Тише-тише, двое под крышей...

- Помощь? – одними губами протянул Иккинг, и зрачки его зеленых глаз резко сузились. Он испугался. Уж если сама Астрид, да что там… Если отец этих детей решил искать помощи у врага, то что же это за угроза? – Какая помощь, Астрид? Я… Я все сделаю, чтобы помочь! - Ты так быстро соглашаешься, даже не узнав, в чем дело. - Какая разница? – выдал Иккинг и сжал ладони подруги. – Я всегда буду на твоей стороне. Пускай и весьма странной, - взгляд вождя пробежал по детям и вернулся к Хофферсон, - но я всегда готов тебя защищать. В конце концов, несмотря ни на что, ты же не перешла на ЕГО сторону в этой войне, не стала сражаться против Олуха, никому не навредила, ты… Ты просто увела угрозу. Ты столько сделала своей, назовем это маленькой ложью во благо, что тут никто не смеет отказать тебе в помощи. А если попытается – я лично приструню мерзавца! Вот прямо этим протезом по шее! Иккинг запрыгал на здоровой ноге, демонстративно указывая на искусственную конечность, и Астрид засмеялась. Она снова видела перед собой того самого жизнерадостного и доброго парня. Тень печали постепенно пропадала с его лица. Вождь Олуха широко улыбался, радуясь, что ему удалось заставить подругу расслабиться. С момента встречи она выглядела очень напряженной. Малыш на ее руках почувствовал веселье матери, заерзал и, кажется, попытался улыбнуться. Иккинг только сейчас понял, что знает имя только первенца Астрид, и открыл рот, чтобы поинтересоваться, как же нарекли родители второго сына, но на спину обрушились чьи-то ладони, и вождь покачнулся. - Нашел-таки! – закричали близнецы во всю глотку и похлопали Иккинга по спине. – Видишь, а ты все переживал! И вообще зря нас тягал по всей земной плоскости! - Столько времени потратили! – причитала Забияка, качая головой и недовольно дуясь. – А наша круглоголовая все это время на Олухе была! Слепой ты, вождь, как новорожденный крот! - Кроты по жизни слепые, - пробормотал Иккинг, на что получил короткий недвусмысленный ответ: - Вот именно! - Слышь, Забияка, оставь мужика в покое! Он знал, что делал. – решил заступиться за своего подопечного Задирака. Он облокотился о плечо вождя и ухмыльнулся: - Забота бабы сидеть и слушать, что говорит мужик, а не возникать и жаловаться. Астрид исключение! С возвращением, королева! Ой, а это что? Задирака вскинул руки, чтобы проголосить на всю округу о возвращении подруги – хотя на Олухе в отличие от блудной молодежи уже давно все были в курсе, - но резко переключился на перевязь. - Ого! Младенец! Близнецы, толкаясь, подлетели к Астрид и закрыли от мальчика белый свет своими болтливыми рожами. Астрид пыталась отступить, но Забияка крепко схватила ее за плечо, а сама полезла пальцами к мальчику. Тыкнула его в щеку пару раз, дернула за маленькое ушко. Задирака схватил ладошку малыша и громко заржал: - Какая мелкая! Да такую и пиявка сожрет, не пережевывая! Иккинг попытался вмешаться, спасти Астрид и ее сына от внимания близнецов, но они не давали вставить и слова. Пихали вождя ногами и полностью игнорировали его слова о том, что ребенок может испугаться. Младший сын Астрид стоически терпел издевательства над своей персоной. Хмурясь, малыш таращился на близнецов, выжидая, когда чужакам надоест его дергать, но Забияка с Задиракой никак не успокаивались. - А взгляд какой! Иккинг! Не твоя порода! Этот смотрит как хищный ястреб на добычу! – прокомментировала Забияка, в очередной раз щипая мальчика за пухлые щечки. Те от цепких пальцев девушки стали почти красными. - Да-да! – Задирака крутил головой и кривлялся. – А ты же у нас растрепанный воробушек. Не твой выводок, ох, не твой, приятель! Говорил я тебе, проворонишь королеву. Вот, я же говорил! - Так вот где наша круглоголовая пропадала все это время. – Забияка широко-широко улыбнулась, повисла на плече у Астрид и прошептала: - Ну-ка, поделись подробностями. Хочу знать, кто оказался настолько отчаянным и бесстрашным, что смог подмять под себя саму Хофферсон. - Отчаянность и бесстрашие тут не при чем. – Грид протиснулся между матерью и близнецами. Беззубик сбежал с тотема на крышу кузни, а туда Плевака строго настрого запретил мальчику забираться. По крайней мере без отца. Забияка с Задиракой синхронно опустили головы, и Грид продолжил: - Мама говорит, что токо папа может с ней ужиться, потому что токо у него хватает духу пить ее Яквейн. Да и вообще есть то, что она готовит. - Грид! – вскрикнула Астрид и густо покраснела. Малыш поднял на нее невинный взгляд и