Тише-тише, двое под крышей...

Открыв глаза, Астрид еще долго бездумно лежала безо всяких движений и таращилась в темный потолок своей камеры. В теле ощущалась забытая еще с детских лет легкость – то самое состояние, когда тебя ничто не беспокоит и вообще физически ты полностью доволен своей жизнью, - а вот в голове творилась настоящая бойня. Здравый смысл не на жизнь, а насмерть сражался с желанием снова…нарваться… Разозлить своего тюремщика и проверить, сумеет ли тот повторить свой подвиг и захочет ли вообще снова иметь с пленницей дело. Астрид абсолютно точно осознавала, что не желает двигаться, но должна это сделать. Солнце более не слепило глаза – оно давно зашло, пока Хофферсон отдыхала. Место на небе среди тяжелых облаков занял серп луны, и Астрид смотрела на него под таким углом, что казалось, будто небесное светило – улыбка одной конкретной сволочи. Наглой, самоуверенной сволочи, которой эту улыбку не то что стереть, засунуть нужно глубоко в… Мысль оборвалась – Астрид резко села. Мозг тут же ответил головокружением, и Хофферсон какое-то время просидела, давя на виски. Зря она так… Нельзя было тратить силы на размышления, самокопание и лицезрение темноты. Ночь властвовала снаружи, но рано или поздно должна была закончиться. Хофферсон следовало снова попытаться выбраться, пока большинство врагов и драконов смотрели сны. Соседняя клетка была уже пуста – Астрид с грустью вздохнула. Видать, маленькому дракончику все же не повезло – его отдали на съедение злобным Смертохватам. Следующей, если Иккинг не появится, или она сама о себе не позаботится, станет Астрид. Хофферсон поднялась на ноги и кинула озадаченный взгляд на матрас. Что-то она не могла припомнить, чтобы в камере до инцидента было нечто подобное, но и мысль, будто это Гриммель озаботился ее удобством, Астрид отринула почти сразу же – лишь секунду сознание позволило себе помечтать, окрасив щеки воительницы в красный. Хофферсон пнула матрас, хлопнула себя ладонями по лицу и твердо сказала: - Соберись! Это был лишь хитрый ход, чтобы помешать тебе сбежать! Ну, же! Пора убираться! По ту сторону решетки было слишком тихо. Астрид прижалась к прутьям и осмотрелась, насколько позволяла вытянутая шея. Поблизости не оказалось ни предводителей армады, ни Гриммеля, ни его Смертохватов. Все будто напрочь забыли о пленнице, либо, уже не были заинтересованы в ее содержании. Астрид поверила бы, что все отправились дальше искать Ночную Фурию и драконью армию, но до ушей долетело эхо пьяного гомона воинов. Корабли, по крайней мере один-два, все еще были рядом, а значит, какую-то защиту на Астрид оставили. - Тем лучше. – буркнула воительница и схватилась за рычаг засова. Ей пришлось поднапрячься – без посторонней, даже случайной помощи, чертова железяка сдвигалась очень и очень плохо. Пока рычаг с противным скрежетом ездил по гнезду, Астрид прикидывала, какова вероятность, что на одном из оставленных стеречь ее кораблей есть хотя бы один дракон, на котором она могла бы улететь к друзьям? Пятьдесят? Десять процентов?.. С одной стороны, зачем предводителям оставлять сторожам неуправляемых драконов? С другой стороны, чем эти же твари помогут им там, в плавании, если Иккинг с ребятами выпустят своих драконов? Правильно, ничем. А как следствие, не нужно было заморачиваться. Выберется, а там посмотрит. По крайней мере Иккинг всегда действовал по обстоятельствам, и, стоит признать, у него хорошо выходило импровизировать. Ну, а Астрид точно справится. Ведь столько раз выручала своего вождя. - Ай! – Хофферсон упала на спину и больно приложилась рукой об острый угол камня, когда засов наконец выскочил, и дверь – уже открытая – заскрипела. Астрид поспешила встать на ноги и придержать прутья. Даже предполагая, что ее охраняют только тупые охотники армады, не стоило издавать слишком много лишнего шума. Ее верного топора и вообще какого-либо оружия в помещении не обнаружилось. Забрали, а может, даже выкинули на дно морское в назидание Хофферсон. Ничего, и