Пять уроков для тёмного и один для колдуньи

      Вроде бы никогда раньше Лейси не жаловалась на плохой сон, ну, по крайней мере с тех самых пор, как она обнаружила себя в больнице Таллахасси. Она без проблем засыпала, относительно легко вставала с утра, конечно, как и все, порой проклиная будильник, но всё же, как она сама считала, в этом плане у неё всё было очень даже неплохо. Но с приездом в этот странный городок рухнуло буквально всё: её представления о жизни в этом мире дали хорошую трещину, она была вынуждена признать, что существовало нечто, что не поддавалось ни пониманию, ни тем более объяснению, как, например, бампер от её машины, валявшийся на обочине.       Устав ворочаться без сна, Лейси встала с постели и посмотрела на часы. Стрелки показывали третий час ночи, а она всё никак не могла заснуть. В голове вертелись каруселью все события, произошедшие с ней за последние два дня. Но больше всего её волновала случайная встреча с этим мистером Голдом. Почему-то, когда она ушла из той лавки, внутри словно вырвали огромный кусок, на месте которого осталась зияющая пустота. И Нил Кэссиди тут был вовсе не при чём.       Молодая женщина села на стул возле окна и принялась рассматривать спящий город за окном. На улице не было буквально никого, даже бродячие собаки не беспокоили сонные улицы лаем. Это не Таллахасси, где в любое время суток по улицам хоть кто-то да ходил, далеко не всегда эти люди были доброжелательными, но такой звенящей тишины и пустоты она не могла даже припомнить. Может быть, это была несусветная глупость, но в этот момент она думала о ростовщике, о том, что, возможно, он сидит сейчас точно так же у окна. Один. Всегда один. Бред, может, у него дома жена, трое ребятишек и большая вислоухая собака… Впрочем, если верить мисс Бланшар он был абсолютным холостяком.       Неожиданно заныла рука, не задумываясь, Лейси сдвинула тяжелый серебряный браслет и потёрла запястье. Этот браслет был, так сказать, «приветом из прошлой жизни»: старинная и, вероятно, далеко недешевая вещица, он не снимался с руки, но в общем-то и не особо-то мешал ей. Пару раз она даже подумывала о том, что надо бы обратиться к ювелирам, чтобы они помогли снять его, но каждый раз забывала и вспоминала через пару месяцев. Браслет был интересен одной деталью: в него были вставлены два тёмно-красных камня, хотя ячеек для камней было целых пять, но три из них так и остались пустыми. — Интересно, чем думал ювелир, создавший эту штуку? Не хватило камней, или подумал, что и так сойдёт? — в слух сама себя спросила она, разглядывая украшение.       Как это ни странно, но относительно мистера Голда она была почти права: он тоже не спал, а сидел и разглядывал тяжелый серебряный браслет на своей руке. От его намётанного взгляда не скрылось то, что его сегодняшняя посетительница имела точно такое же украшение. И сейчас его интересовали две вещи: откуда у неё этот браслет и сколько в нём камней? Хотя нет, ещё один вопрос тоже не давал ему покоя: что заставило рядового социального работника из Таллахасси приехать в Сторибрук?

