Тише-тише, двое под крышей...

Иккинг тяжело вздохнул и потер глаза. В голове звенела тысяча колоколов. Пальцы обжигали языки пламени, намереваясь подобраться к уязвимым пергаментам карты, а рядом спали, будто не зная печалей вовсе, друзья и драконы. Беззубик пристроился с Дневной Фурией на одном из холмиков. Крылатая тварь бережно обнимала подругу большими крыльями, устроив голову на загривке любимой. Чуть ближе к костру храпели в два рыла, иначе это назвать было нельзя, Рыбьеног и Сарделька. Мясорыба, слава Одину, удалось пристроить в яслях еще до отлета, а главное – убедить Рыбьенога оставить малыша без его надзора. Кривоклык отжал у Барса с Вепрем местечко на большой высокой ветке ближайшего дерева, и Сморкала, почти полностью выпав из седла, был близок к тому, чтобы съесть во сне гусеницу. Близнецы спали на голой земле, периодически пихая друг друга то рукой, то ногой, и бурчали проклятия – даже во сне не могли перестать ругаться. Их Престиголов грелся под боком у Крушиголова. Эрет сопел, прислонившись плечом к своему дракону. Грозокрыл заботливо укрывал от ветра спящую в его лапах Валку. Иккинг бодрствовал не первую ночь и который раз пытался увидеть в изученной вдоль и поперек карте новые земли. Те, что за прошедшие полгода их команда не проверила, пропустила, оставила без внимания, а именно там и была Астрид… Язычок пламени все-таки достал пальцы рассеянного вождя, и наездник Ночной Фурии ойкнул. Потряс рукой и засунул обожженный палец в рот. Легче не стало, зато боль отрезвила и полностью прогнала дремоту. Иккинг даже подумал, а не засунуть ли всю руку в костер, но тут же отринул эту мысль. Хватило ему ногу потерять. Лишних конечностей у него, увы, не завалялось. Вождь Олуха несколько раз моргнул и с шумным вдохом еще раз протер глаза. - Так… Мы точно что-то упустили! – заявил он самому себе, и вперил хмурый взгляд в один из помеченных двумя крестами островов. К слову, все острова на его пергаментах за последние полгода успели обзавестись двумя-тремя метками, означавшими, что на проверенной земле Астрид точно нет. Команда Иккинга облетела, можно сказать, весь свет. Умудрилась столкнуться с парой охотников. Насолить одной из предводительниц бывшей армады – Гризельде – потопив ее корабли и лишив улова в виде весьма безобидных морских драконов. Встретиться с Защитниками Крыла и их лидерами. Получить от Дагура и его супруги выговор за то, что до сих пор летают на драконах, особенно на Беззубике, которому пора бы о гнезде задуматься с подружкой-то. Повторили свои полеты, загоняв крылатых друзей, как минимум два раза – и ничего не нашли…а Иккинг продолжал надеяться и фанатично верить, что Астрид где-то там, где-то совсем близко, и они просто в очередной раз разминулись со смелой воительницей, избавившей Олух от напасти в лице Гриммеля. К концу четвертого месяца начал ныть, что хочет домой, Сморкала. Еще через пару дней к нему подключились близнецы. Рыбьеног продержался дольше, и высказал свои сомнения касательно успешности миссии к середине пятого месяца. Эрет стойко молчал на протяжении всего полета, но Иккинг видел, что его друг просто боится с ним заговорить. Валка поддерживала сына, но и ее взгляд постепенно подводил вождя к мысли, что все-таки это бесполезно. - Мы странствуем уже очень долго, - однажды сменяя Иккинга на ночном дежурстве, проговорила вслед ему мать, - и боюсь, что в нашей ситуации осталось только два ответа. Либо Астрид действительно погибла тогда, в бою с Гриммелем. Либо она просто не хочет, чтобы ее нашли… Иккинг тогда заскрипел зубами, злясь на свою беспомощность, а глаза наполнились слезами. Он понимал, что окружавшие его люди могут быть правы. Понимал, но не хотел признаваться и сворачивать миссию. Люди и драконы тем временем устали от бесконечного путешествия. Дневная Фурия все чаще высказывала недовольство, пиная Иккинга и рыча на него во всю звериную глотку. Беззубик уже перестал вмешиваться и тихо наблюдал