Надежда для Тёмного Лорда

Глава 25 Чёрный дым – это всегда эффектно, но тревожно. Обычно, когда дым рассеивается-развеивается, всё оказывается либо пустым фокусом и ты испытываешься разочарование, либо?.. Либо ты оказываешься в новой реальности. С ведьмами дома Майклсон… Хотя Далия не была Майклсон. Её настоящего имени я никогда и ни от кого не слышала. Она была Далией, великой и ужасной – первая своего имени. Словно до неё не было магии и рода. Всё было и чувствовалось так: я протянула руку, почувствовала, как её жёсткие холодные пальцы сжали мои, чёрный-чёрный дым, в который я шагнула следом – следующий мой шаг уже в другом помещении. Просторном и жутковатом. – Это что? – спросила я, не сдержав нервного смешка. – Родовой замок Тёмный Властелинов? Надеюсь, ты не станешь угощать меня запечёнными младенцами. Предупреждаю сразу, подобные лакомства мне не по вкусу. До меня дошло, где мы находимся. В церкви. Витражи с изображением ангелов и святых, готические колонны, убегающие ввысь, нефы и… в общем, я не сильна в описании церквей. Я даже толком не могу сказать, какое течение нашло себе воплощение в здешней архитектуре. Наверное, всё-таки католицизм. В Англии в своё время даже монастыри строили, пока Генрих Тюдор, сжигаемой страстью иметь новую жену и наследника, не рассорился с Римом. Громко цокали острые каблуки новообретённой тётушки. Она шла туда, где когда-то были алтари. – Что это за место? Зачем мы здесь? – нахмурилась я, втайне надеясь, что речь не идёт об осквернении чужих святынь. Я не была доброй христианкой, что не удивительно для дочери царя вампиров и королевы оборотней, внучки одной из перворождённых ведьм, но я не желаю портить и без того натянутые отношения с Высшими Силами, которые, если верить, враждебны таким как я. – Это просто место, – раздался насмешливый, холодный голос тётушки Далии. – Единственная цель нашего посещения – уединение. Часовня давно заброшена, люди здесь бывают редко. Отличное место для тех, кто не спешит явить себя миру. Итак, Хоуп?.. Дочь Никлауса?.. Прислонившись спиной к колонне, она сверлила меня немигающим, холодным взглядом. – Первая и последняя в своём поколении – первенец своей линии. Она прищурившись, посмотрела на меня сквозь ресницы. В глазах её был стальной блеск. – Самая могущественная ведьма. Я с трудом подавила усталый вздох. Коул в своё время рассказал мне о том, сколько беготни и противостояние было при моём появлении. Недобрая наша тётушка была весьма озабочено моей персоной и желала заполучит меня себе. Гипотетически для того, чтобы через Заклинание Связи усилить свои Силы. Ну, а практически?.. Да кто его знает? Может, от одиночества спятила? Иногда людьми движут куда более простые мотивы, чем им приписывают. Никто не любит одиночество. – И ты по праву принадлежишь мне, – с ледяным лицом произнесла эта непостижимая, странная женщина. – Я что – вещь, чтобы кому-то принадлежать? – я даже возмущения не испытывала, так, лёгкое недовольство. – Как вы нашли меня? – Я тебя почувствовала. К тому же, в нас одна кровь. Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Если она решит играть в игру «я отвечу так, что ни солгу ни слова, но до истины всё равно не доберёшься» мы рискуем здесь застрять надолго. – Я в курсе Поисковых заклинаний, это одно из моих любимых. Но… я родилась в 2001, как ты можешь знать обо мне в 1943? – скрестила я руки на груди. Далия смотрела на меня с каменным лицом, а потом усмехнулась. Было такое чувство, что мне усмехается статуя – скупо, жёстко и как-то… ну, в общем, мало человеческого было в этой улыбке. – Ты не похожа на Майклсонов. – Да, мне говорили, что внешне с мамой сходства у меня больше, но я – Майклсон. – Это был комплимент, – жёстко осадила она меня. – Я ненавидела мужа Эстер до такой степени, что стала ненавидеть и её. Влюбиться в тех, кто по корень вырезал твою семью, твой род, твою деревню. В человека без сердца, который готов убивать кого-угодно, даже собственных детей?.. Но Фрея не солгала. Ты Майклсон лишь по имени. В тебе нет той чёрной дыры в сердце, которой отличаются представители этого проклятого богом и мной, рода. Я переступила с ноги на ногу: – Фрея?.. Тётя Фрея говорила с вами обо мне, но… Меня осенило