пожал плечиками: - Что? Ты же сама так говоришь. Но я не понимаю. Оно же все съедобно. А Яквейн даже вкусный. Особенно с хебом. - Кто тебе дал Яквейн?! - Никто. Я сам папину кружку взя, когда пить очень хотеось. Он потом расстроися, что ему ничего не остаось. – честно ответил Грид, и Астрид захлопала глазами. Она не помнила, чтобы малыш жаловался на ее готовку в принципе, но всегда думала, что Яквейн вызовет у Грида такое отвращение, что сын вообще перестанет есть и пить то, что побывало в руках матери. Однако малыш пошел в отца и, видать, оказался всеяден. - Астрид! – Задирака запрыгал от радости. – Это что, тоже твой?! Какой мелкий! - Я не мекий, я Грид! А ты – ботивый невежа! - Кто я?! – Задирака уселся на корточки напротив ребенка и грозно посмотрел на него. Грид ответил не менее суровым взглядом и для пущего эффекта сложил на груди маленькие ручки. - Невежа. – повторил сын Астрид. – А еще дурак. По роже вижу. - Грид! – Астрид дернулась приструнить сына, но тот уже вошел в раж, и устроил с Задиракой настоящую словесную перепалку. Пока они ругались, и ребенок умело опускал своего оппонента до уровня упомянутой ранее пиявки, Иккинг подобрался к подруге и шепнул ей на ухо: - Это он от…отца столько умных слов набрался? Слишком говорливый для своего возраста. - При отце он не столь болтлив. – Астрид вздохнула, а Грид тем временем поставил жирную точку в споре, заявив, что Задирака не способен даже сосчитать, сколько гвоздей забито в ближайшей стене кузни Плеваки. - Еще как могу! Вот сейчас… Так…раз…два… - викинг прищурился. Грид закатил глаза и покачал головой. У Задираки на руках закончились пальцы, он попробовал посчитать еще раз, но плюнул на это дело и рявкнул: - Чуть больше десяти! - Двадцать три маеньких, одиннадцать средних и три боших. Всего тридцать семь. – указал на стену Грид и с гордым видом вернулся к матери. От смеха Забияки затряслась наковальня. Задирака покраснел до кончиков ушей, задрожал от злости и обиженно кинул: - Зато я «л» выговариваю, неумеха малолетний! - Кто тут «л» выговаривает? – Сморкала объявился совершенно внезапно, притащив с собой угрюмого Эрета. Бывшему охотнику уже совсем не было дела, что мальчишка о себе думает и как пытается его унизить. Просто пошел следом, когда сказали, и, видать, не зря. Как и Сморкала, Эрет уставился на возникшую перед ними словно из неоткуда Астрид, и малышей. Удивленно захлопав глазами, рослый викинг не мог произнести и слова, зато один из самых шумных воинов острова с грозным видом направился к Иккингу. - Ах, вот, значит как! Значит, нас ты по всему свету тягаешь, чтобы Астрид искать, а сам ее тут запрятал?! Да еще и детей ей наделал! Иккинг, ах ты гаденыш! Я столько времени потерял в этом бесполезном путешествии, хотя мог бы уже давно сместить тебя и править как адекватный вождь! - Адекватный? Очень в этом сомневаюсь. – Грид снова не удержал язык за зубами. Он захихикал, видя, как плюется Сморкала, как раскраснелось его лицо и дергались в воздухе короткие руки. - Ты вообще молчи, отросток! – рявкнул викинг, отмахиваясь от мальчика как от жалкой мухи. Грида такое отношение к своей персоне абсолютно не устроило. Он нахмурился, посмотрел на шумного парня исподлобья и молча двинулся вглубь кузни. - Ох… Иккинг, держись ближе ко мне. – прошептала Астрид, хотя в реве Сморкалы было плохо слышно даже драконов на улице. Вождь придвинулся к подруге и неотрывно наблюдал за тем, что же творил первенец Хофферсон. Взгляды остальной молодежи также оказались прикованы к смышленому ребенку. Дневная Фурия вся собралась, готовая к прыжку, на случай, если человеческое дитя собирается навредить ей, а сверху, над проходом в кузню показалась голова Беззубика. Грид покопался в ящике с гвоздями и кнопками, достал оттуда целую жменю маленьких острых предметов и стал аккуратно по одному выкладывать их рядом с вытоптанной самовлюбленным викингом дорожкой. Когда все было готово, мальчик взял длинную, но легкую палку-шест, дождался, пока Сморкала пройдет мимо, встал прямо за ним и слегка ткнул концом деревяшки. Викинг тут же остановился и резко развернулся. Его рука так быстро и несвойственно его грузной фигуре пронеслась по воздуху, что Иккинг с Эретом синхронно коротко вскрикнули – испугались, что Сморкала сейчас зашибет мальчика. Грид помирать такой глупой смертью не собирался и ужом скользнул в сторону. Ткнул противника промеж лопаток. Сморкала попытался достать ребенка еще раз. Его зубы скрипели от злости, а зрачки сузились так, что