Урок для колдуньи. Я предупреждал тебя
17 октября 2019 г., 11:00
Эффект, который произвело на жителей города падение проклятия, можно сравнить, пожалуй, только с эффектом разорвавшейся бомбы. Люди на улицах бежали друг к другу, чтобы обнять тех, кто так долго жил буквально бок о бок сними, но о ком они не помнили. Даже страдая каждый день от странного и ни чем не объяснимого чувства потери, даже видя своих родных и некогда близких, горожане не могли вспомнить их до этого дня. И сейчас кто-то смеялся, кто-то плакал, а кто-то говорил глупые и никому не нужные слова, словно стремясь восполнить все двадцать восемь лет, которые они провели в разлуке по воле Злой Королевы и по совместительству мэра города Сторибрук, Реджины Миллс.
Только Голд не разделял всеобщей радости. Он молча ушел из больницы, оставив мисс Свон радоваться тому, что её сын остался жив. Ему же предстояло сделать то же самое, что она уже сделала: найти своего сына, а там задачка будет посложнее, чем просто поцеловать в лоб.
Белль с Гидеоном ждали его в лавке, не решившись уходить отсюда до его прихода. Встревоженная женщина ждала объяснения, она чувствовала всем телом, что произошло нечто важное, но ещё не понимала, что именно.
— Румпель? — вопросительно окликнула она его.
Мужчина, поморщившись от боли в ноге, обернулся. На душе сразу стало легче уже оттого, что он мог видеть её, мог дотронуться рукой до щеки, что он и сделал, погладив пальцами контур её лица. Что бы он делал, не будь рядом её? Гидеон настойчиво подёргал его за штанину, привлекая к себе внимание. Наплевав на боль в ноге, Румпельштильцхен нагнулся и взял сына на руки.
— Не волнуйтесь, всё хорошо. Генри поправится. Он чудесный мальчик, и, я думаю, он с удовольствием будет играть с тобой и, может быть, покажет тебе свою книгу сказок. Знаешь, там даже есть сказка про нас с твоей мамой. Поцеловав ребёнка в самый кончик носа, он повернулся к Белль и продолжил, обращаясь уже к ней: — Заклятие пало, мне надо проверить кое-что и собираться в путь. Я и так засиделся тут слишком долго.
Ей не нужно было объяснять очевидные вещи: ещё живя в Тёмном замке, Белль нашла комнату, в которой бережно хранились детские вещи. Пусть не сразу, но ей всё же удалось добиться от Румпельштильцхена хотя бы того, что эти вещи принадлежали его сыну, который пропал много лет назад. Подробности он рассказал ей много позже уже тут, в Сторибруке, во время одной из их кратких встреч.
***
У него всё должно было получиться, иначе и быть не могло. Сколько дней и ночей понадобилось ему, чтобы просчитать все вероятности, когда он создавал это заклятие. Одна капля эликсира, всего одна… Он знал, что дитя, рождённое от союза истинной любви, сможет разрушить это заклятие, он знал, что на свет появиться девочка, и даже умудрился узнать, что её назовут Эмма. Но, великие Боги, кто же мог знать, что ребёнок, которого он нашел в агентстве по усыновлению для Реджины, окажется внуком Белоснежки и Прекрасного? Судьба — штука довольно забавная, никогда не знаешь какими путями придётся идти, чтобы достичь своей цели. И сейчас, когда Румпельштильцхен воочию увидел на примере Эммы и Генри сколь неожиданными могут быть эти пути, он уже ни в чём не был уверен. Он боялся совершить фатальную ошибку и сейчас должен был проверить, что путь за пределы Сторибрука безопасен и ему ничего не грозит. — Мистер Тёмный маг, это точно безопасно? На заднем сидении его автомобиля сидел мистер Сми. Вот уж кого бы Румпельштильцхен вовсе не хотел видеть в Сторибруке, так это мерзкого крысёныша Сми, подхалима и прихвостня капитана Джонса, но сейчас его жажда денег и неуёмное желание заработать были как раз кстати. — Конечно это безопасно. Что может быть опасного сейчас, когда заклятие пало? Твоя задача проста до гениального: ты покидаешь Сторибрук, добираешься на попутке до ближайшего городка, находишь там почтовое отделение