Когда зацветёт сакура

Судя по внешности неожиданного гостя, Николай не из тех, кто любит поесть. Он выпивает две чашки чая, но съедает всего ничего. Эраст украдкой бросает на него и брата встревоженный взгляд, но Гуро спокоен, словно у него каждый день лисы превращаются в молодых людей. После завтрака вся компания перемещается в гостиную, где Яков садится в кресло, Эраст забирается с ногами на диван, а Николай остается стоять, растеряно сжимая пальцами рукава кимоно. — Присаживайтесь, голубчик. Как вас по батюшке? — негромко предлагает Гуро, указывая на стул. Николай нерешительно присаживается, оглядывается на Эраста, словно прося у него поддержки, и негромко отвечает: — Васильевич. — Тогда, Николай Васильевич, расскажите нам, кто вы и, самое главное, как это вообще возможно? — На самом деле я отправился в Японию, чтобы найти одного монаха. Я слышал, что он помогает таким, как я. Но получилось совершенно наоборот. Я не только не смог найти решения своей проблемы, но и вдобавок обзавелся лисьей шкурой. — А зачем вам п-понадобился б-буддистский монах? — негромко интересуется Эраст. Николай неуверенно смотрит на него из-под упавших на лицо черных волос: — Я с детства вижу то… Что другие не видят. Часто снятся сны, которые сбываются. Однажды в детстве на улице к моей матери подошла старая цыганка. Она хотела погадать, но увидела меня, закричала и назвала меня «Тёмный». — Тёмный… — задумчиво повторяет Яков Петрович, — как интересно… Продолжайте, голубчик, продолжайте… — Я не знаю, что это значит, — негромко признается Гоголь, — но судя по всему, это как-то связано с моими видениями. — Я слышал об этом… — Гуро наклоняет голову набок, выдерживает паузу, потом тихо добавляет: — это значит, что у вас есть дар общения с мёртвыми. По верованиям наших предков наш мир не единственный. Их всего три: Явь, Навь и Правь. Наш мир — Явь, мир земной. Правь — мир Небес, Бога и ангелов. Навь — наоборот, мир потусторонних сил, ведьм и колдунов. В основном, люди не пересекаются с остальными двумя. Но есть те, в чьих силах переступать невидимую границу между тремя мирами. Эти люди, Видящие, как их называют, Светлые или Тёмные, связаны с определенным миром. У таких людей есть особый дар. Светлый дар часто помогает излечивать болезни, наставлять на правильный путь. Тёмный — предсказывать страшные события, изгонять нечисть, общаться с духами. — Значит, я проклят… — безнадежно откликается Николай, опуская голову. — Да нет, же, голубчик, не торопитесь. Тёмный — не значит зло во плоти. Просто вы способны видеть больше, чем другие люди. Да, это не всегда приятно, но если научиться управлять вашими способностями, вы можете помогать другим, — неожиданно ласково отвечает Яков, — так что не расстраивайтесь понапрасну. — А что тогда с оборотничеством? — напоминает Фандорин, поднявшись и подойдя к Николаю. — А это вы нам сами расскажите, Николай Васильевич. Нашли вы этого монаха? — Нашел, — глухо отзывается молодой человек, — но помогать он мне отказался. Сказал, что отныне я буду перекидываться в лису. Сказал, что это не сила, а мой дар так работает. Сказал, что если я смогу избавиться от этого проклятья, то смогу и даром своим управлять. Больше он ничего сделать не может. — Он вас не п-проклял, — Эраст осторожно кладет ладонь на его плечо, — наоборот, дал п-подсказку. Вы же сами сказали: научитесь управлять своей лисьей половиной, справитесь и с Тёмной. — Но я не знаю как! — восклицает Гоголь и закрывает руками лицо. — Сколько вы б-были в обличье лисы, пока я вас не встретил? — тихо спрашивает Эраст. — Два месяца, — еле слышно отвечает Николай. — А в человека превращались? — Два раза. Я до сих пор не знаю, как это происходит. И когда снова превращусь в лису, не знаю. — Ну что ж, — Яков поднимается на ноги, смотрит на Николая с прищуром в черных проницательных глазах и делает знак брату. Они выходят в коридор. — Что б-будем делать, Яш? — Фандорин смотрит на брата с тревогой. — Это же мой подарок, — усмехается Гуро, — значит, пока поживет у нас. Будет не очень хорошо, если Николай превратится в лису где-нибудь на улице, на глазах у стольких людей. — Я знал, — Эраст улыбается, на несколько секунд обнимает брата и смотрит на него такими счастливыми глазами, что Яков понимает — он поступает правильно.