Урок для колдуньи. Не забывайте, что за всё нужно платить
3 октября 2019 г., 11:00
Город, который многие годы жил против всех законов логики и в котором день за днём не происходило практически ничего, вдруг стал похож на потревоженный улей. События сменяли друг друга с такой бешеной скоростью, словно хотели наверстать упущенное за все прошедшие годы. Жители не успевали свыкнуться со случившимся, как тут же происходило что-то новое. Никто уже и внимание не обращал на новое увлечение мистера Голда, вдруг решившего обзавестись семьёй и обратившего внимание на скромную и тихую библиотекаршу, тут происходило нечто, куда более интересное.
Не прошло и трёх дней после приезда в город некой Эммы Свон, как уже все от мала до велика были в курсе, что молодая женщина не кто иная, как биологическая мать Генри. Не видеть противостояние мисс Миллс и мисс Свон мог разве что слепой, да и тому рассказали бы более зрячие и потому чуть более осведомлённые соседи.
На фоне творившейся в городе неразберихи никто и внимания не обратил на то, что неожиданно пошли часы на башне городской ратуши. Те самые часы, которые так долго были причиной скандалов на городских собраниях. Часы, которые были символом Сторибрука, такие же молчащие и неподвижные, как вся здешняя жизнь. Хотя нельзя сказать, что этого не заметил совсем уж никто, некоторые всё же заметили и сделали соответствующие выводы.
С самого утра Реджина была не в духе: мало того, что Генри практически вышел из-под её контроля и удержать его от встреч и общения с этой девкой она не могла, как бы ни старалась, так ещё и почему-то вдруг пошли эти чёртовы часы. Вообще, ни башню, ни часы лично она не планировала, но башня была, словно насмешка над всеми её стараниями, возвышалась прямо в самом центре города, как бы говоря: «Как бы ты ни старалась, дорогуша, но есть вещи, не подвластные тебе». И уж совсем не удивляло то, что в мыслях Реджины у башни был слишком знакомый голос, голос её учителя и наставника, создавшего в своё время это заклятие. Она не имела ни малейшего понятия, что он там напортачил с часами, но почему-то была уверена, что эта башня — целиком и полностью его задумка. Где-то на грани сознания скользнула мысль, что было бы неплохо спросить его, что бы могло значить то, что часы, много лет стоявшие, вдруг сами собой начали вновь отмерять бег времени. Но мысль тут же пропала: Голд — или Румпельштильцхен, что в сущности не меняло ничего, — после событий, произошедших несколько лет назад, когда в городе в очередной раз появилась эта его девка, снова потерял память и вряд ли мог быть полезен. В этот раз она не просчиталась, легче всего оказалось спрятать Белль на виду у всех — в самом центре Сторибрука. По библиотекам вечно занятый мистер Голд не ходил, а его любимая была теперь на виду у Реджины, которая в любой момент могла принять соответствующие меры. Даже если придётся опять запереть её в психиатрическом отделении, а её выродка — сдать в приют.
Часы, однако, вновь начали идти, а она знать не знала, как ей на это реагировать. С приездом этой Свон вообще всё пошло наперекосяк. В дверь постучали. Реджина отошла от окна, стоя у которого разглядывала так раздражавшие её часы. Впрочем, были проблемы куда серьёзнее них.
— Входи. — Реджине даже не надо было сообщать, кто там, она и без того знала.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Сидни Гласс, ближайший соратник и главный источник местных новостей.
— Ну и что ты там нарыл на неё? — Реджина нервничала, ей казалось, что всё, так долго и кропотливо создаваемое ей, сейчас готово было рассыпаться на её же глазах, словно карточный домик, на который подул ветер из неосмотрительно открытого окна.
Её слуга поклонился. Даже в этом мире в нём всё равно оставалось что-то от того, кем он когда-то был, от джина из далёкой и таинственной, даже по меркам Зачарованного леса, Аграбы. Он открыл портфель, с которым не расставался практически ни на минуту, и жестом фокусника извлёк на свет какую-то бумагу.
— Интересующая вас особа в восемнадцать лет попала в тюрьму за сбыт краденного, где и провела одиннадцать месяцев, там же родился её… то есть ваш сын. Отец Генри неизвестен, нигде в документах он не значится. На данный момент мисс Свон живёт в Нью-Йорке, в съёмной квартире, зарабатывает…
— Да плевать мне, чем она там зарабатывает, если это, конечно, не проституция и это нельзя использовать против неё. В тюрьме, говоришь… Это интересно, особенно интересно это будет узнать одному маленькому мальчику, — Реджина улыбнулась так, что даже Сидни стало немного не по себе. — К завтрашнему дню жду статью, имей в виду, меня не интересуют реальные подробности, я хочу грязи. Выстави её мерзкой и беспринципной, а то тут у неё появилось слишком уж много друзей, а нам это совершенно ни к чему.