почти растворились в радужке глаз. Грид занял позицию ровно за спиной Сморкалы и тыкал его то в один, то в другой бок, а через несколько секунд, когда викинг был на пределе, мальчик сменил цель и ткнул Йоргенсона в ногу. Тот потерял равновесие. Громкий крик разнесся по улице. Грид отскочил прочь. Сморкала попытался сменить опорную руку, но снова завизжал. Маленькие кнопки впились ему в ладони, и, чем больше Сморкала пытался опереться на ту или иную руку, тем глубже заходило каждое острие. В конце концов, викинг рухнул на спину и покатился по земле, пытаясь одновременно с воплями стряхнуть со своих ладоней проклятые железки. - Ай-ай-ай! Больно! Больно! Кто разложил тут кнопки?! Ай-ай-ай! Грид самодовольно и победно заулыбался, положив шест на правое плечо. Близнецы засмеялись и захлопали. Даже Задирака в миг забыл о своих претензиях к ребенку. Эрет стоял на том же месте, все еще не понимая, что сейчас произошло. Астрид качала головой, а Иккинг неумело прикрывал собственный смех. - Да уж! Изощренная месть. Действительно весь в папашу. Такой маленький, а уже такой…оригинальный… - Думаю, Зигвард будет еще больше похож на отца. – как бы между делом заметила Астрид, кивая на малыша в перевязи. – Грид был очень шумным. - Так этого паренька зовут Зигвард? – Иккинг наклонился к младенцу и протянул руку. Малыш обхватил большой палец дяди своими маленькими пальчиками, но не улыбнулся. Остался таким же серьезным с покрасневшими щеками – издевательства Забияки еще не сошли с его кожи. – Привет, Зигвард. Я Иккинг. - Иккинг! – Сморкала стряхнул последние кнопки, пнул горстку сапогом и двинулся к вождю. – Какого черта ты делаешь из себя еще большего идиота, чем ты являешься? Не знать имени собственного сына, да еще и представляться ему! Ты совсем ополоумел! И вообще, что за имя такое?! Зигвард! – перекривлялся Йоргенсон. – Какими тупыми извергами надо быть, чтобы дать ребенку такое имя?! Сморкала разошелся. Он снова расхаживал перед друзьями, кроя отборным матом окружающих, путешествие и не подходящее ребенку имя. Грид порывался снова устроить викингу «веселую жизнь», на этот раз планируя сделать так, чтобы наглец легко не отделался, но вмешался Эрет. Он понял, что лучше от греха подальше остановить ребенка. Сжал его плечо и тихо шепнул: - Слушай, не знаю, что происходит, но не лезь сейчас. Хорошо? Грид поджал губы, но кивнул. Дневная Фурия и Беззубик зарычали, повернув головы куда-то вглубь улицы. Самка дракона даже заскребла когтями по земле и угрожающе хлопнула крыльями. Начала пятиться назад. Беззубик спрыгнул со стены кузни и прикрыл собой подругу. Викинги на улицах оборачивались в ту же сторону, куда смотрели драконы, здоровались, приветливо махали, что-то спрашивали, но абсолютно все шумы тонули в противном голосе Сморкалы, из-за которого даже близнецы не услышали к себе приближения. Когда рядом мелькнуло несколько теней – было уже поздно. Огромный, слепой на один глаз Смертохват протиснулся между людьми и рыкнул в сторону Фурий. Еще одна особь остановилась напротив них и раскрыла жало, предупреждая, что атакует при любом лишнем движении. Беззубик, понимая, что его залп разнесет тут все к драконьим чертям, только скалился и теснил подругу к стене. Эрет и близнецы обомлели. Грид широко заулыбался. Иккинг предпочел тактично не вмешиваться, а лицо Астрид расслабилось. Даже Зигвард в перевязи засуетился, почувствовав, что вернулся второй родитель. Сморкала тем временем выдал очередную тираду о том, что имя «Зигвард» абсолютно отвратное, звучит глупо и похоже на смесь нелицеприятных слов. Развернулся, чтобы сменить траекторию движения – на своем пути он уже вытоптал ямку и постоянно спотыкался, - но врезался в чью-то ногу и по инерции рухнул наземь. Тряхнул головой и вскинул взгляд на преграду. Осекся и закашлялся. Среди всех своих друзей Сморкала был самым мелким, и его спокойно можно было причислять к гномам, но в сравнении с высоченным Гриммелем, обгоняющим в росте даже Эрета и, возможно, уступающего в этом плане только покойным Стоику и Драго, Сморкала сам походил на малолетнего ребенка. Гриммель нависал над болтуном в полном молчании, с такой же прямой спиной, серьезным взглядом и предупреждающей об опасности аурой, которую помнил каждый присутствующий, и от которой не грех было позволить пробежать по спине холодку. Его цепные псы – Смертохваты – ждали приказа напасть и разорвать врага в клочья, но Гриммель медлил. Даже не взяв в руки арбалет, он изогнул густую бровь и, слегка наклонившись