***

      Около лавки остановился старенький «Додж», заставив хозяина лавки улыбнуться. Она не могла не прийти сюда вновь, всё же он был прав, и мисс Френч что-то было нужно. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, приветствуя посетительницу. — Здравствуйте, мисс. Вы всё же решили, что именно вам нужно? — с ходу огорошил он девушку. — Вообще-то нет, только ещё присматриваюсь. Интересно тут у вас, вот и решила посмотреть тут всё, так сказать, в спокойной обстановке, а то уже завтра вечером мне придётся уезжать обратно, хотелось бы приобрести какой-нибудь памятный сувенир. Тут, конечно, не сувенирная лавка, но столько интересных вещей, что прямо не знаешь, за что браться. — Вот как раз сегодня, в общем-то, магазин закрыт, о чём повествует табличка «Ревизия», мимо которой вы так неосмотрительно прошли. Но, если хотите, я сделаю для вас небольшое исключение и разрешу остаться и посмотреть, а если вдруг вам что-то понравиться, то отложу специально для вас до завтра, утром вполне успеете купить.       Он посмотрел на неё со странной полу-улыбкой, словно и сам не был уверен, серьёзно ли говорит это или просто шутит. Однако табличка на двери действительно была. — И как только я умудрилась её не заметить? — всплеснула руками Лейси. — Вероятно, так спешили увидеть меня, что решили не читать такую ерунду. — В этот раз улыбка отдавала откровенным ехидством. — Ну раз уж вы удовлетворили своё любопытство, и, вероятно, уже успели насмотреться на меня, могу предложить вам стул, присаживайтесь. Я хочу кое-что разобрать из хранилища, возможно, что-то из этого будет выставлено тут, что-то тоже будет выставлено, но позже. А что-то проще выкинуть на помойку.       Решив промолчать в ответ на шутку, брошенную в её адрес, Лейси присела на стул. В конце концов единственная ниточка, которая у неё была, вела как раз сюда, так что можно было считать, что она тут не просто так, а по своему делу.       Мистер Голд действительно принёс откуда-то целый ворох вещей, выложил их все на стол и начал перебирать. Какие-то он заносил в каталог и откладывал в сторону, вероятно, это как раз и были те предметы, которые он планировал выставить на продажу, другие без раздумий сбрасывал в корзину с мусором. Но были вещи, которые он подолгу рассматривал под лупой, что-то делал пинцетом и маленьким перочинным ножичком. — Вот видите эту настольную лампу? Может быть и не самый интересный образец, но такие вещицы всегда были и будут образцом уюта. Не особенно много можно за неё выручить, но и прятать её в хранилище не вижу смысла. Вам нравится? — спросил он, демонстрирую старую настольную лампу с большим абажуром, украшенным по краю мелкой бахромой. — Даже не знаю, скорее да, чем нет, но вот дома бы я её не поставила. Мне кажется, она бы смотрелась не то что странно, а вообще как нечто чужеродное в моей квартирке. — Видно, у вас несколько своеобразные представления об уюте, мисс. Простите, до сих пор не знаю, как вас зовут. — Мисс Френч. Уют… Мне кажется, уют — это когда в доме витает запах пирога с яблоками и корицей, слышен детский смех и визг собаки, а у меня даже рыбок и тех нет. — Вы молоды и найдёте ещё того, с кем захотите создать семью, чего не скажешь обо мне, — пожал плечами мистер Голд и достал из кучи вещей длинный плащ из мешковины, грубый и потёртый во многих местах.       Отряхнул пыль и внимательно рассмотрел его со всех сторон. Вещь казалась не просто старой, а словно выпала вообще из другого времени, но не могла же ткань так сохраниться, провалявшись где-то три или четыре столетия, а выглядел он ну никак не моложе. — Ох, а что это? — Это? — казалось мистер Голд задумался, глядя на найденную вещь. Он даже не слышал, как Лейси встала и подошла к нему, не видел, как провела рукой по плащу, ощущая под пальцами грубое плетение волокон. В памяти вдруг всплыли образы, люди и события, которые имели непосредственное отношение к этой вещи, но совершенно никакого отношения к тому миру, в котором он сейчас находился, и самое ужасное было то, что она снова была рядом и снова не помнила, кто он такой. Впрочем, как и он сам ещё пару минут назад. — Так что же это? Не расскажете? — повторила свой вопрос Белль.       Румпельштильцхен повернулся, вглядываясь в её лицо так, словно впервые встретил её. Надо же, как бы не изощрялась Реджина, а судьба в очередной раз сводила их вместе, словно насмехаясь над недостаточно дальновидной колдуньей. — Это плащ — вещь очень старая, и, пожалуй, я уберу его подальше, пока случайно не порвал. От времени ткань становиться хрупкой. — Интересно, из чего он сшит? — Небелёный лён, это же очевидно. Впрочем, какая разница, если продавать я его всё равно не буду. — Видимо, эта вещь очень важна для вас, — сказала Лейси, глядя, как мистер Голд осторожно складывает плащ и не убирает его в шкаф и не уносит обратно в хранилище, а прячет в сейфе, скрытом за картиной, ни сколько при этом не смущаясь её присутствия. — Да, можно сказать, что это очень памятная для меня вещь. Кстати, мисс Френч, вы так и не рассказали мне, для чего я вам понадобился? Ведь не просто так вы сюда пришли. — Почему вы так думаете? Может быть, я просто мимо проходила?       Лейси посмотрела на него непонимающим взглядом. Что-то неуловимо изменилось в нём, в том, как он сейчас смотрел на неё и даже в том тоне, которым он разговаривал с ней. Она не могла понять, что именно произошло и как это было связанно с плащом, — а в том, что это было связанно, у неё не было ни малейшего сомнения. Подумав, она всё-таки достала из сумки тот самый листок и развернула его.       Румпельштильцхен смотрел и не верил своим глазам. С обычного листка бумаги, вырванного из самой обыкновенной тетради в клеточку, на него смотрел его же собственный портрет, нарисованный простым карандашом. Как это могло быть? Как она могла его нарисовать, хотя не помнила его? Тем более, что этот портрет… Он скорее относился к временам, когда они жили ещё в Зачарованном лесу. — Понимаете, мне надо было найти человека, нарисованного здесь. Может, конечно, это и глупо, но вы похожи на него, — женщина виновато улыбнулась, посмотрев на хозяина лавки. — Но откуда? Белль? — А?       Нет, это всё же была ошибка, она не помнила, она снова не помнила. — Простите, мисс Френч, я от неожиданности назвал вас не тем именем. Так кто автор этого, хм… художества? На портрет оно явно не очень тянет, скорее на иллюстрацию к книге… Например, к книге сказок. Не находите? — Да, пожалуй. Этот рисунок нарисовал один молодой человек, так он пытался изобразить своего отца. Я тоже очень удивилась, когда увидела это. Он пояснил, что в детстве он считал отца тёмным магом, представляете?       Кажется, в один момент в лавке закончился воздух. Румпель пытался сделать вдох, но вместо живительного кислорода в лёгкие попадал только удушливый и ядовитый газ, выжигавший всё внутри. Неужели? — Как его зовут? Того молодого человека, и где вы нашли его? — он дышал, как рыба, которую вытащили из воды и выбросили на песок.       Испугавшись, что ему сейчас станет плохо, Белль взяла его за руку и практически насильно усадила на диван. — С вами всё в порядке? Давайте я принесу вам воды. — К-а-к-е-г-о-з-о-в-у-т? — практически по буквам проговорил мужчина, понимая, что сейчас он либо услышит ответ, либо его сердце остановится прямо тут и прямо сейчас, даже без вмешательства Реджины. — Нил Кэссиди. Только не говорите, что он… ваш сын?       От удивления она выронила из рук чашку, в которую уже было начала наливать воду. Печально звякнув, чашка закатилась под стол. Оба молча посмотрели в ту сторону, куда она упала.