это не страшно. Руки и ноги все еще при ней, а там у кого-нибудь что-нибудь да «одолжит». Не факт, что потом вернет, конечно… Хофферсон перво-наперво проверила дверь. Та не поддалась ни на уговоры, ни на толчки, ни на попытки выдернуть ее с петлями. Заперли на все замки снаружи. - И это не беда! – приободрила себя воительница и улыбнулась. Быстро-быстро вернулась обратно к камерам. Зачем ей дверь, если одной стены почти нет, а за невысокой грудой обломков – свобода?.. Ловкая и осторожная Астрид забралась на самый верх, выглянула – убедилась, что предводители и сам Гриммель оказались не такими умными, раз не оставили охрану у такого лакомого местечка для побега, и перелезла последнюю преграду. Холодный ночной бриз пощекотал разгоряченное лицо – Астрид не могла дождаться, когда вернется в деревню и всем расскажет, как легко удалось сбежать от этих идиотов. Прыжок, кувырок – твердая земля и мелькнувший слева проход на ту сторону островка, откуда доносился крик пьянчуг. Уже ничего не говоря, и лишь мысленно поздравив себя с половиной успешного побега, Астрид сделала первый смелый шаг в сторону воли. Клац! Вжик! СВИП! - АЙ! – Астрид в мгновение ока оказалась связана по рукам и ногам тонким, но невероятно прочным канатом. Умело расставленная ловушка сработала идеально, и Хофферсон, более не способная держать равновесие, рухнула на бок. Подавилась пылью. - Как предсказуемо. – дергаясь в попытках высвободить хоть одну руку, услышала Астрид и заскрипела зубами. Только не этот голос. Что угодно, только не он! Гриммель до свиста ловушки прятался за упавшим во время побега наездников куском крыши. Теперь же он медленно шел к Астрид, разглядывая в своих руках нож и яблоко. Отрезал кусочек и закинул в рот. Неспешно жуя, взглянул на распластанную на камнях воительницу. Хофферсон ответила уничтожающим взглядом и отвернулась. - Неужели ты и правда думала, что все будет так просто? – Гриммель отрезал еще яблока. – Не отвечай. Не хочу знать, что ты наивнее, чем я предполагал. Хотя, тебя можно понять. Ночь, тишина, все ушли. Замков нет. Стены тоже. Почему бы не попытаться. Я бы тоже рискнул, только вот, прежде чем куда-то спрыгнуть или ступить, убедился, что земля и окружающие камни выглядят естественно, а не так, будто тут поработал гигантский паук. Ну и, каково это? Почувствовать себя мухой? - Больно. – призналась, скрипя зубами, Астрид, и Гриммель, вышвырнув огрызок и спрятав нож – предварительно вытер его о край плаща, - присел рядом. - Разумеется. Были бы тросы тоньше и сильнее натянуты, тебя бы разрезало на кусочки, а так отделаешься ушибами, если больше не попытаешься бежать. Хофферсон подняла голову и демонстративно заерзала, не соглашаясь с предложением мужчины. Охотник поджал губы и приподнял левую бровь. - Ты сейчас похожа на толстого червя, в раз позабывшего, как нужно ползать. - Ну, так не смотри, а проваливай! А я вспомню, как надо ползать и уползу отсюда! - Куда? В океан? - Куда угодно, лишь бы подальше! Гриммель закатил глаза. Спорить с этой девчонкой бесполезно. Их маленькое приключение в камере, кажется, совсем не выбило ее из колеи, наоборот, еще больше мотивировало вернуться в деревню. Силенок у Хофферсон, по крайней мере, было хоть отбавляй. Пока охотник думал над своим следующим действием, Астрид уже изловчилась и доползла до кромки воды. - Эй! Положи, где взял! – закричала воительница, когда ее подняли на руки и закинули на плечо, не дав хотя бы погибнуть с достоинством. Гриммель, полностью игнорируя трепыхающуюся Астрид и ее угрозы, потащил ее обратно через обломки в темницу, оттуда – в камеру. Скинул на матрас и вышел только затем, чтобы вновь найти кандалы. Зря он их вообще снял, видимо. Астрид к его возвращению снова попыталась уползти и уже извивалась у противоположной стены. Чего она хотела этим добиться, Гриммель так и не понял. Ну, забилась бы в угол, а дальше что? В слабом свете луны блеснуло острие клинка – Астрид вздрогнула, на секунду испугавшись. Неужели, она смогла достать