что-то ещё?

Так бывает, где-то щёлкнет — и ты растаешь.

Марку обычно. Он нормально спит, хорошо ест, много гуляет с друзьями и по-прежнему не делает абсолютно ничего для подготовки к ЕГЭ. Ну то есть всё так же, как и было до того вечера в незнакомой квартире с почти незнакомым парнем в ванной. Макс только хмурится иногда, натыкаясь на что-то в телефоне, а потом быстро гасит экран, не позволяя заглянуть себе через плечо, прячет гаджет в карман и буравит внимательным взглядом секунд пять. Марку надоело. Марк закатывает глаза и однажды в парке напрямую спрашивает, в чём проблема. Бекеев заводится моментально, по привычке сжимая кулаки и забавно тряся ими в воздухе. Марку всегда смешно от этого движения, поэтому нормально выслушать претензии никак не получается: глаза начинают бегать, губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и приходится их кусать, чтобы не выдать эмоций. Макс и не замечает, продолжая громко выговаривать что-то по поводу необдуманных физических контактов с незнакомыми людьми, словно это не его друг вовсе, а какой-левый чел с улицы. — И я бы на твоём месте никаких иллюзий не питал. Лацис не отличается особой разборчивостью. Ты был ему интересен неделю назад, но доведу пожалуй до твоего сведения, что у него девушка как бы есть, и, почему он поступает как мразь, мне непонятно. Кажется, Макс прерывается только по той причине, что в лёгких закончился воздух, однако даже после двух вдохов-выдохов бурная речь не возвращается, из чего Марк делает вывод, что друг договорил. Вообще Дански и не рассчитывал ни на что. Целовался Дима действительно круто, но ни о чём большем не шло и речи, хотя бы потому что их прервали тогда крайне некрасивым образом — Макс просто заколотил в дверь, будто в квартире случился пожар. Марк пожимает плечами и больше никогда не говорит об этом. Бекеев тоже не поднимает эту тему целый месяц, а ровно через четыре недели звонит ему с предложением посетить очередную вписку. Дански вообще-то не в восторге от идеи, но голос Макса звучит очень уж жалостливо, так что через полчаса они шаг-в-шаг топают к девятиэтажке, от которой до дома какие-то пять минут ходьбы. Лифт ожидаемо не работает, а если бы и работал, Марк бы не решился туда зайти — его всегда крайне напрягал тусклый свет вечно мигающей старой лампы в кабинке — поэтому на седьмой этаж приходится подниматься пешком. Выдыхаются они примерно на пятом. Макс, недовольный тем фактом, что отдых превратился в незапланированную физическую нагрузку, протяжно выдыхает, чуть подвывая, и плюхается на ступеньки. —Я так понимаю, ты не собираешься дальше? Марк приваливается к стене и думает, что зря они вообще куда-то собрались. Макс поднимает жалостливый взгляд, ещё раз выдыхает, а потом одним рывком встаёт в положение «прямо», хватаясь ладонью за перила. Путь они продолжают в молчании, и через пару минут квартира №63 встречает их громкой музыкой, бьющей по ушам, чьим-то искусственным смехом и почти полной темнотой, нарушаемой единственным светильником в прихожей. Обоих тут же засасывает толпой, разделяя, и Марк оказывается прижат к стене чьими-то горячими телами, от которых несет дешёвой алкашкой вперемешку с потом и покрывающим всё это безобразие резким одеколоном. Сразу становится душно и дурно, так что приходится с трудом отлепиться от стены и, расталкивая людей локтями, устремиться ближе к ванной. Макса не видно и едва слышно за этим грохотом, и надежды добраться до него без неприятных последствий у Марка нет, поэтому он отчаянно дёргает дверь предполагаемой ванной и через пару секунд прислоняется к ней лбом уже изнутри. Приходится замереть, переводя дыхание и прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону двери, но в уши врывается тихий смешок, а нос тут же начинает щекотать дым от сигарет с каким-то приятным ароматом. Вишня? Марк оборачивается резко, едва не проехавшись носом по синему кафелю стены, и тут же впечатывается взглядом в светлые растрепанные пряди, в беспорядке спадающие на лоб и почти полностью закрывающие уши. Дима сидит на краю ванны, закинув ногу на ногу и вложив в губы медленно тлеющую никотиновую палочку, и смотрит. Марку даже слегка неуютно становится от этого внимательного взгляда, путешествующего по его лицу и медленно спускающегося к плечам, рукам и ногам. Лацис улыбается. Хищно так, собственнически, чуть прищуриваясь и затягиваясь сигаретой. Он не двигается, даже не предпринимает попыток оказаться рядом с Марком, и Дански едва не тянется к нему сам, ощущая непривычно сильное желание вновь почувствовать под пальцами тонкую горячую кожу и мягкие вихры. — С Максом? — Дима выдыхает это вместе с дымом, туша сигарету о раковину и отправляя уже бесполезный фильтр в блюдце на ней же. Марк только кивает и с преувеличенным интересом впивается взглядом в собственное отражение напротив. Зеркальный Дански смотрит беспомощно и просяще, постоянно пробегается по губам