со стороны. Друзья постоянно ворчали на вождя, а Сморкала даже нарвался на хорошую драку, заявив, что единственный способ отыскать Астрид, это покончить с собой и попытать счастья на том свете. Иккинг зевнул, выпустил из рук пергамент, и тот мгновенно свернулся от потока ветра. Вождь не нашел ничего нового, а проверять уже изведанные земли никто из его команды больше не согласится. Еще перед привалом Сморкала громко проорал: - Это последняя капля! Спим и возвращаемся! Надоела твоя фанатичность! Я хочу спать в своей кровати, а не в жестком седле и уж тем более не на холодной, мокрой…да любой земле в принципе! А не развернешь всех – валяй в одиночку безумствовать, а мы на Олух! Близнецы затрещали в унисон, что впервые готовы пойти за Сморкалой. Рыбьеног опустил взгляд. Эрет отвернулся – он не мог смотреть на озадаченное лицо Иккинга. Валка мягко сжала плечо сына, но тому показалось, что его как минимум огрели огромной дубиной. Он исчерпал доверие друзей, драконов, доверие к самому себе. Пергаменты покачивались от ветра, прижатые к земле коленом викинга. Трещали догорающие в костре угли. Верхушки деревьев окрашивались в алый, и потерянное лицо Иккинга озарял рассвет. Парень проиграл, не смог найти подругу, не смог оправдать ожиданий, и теперь ждал лишь момента пробуждения друзей… Миссия провалилась, и пора было вернуться. Туда, где уже не было Астрид, где ждал Плевака, жители деревни и другие драконы. Дневная Фурия, как только люди засуетились с вещами после объявления вождя, впервые на памяти как Беззубика, так и Иккинга прыгала и бегала подобно маленькому детенышу. Самка радовалась за всех и нетерпеливо била крыльями по земле. Даже позволила Иккингу погладить себя за ушами, за что наездник удостоился очень ревнивого взгляда со стороны Ночной Фурии. Валка улыбалась все утро. - Ты сделал все, что мог. Мы сделали. Ты принял правильное решение. Возвращаемся, милый. Эрет по-прежнему ходил как в воду опущенный. Если бы Иккинг мог читать мысли, то узнал бы, что бывший охотник жаждал найти Астрид больше всех собравшихся, и причины тому были весьма эгоистичные. Эрет хотел снять с себя груз вины, убедиться, что с воительницей все в порядке, и что его промах, решение в прошлом оставить девушку без защиты, не обернулось ее смертью. Боги его не услышали, и викинг готов был мучиться от воспоминаний до конца дней своих и мироздания. Дорога домой заняла почти две недели. Драконы, пусть и воодушевленные возвращением, требовали отдыха, еды и сна. Друзья уже не обругивали Иккинга, а обсуждали, что же сделают первым делом, оказавшись на Олухе. Беззубик все чаще убегал с Дневной Фурией на романтические прогулки и возвращался засветло. Задерживал отлет всей группы. Иккинг натянуто улыбался, а внутри все равно было пусто. Он еще не знал, как свыкнуться с мыслью, что Астрид действительно больше нет… Новый Олух показался на горизонте в преддверии заката в клубах густого тумана, и драконы издали громогласный рев, да такой, что эхо от их голосов заставило вздрогнуть каждого жителя деревни. Вперед вырвались близнецы и Сморкала. Барс с Вепрем и Кривоклык толкались крыльями, желая выиграть неизвестно когда начавшуюся гонку, а их наездники усердно плевались в противника. - Я первый! Я первый! - вопил Задирака, тягая за волосы родную сестру и в очередной раз позабыв, что летают они на одном драконе. - Нет, я первый! – не отставал Сморкала. Его Кривоклык немного обогнал близнецов, но соскользнувшая из-за выходки брата из седла Забияка треснула викинга по шлему сапогом. Сморкала потерял управление, и Ужасное Чудовище столкнулось с Престиголовом почти у самой земли. С воплями и ревом они покатились по влажной траве и превратились в сплошной ком из ругательств и рычания. - Я был первым! - Нет, я первой треснулась о камень! Я первая! - Завалитесь оба! Я выиграл! Иккинг выпрыгнул из седла и погладил Беззубика по шее. Дневная Фурия вынырнула из-под крыла партнера и заурчала, когда