к Сморкале, спросил: - У тебя какие-то претензии к имени моего сына? Викинг тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Грид вывернулся из рук Эрета и вскрикнул: - Наваляй ему, пап! Лица присутствующих исказились в удивлении. Иккинг выдохнул и прикрыл глаза – все-таки, они с Астрид говорили об одном человеке. Задирака с Забиякой глянули на Астрид, на друг друга и захохотали. Эрет где стоял, там и сел. Его рот раскрылся в большое круглое «о», и Грид помахал перед мужчиной рукой. - Дядя, ты в порядке? Показалась из-за угла Валка. Над ней навис Грозокрыл. Вместе с Фуриями, дракон оскалился на Смертохватов, но псы Гриммеля не подумали атаковать. Они прикрывали спину хозяина, пока тот запугивал Сморкалу. Йоргенсон долго отсиживаться не собирался. Его передергивало от факта присутствия на Олухе врага и от всей ситуации в целом. Наглость переборола вселяемый охотником страх, и Сморкала, подорвавшись на ноги, заорал: - Да! У меня претензии к этому тупому имени! И не только к нему! – викинг оскалился. – Я знал, что ты больной уб… Фраза оборвалась, когда ладонь Гриммеля закрыла рот Сморкалы, а пальцы с силой сжали челюсть викинга. Тот не успел дернуться – охотник зло нахмурился и процедил: - Следи за языком, мальчишка, или я его тебе попросту вырву, нарежу на ломтики и заставлю тебя же его сожрать, уяснил? Сморкала задергался, пытаясь вырваться, и в назревающую потасовку вмешалась Валка. Она быстро оказалась рядом, отвела руку Гриммеля от Йоргенсона, а того потянула за плечи в сторону: - Ну-ну, какая громкая встреча. Ты молодец, Сморкала, что так яростно защищаешь нашу деревню, но упрекать ребенка в его имени не очень хорошо. Гриммель прыснул со смеху: - В особенности, когда сам носишь имя вроде Сморкала или Карасик. - Эй! – обиженно взвыл Иккинг. – Меня-то за что? Я ничего не говорил по поводу имен Грида и Зигварда! А я еще думал поприветствовать и руку пожать. - Надо же, а кто-то видать повзрослел. – охотник отстегнул от пояса небольшую сумку. В ней зашумели карандаши и зашелестели свертки пергаментов. – Всего-то нужно было главную няньку забрать, как сразу начал думать. Хотя, учитывая, сколько ты прошлялся в неизвестности… - последние слова Гриммель с ухмылкой растянул, явно намереваясь взбесить Иккинга, но тот лишь фыркнул ответ, не удостоив охотника удовольствия созерцать его расстроенное лицо. - Сделайте одолжение, - Астрид потерла переносицу. – Хотя бы вы не начинайте потасовку. - Я еще даже не разогрелся, однако имею полное право ворчать на этого блудного кретина. Вот! – Гриммель впихнул Иккингу в руки сумку с пергаментами. – Ознакомься на досуге. И не приведи Один снова рассоришь Олух со всеми ближайшими деревнями. Парень непонимающе уставился на содержимое сумки. Достал один из пергаментов, развернул и вчитался в извилистый почерк. В его руках оказался один из мирных договоров, заключенных с деревней варваров, что первыми объявили войну Олуху, после того, как те завязали дружбу с драконами. Стоик в свое время пытался воззвать к голосу разума старого товарища по оружию, но варвары на то и варвары, что не принимают нововведений в свою устоявшуюся жизнь. После смерти отца же Иккинг даже не думал пытаться образумить самых категорично настроенных. Ни первых отрекшихся от мира, ни последующих. Но в тот момент, стоя рядом с Астрид, его пальцы сжимали не только письменное доказательство, что большинство проблем Олуха наконец решено, но и договоры на поставку ресурсов, что на новом острове было просто не найти. - Что… Как… Ты им угрожал?! – намекая на Смертохватов, рявкнул Иккинг, и голос его сорвался на писк – глотку сдавило, сердце бешено билось, парень не знал, что его будет переполнять такая радость от встречи с давним врагом. - Не ори и не дергайся, - Гриммель скривился и щелкнул пальцами. Пара Смертохватов тут же перестала огрызаться на Фурий и Штормореза. – Основная твоя проблема как вождя в том, что ты фанатически зациклен на одной единственной цели и не обращаешь внимания на внешние…раздражители. Ты превратил население деревни в прислугу для драконов! Любитель ящериц, а о людях думал? - Гриммель… - Астрид закрыла лицо ладонью и покачала головой. - Повторюсь, я имею право ворчать, Астрид. Терпеть не могу управлять большим количеством людей и драконов. Это утомляет. - Но ты все же влез на Олух и отобрал у Плеваки права временного вождя, молодец. – Хофферсон захихикала, а Гриммель пожал плечами и двинулся к сыну. - Если что-то делаешь – делай на совесть, к