кончиком языка и мнёт в длинных пальцах край клетчатой рубашки, периодически оттягивая её ворот от шеи. Зеркальный Лацис наблюдает за этим с великим интересом, мягко оглаживая взглядом нервный силуэт и запуская пальцы в роскошную светлую шевелюру. Марку хочется заменить их своими. Из этого полубредового состояния его вырывает резко распахнувшаяся дверь и ввалившаяся в ванную пьяная девушка с дикими глазами и хвостом за спиной в виде подруги. Приходится спешно ретироваться из помещения и, когда Марк оборачивается в надежде увидеть за собой Лациса, он находит только извивающиеся в сумасшедшем танце тела и едва не впечатывается лбом в парочку из них. В руке тут же оказывается пластиковый стаканчик с сомнительной жидкостью, которую он вливает в себя почти без возражений, и ему наполняют его снова. Кто-то кричит над ухом, цепляясь за его плечи и руки, куда-то тянет, а потом отпихивает и Дански с удивлением обнаруживает себя на диване. В голове шумит, а перед глазами кружится, и он не помнит, сколько раз ему наполнили стаканчик и сколько прошло времени с выхода из ванной. Где-то в толпе мелькает светлая макушка и становится единственным, за что цепляется мутный взгляд и к чему устремляется непослушное тело. Его подхватывают уже возле балкона, позволяя ткнуться носом в бледную шею и втянуть в лёгкие чуть сладковатый аромат в попытке отделить одеколон от естественного запаха тела. Марк закидывает руку на чужое плечо, мимолётом оглаживая светлые волосы, и мажет губами по линии челюсти. Над ухом тихо смеются, пробегая пальцами по позвонкам на спине, и мягко утягивают его из комнаты. Марку хочется, чтобы его поцеловали, но Марку совсем не хочется просить о поцелуе, поэтому он впечатывается в чужие губы сам, отмечая где-то в голове, что они чуть горчат от алкоголя. Ему отвечают, но позволяют этому поцелую жить не более пары секунд, Дима отстраняется, хмыкает и снова тащит его в ту часть квартиры, которая подозрительно напоминает прихожую. Дански начинает упираться. Ему категорически не хватает тех жалких секунд, в течение которых Лацис позволил ему прикасаться к своим губам. Диму, кажется, это раздражает, он резко разворачивается и вталкивает свою ношу в ванную, и это становится подозрительно похоже на прошлую их встречу, потому что Марк снова стопорится спиной к двери, позволяя Лацису подойти вплотную к спине. Он уже ожидает мягкого поцелуя за ушко как несколько недель назад, но шея вдруг чувствует резкое натяжение воротника рубашки, а потом голову окатывает целый водопад ледяной воды, от которого к Марку сразу возвращается его потерянная пару часов назад трезвость. Дански взвизгивает не своим голосом, откуда-то из горла рвутся и ударяются о стены ругательства, а руки начинают шарить над собой в поиске вентиля, а ещё лучше — виновника его водных процедур. Через пару секунд водопад останавливается и Марка вытягивают из-под крана. Он разворачивается взбешённый, злой, готовый отплатить мучителю той же монетой, но из его уже открытого рта не успевает вылететь и звука, как Лацис подается вперёд и запечатывает его своими губами, целуя неожиданно нежно. Дански тормозит, просто стоит и смотрит на чуть подрагивающие светлые ресницы прямо перед ним и не может даже рукой пошевелить, чтобы коснуться в ответ. Лишь когда Дима пытается отстраниться, не найдя взаимности, Марка будто встряхивают, и он тут же вскидывает руку, скользя пальцами по мягким волосам и зарываясь в них, пропуская прядки между фалангами. Целует сам, чуть наклоняясь вперёд. Лацис будто воодушевляется и снова берёт на себя ведущую роль, тут же умещая широкие ладони на чужой шее и пояснице, вынуждая чуть прогнуться навстречу. Они целуются долго, отрываясь друг от друга из-за нехватки воздуха и снова ловя друг друга губами. Марк жмётся к чужому телу, чувствуя, как в собственном волнами разливается тепло, угрожая утопить не только его, но и Диму, который часто-часто дышит куда-то в щёку. Дански чувствует целый табун мурашек, когда по ещё влажным от воды волосам пробегаются пальцы и чуть тянут его голову назад, открывая шею для мелких быстрых поцелуев. Ещё он чувствует, как наливаются румянцем его щёки от такого невинного действия. Лацис это видит и тихо смеётся прямо в губы, а потом отстраняется, напоследок мазнув поцелуем по линии челюсти, и выскальзывает из ванной. Марк не ожидал. Он прислоняется к стене и переводит взгляд на зеркало, с трудом удерживая его от блуждания по потолку и стенам. Смотрит настолько внимательно насколько это вообще возможно в данной ситуации, а потом улыбается шало и касается чуть покрасневших губ мягкими подушечками пальцев.  — Эй, Марик, — вдруг шепчет дверь голосом Лациса. — Ты невозможно красивый. Голос тут же исчезает в грохоте музыки, а голову Марка покидает последняя связная мысль, и только через десять минут Макс обнаруживает его в ванной с пустыми в своём счастье глазами и дурацкой улыбкой на пол лица.