охотника, и тот решил больше не играть с ней в няньку? Сейчас просто глотку перережет и все. Зачем ему пленница, от которой больше неприятностей, чем пользы? Гриммель и тут ее удивил. Начал перерезать трос, и уже через пару лопнувших колец, Астрид смогла высвободить руки и замахнуться на противника. Охотник отстранился и молниеносно надел сперва на одно, после – на второе запястье воительницы кандалы. Оковы вновь защелкнулись на ее руках, и Хофферсон раздраженно выдохнула. Она дернулась было назад и повела плечами, сбрасывая остатки троса, но Гриммель крепко держал цепь кандалов и потянул ее обратно. Астрид вывернулась и ударила ногой. Эту атаку мужчина проглядел, и колено Хофферсон попало ему точно под ребра. Он охнул, закашлялся, но еще одного пинка сумел избежать, перехватив ногу Астрид свободной рукой. Сжал пальцами под коленом, и воительница задрожала. Тело тут же отозвалось еще свежими воспоминаниями, и, прежде чем Астрид пришла в себя, Гриммель уже прижал ее спиной к своей груди и свалился на тот самый матрас. Его руки обхватили ее чуть выше локтей и не отпускали. Астрид, как бы не пыталась врезать Гриммелю затылком по носу или ногой по ноге, успеха в своих начинаниях не добилась, и лишь потратила драгоценные силы. Гриммель терпеливо ждал, когда его пленница успокоится. Она кряхтела и тяжело дышала, надеялась, что все же вот-вот противник ослабит хватку, и она этим воспользуется, но Гриммель даже не рисковал моргнуть, и Астрид вскоре обмякла в его руках, уронив подбородок на ключицы. - Да чтоб тебя… - устало выдала она и сглотнула. В глотке словно пустыня образовалась, и Астрид облизнула губы. Ей нужно было придумать другой план и побыстрее. - Все? Истерика закончилась? – поинтересовался Гриммель, и Астрид в который раз задрожала от его теплого дыхания, опалившего ухо. - Нет, - процедила Хофферсон, прекрасно понимая, что охотник раскусил ее напускную браваду. – Я еще даже не начинала. - Попросить тебя успокоиться снова просто так не получится, верно? – Гриммель закачал головой и ухмыльнулся. Астрид обернулась к нему, насколько позволила позиция и с вызовом бросила раньше, чем осознала вопрос: - ДА! Погоди, что? Гриммель уже хищно оскалился и прикрыл глаза. Его лицо оказалось близко очень быстро, и охотник слегка мазнул губами по щеке воительницы, пустив по телу неслабый электрический разряд. Руки Гриммеля изменили положение. Одну он опустил к запястьям Астрид и сжал ее ладони, вторую наоборот поднял к шее и провел пальцами под челюстью. Хофферсон невольно вскинула подбородок, не то пыталась избежать прикосновения, не то заранее сделала то, что хотел заставить ее провернуть охотник. Затылок коснулся его плеча, а пальцы затанцевали по коже рядом с губами Гриммеля. Он снова начал с жилки на шее, но в этот раз действовал немного грубее, сильнее прижимаясь к коже и пуская в ход язык. Астрид еще раз задергала ногами, неуклюже стараясь вывернуться или выскользнуть из захвата Гриммеля, но только больше прижалась к его груди. На Астрид был доспех из драконьей чешуи, но она могла поклясться, что и сквозь него, и сквозь жесткую кожу костюма Гриммеля, чувствует, какое твердое и горячее у него тело, а может, это просто она снова успела побывать в мгновение ока на какой-нибудь мистической сковороде, раз думает о подобном и практически теряет сознание? Определенно точно здесь были замешаны потусторонние силы или дурман – яд, порошок, хоть что-нибудь, - что заставило Астрид второй раз за последний день позабыть о том, что у нее есть жених, что она его, вроде как, любит, и что пора бы к нему вернуться, а не нежиться в объятиях врага. А может, стоило просто сидеть и не высовываться?.. Или герои не могут без приключений и риска?.. - А-а-а… - протяжно застонала Астрид, когда Гриммель прикусил кожу у нее на горле и мягко потянул. Отпустил, лизнул место укуса. Поцеловал. Голова Хофферсон полностью легла на плечо охотника, и Гриммель шумно выдохнул. Недолго, но он концентрировал зрение на руках Астрид