Пять уроков для тёмного и один для колдуньи

      Сколько мудрости, накопленной веками, хранят книги, сколько историй человеческих страданий и истинных трагедий, но как невнимательны к ним люди. Тёмный маг за годы, проведённые в поисках ответов на вопросы, научился относиться к книгам более чем уважительно. Он многие годы собирал библиотеку, на равных относясь как к очередному трактату по тёмной магии, так и к сборнику каких-нибудь глупых стишков о любви. Кто знает, как и когда может понадобиться та или иная книга? Его библиотека в замке насчитывала сотни тысяч книг, не даром в своё время Белль могла пропадать там целыми днями, но, когда он переместился в Сторибрук, далеко не все магические артефакты и не все книги перенеслись сюда же, и сейчас Румпельштильцхену остро не хватало информации.       Он подошел к окну и выглянул наружу. Сколько лет прошло с тех пор, как он видел её? Время не властно над этим местом, но не сам ли он создал его таким? По улице шел мужчина невысокого роста и крепкого телосложения, наверное примерно так должен был бы выглядеть гном, попади он сюда. Хотя в том, что тут не только люди, но и другие существа, Румпель вовсе не был уверен. Впрочем, одно существо сюда точно попало, интересно только, где Реджина умудрилась запереть свою заклятую подруженьку? Не в сарае же ей дракона держать. В голове мелькнула бредовая мысль: проникнуть в дом Реджины и поискать там, уж она-то, в отличие от него, всю свою библиотеку перетащила сюда, хотя, куда её паре сотен книг до его книгохранилища? Мысль, впрочем, сразу же была отброшена: он и так дважды рисковал, проникнув то в офис Сверчка, то в склеп семейства Миллс, кто сказал, что и в третий раз это обойдётся ему так же дёшево? Оставалась библиотека. Как бы смешно это не звучало, но и она была создана Реджиной, а значит, если там хорошенько порыться, то может и удастся найти что-нибудь интересное.