дракон лизнул ее в морду. Грозокрыл сложил крылья. Сарделька рухнула на бок и придавила Рыбьенога. Эрет облокотился о седло и слезать не спешил. Команда оказалась на окраине деревни и вдохнула полной грудью знакомый запах дома. - А вот и я! Соскучились?! – Забияка швырнула шлем в брата и кинулась обнимать пару грузных викингов, так не вовремя подвернувшихся под руку радостной девушке. Дезориентированные внезапным появлением одной из самых шумных жительниц Олуха, мужики даже позабыли, что нужно дышать, а когда Забияка все же отпустила их шеи – спешно попятились к ворчащим женам и смеющимся детям. - Интересно, как скоро люди начнут скучать по тихой жизни без близнецов? – как бы невзначай заметил Рыбьеног, явно пытаясь поднять Иккингу настроение. Вождь криво усмехнулся и двинулся за друзьями вглубь деревни. Иккинг не ожидал какого-то горячего приветствия, но даже его, полного мыслей о новом будущем без Астрид, удивило безразличие, с которым жители деревни встречали блудных детей. Неужели все поголовно думали, что полет именно так и закончится? Да что там, никто даже не обеспокоился, а не пострадали ли в пути, а не наткнулись ли на врагов. Возвращение вождя и его друзей воспринялось олуховчанами как само собой разумеющееся, и последние, коротко поприветствовав ребят, вернулись к своим заботам. Внимание Иккинга привлекли и драконы. Обычно шумные, постоянно что-то жующие и поджигающие, они группами ходили по улицам, пролетали косяками над головами и даже, кажется, уступали дорогу людям. Обернувшись, Иккинг увидел нескольких Змеевиков, что тащили со стороны обрыва сети с рыбой. Из-за верхушек растущих неподалеку деревьев показались драконы с тушами диких кабанов и оленей. - Видать, Плевака все же установил тут свои порядки! – Рыбьеног топтался рядом с Иккингом. – Ух, давно наши драконы сами не охотились. А еще так чисто стало! Видишь? Даже детеныши не носятся под ногами! Дисциплина! Правильно ты, Иккинг, сделал, оставив Плеваку за главного! Верно, Сарделька? Ох! Да что же это мы! Нужно быстрее проведать Мясорыба! Ну, же! Поспешим! Увидимся, Иккинг! Толстячок скрылся в толпе со своим Громмелем, и с вождем поравнялась Валка. Лицо ее было задумчивым, а глаза почти неотрывно следили за окружающей обстановкой. Кажется, так она впервые смотрела на изменившийся за двадцать лет ее отсутствия Олух. - Тебе стоит поговорить с Плевакой и подучиться у него секретам управления деревней. – посмеялась женщина и обняла сына. – Ты смотри только, как тут стало спокойно! Признай, что при тебе драконы…немного разленились и повесили все свои заботы на людей. - Точнее, - криво улыбнулся Иккинг и почесал макушку, - я сам им устроил жизнь на всем готовом. Так хотелось, чтобы драконы хорошо жили рядом с людьми, что кажется перестал думать об удобстве людей. Теперь вижу, что сделал Плевака, как тут стало…умиротворенно, и мне очень стыдно. Правда. У меня все лицо покраснело или только уши? - Все в порядке, милый. – Валка чмокнула сына в лоб и потрепала по волосам. – Я хочу проведать выводок Шторморезов. Детеныши должны были вылупиться в наше отсутствие, а Грозокрыл всегда любил наблюдать за малышами своего вида. Прелестные маленькие совята с огромными глазами. Ох, главное, чтобы шеи себе не свернули. Ты же знаешь, как детеныши крутят головами. Любопытные. Удачи, сынок. Я подойду позже. Заодно узнаю, что нового. Иккинг помахал ей и Грозокрылу вслед. Беззубик хлопнул крыльями и ткнулся головой в спину друга. Дневная Фурия зашипела и повела сморщенным носом. Самке было очень некомфортно среди такого огромного количества людей. Ее раздражало обилие смешанных запахов и металла, но все-таки Дневная Фурия понимала, что рядом со своим партнером в центре человеческого убежища будет в большей безопасности, чем в полном одиночестве где-то на окраине острова. Вопреки ожиданиям, отыскать Плеваку в штабе деревни не удалось. Тот пустовал, а пара встретившихся женщин сообщили, что кузнец