Когда зацветёт сакура

Болит и ноет каждая клеточка тела. Создается впечатление, что пока Яков был без сознания, его тело с удовольствием отпинали ногами, пару-тройку раз вышвырнули с третьего этажа и, для закрепления результата, потоптались два индийских слона. Яков открывает глаза и несколько минут смотрит в потолок. Осознание, где он находится, приходит не сразу, но это точно не Третье отделение. И даже, похоже, не Петербург. Над Гуро каменный свод пещеры, а сам он лежит на полу. Не шевельнуть ни рукой, ни ногой, ибо они прикованы. В прямом смысле, прикованы цепями, тянущимися из крепко ввинченных прямо в пол металлических колец. Пальто его распахнуто, жилет изодран, а на рубашку страшно смотреть. На ключицах, груди и ребрах полосы от чьих-то когтей. Это хорошо еще, что не до мяса. Яков не знает, какое сейчас время суток, но чутье не обманывает его — это будет самый долгий день в его жизни. И самый жуткий. — Очнулись, господин следователь? — от скрежетания над самым ухом Яков вздрагивает и поднимает голову — над ним склоняется Николай. Вернее, то, что от него осталось. — Очнулся, Николай Васильевич. И смею спросить, что это за чудесное место? Тёмный смеется пронизывающим до самых костей лающим смехом. — Чудная пещера. А где конкретно, это знать вам совсем не обязательно, Яков Петрович. — Тогда, с вашего разрешения, могу я узнать, что вы намерены теперь делать? Судя по моему виду, вы явно решили мучительно мне отомстить, а затем убить? — спокойно интересуется Гуро, хотя глубоко внутри всё сжимается от страшных слов. - Всё правильно, голубчик, — смеется Тьма в обличье Николая, — только всё будет очень и очень… больно. С этими словами Тёмный хватает Якова за плечи, рывком наклоняется к нему и целует — причем с такой яростью, что Яков начинается задыхаться от недостатка кислорода, ведь «Николай» не дает ему даже вздохнуть. — Никак утомились, Яков Петрович? Устали? Ну, да это пустяки,  — с этими словами Тёмный взмахивает когтистой рукой и с упоением вонзает прямо в плоть — Гуро задыхается от собственного крика. Его заглушает всё тот же безрадостный, полный какого-то садистского удовольствия смех.

***

— Что значит — не знаете, где они? — Эраст пристально смотрит в лицо двум жандармам. — Так точно-с, Эраст Петрович. Яков Петрович вошел, а выходить не выходил. Это мы можем подтвердить, — отвечает тот, который выше и плотнее. Второй жандарм, невысокий, худощавый, с тонкими усиками и ухоженной головой, согласно кивает, подтверждая слова. — Мой брат п-пропал… три часа назад, — подсчитывает Фандорин, — и пропал задержанный? — Так точно-с, — отзывается жандарм. Эраст чуть качает головой и снова оглядывает камеру, но в ней пусто — ни следа Якова и Николая Васильевича. Что же тут случилось? Что-то тускло блестит под лавкой, и Фандорин наклоняется, шарит рукой и вытаскивает… ошейник? Обруч? На обоих концах змеиные головы. Эраст достаточно хорошо разбирался в работе своего брата, чтобы сделать верные выводы. А как любитель Востока, ему знакомы и некие особые практики. Не всё так просто в этом мире. Николай Васильевич тому пример. — М-мне н-нужна библиотека, — ровным голосом произносит Фандорин, — немедленно проводите меня. Спорить с ним — братом Якова Петровича Гуро, никто не решается. Тем более, его самого достаточно хорошо знают, знают и о власти, которой Эраст наделен в силу своей работы. Поэтому Фандорин совершенно беспрепятственно оказывается в библиотеке Третьего отделения, которая расположена на минус третьем этаже. И куда идти, Эраст тоже догадывается. Закрытая секция. Книга про древние артефакты, разумеется, оказывается в закрытой секции. Найди в толстом томе какую-нибудь информацию про таинственный обруч оказывается делом нехитрым. — Значит, лишает силы… Делает… человеком, — тихонько читает Эраст, нахмурившись. Странный способ помощи для человека, который проклят дважды. Николай априори не мог носить эту штуку всю свою жизнь, это же издевательство. Но что задумал сам Яков? Почему он, упрямый, своевольный старший брат, не может поделиться хотя быть частью своих идей? Ведь он знает, что Эраст не предаст никогда. Это единственный человек, которому Гуро может довериться как самому себе. Значит, Яков задумал избавить Гоголя от перевоплощения в лиса. Этот же обруч лишает и его сил Тёмного. Тогда почему он снят? Где они? Эраст трет усталые глаза и обводит глазами высокие стеллажи, заполненные книгами от пола до потолка. Где-то среди них есть книга с древними заклинаниями призыва. Нужно попытаться сделать хоть что-нибудь. Похоже, он застрял здесь надолго.