догадкой: – Не хотите ли вы сказать, что она нашла способ связаться со мной даже сквозь время?! – обрадованно охнула я. С первых дней моих в этом времени, я как-то сразу смирилась с тем, что путь назад для меня навсегда закрыт. И я даже не пыталась… Но, чисто теоретически, в этом времени присутствует тело Фреи из прошлого, и она точно знает, где находилась. Если каким-то образом удалось вычислить моё местонахождение, вполне возможно (хотя и очень сложно, даже опасно в техническом плане) переместить сознание в прошлое и передать сообщение сюда. – Тетя Фрея смогла связаться с вами из будущего, так? Вот каким образом вы обо мне узнали. Далия усмехнулась: – Ты быстро соображаешь. Мне это нравится. Талантливая ученица – это здорово. – То есть – вы не планируете помогать мне возвратиться в своё время? – Конечно, планирую. Я дала слово Фрее. Возможно, ты этого не знаешь, но я никогда не бросаю своих слов на ветер. Слова значат куда больше, чем думают простые смертные. Наши слова – часть нас. А ещё – я никогда не лгу и не даю пустых обещаний. – Это всё очень здорово, правда, но что, если я не хочу возвращаться? – Не хочешь возвращаться? – Нет, – заявила я со всей возможной решительностью, на которую только была способна. – Но тебе здесь не место. И те, кто любят тебя, ждут твоего возвращения. – Вы будете меня убеждать? Я не ребёнок, тётушка Далия, и знаю, чего хочу. – Я даже догадываюсь, чего именно ты хочешь. Или, вернее будет сказать – кого. Не стану даже спорить, очень красивый мальчик. И, судя по фону, весьма одарённый маг, – не меняя тона, проговорила Далия и, хотя голос её был ровен и спокоен, я почувствовала презрение, буквально сочившееся от неё. – Дело не только в моей любви к нему, хотя, даже лгать не стану – это имеет первостепенное значение. Тому нужна моя помощь. Очень нужна. Возможно я смогу спасти не только его – огромное количество людей. – Дитя, – спокойный голос её придавливал тяжелей камней. – Ты мне не поверишь, потому что никто не верит чужому опыту. Но я всё равно скажу. Прожив тысячу лет, я твёрдо знаю одно: предначертанного никому нельзя изменить. Чтобы ты не делала, как не рвалась, прошлое останется прошлым и из будущего будет смотреть ровно так же, как было. И если для тебя в будущем не находилось роли, значит, тебя уберут из состава действующих лиц тем или иным образом. – Есть теория о многоплановости вселенной, об эффекте бабочки… – К чёрту теорию. Я – практикующая ведьма. И повторю – нет никакого эффекта. Все нити судьбы вплетаются ровно так, как задумано богам или судьбе – тут я не знаю. Но если твоему Тому суждено стать Тёмным Лордом, он им станет. Тебя так или иначе уберут из истории. Лично я предпочитаю, чтобы «так». Мысль о том, что мой род не прервётся на выродке Никлаусе, ужасно греет мою древнюю душу. И ещё больше мне нравится видеть, сколько Силы в тебе, девочка. Ты должна вернуться в своё время и прожить свою жизнь. И это не обсуждается. – Но это же глупо! Ты в своё время положила столько усилий, чтобы заполучить меня, а теперь, когда я перед тобой… Далия резко поднялась и приблизилась. Лицо её не исказилось, даже не дрогнуло – но я видела, что она в ярости: – Думаешь в том далёком будущем мне нужны были силы жалкого младенца?! Всё, чего я хотела – это защитить тебя. – Откуда ты знаешь?! – возразила я, невольно повышая голос. – То, что ты могла желать в будущем?.. Коул говорил… – Мне плевать, что говорил Коул. Я знаю себя. И сильно сомневаюсь, что через каких-то жалких полсотню лет сильно изменюсь. А ещё я знаю твоего отца. Пытаясь забрать тебя у твоих родителей, я заботилась лишь о тебе – последней капле некогда могущественной норвежской крови, текущей в твоих венах, девочка. И я была права. Останься я жива, защищай тебя, всё в твоей жизни было бы иначе. Тебя бы не заполнило Пустотой, ты бы не потеряла свою мать, не держала бы на поводке свою Силу в угоду слабаку Аларику Зальцману. Ты была бы собой – могущественнейшей и свободной! А что дал тебе Никлаус?! – Свою любовь и свою жизнь! Мою собственную жизнь, потому что дети, у которых нет отца, никогда не рождаются на свет! Не смей говорить о нём плохо. – Но что мне делать, если сказать хорошего нечего? – насмешливо произнесла