в своей обители и практически не отходит от печи. Иккинг удивился, решив, что и правда стоит выведать у старого друга, как же ему удалось достигнуть такой дисциплины, постоянно крутясь у наковальни. Беззубик и Дневная Фурия хвостиком шли следом. В кузне было довольно душно. Трещали угли в печи. Плавился металл. Один из помощников Плеваки корпел над лезвием косы. Тук-тук-тук! Разносилось по улице, и на Иккинга накатили воспоминания о тех самых деньках, когда он еще не встретил Беззубика, когда вот также учился у Плеваки кузнецкому делу, как таскал тяжелые чаны и оружие, как получал по загривку за нытье. - Ты никогда не станешь настоящим викингом, если будешь таким дохляком! Говорю, поднимай давай и тащи! – слова кузнеца возникли в голове, и вождь вздохнул полной грудью. Ему стало немного легче. Внезапное рычание Дневной Фурии за спиной и испуганный визг Беззубика прервали череду воспоминаний. Подмастерье Плеваки наконец заметил гостей, отвлекся и едва не попал тяжелым молотом себе по пальцам. Успел убрать руку и отскочить. В место, где он только что стоял, вонзилось незаконченное лезвие. Рука Иккинга инстинктивно дернулась к мечу за поясом, но вождь замер с широко раскрытыми глазами и уставился на весьма забавную картину. На голове Беззубика сидел маленький мальчик, на вид которому Иккинг не дал бы и двух лет. Раскрасневшийся от напряга, с копной торчащих во все стороны светлых волос, переливавшихся на солнце то золотом, то серебром, и с большими карими глазами. Малыш дергал дракона за длинные уши и весело кричал: - Ночная Фурия! Ночная Фурия! Я пойма Ночную Фурию! – букву «л» мальчуган еще не выговаривал, но другие слова произносил весьма осознанно и его улыбка, кажется, была даже немного самодовольной. – Пойма! Пойма Ночную Фурию! - Фу, рог мне в бок! – не успел Иккинг захохотать, как из соседнего помещения на шум выбежал Плевака и кинулся к ребенку. – Грид! А ну, слезай, паршивец! Тебя кто вообще сюда пустил одного?! И как ты вообще на дракона залез? Нет, стоп… Зачем ты вообще снова на дракона полез! - Ночная Фурия, Певака! Я пойма Ночную Фурию! - Да вижу я, что не бабочку, как все нормальные дети! Слезай! - Не-а! – Грид замотал головой и заулыбался. – Я хочу папе показать, что я пойма Ночную Фурию! Я хочу показать! - Папка твой незнамо когда вернется! Ты к тому моменту дракону всю чешую выдерешь! Слезай или я мать позову! - Не надо! Не надо! – тут же заныл мальчик. – Мне мама разрешиа! Она разрешиа посмотреть на кузню! - Вот именно! – не унимался Плевака, снимая малыша с измученного Беззубика. – Разрешила посмотреть на кузню, а не мучить и уж тем более ловить Ночную Фурию. Лучше бы поздоровался с Беззубиком как все нормальные люди! Грид замолчал и настороженно посмотрел на дракона. Беззубик в силу своего доброго и терпеливого по отношению к детям характера, попытался изобразить улыбку и захлопал крыльями. Потянулся к ребенку, чтобы лизнуть, но Грид резко вскинул руку и ударил маленьким кулачком дракона по носу. - Фу! Незя! Место! Фу! Беззубик плюхнулся на хвост и раскрыл от удивления пасть. Дневная Фурия недовольно зашипела на мальчика, но тот и на самку посмотрел строго, а после Иккинг не сдержался. Он захохотал, хватаясь за живот и твердя, что давно не видел братца таким растерянным, а малыш очень смышленый. - Смышленый, весь в родителей! – Плевака против воли улыбнулся в усы и поставил Грида на землю. Мальчик тут же убежал прочь, а кузнец хлопнул вождя по плечу. – А ты и сам паршивец! Что ж так долго-то? Бросил меня тут понимаете одного командовать, а сам на вольные хлеба! Не представляешь, сколько всего тут произошло в ваше отсутствие. - Да, Плевака, я уже оценил перемены. Восторг! – Иккинг кинул взгляд на улицу. – Тут стало так чисто! Слушай, ты все же своего добился. Не поделишься секретом, как так хорошо с деревней управляться? Может, отцу стоило тебя назначить вождем, а? Усы Плеваки задергались, он немного покраснел, повел плечами