***

      Городская библиотека Сторибрука расположилась в подножии городской башни. Долгие-долгие споры привели к тому, что мэр Миллс смирилась и выделила некоторую сумму на её ремонт, а уж за тем, чтобы найти библиотекаря дело не встало, тем более, что совсем недалеко от библиотеки располагалась квартира, предназначенная для работника. Пусть небольшая, но зато за неё не нужно было платить, в общем, Лейси Френч такая работа устраивала целиком и полностью.       Обычно посетителей тут было немного. Чаще всего сюда забегали школьники, частенько можно было видеть и школьных учителей, в поисках литературы для подготовки к следующему уроку, но сегодня дверь библиотеки открыл совсем другой посетитель. Лейси и раньше мельком видела его на улице, хотя бы потому что его лавка находилась на противоположной стороне улицы и вид из окна библиотеки открывался как раз на неё. Мистер Голд был не просто самым богатым жителем города, но и считался негласным его хозяином, в Сторибруке практически не было дома, где хоть кто-нибудь не обращался к нему за помощью. Сама же она ни за что и никогда не согласилась бы обратиться за помощью к этому человеку: всё же его репутация жесткого и хладнокровного дельца появилась не из ниоткуда.       Мистер Голд выглядел задумчивым и чем-то очень сильно озабоченным. Он вошел, привычно опираясь на изящную трость с рукоятью из металла золотистого цвета, скажи Лейси кто-нибудь, что это чистое золото, пожалуй, она бы даже не удивилась. Мужчина криво усмехался, думая, видимо, о чём-то своём и глядя себе под ноги. — Здравствуйте, я могу чем-то помочь вам? — Лейси наконец-то решила проявить немного внимания посетителю. Как бы она к нему ни относилась, но она тут работала, а профессиональная этика требовала, чтобы она хоть как-то отреагировала на посетителя.       Тот вздрогнул от звука её голоса, как от удара плетью, остановился и медленно поднял на неё свой взгляд. В глазах читалось даже не удивление, а изумление, смешанное с чем-то ещё, что она никак не могла распознать. — Ты? — хрипло проговорил мужчина и тут же закашлялся, словно у него пересохло в горле. — Но как? Как ты здесь очутилась?       Не совсем понимая, о чём он говорит, Лейси поёжилась, ей вдруг стало как-то не по себе. — Да, я давно уже тут работаю. Как сын пошел в детский сад, — пояснила она, сама не зная зачем.       Кажется, это она сказала зря. Мистер Голд покачнулся, прижав одну руку к груди, словно у него заболело сердце, а второй крепко вцепившись в рукоять трости. Это была она, опять… Сколько бы их не разлучало это чёртово заклятье, но она всегда возвращалась, и в этом не было абсолютно никакой его заслуги. Белль тянулась к нему, наверное, даже больше, чем он к ней. Но если он искал в ней источник света и тепла для своей израненной души, то что такого было в нём, что она всякий раз вновь приходила к нему? — Вам плохо? Дайте я помогу вам! — запричитала девушка, подхватывая его под руку и пытаясь усадить на стул с высокой спинкой.       Он тихо рассмеялся, кажется, ещё больше изумив девушку. — Нет, мне не плохо, просто я не ожидал. Вы когда-нибудь слышали про дежавю? Это когда происходить что-то, а тебе кажется, что ты уже видел это, что такое уже происходило. Считайте, что на меня напало дежа-вю. — Дежавю, как явление, отрицается многими психиатрами, по их мнению, это не какие-то там утраченные воспоминания, а психологический феномен, позволяющий нервной системе справляться с впечатлениями, — назидательно проговорила девушка. — В книгах прочитала? Их тут много, — полюбопытствовал Голд, понимая, что она вновь забыла и их жизнь, и их встречи. — Да, я люблю читать. Только дома у меня на это нет времени, вот я и читаю на работе, когда есть свободная минутка, конечно.       Упоминание о доме болезненно ударило по его сознанию, не она ли только что упоминала сына… — Прости, что спрашиваю о подобном, но у тебя есть сын? Сколько ему? Ты замужем?       О, он не просто отомстит Реджине, за такое он убьёт её, разорвёт на множество кусочков и испепелит каждый по отдельности. От одной только мысли о том, что она может принадлежать другому, хотелось выть волком, да так, что позавидует и мисс Лукас. Как может быть, что другой мужчина прикасается к её телу, целует её нежную кожу? Неужели она может выкрикивать в оргазме чьё-то чужое имя? Это было невыносимо больно. — Замужем? Нет, я не замужем, одна воспитываю сына. А почему вы спрашиваете?       Страх, сжавший было его сердце холодной рукой, немного разжал свои стальные когти, давая ему вновь начать биться. Нет, она всё ещё его Белль, а значит, он не отдаст её никому, но ребёнок… Неужели? — Так сколько лет вашему сыну? Знаете, у меня в лавке есть довольно интересные игрушки, и многие из них совсем не дорогие. Я мог бы посмотреть что-нибудь для него. — Ой, нет, Гидеон вообще не очень любит игрушки, зато готов целыми днями перебирать какие-нибудь коробочки. Ему три года и уже полтора года, как он ходит в детский сад. Признаться, когда он туда пошел, я смогла хоть чуть-чуть свободнее вздохнуть. Всё же быть матерью-одиночкой нелегко: только и думаешь о том, откуда взять деньги то на лекарства для ребёнка, то на новые детские сапожки. Ой, я наверное болтаю лишнего? Вам же это неинтересно! — спохватилась она. — Нет-нет, как раз наоборот. Мне даже приятно смотреть, как меняется твоё лицо, когда ты рассказываешь о сыне. Гидеон… какое интересное и редкое имя. Это тоже из книги?       Лейси немного расслабилась и подумала о том, что он вовсе не выглядит таким уж суровым и жестоким, как про него говорят. Она даже не могла припомнить, кто ещё из мужчин смотрел на неё так, — не с похотью в глазах, а с какой-то щемящей нежностью. — Знаете, я даже не помню, где я его слышала, просто, когда мне сказали, что у меня будет мальчик, это было первым, что я придумала. Почему-то мне кажется, что в этом имени есть что-то героическое. Вы не находите?       Голд потёр пальцем висок. Он был готов поспорить на что угодно, это не было совпадением: он был неосторожен в их прошлую встречу, и поплатиться опять пришлось ей. Именно на неё упали все сложности, связанные с беременностью и родами, без его поддержки, без его любви. А потом ещё и это… Да разве же он мог когда-нибудь подумать, что его любимая женщина и его ребёнок окажутся буквально у черты бедности, выкраивая жалкие крохи даже на лекарства? — Реджина… Об этом мы ещё поговорим, — неожиданно зло прошептал он. — Что? Вы сейчас про нашего мэра? — не поняла Лейси. — Не обращай внимание. А знаешь, пожалуй, да, мне нужна помощь, что-то нога совсем разболелась.       Если подумать, то каждый раз воспоминания к ним возвращались тогда, когда они либо видели что-то, имевшее большое значение в их прежней жизни, либо когда прикасались друг к другу. Может, оно и в этот раз сработает? Он подал руку девушке, а второй опёрся на трость, всем своим видом показывая, как ему тяжело и больно. Белль даже тогда, когда не помнила себя и жила под именем Лейси, всё равно оставалась собой и не могла не помочь тому, кто нуждался в этом. Она взяла его за руку, помогая встать со стула, когда он неожиданно резко притянул её к себе, практически заставляя уткнуться себе в плечо. Дёрнувшись, она вдруг замерла. Что-то такое уже происходило… Она вдохнула запах парфюма и, удивив сама себя, вдруг прижалась щекой к его плечу, чувствуя, что правильным во всей её жизни было только это, и где-то в глубине души зная, что он не обидит, не сделает ничего такого, что она могла бы дурно истолковать. — Ты помнишь? Ты же чувствуешь, что можешь вспомнить. Постарайся, ради сына… ради меня, — шептал мужчина, окончательно сбивая девушку с толку и продолжая обнимать её, зарываясь лицом в её волосы.       В одном он был прав: она и правда чувствовала, что может вспомнить, надо всего-то чуть-чуть напрячься. Что-то важное было совсем рядом, но всё же ускользало от неё; вроде бы вот протяни руку и схвати… Но нет, воспоминания это не бабочка, их нельзя поймать. — Почему мне кажется, что мы с вами знакомы? Ведь это же не так, правда? — жалобно спросила она, всё ещё продолжая стоять, прижимаясь к нему. — Кто отец твоего ребёнка? Задумывалась ли ты над этим? Ведь не может же быть так, чтобы ты не знала его?       Странно, но Лейси никогда не думала об этом. Она, действительно, не знала, кто отец Гидеона. Лейси привыкла списывать это на то, что, видимо, в один прекрасный момент она попросту напилась, а потом не помнила ничего из произошедшего. Но мистер Голд говорил так уверенно, что сейчас она начала сомневаться в этих выводах. — А как можете это знать вы? — Лейси немного отстранилась и посмотрела в его глаза. В них хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь ни на минуту, но это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Она же приличная девушка в конце-то концов, и вешаться на первого встречного было по меньшей мере неприличным. Лейси упёрлась руками в его грудь, отстраняясь, хотя — видят небеса — сама не хотела этого. — Может быть, потому что его отец — я?       Единственное, с чем вообще можно было сравнить то, что она ощутила, это землетрясение или взрыв бомбы. По крайней мере по масштабам катастрофы для её нервной системы это было чем-то подобным. Очнулась Лейси уже на полу, голова болела, видимо, падая, она успела хорошенько приложиться ей об пол, рядом с ней сидел Румпель и тряс её. — Знаешь, не припомню, чтобы тебя что-то так пугало, — улыбнулась она и села. Голова тут же закружилась, а комната поплыла перед глазами. — Я рад, что ты вообще смогла припомнить хоть что-то. Ты действительно напугала меня, мне на минуту показалось, что ты уже не вспомнишь меня, — покачал головой Румпель. — Разве так бывает? Ты же знаешь, что я всегда буду бороться за тебя. За тебя и за Гидеона. — Кстати, ты когда планируешь познакомить меня с ним? — отряхивая пыль с брюк, спросил он, вставая на ноги и видя, что Белль тоже поднимается с пола.