и отправляешь это письмо. Потом получаешь свои чаевые и забываешь о том, что делал это для меня. Ясно? — Ну, в целом, конечно, ясно, но один вопрос у меня всё же есть: почему вы не можете сделать это сами? Ведь вы же на машине, вам ничего не стоит добраться до соседнего города и обратно. Видимо он немного недооценил этого Сми, тот оказался чуток умнее, чем Румпель мог предположить. Хотя иначе и не могло быть, будь он простачком, давно бы уже закончил жизнь в ближайшей придорожной канаве с его-то сферой деятельности. — У меня есть кое-какие обязанности перед семьёй. Белль сегодня решила провести вечер в компании подруг, мне нужно забрать сына из детского сада, покормить его ужином, выкупать и уложить спать. — Значит, люди-то правду говорят про то, что вы… Ну это… С красивой библиотекаршей. — Люди говорят очень много лишнего. Кстати, мы доехали до окраины города, как и договаривались — дальше ты идёшь один. Автомобиль остановился у самой границы города, там, где до сих пор на асфальте едва виднелась пограничная полоса, где некогда они с Белль едва не разбились на машине, пытаясь покинуть город. Полоса была видна до сих пор, и Румпельштильцхену это совсем не нравилось. Он вручил мистеру Сми конверт, в котором была лишь нелепая открытка, купленная за несколько центов в ближайшей книжной лавке, адрес на конверте и вовсе был выдуман. У всей этой поездки была одна единственная цель: убедиться, что путь из города открыт и безопасен, но крысёнышу знать об этом было вовсе не обязательно. Поправив нелепую красную вязанную шапку, с которой он не расставался, Сми сунул конверт с открыткой во внутренний карман куртки и пошел в сторону выезда из города. Невысокий, с непропорционально короткими ножками, он шел, слегка переваливаясь из стороны в сторону, отчего напомнил магу обычную болотную утку. Которые в избытке водились на болотах вокруг Тёмного замка. Когда Сми дошел до черты, отделявшей город от остального мира, он остановился, словно сомневаясь, затем сделал шаг за черту… На мгновение Румпельштильцхен увидел как что-то похожее на стену и одновременно словно бы вязкое, поглотило мужчину, а потом произошло нечто странное. Сми стоял за чертой и оглядывался по сторонам, при этом вид у него был весьма озадаченный. Он даже снял свою шапку и почесал пятернёй давно не мытые и оттого сальные волосёнки на затылке. Происходило явно что-то не совсем хорошее. — Эй, кто-нибудь! Отзовитесь! — вдруг закричал Сми, пугливо оглядываясь по сторонам. — Да что же это происходит-то? Где я? Он сунул руки в карманы и поплёлся куда-то в противоположную от города сторону. Блестящий план Тёмного потерпел сокрушительное фиаско: хотя город уже не окружала защитная стена, в которую они с Белль однажды врезались, покинуть город всё равно было невозможно. Похоже на то, что там, за чертой, человек попросту терял память. А Румпелю терять память было никак нельзя, ему было над чем ещё поработать. В очередной раз поблагодарив своё благоразумие за то, что у него хватило ума для начала проверить безопасность предстоящего мероприятия, а не сунуться туда самому, Румпельштильцхен сел обратно в машину. Но не успел он завести мотор, как рядом с ним остановился другой автомобиль, из которого вышла Реджина. — Ну что, не желаешь объяснить мне, какова была лично для тебя выгода в том, что заклятие пало? — Она сунула руки в карманы пальто точно так же, как несколько минут назад это сделал Сми. — Зачем? Ты же не глупая женщина, сама должна догадаться. А тебя куда понесло? Неужели решила спасать свою шкуру бегством. Вот ни за что бы не поверил, если бы сам сейчас не видел. — Смею напомнить, что тебя тут тоже никто не любит. С собой не зову, много чести. Решила отдохнуть и съездить куда-нибудь, для начала погуляю по улицам Нью-Йорка, потом махну ещё куда-нибудь. Глядишь, тут всё и уляжется, — пожала плечами Реджина, словно бегство из