и отмахнулся. - Ох, прекращай. Ты еще просто малой слишком, чтобы правильно деревней управлять. Все равно косяков понаделаешь не со зла, а в силу неопытности и юношеского максимализма. Да и не моя это заслуга, что тут так комфортно жить стало. - Плевака, неужели ты кому-то передал права временного вождя? – шутливым тоном спросил Иккинг, толкая кузнеца локтем в плечо, а тот всплеснул руками и вскрикнул: - Да не передавал я! Меня вообще не спрашивали! Просто перед фактом поставили! Иккинг отшатнулся, не ожидая такой экспрессии от друга, наткнулся на Беззубика, которому тоже стал интересен разговор, и до ушей снова донесся голосок малыша Грида. - Ночная Фурия! Ночная Фурия! Там Ночная Фурия! – тараторил мальчик, вцепившись в чью-то одежду. – Мама, ну, быстрее! Там Ночная Фурия! Беззубик прижал уши и спрятался за спиной Иккинга, а затем – крыльями Дневной Фурии, опасаясь, что активный ребенок снова начнет выдирать ему чешую. Дневная Фурия уже начала рычать, а юный вождь, посмеиваясь, сделал шаг вперед, чтобы поздороваться с матерью этого, несомненно, многообещающего викинга. Ведь если он сейчас такой проворный и громкий, то что будет, когда Грид вырастет. Иккинг начал делать поклон, когда Грид наконец вытянул мать из-за угла кузницы, но так и замер полусогнувшись. Всего на мгновение, так как в следующую секунду Иккинг потерял равновесие и рухнул на колени. Пораженно взвизгнул за спиной Беззубик. Захихикал Плевака. Поспешил убраться по другим делам подмастерье. Не понимая, что происходит, наклонила голову Дневная Фурия. Грид силился тянуть мать дальше, повиснув на ее руке, и Астрид Хофферсон, улыбаясь Иккингу, была готова расплакаться от счастья. - Привет… - Астрид… Астрид. АСТРИД! – Иккинг подорвался на ноги, снова рухнул, снова вскочил и только с третьей попытки добежал до подруги. Крепкие объятия были предотвращены выставленной вперед рукой, недовольным нытьем Грида и тихим мычанием где-то с уровня ключиц Астрид. Иккинг отстранился и встретился взглядом с парой светло-серых, почти прозрачных глаз малыша. Он висел в тканевой перевязи и с неподдельным любопытством смотрел на незнакомого растрепанного парня. - УОУ! – воскликнул Иккинг, и его взгляд забегал с младенца на бурчащего Грида, с него – на Астрид и в обратном порядке. Вождю понадобилось время, чтобы снова начать дышать. Идею, что Астрид вернулась и помогает другим женщинам с детьми, отринул сразу же. Грид осознанно называл Астрид мамой. Второй вариант, что Астрид взяла над малышами опеку, тоже не подходил. Иккинг внимательней рассмотрел Грида. Цвет волос у мальчика лишь немного отличался от волос матери. У него был такой же разрез и форма темных карих глаз, - у отца Хофферсон были такого же цвета. Само лицо правда было немного вытянутым, а не округлым, и носик вздернутый, но малыш определенно мог быть родным сыном Астрид, как и висящий в перевязи младенец. Совсем еще кроха со светлыми глазками и черными, как смоль, коротенькими волосами. Тихий и смирный, он разглядывал Иккинга, и тот удивлялся, насколько у мальчика серьезный взгляд. В довесок промчались в голове расчеты. Иккинг вспоминал, сколько точно времени прошло с исчезновения Астрид, прикидывал, сколько может быть лет Гриду и месяцев, а то и недель младенцу в перевязи. Под конец при всех попытках подстроить даты, возраст мальчиков и некогда близкие отношения Иккинга и Астрид, абсолютно все в раз перечеркивалось одним простым фактом: Иккинг никогда не был настолько близок со своей нареченной, а от простых поцелуев, тем более в щеку, что происходило чаще, дети не появляются. Означало это только одно: отцом детей Астрид был другой мужчина… Один конкретный, знакомый как всем на Олухе, так и самому Иккингу мужчина… - Ночная Фурия! – Грид прервал затянувшееся молчание, отпустил руку матери и побежал мучить Беззубика. Дракон, опасаясь лишиться ушей, ринулся из кузни прочь. Грид увязался следом и загнал крылатого бедолагу на один из