перед собой. О чем-то усердно думал, решался, поглядывал на свою пленницу. Уверовав в то, что сейчас ей не до выходок, мягко взял ее за руки, поднял их над головами, согнул в локтях и опустил ладони воительницы себе на затылок. Тонкие пальцы Астрид тут же ожили и запутались в его волосах. Будь Хофферсон в ясном сознании и не в столь компрометирующем положении, то поняла бы, что ей дали преимущество – схватила бы, не задумываясь, охотника за патлы и дернула так, чтоб слетел скальп. Но Гриммель уже вернул свои губы на ее кожу, а руки – к застежкам брони. Щетки в который раз за последние двадцать четыре часа оказались не у дел вместе с задранной рубашкой. Голой кожи коснулись ночной воздух и ладони охотника. Гриммель гладил тело Астрид как-то лениво, постепенно разжигая в ней интерес к их маленькой игре, избегал ласки непосредственно груди, дразнил, убирая руки вовсе, стоило Хофферсон попытаться упереться ноющими сосками ему в ладони. Повторял все вновь, пока Астрид ерзала между его ног, вжималась затылком ему в плечо, а бедрами – в пах. Будь его одежда не такой плотной и жесткой, ощущения оказались бы острее, и Гриммель давно потерял бы голову. Не часто в бесконечных погонях за драконами по всему миру удается вот так вот несколько раз подряд неспешно насладиться обществом женщины. Тем более такой неискушенной, неизбалованной и жадной до мужчины. Лично для себя Гриммель не против был бы украсть у молодого вождя Олуха эту воительницу. Сильной женщине нужен еще более сильный мужчина, рядом с которым она сможет ощущать себя, когда пожелает, слабой и беззащитной, а не будет вынуждена скакать каждую секунду своей жизни вокруг растяпы-мальчишки. Гриммель ласкал Астрид и думал, что ради такой женщины можно пойти на многое, если не на все. Сильная, смелая, дерзкая и умная, но в то же время под панцирем воина нежная, чувствительная, полная тепла, которого часто не достает в одиноких скитаниях даже ради любимого дела… Гриммель зашипел, когда пальцы Астрид сжали его волосы и потянули. Он был вынужден поднять голову и встретиться взглядом с голубыми глазами своей пленницы. Брови Хофферсон были нахмурены, но не от злости – воительница с трудом сосредоточилась на какой-то мысли. Ее ротик был приоткрыт, а недавно облизанные губы соблазнительно блестели в темноте камеры. Гриммель громко сглотнул и чуть наклонился вперед. Они чувствовали дыхание друг друга, но не касались даже дюймом кожи. Руки охотника замедлили свои движения, настолько он пытался контролировать расстояние между своим и воительницы ртом. Совсем крохи расстояния. Такие, что ощущается чужое тепло, но не чувствуется само прикосновение. Гриммель хотел вернуть контроль над ситуацией. Он отвлекся. Закрыл глаза и двинулся обратно к покрасневшей шее Астрид, но Хофферсон этот жест не понравился. Она сильнее схватила его за волосы и потянула лицо Гриммеля выше, чтобы он снова оказался с ней нос к носу. Вопреки убеждениям и задушенному сладкими ощущениями голосу совести, Астрид хотела знать, какой настоящий поцелуй Гриммеля, а охотник все не решался. Боялся последней точки невозврата, наверное… Мягко, неспешно, целомудренно и мимолетно. Так порой целует родной человек. Изучая реакцию и сразу немного отстраняясь, чтобы узнать, что сердце все еще бьется, а реальность не завертелась в адских чертогах. Астрид закрывает глаза и снова давит на затылок Гриммеля. Они целуются по-настоящему, наслаждаясь каждым движением губ и языков, не отрываются друг от друга до тех пор, покуда не закончится воздух. Вдыхают, и снова прижимаются устами. Гриммель двигается телом навстречу Астрид, позволяет ее рукам манипулировать его головой и шеей, а своими руками возвращается к активным действиям. Он не снимает с нее более ни одного щитка. Падения Астрид идентичны тем, что она испытала днем, когда впервые раздразнила Гриммеля своими выходками. Охотник не доходит до конца. Он целует воительницу, прижимая ее к своей груди, и понимая, что на рассвете придется ее отпустить…