***

      Гидеон спал в комнате для гостей, мирно посапывая на кровати, которая была размерами со всю его комнату в их с мамой квартире. Он был не против пожить тут с мамой: огромный дом нравился ему, тут можно было играть в прятки, а комнат было столько, что ему и недели не хватит для того, чтобы исследовать их все. Тем более, что дяденька, которого мама звала сложным именем, запомнить которое Гидеон был ещё не в состоянии, разрешал ему трогать буквально всё.       В другой комнате в кровати лежали мужчина и женщина, укрытые одним одеялом. Они отдыхали, наслаждаясь минутами нежности и покоя, и боялись закрыть глаза хотя бы на мгновение, уже зная, чем это чревато для них обоих. Белль шевельнулась и прижалась поближе к мужчине, вслушиваясь в биение его сердца и чувствуя, как он осторожно перебирает пальцами её волосы. — Белль, я виноват перед тобой. Ты вынуждена была одна справляться со всем, я не видел ни первой улыбки сына, ни его первых шагов. — Румпельштильцхен повернулся и обнял её, поглаживая ладонью её спину. Как ему только пришла в голову мысль, что она может жить с другим? Как он вообще мог усомниться в ней? Он поцеловал её в лоб, понимая, что не способен даже частично компенсировать те страдания, что опять выпали на её долю по его милости. — У тебя есть отличная возможность отвести его в первый класс, вы можете ездить по выходным на рыбалку, а вечерами играть в саду, — улыбнулась девушка, глядя в такие родные глаза. Было страшно даже подумать, что уже завтра она опять потеряет его, ведь сейчас была не только она, но и Гидеон, которому так нужен отец. — Осталась самая малость: не забыть отвести его в первый класс, — печально усмехнулся Румпель. — Не забудешь, почему-то я уверена, что теперь всё будет по-другому.       В гостиной часы пробили полночь, но они продолжали тихо беседовать, боясь не успеть сказать друг другу до начала нового дня всё то, что было в душе, и даже не замечали, что в общем-то формально новый день уже начался.