тотемов. - А… Астрид… - в миг лишившись дара речи, заикаясь, выдавил из себя Иккинг. Он взглянул на мельтешащего у тотема Грида еще раз, вернул внимание к Хофферсон и прикусил язык. Все самые страшные предположения о судьбе Астрид, что кружились в его сознании до этого момента, до путешествия, до возвращения Беззубика – абсолютно все меркли в сравнении с именем, что приходило в голову Иккингу при мысли о возможном отце этих мальчиков. Юного вождя пробрала дрожь. Только самые абсурдные идеи, те, которые Иккинг никогда бы даже не допустил в свои расчеты, казались сейчас к месту. И покой в деревне, и смирные драконы уже не были такими…привлекательными… И исчезновение Астрид тогда… Еще более внезапное исчезновение главной угрозы в лице охотника за Ночными Фуриями…обретало какой-то смысл… Иккинг всегда был очень добрым и очень наивным, но он никогда не был глупым… Плечи Иккинга опустились, он грустно посмотрел на Астрид так, будто готов был разрыдаться, сам еще толком не понимая, от чего больше: от грусти, боли, что его оставили вот так просто, или все же какого-то чувства облегчения, что при любых обстоятельствах Астрид все еще жива, здорова, а главное – на их острове, дома. Хотелось даже верить, что здесь только она и ее дети, но слова Плеваки… Вождь обернулся к кузнецу, тот фыркнул в усы и рявкнул: - Не смотри на меня так! Ты тоже! Оба! Вот говорил я, что ничего хорошего не будет! Вот теперь и разбирайтесь! А этот вернется – ему и высказывайте претензии! – Плевака махнул на молодежь протезом и тяжелым шагом пошел прочь. Он не хотел и не собирался не то что участвовать в этом неловком и серьезном разговоре, а вообще присутствовать при нем. Как только эхо шагов кузнеца затихло, и даже Дневная Фурия решила уйти от назревающего выяснения отношений, первой подала голос Астрид. Сказала всего одно слово. Простое, полное печали и стыда перед Иккингом… За то, что не предупредила, оставила, предала, заставила волноваться. За все сразу. - Прости… Иккинг поджал губы, сделал шаг к Астрид и аккуратно, чтобы не придавить младенца, приобнял подругу одной рукой. Прижался щекой к ее щеке и вздрогнул, когда Хофферсон ответила на объятие и мягко, успокаивающе погладила его по спине. - Я… - выдавил из себя юный вождь и тяжело сглотнул. – Мне нужно говорить, что мне жаль…что я не смог защитить тебя? Что ты…из-за моей оплошности попала в плен и все…все так повернулось?.. Парень поднял голову и заглянул подруге в глаза. Те были слегка влажными от подступивших слез, но на губах играла улыбка. Астрид посмотрела на младенца в своих руках, обернулась к тотему, вокруг которого бегал Грид, вернула внимание к Иккингу и ее улыбка стала еще шире. Теплая, открытая и честная она резанула по сердцу парня, но Иккинг не позволил отчаянию в очередной раз за последние несколько лет схватить его за горло. Он натянуто улыбнулся, всхлипнул, как маленький ребенок, снова обнял Астрид и, вздрагивая от собственных слез, забормотал: - Ясно… Я все понял, Астрид… Я... Я чувствую себя виноватым… - Ты не злишься? – тихо, боясь очередным словом еще больше ранить друга, спросила Хофферсон, и рука на ее спине дернулась. - Я напуган, растерян, зол… Меня душит ревность и…зависть… Но я так рад, что ты в порядке, так счастлив снова видеть тебя. Я так скучал, Астрид! Так хотел найти тебя… Пытался найти! Я надеялся и верил, что ты жива. Хотел все исправить… Обещал всем Богам, если ты вернешься, то буду уделять тебе больше времени. Что прислушаюсь к окружающим и перестану так опекать драконов, - на этих словах Иккинг тихо засмеялся, осознавая, что действительно походил на курицу-наседку с кучей взрослых петухов, о которых не может прекратить заботиться. – Что повзрослею, как все того хотели, и мы… И у нас все будет в порядке. У нас будет все также хорошо, как описывается в сказках, но… Иккинг шмыгнул носом и выпрямился. Он весь раскраснелся. Щеки были мокрыми от слез, челка прилипла к коже, и вождь поспешил