тому же…кто-то, кажется, хотел проведать гибридов. - Я-я-я-я-я-я-я! – затараторил Грид, размахивая руками. Он запрыгал вокруг отца, то хватая его за руки, то за край плаща. – Я хочу! Я хочу проведать и покататься! Можно? Ведь можно? Я практикова свист! Они будут меня сушаться! Вот! Грид засунул четыре пальца в рот, набрал побольше воздуха в легкие и выдал короткий, но очень громкий свист. Протянул: «Ой!» - и поник. Малыш думал, что ему удастся повторить папин длинный свист, но исполнил, так сказать, истеричного петуха. Ему стало стыдно. Перед отцом, матерью, братом и незнакомыми викингами. Забияка с Задиракой снова захохотали. - Я… Я научусь… Я научусь и смогу тогда один ходить к ним! Правда! - Охотно верю, но пока только под присмотром. – Гриммель потрепал сына по голове, выпрямился и кинул: - Плевака! Займешь детеныша? Кузнец приковылял наружу через пару минут и упер руки в бока. - Чем занять? - Отведи к гибридам. У нас с…вождем Иккингом есть разговор. Олуховчане заинтересованно навострили уши. Плевака пожал плечами. Астрид аккуратно передала старому викингу перевязь с Зигвардом. Малыш, почувствовав, что его отделяют от матери, занервничал, но услышав знакомое бормотание Плеваки, успокоился. Гриммель свистнул Смертохватов, и те двинулись сопровождать кузнеца и сына хозяина вверх по улице. Как только они исчезли в толпе, Валка и остальные обернулись к Астрид. - Гибриды? Что за гибриды? – к Эрету наконец вернулась способность говорить, и Гриммель обреченно взвыл: - Глаза б мои этих тварей не видели! Один из Смертохватов сошелся со Змеевиком Астрид… Результат превзошел все ожидания и еще больше принес неприятностей. - Неприятностей? Гибриды? Что? – Иккинг обернулся к Хофферсон, и она ткнула друга в плечо. - Успокойся, Иккинг. Гриммеля просто злит, что у этих детенышей, в отличие от их родителей, устойчивость к яду Смертохватов, а дрессуре поддаются не очень хорошо. Вот и дергается. Охотник слова Астрид никак не прокомментировал. Сложил руки за спиной и двинулся к хижине вождя. Предстоял длинный и очень серьезный разговор. Иккинг шел сразу за Хофферсон. Сжимая в руках мирные договоры с другими деревнями и разглядывая переменившийся под управлением Гриммеля – пускай ворчал, но действительно выполнял обязанности на совесть, - Олух, вождь понимал, что его желание помочь Астрид, а теперь и ее спутнику ничуть не уменьшилось. Как только все оказались в хижине – даже Сморкалу пришлось впустить, потому как тот устроил целую сцену перед народом, клялся броситься в атаку и позвать Кривоклыка, несмотря на то, что все, даже подошедший Рыбьеног, оказались настроены к Гриммелю весьма дружелюбно, - Астрид и охотник мгновенно стали абсолютно серьезными. Исчезли улыбки, с которыми они шли, обсуждая произошедшее во время отсутствие Гриммеля. Хофферсон успела даже вкратце передать, что учудил его старший сын со Сморкалой, и охотник засмеялся. Открыто так, по-доброму, радуясь выходке малыша, от чего у Иккинга дрожь по плечам прошла, и все же немного кольнуло в груди – Астрид смотрела в этот момент на Гриммеля такими влюбленными глазами, которые вождю довелось видеть только в самом начале их отношений. Разве что, когда все закрутилось с драконами, Иккинг сам перестал замечать этот взгляд. Вернулась напряженность. Иккинг, что шел ближе всех, кожей чувствовал исходящие от Астрид с Гриммелем угрозу и…страх. Охотник, не желая развязывать очередную ссору, либо просто не собираясь тратить время на провокацию того же Сморкалы, обошел место вождя, что занимал последние шесть месяцев, правя Олухом, и свалился на одну из скамей. Он устал. Полет был долгим, а убеждение соседей возобновить мир – еще более тягучим и, чего уж тут, враждебным. Никто особо не хотел снова водить дружбу с Олухом и его странными пристрастиями по заботе о драконах и превозношении их над человечеством. Один из вождей открыто плевался в Гриммеля, заявляя, что никогда не пойдет на новый договор с деревней, что вычищает тварям из зубов остатки еды, еще и радуется этому делу. Охотнику на Ночных Фурий пришлось постараться, чтобы убедить каждого сомневающегося в том, что с этого момента весь детский лепет, – иначе манеру управления Иккинга в прошлом назвать было нельзя, - будет срублен под корень, а в случае нарушения этого предложения, все деревни могут в любой момент напасть и разорить Олух, а сам Гриммель еще и ковровую дорожку перед ними расстелет. Сработало, договорился, хотя потратил на это уйму личного времени и нервов. Мало того, что