Далия, нависая надо мной подобной тёмной башне так, что я чувствовала себя полностью погружённой в её тень. – Ничего не говори, – сжала я кулаки. – Не знаю, что с тобой не так, тётя Далия. Почему ты отвергаешь всё, связанное с любовью. Неужели в твоей жизни не было человека, который бы доказал тебе, что любовь стоит самых страшных рисков? – Нет, – насмешливо покачала она головой. – Такого человека не было. Но до черта мужланов, утверждающих в вере, что я выбрала правильную политику: мужчинам не стоит верить, на них не стоит опираться, вкладываться в мужчину – это заведомо проиграть. Все мужчины предают – рано ли, поздно. – Бывают исключения. – Не бывает. – Мой отец до последнего боролся за жизнь моей матери! Ты не знаешь! Тебя там не было! Он не предал её… – Но, если я всё правильно поняла из ведений Фреи о будущем, твой отец не был возлюбленным твоей матери, так? – жёстко спросила Далия, делая шаг вперёд и приближаясь ко мне вплотную. – Она любила Эллайджу. И тот её предал. В этот момент я почувствовала себя так, словно воздуха вокруг. Господи, Далия! Зачем ты воскрешаешь эти жуткие воспоминания. И ты видишь всё неправильно. Я сама винила дядю Эллайджу в смерти мамы, но всё было на самом деле не так. – Он её не предавал. Это побочный эффект от заклинания – он просто не мог её вспомнить, перенёс свои эмоции к маме на другую женщину, и… Если ты не можешь или не хочешь любить, это не значит, что и другие не должны! Это твой выбор, а я вправе делать свой. – Остаться ради не пойми кого не в своём времени и прожить не свою жизнь – такой твой выбор? – Но почему ты думаешь, что моя жизнь – там? Там почти все мертвы: Том, моя мама, мой отец – и даже ты! Почти все, кто дорог мне… – Хоуп, Хоуп… – покачала головой Далия. – Ты же знаешь, что я права. Там ждут тебя Фрея, Коул, сёстры Зальцман. – У Фреи и Коула своя жизнь, я уже не говорю о Джози и Лиззи. Здесь я могу спасти Тома, встретить отца и… – Встретить Никлауса? Да ты в своём уме? – Ну, хотя бы одним глазком взглянуть со стороны – могу ведь? – Ради тебя самой – нет. Никлаус варианта 1943 года, рискну предположить, очень сильно отличается от человека, которого помнишь ты. Он уничтожит тебя. Сломает, щёлкнув пальцем. Он чудовище – даже сам он этого никогда не отрицал. Давай договоримся так, дорогая моя внучатая племянница. Ты расскажешь мне, отчего собралась спасать своего Тома, – она вздохнула, презрительно передёрнув плечом, – я подумаю на досуге, чем там можно помочь. А ты в ответ дашь мне честное слово, что не станешь встречаться с отцом. Я колебалась. Только сейчас вдруг осознала, что всё это время, даже не признаваясь самой себе, мечтала о встрече с отцом. Я всегда допускала возможность подобной встречи. – Но вдруг я дам слова, а получится так, случайно, что я вдруг встречусь с ним? Далия ухмыльнулась: – Дай мне слово, что намеренно не станешь искать встреч. Я даже клятвы с тебя не возьму, Хоуп. Никаких Непреложных Обетов. Ты просто дашь слово в обмен на мою помощь… в чём ты там в ней нуждаешься? На самом деле предложение было отличным. И я же не собиралась… тогда почему всё ещё молчу? Холодный, железный голос, как решётки со всех сторон. – Хоуп?.. – не даёт ни на секунду забыть о себе Далия. – Я даю слово. – Хорошо. Если нарушишь его, я буду знать, что твои обещания ничего не стоят. Но надеюсь, этого не случится. Даже твой отец данного слова никогда не нарушал. Она подняла руки и пространство преобразилось. Вокруг больше не было старой часовни. Мы оказались в тёплой уютной зале. – Это что? – удивилась я. – Иллюзия? –Если и так, какая разница, – проговорила она со своей усмешкой, от которой у меня каждый раз на мгновение кровь застывала в жилах, – если твой разум утверждает, что всё отлично, для тебя это так и будет. Она села в кресло, жестом приглашая меня последовать её примеру. – Ну, а теперь рассказывай всё, что сочтёшь нужным. – Стоит ли вам доверять, тётя Далия, – высказала я свои опасения вслух, рискнув её обидеть. Но если Далия и обиделась, то не показала вида: – Не будучи в курсе дела, я ничем не смогу помочь. Так что – тебе решать. И я решила. Я выложила ей всё, от начала и до конца: от появления Дельфи в кабинете Гарри Поттера, моё краткое «после-смертие», наши отношения с Томом, его опыты с разделением души для создания якорей в этом мире и то, что увидела прошедшей ночью. На то, чтобы объяснить, кто такой Волдеморт и сколько он наворотил дел в моём прошлом – её будущем, ушло ещё почти час. Наша беседа была долгой и основательной. Далия задавала уточняющие вопросы, я охотно разъясняла непонятные места. – Ты полагаешь, – подвела итог многочасовой беседе Далия, – что Том одержим? – Да, какой-то тёмной сущностью. И она, как им и свойственно, будет набирать энергию и всё больше воплощаться в этом мире. Моя теория всё объясняет: кажущуюся бестолковость, хаотичность действий Тёмного Лорда. Ему не нужна власть – ему нужна жратва. И он станет использовать всех, встречных и поперечных, как свой личный скотный двор. – А этот Гарри Поттер станет последним сосудом для частички души, – задумчиво проговорила Далия, прищурившись. – В общем, теория вполне складная. Так вполне может быть. – Правда? – обрадовалась я. – Но ведь нам по силу это изменить? Особенно, если мы станем действовать вместе? – Не со всем, – тихо и задумчиво проговорила Далия. Два напряжённых, насыщенных событиями дня вымотали меня и я, как не бодрилась, не могла перестать клевать носом. Тем более что не слишком любезная тётушка не спешила ни потчевать меня ужином, ни предложить чашечку кофе. Не думаю, что сделано это было из злого умысла. Скорее всего, увлечённая беседой, она просто думать забыла, что, как не силён дух – плоть слаба. Заметив моё состояние, она смилостивилась. Я смутно помню, как поднималась по лестнице и как повалилась в постель. В буквальном смысле этого слова, только представилась такая возможность. Ночью меня мучили кошмары. Я то сама проваливалась в чёрную бездонную яму, и сердце моё разрывалось, потому что я должна была этим спасти любимого человека; то пыталась удержать Тома, который, несмотря на все мои мольбы и рыдания упрямо шёл к краю этой же самой ямы. А на той стороне ждал отец, бесстрастный и спокойный. Далия стояла по правую мою руку, профессор Дамблдор – по левую. «Я же тебя предупреждала. Ты давала мне слово. Почему ты меня не послушала», – говорила она и стучала острыми ногтями по стене. Я очнулась и не сразу поняла, что когтями стучит не Далия, а сова. Да и не когти это, а клюв. Что сова делает на подоконнике моей комнаты? Принесла весть, конечно, – всплыло в голове. Именно так и переписываются в Хогвартсе. Распахнув окно, я впустила птицу, выглядевшую нахохлившейся и возбуждённый, внутрь комнаты. Возмущённо ухнув, та опустилась мне на руку, словно мы собирались на соколиную охоту, и сова решила превратиться в ястреба. На лапке без труда обнаружилось послание. «Хоуп, я не знаю, что думать, – извещали написанные каллиграфическим подчерком, буквы, – но всей душой надеюсь, что ты в порядке. События последних дней заставляют меня сомневаться во всём. После твоего ухода разразился скандал. У нас у обоих есть все шансы быть исключёнными. Рискну предположить, что тебя это огорчит в разы меньше, чем меня. Надеюсь, ты вернёшься раньше, чем мне придётся найти тебя самому, потому что, в последнем случае, разговор у нас с тобой будет не такой приятный… – Мальчишка имеет наглость тебе угрожать? Голос Далии прозвучал как выстрел, хотя говорила она вовсе не громко. От неожиданности я едва сову не выронила. Посланию повезло меньше, свиток упал на пол и скрутился. – Что ты здесь делаешь?! – возмущённо ахнула я. – Принесла тебе поесть. Вот, – кивнула она на поднос. – И вообще, это мой дом. Я не собираюсь ни у кого просить разрешения ходить туда, куда пожелаю. – Но ведь… – Можешь ответить своему Тому, что скоро вернёшься, – сев на стул, она пригубила чашку с кофе, взяв её с только что ею же принесённого подноса. – Что? Вернусь в Хогвартс?.. После того шоу, что было устроено? Да ещё и в присутствии министерских крыс? Боюсь, тётушка, это невозможно. – Конечно, возможно, – невозмутимо парировала она. – Ведьма или кто? Величайшая магия в мире – добиваться того, чего хочешь. И раз ты хочешь помочь этому выскочке, а я – немного развлечься за твой счёт перед тем, как отправить тебя восвояси, в твоё время, придётся вернуться. – Да я, как бы не против. Но ведь мне не разрешат. – Разрешат. И