убрать волосы с лица. - Но я сам виноват в том, что опоздал… Что все упустил… Это я должен просить о прощении, Астрид. Я, а не ты! Я выгляжу жалко, да?.. Стою и распускаю сопли, жалея о том, что поступил не так, как должен был. Я такой же растяпа и неудачник, каким был до встречи с Беззубиком! Астрид поджала губы, всхлипнула, и по ее щеке прокатилась пара слез. Пока Иккинг размазывал руками влагу по щекам, Хофферсон сократила между ними расстояние, отвела одну из ладоней друга от его лица и крепко сжала его пальцы. - Иккинг… Посмотри на меня. Ты самый храбрый, самый упрямый и решительный растяпа из всех, кого я знаю! - Решительный, как же… Только разве что по отношению к драконам… - замотал головой парень, и Астрид снова дернула его за руку. - И ты сам не знаешь, насколько ты добрый, верный и во всех смыслах потрясающий человек… Любой другой на твоем месте уже рвал бы и метал от злости или как минимум послал бы прочь, но уж точно не извинялся. Но ты, Иккинг… Ты готов ставить желания других лю… - Хофферсон замялась, когда Иккинг прищурился, давая понять, что не хочет лукавства и преувеличения его способностей в этом плане. – Хорошо. Ты ставил желания драконов превыше собственных. И ты заботился об Олухе. Не так хорошо, как о драконах, но Иккинг… Когда дело касается таких серьезных и непредсказуемых вещей… Ты всегда удивляешь… Признаться честно, я боялась встречи с тобой. - Боялась? - Совсем немного. Ну, скажи, а ты бы не боялся? Иккинг пожал плечами, а через пару минут все же кивнул. Он представил, какого было Астрид сперва оставить их, верных друзей, деревню и уйти в неизвестность. Скрываться так долго, а потом…вернуться, не зная, как отреагируют некогда брошенные люди. Станут ли презирать? Закидают ли камнями? Или не позволят даже ступить на остров… Иккингу тоже было бы страшно… За влажные от слез пальцы схватилась детская ручка. Иккинг опустил взгляд на Грида. Мальчик смотрел обеспокоенно, а свободной ладошкой успокаивающе гладил предплечье маминого друга. - Не пачь, дядя. Папа говорит, что бошие мачики не пачут. Особенно по пустякам. Не пачь. Хочешь, я дам тебе свою юбимую игрушку? Тогда ты перестанешь пакать? Иккинг нервно тихо засмеялся. - Меня успокаивает ребенок! Как же низко я пал! Грид улыбнулся в ответ, порылся в кармашках своих одежд и протянул вождю маленькую фигурку человечка. Иккинг присел напротив ребенка и взял деревянную игрушку в руки. - Мне папа ее выреза. А я помог! Вот это копье я реза! Иккинг поднес фигурку к лицу и посмотрел на кривой шест с обломанным концом в руках маленького деревянного охотника. Широкоплечего, с явно меховой накидкой на плечах. - Папа рассказыва, что его дедушка по маме бы веиким охотником! И у него бы ручной гризи! - Гризи? – переспросил Иккинг. - Гризли. – поправила Астрид и пояснила: - Прадедушка Грида – чистокровный русский викинг. В их краях всегда было холодно и полно больших медведей гризли. Не знаю, правда или лукавство, но слышала, что рядом с этим охотником всегда был такой ручной медведь. - Бошой и черный! Во-о-о-от такой бошой! – Грид вскинул руки и встал на цыпочки, силясь показать, каким огромным он представляет медведя прадедушки. – А еще у него быо беое пятно на шее! Папа сказа, что мы поищем такого гризи, когда боше не придется прятаться. - Прятаться? – Иккинг зацепился за последнее сказанное ребенком слово и, пока тот снова отвлекся на Беззубика – дракон подумал, что уже безопасно вернуться на землю – вождь спросил: - От кого прятаться, Астрид? То есть… Я понял, что ты боялась, как я и… Олух отреагирует… - парень посмотрел на проходящих мимо жителей деревни. – Но тут похоже все в порядке. Никто не против, все даже…счастливы. Плевака уж точно твоему возвращению рад был… Я думаю, но тогда… От кого прятаться, Астрид? Хофферсон вздохнула. Малыш на ее руках беспокойно заерзал и захныкал. - Поэтому мы и прилетели на Олух, Иккинг. Чтобы спрятаться в последний раз. Нам нужна помощь...