пришлось лететь так далеко, так еще Гриммель был вынужден оставить на Олухе, так сказать, без собственной защиты жену и сыновей. Не то чтобы он сомневался, что олуховчане способны постоять за себя в бою с врагом, иначе бы в принципе не согласился лететь на остров, просто с того момента, как на кон встала не только жизнь лично Гриммеля, паранойя охотника вышла на новый уровень. Гриммель вздохнул и прикрыл глаза, позволив Астрид вкратце рассказать окружавшим их людям, что произошло с момента ее исчезновения, а главное – причину, по которой пришлось вернуться. Охотник не вмешивался. Приводил мысли в порядок и усмехался, слыша, как громко реагировали слушатели. Звонкие голоса близнецов раздражали, в особенности голова болела от воплей Забияки, и Гриммель в который раз благодарил Одина за то, что тогда в плен угадила не эта болтливая и невыносимая истеричка. Сморкала порывался развязать хорошую драку, прерывал Астрид через каждое слово, обвинял ее в предательстве, рвался бить морду Гриммелю, и с его языка едва не сорвалось самое обидное для женщин оскорбление. Гриммель схватился за арбалет, но тратить дротик ему не пришлось. Со смачным «ХРЯСЬ!» в челюсть Йоргенсона врезался кулак Иккинга, и крикливый гном в бессознательном состоянии рухнул на деревянный пол. Иккинг зашипел от боли в разбитых костяшках, затряс рукой и на пораженные взгляды друзей выдал: - Что? Он Астрид оскорблял. Да и вы тоже его вырубить хотели, да? Эрет поднял и опустил руку. Близнецы предпочли продолжить ржать. Валка с улыбкой покачала головой, сказав, что это все-таки было слишком категорично. Рыбьеног предложил перетащить Сморкалу ближе к стене или на скамью, чтобы не путался под ногами. - Пусть лежит. Ничего с ним не станется. – проворчал Иккинг, лелея раненую руку. Астрид прервала рассказ, чтобы обработать кулак вождя, и тот все пять-десять минут экзекуции чувствовал на себе испепеляющий взгляд Гриммеля. Охотник открыл глаза и, не моргая, таращился на мальчишку. Иккинг без лишних слов понял, что до сих пор при всех своих частях тела только потому, что убийце Ночных Фурий нужна помощь, иначе господин-собственник уже повыдергивал бы наезднику пальцы. Иккинг пожалел, что рядом нет Беззубика. Всех драконов оставили снаружи, да и Дневная Фурия не горела желанием находиться не то что рядом с убийцей, а вообще в замкнутом пространстве. Оставшуюся часть рассказа с упущенными интимными подробностями личного характера Астрид выдала в относительной тишине. Закончив, дала немного времени друзьям обдумать услышанное. Пока те соображали, присела рядом с охотником, и тот ободряюще сжал ее дрожащую ладонь. Точно также, мягко и бережно, как сжимал в день их свадьбы. Наверное, те несколько недель на родине Гриммеля были единственным временем, когда они не скитались по миру, не охотились и не нарывались на неприятности. Прошло все очень тихо, едва ли не один на один. Ни у Астрид, ни у Гриммеля уже не осталось родственников. Друзей Гриммель не имел – не считал их необходимостью. Друзья же Астрид находились слишком далеко, чтобы просто зайти и спросить, не хотят ли они присутствовать на церемонии. Старейшина деревни Гриммеля без суматохи и лишних вопросов провел обряд, а любопытные уши разнесли по округе новость о том, что убийца Ночных Фурий обзавелся спутницей жизни. К сожалению, ничего хорошего в этом не было. Вести дошли до тех, кого в свою очередь некогда Гриммель предал. Гризельда и Хан, как личности мстительные и не прощающие врагов, едва ли не сразу же организовали сбор всех пострадавших от побега Гриммеля охотников. Слова о том, что убийца Ночных Фурий перешел на сторону наездников Олуха обрушились на викингов быстрее молний в грозу. Да, Гриммеля Свирепого по-прежнему боялись, сторонились Смертохватов, но полностью доверять уже никто не хотел. Оставались, конечно, люди, что сохранили уважение к охотнику, наплевали на слухи, видя, что мужчина по-прежнему, даже с женой преследует особо опасных тварей и убивает их, но таких викингов было ничтожно мало. Большинство перешло на сторону озлобленных на предателя Гризельды и Хана. Рагнар, к удивлению той же Астрид, входил в число тех немногих, что не собирались наживать себе врага в лице Гриммеля. Вожак Смертохватов сурово и бескомпромиссно расправлялся с любым наглецом, что пытался навредить ему, его беременной жене, а после – новорожденному сыну, скармливая упомянутым драконам. Рагнар вовремя осознал, что не создан для жестокости, что любит дурачиться и заниматься разведением