города для неё было чем-то, само собой разумеющимся. — Подожди-ка секунду. Румпельштильцхен выдернул листочек из блокнота, что-то написал, сложил в четыре раза и отдал Реджине. — Адрес неплохой гостиницы в Нью-Йорке, мне Белль про неё рассказывала, вдруг пригодиться. — Он протянул колдунье листок. — С чего бы вдруг ты таким добрым стал? — нахмурилась Реджина, сразу же подозревая подвох. — Добрым? Добрым я не стал и уж тем более не к тебе после всех твоих выкрутасов. — В чём тогда подвох? — озадаченно посмотрела на него Реджина. — В цене за проживание, — пожал плечами Румпель и сел в свою машину. — Ну как говориться — бывай. Затолкав листок в карман пальто, Реджина тоже села за руль своего автомобиля и поехала прочь из города, гадая, что же тут делал Тёмный. Что могло ему понадобиться на самой границе города? В зеркало заднего вида он наблюдал, как та же синяя стена поглотила Реджину и её автомобиль. Убедившись, что колдунья пересекла городскую черту, он довольно хмыкнул и поехал домой.***
Тревожное известие принесли следующим утром гномы: оказывается, покинуть город никто из его жителей всё так же не мог. Один из них предпринял было такую попытку и моментально забыл, кто он и кто такие его окружают. Гномы наперебой рассказывали, как успели схватить его за рукав и втянуть обратно, но даже этого ему хватило, чтобы позабыть всю свою жизнь. Пострадавший гном сидел тут же и с долей здорового любопытства поглядывал на окружающих, которых, по его мнению, видел впервые. Это рассказала Голду Белль, увидевшая расстроенных гномов своими глазами, когда утром забежала выпить чашечку кофе в кафе «У бабушки». — Я беспокоюсь за Реджину. Вчера говорили, что она исчезла и, вполне возможно, попыталась сбежать из города. Белль выглядела по-настоящему взволнованной и расстроенной, словно это не Реджина похитила её и много лет держала взаперти и не она постаралась разлучить их. Румпельштильцхен слушал её и не переставал удивляться: кажется, Белль искренне волновалась за его несносную ученицу. — В любом случае, мы не сможем помочь ей, так как сами не можем покинуть город, — пожал он плечами. — У меня сейчас впечатление, что ты не удивлён. Ты знал? Отказать в женской интуиции ей было нельзя, но не раскрывать же перед ней все свои карты сразу. И дело тут даже не в том, что он не доверял ей, а в её безопасности и безопасности Гидеона. Будет лучше, если они оба останутся под его бдительным присмотром. — Интересно, откуда бы я мог знать? То, что не всё так просто, я догадывался, но вот это был сюрприз и, признаюсь, весьма неприятный, учитывая мои планы по поиску Бея. Девушка подошла и обняла его за плечи — на душе сразу стало легче. Когда-нибудь он ей всё расскажет, но не сегодня и не сейчас. Румпельштильцхен прижался головой к её груди, вслушиваясь в размеренный стук сердца. Реджина была не права, когда сказала, что его тут тоже никто не любит — вот как раз его тут любили, и он во что бы то ни стало защитит эту любовь. А пока ему нужно было придумать способ покинуть этот город.***
Женщина сидела в автомобиле, положив руки на руль. Она не понимала, кто она такая, где она находиться и куда вообще ехала. Это было странное чувство, словно она вот-вот вспомнит нужные ей данные, но они никак не шли на ум. Как бывает, когда забудешь имя давнего знакомого и вдруг встретишь его на улице, кажется, вот оно — но нет, снова не вспомнилось и пытаешься снова выудить из памяти, как же там его звали, затягивая неловкое молчание. Так и она сейчас, вроде бы вот ещё чуть-чуть и… снова бессильно оглядывалась, всматриваясь в стволы исполинских деревьев, окружавших дорогу, и не помня, ни кто она ни, тем более, где она. Привычно сунув руку в карман пальто, женщина что-то нащупала и вытащила на свет листок бумаги, сложенный в четыре раза. Развернула. На листке самой обычной шариковой ручкой было написано: «За все нужно платить».