***
Голд стоял за прилавком и рассматривал сквозь лупу какую-то монету, пытаясь определить её происхождение. Он давным-давно перестал вести счёт артефактам, хранившимся у него, когда маг жил в Тёмном замке, но раз уж он теперь занимался бизнесом, то как минимум должен был иметь представление о каждом предмете в своей лавке. Собственно, на том, что нужно составить каталог артефактов и иных вещей, имеющихся у него, настояла Белль, для которой не прошло даром время работы в библиотеке. Дверь резко распахнулась, отчего колокольчик, висевший над ней, зазвенел громко и тревожно. Голд поднял взгляд и усмехнулся: внешний вид госпожи мэра говорил сам за себя — в последнее время ей явно приходилось ой как не сладко. — У меня к тебе есть отличное предложение: ты избавляешься от мисс Свон, а я тебе плачу. — Чем платить собираетесь, мисс Миллс? — ехидно поинтересовался Голд. — Долларами, или предпочитаешь в юанях? Так ты только скажи, я мигом раздобуду их тебе. — Чего ради мне избавляться от неё? — Голд вновь погрузился в изучение монеты, погружая её в какой-то раствор, видимо, для очистки. — Лично для тебя это как минимум будет выгодно, разве нет? Ты же знаешь, я могу быть очень щедрой. — Настолько, что решила отремонтировать на свои деньги городские часы? Хотя, о чём это я? Часы пошли сами по себе, не так ли? Это было столь неожиданно, что Реджина сначала даже подумала, что ослышалась. Тем более, что никаких намёков на то, что перед ней вновь был Румпельштильцхен больше не наблюдалось. Было ли это сказано случайно? Как подсказывал её личный опыт — таких совпадений не бывает, а значит, она опять кое-что упустила. — Что ты знаешь об этих часах, а? Старый ты чёрт. — Ну не такой уж и старый, всего каких-то триста с хвостиком лет. Вдруг из подсобки вышла Белль с чашкой чая в руках и тут всё встало на свои места: отвлекшись на Эмму, Реджина совсем забыла про Белль, а ведь Сидни что-то говорил ей про то, что у Голда появилась молодая любовница. Какого дьявола она пропустила это мимо ушей, даже не подумав, что этой любовницей во всём городе может быть только одна? Увидев неожиданную гостью, Белль так и замерла с чашкой в руке. — Не волнуйся, дорогая, эта змея уже не кусается. У неё не осталось даже крупицы магии, и она ничего не может нам сделать. — Будто в подтверждение своих слов он продемонстрировал ей руку, на которой больше не было браслета. — Как ты снял его? Ах, так это ты притащил сюда эту девицу? — Реджина аж побелела от гнева. — Тише, дорогуша. Того и гляди тебя разорвёт от злости, а мне потом всю лавку от твоей требухи отмывать. Какую девицу я по-твоему притащил, и главное, как, если я не могу покинуть это местечко? — Эмму. Впрочем, можешь не отвечать, и я так знаю, что это ты. Старый интриган. Ну подожди, не так уж я и бессильна, как ты думаешь! — прошипела женщина, меньше всего в этот момент походившая на строгую и всегда собранную мисс Миллс, многие годы управлявшую жизнью города. — Я, конечно, могу ошибаться, но мне казалось, что притащил её сюда твой сын, разве нет? Ах да, он же не твой сын. Нет, к её появлению здесь я не имею отношения и, когда нашёл для тебя этого ребёнка, я даже не знал, кем была его мать. Видишь ли, это было анонимное усыновление, при котором данные биологических родителей ребёнка остаются в тайне. Хотя в некоторых случаях тайна однажды становиться не совсем тайной, — пожал плечами Румпельштильцхен, продолжая издеваться над колдуньей. — Ну подожди, Тёмный, как бы однажды тебе не проснуться с кинжалом в сердце. — Давно бы проснулся, если бы ты знала, где его искать. Но ты не знаешь, а я могу спать спокойно. — скривился Голд, прекрасно зная, что этот раунд остался за ним. — И будь так добра, покинь это помещение. Пожалуйста. И не забывайте, госпожа мэр, за всё в этом мире нужно платить и никто не знает, когда с нас потребуют эту плату. Хлопнув дверью так, что стёкла в окнах жалобно звякнули, Реджина выскочила из лавки. Румпельштильцхен был прав абсолютно во всём: она больше не могла ничего контролировать, власть уходила из её рук, как песок, просачивающийся сквозь пальцы, — как не старайся, а удержать его не получится. В этом мире не было магии, и те её крупицы, что она перенесла с собой, давным давно были израсходованы. Ей просто нечего было противопоставить ни ему, ни Эмме. Оставались старые и не совсем добрые методы — в плетении интриг равных ей было мало, разве что сам Тёмный. Только какая ему выгода в том, что Генри вновь начал бы жить со своей биологической матерью? Разве что, так сказать, из любви к искусству, то есть сделать ей гадость исключительно ради самого процесса. Но и тут он был прав: не он, а Генри нашёл и привёз Свон сюда. По всему городу раздался бой часов — Реджина остановилась и посмотрела на башню. Городские часы возвещали полдень. Ещё вчера, когда они начали идти, они хотя бы не били, а сейчас, словно в насмешку над ней, они возвещали возвращение времени в этот город. Карточный домик, так любовно построенный ею, разрушался на глазах своей создательницы.***
Белль тесно прижалась к Румпелю, ища в нём опору и защиту. Она слишком хорошо знала, кто такая Реджина и на что она способна. И то, свидетелем чего она случайно стала, ей не нравилось: Румпельштильцхен в открытую пошёл против Реджины, а королева подобного не прощала. Конечно, он тоже не был простым смертным и знал, что делает, но всё же это королева наложила заклятие, перенёсшее всех жителей Зачарованного леса сюда, и именно она была главной в этом городе. — Боишься? Запомни: она утратила свою власть. Реджина понимает это, но всё ещё старается сохранить хоть крупицы этой власти, но, как говориться, упустив гриву, за хвост лошади не удержаться. Её падение, а вместе с ним и падение этого заклятия — всего лишь вопрос времени. Он поцеловал девушку в щёку, продолжая обнимать её. Может быть, со стороны это и выглядело несколько целомудренным, но демонстрировать свои чувства он предпочитал наедине. Сейчас, когда у него появился не просто дом, а семья, он, как никто другой, готов был беречь её даже ценой жизни.