буйволов, опередил одну из посланных Гризельдой на убийство Гриммеля групп и предупредил охотника об угрозе. В благодарность Рагнара отпустили живым и помогли скрыться в густых лесах, на самом краю родины Гриммеля. Там, где в особо суровую зимнюю пору может заплутать и местный. Смерть той самой кучки первых отчаянных мстителей в пастях Смертохватов напугала лишь часть вознамерившихся отплатить Гриммелю охотников. Прочих подкупили золотом, серебром и драконьей шкурой. Гризельда с Ханом твердо вознамерились добыть себе голову предателя, и с каждым днем рейды становились все более внезапными и опасными. Гриммель не мог понять, где бывшие соратники находят столько идиотов, но эти самые идиоты были отчаянными, в их глазах горела жажда крови и щедрой платы. Охотник, сперва защищаясь на пару с Астрид, вскоре понял, что нужно уйти в тень, раствориться и попытаться переждать эту напасть. По крайней мере до той поры, когда Астрид окрепнет после родов, когда подрастет Грид, и у Гриммеля будет возможность скрытно подобраться к Гризельде и Хану, чтобы раз и навсегда перекрыть им дыхание. Прятаться удалось недолго. Доверяющие охотнику викинги защищали и хранили тайны мест, где бывали беглецы, до последнего. У Гриммеля даже созрел конкретный план по уничтожению противника, но… Все не могло закончиться так просто и легко. После очередного нападения, когда жизни оказались буквально на волоске, когда и Гриммель, и Астрид чуть не лишились сына, когда чертовы детеныши-гибриды Смертохвата и Змеевика не послушались приказа, и когда все разрешилось внезапным спасением, беглецы сорвались. Они соскучились по тому короткому времени, когда до них никому не было дела, когда они просто жили, путешествовали и охотились, точно зная, что угрожают им только драконы. Соскучились и дали слабину, желая забыться хотя бы на одну ночь в горячих объятиях. Разумеется, без последствий не обошлось. Астрид забеременела во второй раз. - Я совершил ошибку, - придерживая Астрид после особо сильной рвоты, говорил Гриммель. – Переоценил свои силы и недооценил угрозу… Мы больше не можем бегать. Не в твоем положении, а Грид еще слишком мал, чтобы бороться. Чертовы гибриды! От них тоже никакой пользы! - Мы могли бы…попросить помощи у Защитников Крыла, - тяжело дыша и греясь в объятиях супруга, шептала Астрид. – Они ненавидят охотников. - Именно поэтому мы и не можем просить у них помощи. Я охотник, и они слишком хорошо меня знают. Не хочу, чтобы мои сыновья росли без отца. - Горделивый глупец… Гриммель тогда усмехнулся и, пока Астрид засыпала, укачанная его руками, перебирал в голове варианты, куда они могли бы податься. Опять же на время. Бежать в леса было бессмысленным. Гризельда с Ханом явно дали понять, что сожгут к черту все, что только увидят, лишь бы достать Гриммеля. Не иначе как у него этой целеустремленности набрались. Ни Защитники Крыла, ни другие некогда союзники Олуха не согласились бы защищать убийцу драконов. Деревни же, что враждовали с наездниками драконов, ненавидели Астрид, как подругу вождя. К рассвету у Гриммеля не осталось выбора, кроме как пойти на сговор с теми, на кого он раньше охотился. Хофферсон восприняла предложение с обреченным молчанием. Путей у них было всего два… И они выбрали Олух… - Значит, - протянул после долгого молчания Иккинг и почесал макушку, - вы хотите, чтобы мы помогли устранить предводителей бывшей армады? - Конкретно – убить, - не терпящим возражений тоном заявил Гриммель и нахмурился. – Дай врагу возможность выжить и учиться на ошибках – рано или поздно отскребать от земли будут твои внутренности. Выходит так, что у того, кто раньше проигрывал, больше желания прикончить противника. Готов биться об заклад. Сложись все иначе тогда, после вашей попытки взять меня в плен, - ты, вождь, не стал бы размениваться по мелочам и прикончил меня при первой же возможности. Иккинг раскрыл и закрыл рот. Он задумался. Гриммель воспринял молчание вождя как согласие со своими мыслями и продолжил: - Опережу вопрос и сразу скажу, что есть еще одна причина, кроме отсутствия других вариантов, по которой мы решили сюда заявиться. Ты полная противоположность нормальным охотникам, вождь. Пока остальные убивают драконов и простое зверье, ты весьма умело охотишься на представителей собственного рода. Сколько людей уже погибло от твоих рук или по вине твоих друзей драконов? М? - Я не считал. – ответил Иккинг и только потом понял, что сказал. Закрыл рот ладонью и испуганно начал озираться. Близнецы