даже помогут в реализации моего плана, – Далия водрузила опустевшую чашку на блюдечко, фарфор тихонько звякнул. Сова начала возмущённо бить крыльями, видимо, требуя угощения, которого у меня, как на зло, не было. Одно движение руки и неведомо откуда взявшаяся мышь средней упитанности переместилась из неведомого мне подполья в хорошо просматриваемый клюв. Зрелище, скажу я вам, так себе. Мышь жалобно верещала, сова радостно ухала, я, испуганно скривившись, пискнула. Далия усмехнулась: – Ответь ему. Скажи, что скоро вернёшься. – Вы уверены, тётушка? Что скоро? – Думаю, не позднее, чем через пару часов. Ещё около часа на разговор с Дамблдором и ты вновь встретишься в твоим сердечным другом. Написав Тому записку, выпустив сову, я села завтракать. – Если я правильно вас поняла, вы что-то придумали? Мне вы не хотите рассказать ваш план, тётушка? – Непременно расскажу. Но чтобы не тратить лишний раз слов, я сделаю это позже, в присутствие профессора Дамблдора. – Я не ослышалась? – Нет, моя дорогая. С чего бы тебе ослышаться? У тебя же такой прекрасный волчий слух. Должно быть, – добавила она через паузу. – Дамблдор нам не друг. Ты же слышала мой рассказ – он на другой стороне. – Мне всё равно, на какой он стороне, – отрезала Далия. – Нам нужен союзник, причём, который будет действовать в наших интересах даже тогда, когда ни одна из нас не сможет присутствовать рядом и контролировать его. – Ты собираешься довериться его слову? – Нет, конечно. Я редко верю на слово. Откровенное говоря, никому из тех, кто не принадлежит к нашей семье. Доедай бифштекс, допивай кофе. Хогварт ждёт нас, дорогая племянница. Если мне удастся провернуть мой шикарный план, мир получит своего Тёмного Лорда, история не изменит своих фактов, а ты… ты получишь своего красивого мальчика. Я смотрела на неё как на сумасшедшую, не зная, то ли мне воспарить от счастья, то ли расплакаться от бессилия. Как не крутились шестерёнки в моей голове, я никак не могла понять, что тётушка Далия имеет в виду. – То, что вы собираетесь сделать – это как-то связано с крестражами? – осторожно спросила я. – Конечно, напрямую. Она сидела, очень прямая, как струна, источая самоуверенность и силу. А мне… мне вдруг сделалось грустно. Потому что я чувствовала, что не хочу возвращаться в Хогвартс. Что мне неприятна встреча с Дамблдором. И, судя по посланию, Том тоже на меня зол. Я тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли. – Мне жаль так скоро расставаться с вами, тётя Далия, – сказала я абсолютную правду. – И я хотела бы увидеть тётю Фрею. – Фрея спит и проспит ещё лет двадцать. Её пробуждение и так сделала чары нестабильными. Я с трудом справилась с последствиями. Фрея всегда была взбалмошной, неосторожной… хотя, на этот раз я признаю, ситуация была экстренной. – Значит, прекрасная красавица снова в анабиозе? Жаль, – вздохнула я. – Заканчивай с завтраком, приводи себя в порядок, а я тем временем договорюсь о встрече с профессором. – Мы возвращаемся в Хогвартс? – После разговора, возможно. Но, откровенно говоря, это будет зависеть от исхода нашей беседы. В конце концов, наш славный Белый Шмель может и не согласиться с моими условиями. – Он принципиальный пень. Так что я на многое бы не рассчитывала. – А я буду. Не представляешь, какой убедительной я умею быть при необходимости. Практически никто, включая твоего отца в будущем, отказывать мне не умел. – Тётя Далия?... – окликнула я. Она развернулась уже с порога: – Да, Хоуп? – Почему? Почему вы пришли мне на помощь? Почему помогаете мне? Её лицо осталось бесстрастным и в потухших тёмных глазах ничего не дрогнула. Лишь холодная улыбка раздвинула губы: – Я пошла за тобой, потому что Фрея рисковала жизнью ради одной возможности умолять меня прийти тебе на помощь. А если я кем-то в этом мире и дорожила, то лишь женщинами этого рода, – она царственно повернулась к дверям. – К слову, в тебе течёт часть моей крови. И ты мне нравишься. Да и нужно же чем-то занимать своё бесконечно-долгое пребывание на земле. Почему бы, для разнообразия, не порадовать родню добрым делом. А вообще, не заморачивайся, просто пользуйся моим добрым расположением. Пока можешь. – Спасибо, тетя Далия. – Для тебя – на здоровье, Хоуп.