переглянулись. Рыбьеног сделал вид, что занят изучением пятна на рукаве. Эрет припоминал, убивал ли он людей, чтобы как-то поддержать в этом разговоре вождя. Валка сидела все также ровно, чуть приподняв подбородок и прикрыв глаза. Астрид ткнула Гриммеля локтем под бок, но тот даже не изменился в лице. - Из тебя вышел бы хороший наемный убийца, вождь. Дай тебе только затравку, что кто-то обижает твоих любимых драконов, так ты костьми готов лечь, лишь бы избавиться от этого противника. По своему опыту скажу, что ты уже тогда даже не пытался договориться. Сразу схватился за меч и в атаку бросился. - Наверное, случай с Драго заставил меня смотреть на охотников более категорично. – признал Иккинг и пожал плечами. – Да, определенно так и есть. Но я не могу просто так взять и убить человека. Я… Я раньше просто не задумывался, что делаю. Я друзей защищал. Охотник усмехнулся, сложил на груди руки и облокотился о стену. - А если я скажу, что ты не всех драконов защитил? Не всех собрал на Олухе. - Не надо. – Иккинг поднял руку. – Мы видели в путешествиях диких драконов. - И часть из них на другом краю света по-прежнему нападает на людей, разрушает деревни, подыхает от рук охотников и сидит в клетках. Там, где тебя нет, никто и не задумывается о мире. К тому же, о каком мире и равноправии между удавом и кроликом может идти речь? Рано или поздно грызуна сожрут. Нужно ли мне упомянуть тех драконов, на которых не действует ни зов вожака, ни «предложение дружбы»? - Нет… - Именно на таких мы вели охоту до того, как Гризельда и Хан вознамерились достать наши головы. – Астрид подняла на Иккинга уставший взгляд, и парень понял, как тяжело его подруге держать себя в руках, как тяжело выглядеть перед Гридом радостной и сильной, когда в спину дышат убийцы. - Фух… - Иккинг выдохнул, потер лицо ладонями, хлопнул ими же по коленям и, уставившись на Гриммеля, спросил: - Ладно, а… Почему бы вам просто не остаться здесь? На Олухе всем хватит места. Охотник сделал такое лицо, будто он сейчас выблюет на пол все свои внутренности от отвращения к этой идее. - Понял. Рано или поздно на нервной почве ты тут всех поубиваешь, но я все равно не уверен, что следует прикончить тех двоих. Не будет ли достаточно просто запугать? - О, да. Меня своими выходками вы знатно напугали еще на Старом Олухе, и я решил, что к черту все это и домой лучше вернуться. Избавься от этих наивных идей, вождь. Иначе я начну сомневаться, что ты повзрослел, и снова буду относиться к тебе как к неразумному мальчишке. - Я не мальчишка! Я просто подбираю варианты. У нас же есть время, так? - Это так, Иккинг, но боюсь, что немного. – вступила в разговор Астрид и переплела пальцы рук. – Мы тут почти столько же, сколько вы летали по миру в моих поисках, и Гризельда с Ханом определенно точно успели узнать, в какие края мы направлялись. А учитывая то, что ото всех союзников они нас отвадили и все границы перекрыли, они наверняка собирают людей, чтобы нагрянуть на Олух. Ищут абсолютно каждого, кому когда-то насолила я или Гриммель. - А таких людей очень много. Олух даже с драконами не выстоит против такой оравы обозленных идиотов. - У меня вопрос, - впервые за все время дал о себе знать Рыбьеног, подняв вверх толстую руку. Гриммель изогнул бровь, не ожидая от постороннего особого вмешательства в разговор с вождем. Викинг замялся немного, – дрогнул под взглядом охотника, - пожевал губу и поинтересовался: - Почему вы называете своих преследователей идиотами? Мне кажется, что после всего произошедшего, и уж тем более вашего вынужденного здесь появления, называть их так не очень правильно. Они как минимум не дураки. - Они идиоты, каких еще поискать надо. Зациклились на абсолютно бесполезной цели. Убив меня и мою семью, они не получат ничего, кроме удовлетворения от мести. Влияй мы как-то на мир и на его основы, тогда эти погони имели бы смысл. - Сказал тот, кто жизнь посвятил охоте на Ночных Фурий исключительно чтобы потешить свое самолюбие. – хитро прищурилась Астрид, и вождь прыснул в кулак. Наблюдать за подколками этих двоих было очень забавно. - А я и не говорил, что не являюсь идиотом. Только я идиот иного толка. По сути все мы идиоты в той или иной степени, поэтому предлагаю закрыть эту тему и наконец перейти к делу. - Давно пора! – выкрикнули близнецы, ерзая на скамье. Им уже не терпелось приступить к какой-нибудь выходке. Эрет навострил уши. Валка открыла глаза, а Иккинг принял серьезное выражение лица и кивнул: - Хорошо, каков ваш план?..