разрешение убивать ;

      Три дня так быстро пролетают, на одном дыхании будто. Элиотт, кажется, дышать начал, вот настолько ему легко. Он даже на время забивает, забывает про свои правила, про чёртово задание, позволяет пойти трещине в своих стенах. Просто потому что выходит за их предел и не замечает, что его конструкция, что из боли, страданий и силы была сделана — начинает разрушаться медленно. Как и он сам.       Только вот это всё во время нахождения с Лукой и ребятами, с которыми он там познакомился.       Элиотт начинает задыхаться как только домой один возвращается, когда про обязанности свои, когда свой жизненный опыт вспоминает, когда о чёртовых потерях и предательствах думает, его будто за горло хватают. И душат. Он не может и нельзя ему поддаваться на искренность чужую, вообще никак нельзя вестись на хороших людей, которые по натуре своей ещё дети.       Лука действительно искренний человек, которых он ещё не встречал. Он светится, когда со своими друзьями находится, потому что их он любит и дорожит. Это невооруженным взглядом увидеть можно. Элиотт бы хотел, чтобы у него был человек, который будет ценить его так же, хотя бы на долю процента.       С ним настолько приятно общаться, что имя своё забыть можно. Он жизнью накаленный, наученный, глаза выдают борьбу мальчишки с этим миром. Элиотт видит, как парень одновременно тянется и одергивает себя, будто бы боясь оступиться, сделать что-то не так. Глаза голубые его с потрохами выдают. Как бы Лука не пытался отшучиваться, отходить от некоторых тем, прекратить разговор — голубые сапфиры всё говорят. Всё-всё.

Хотя бы простой факт — Лукас заинтересован.

      Лука сложный, многогранный, у него внутри свой мир, свои море и шторм, свои сломленности, именно там, в себе. Он — мальчик неизведанный вовсе, будто дно Мирового Океана, которое люди пытаются изучить, да не получается — океан их топит, потому что не хочет, чтобы что-то личное узнали.       Лука не верит в любовь с первого взгляда.       Он вообще не привык верить кому-то, кроме своей семьи и круга близких друзей, он не может принять незнакомца, он всегда отстранён и холоден к тому, к кому у него нет доверия. Но Элиотт будто эту защиту, что Лукас вокруг себя годами возводил и впускал только определённых личностей, сломал. Он как будто ураган — взял и снёс все стены, оставив его беззащитным.       Встретившись с его глазами цвета голубого неба, встретив взгляд, что изучает от и до, встретившись с тем, чего у тебя никогда не было, Лука себя в тупик загнал. Ещё с момента, как отвёл наконец свой взгляд и стал слушать Дафни.       Ему невыносимо душно рядом с Элиоттом, прям до невозможности. За три дня этот парень всю жизнь перевернул и свои правила установил.       Любовь с первого взгляда? Это либо шутка от всевышнего, либо вымысел каких-то придурков, что многие вещи любят романтизировать, выставляя влечение за любовь.       Лука не может признать, что его главный и страшный секрет узнать могут, да и из-за чего? Вернее, из-за кого? Из-за парня, который в нём огонь распалил, как только в кабинет ворвался, который интересуется им, который касается так, что ток по телу проходит, на улыбку которого он бы всю жизнь смотрел, а в глазах бы утонул. Он не знает почти его, что внутри у него, что за его плечами, что ему причиняет боль, что он скрывает в конце концов, но он хаос внутри него навёл и убирать последствия не торопится. Но Лука уверен в том, что Элиотт — самый сильный человек, которого он знает, который красив не только телом и лицом, но и своей душой, с болью внутри, которую он скрыть пытается, за усмешкой на губах, за кофтами с длинными рукавами, да только не замечает Демори, что Лука шрамы многочисленные на руках видел, что младший хотел пальцами нежно по ним провести и сказать о том, что всё хорошо будет. Да только боится он пока что спросить причину таких изъянов на теле, но уверен, что скоро решится, переборет себя и узнает, помочь попытается.       Потому что Лаллемэнт тот человек, который всегда протянуть свою руку тем людям, которые ему не безразличны.       А Элиотт ему не безразличен.       За три дня у него мир преображается из однотонной обыденности, что состояла из школы, регулярных тусовок и друзей, во что-то яркое и стихийное, что Элиотт внёс своим появлением новые краски в его жизнь.       Лукас не может принять до конца, что ему нравится парень, что они не знакомы толком, что он впускает его в свою жизнь, что переступает свои чёртовы принципы, позволяя делать то, что тот хочет, что знакомит с друзьями, что ему стыдно за то, какой он есть. Не может смириться с тем, что он п а р е н ь. Ему это кажется неправильным, не таким, как должно быть. Он думает, что он не такой, раз ему нравятся парни, а не девушки. Он так сильно боится признанием своим потерять всё, что у него есть.       Но черт возьми, он ничего поделать не может. Совсем. Как бы мысли свои он перенаправить не пытался, как бы взгляд не отводил, как бы на девушек не смотрел, как бы не отрицал всё, что ним происходит, Лукас начинает верить в любовь с первого взгляда, когда Элиотт появляется в поле его зрения.

Может, неправильно — пытаться чувства свои убить? Может, правильно — ‪дать чувствам жизнь и позволить себе любить?

      Элиотту невыносимо, у него под рёбрами ныть начинает, у него жизнь меняется медленно. Он понимает, что это так глупо, так непрофессионально — тянуться к человеку и видеть его насквозь, которого он от силы пару дней знает. Такого не было никогда и Элиотт говорит себе, что и не будет, убеждает себя.       С появлением этого грёбанного задания у него всё меняется и всё, что он строил столько лет — рушится, к чертям идёт, иначе как объяснить этот ураган внутри, что у него Лука вызывает каждый раз?       Демори спокойно принимает тот факт, что ему нравятся люди своего пола, он это принял и относится к этому совершенно спокойно, без капли удивления. Симпатия к парню в баре? Без проблем. Влечение к мужчине напротив? Пускай.       Тяга к своей жертве, своей работе? К тому, кого он должен морально растоптать, а потом и жизни лишить? Никогда. Такого быть не должно, он ведь обучен, он в своём деле лучший, у него нет сердца для чувств, он холоден и с отключёнными ощущениями любви, дружбы, всего того искреннего, что делает людей людьми. А что выходит? Он не только контору свою подводит, но и себя самого.       Но каждый раз, когда он Луку видит, у него внутри щемит, он в глаза смотрит и оторваться не может, он взгляд на искусанные губы переводит и коснуться их хочет, он видит его красивые руки с тонкими запястьями и длинными пальцами и хочет взять его ладонь в свою, переплести пальцы и отпустить все. Он так хочет довериться ему, потому что Лукас действительно вызывает доверие. Как этот наивный мальчишка, который помогает всем, кроме себя, может не вызвать доверия, да и других чувств положительных и искренних.       Третий день снова проведён за разговорами на переменах и почти за трёхчасовой прогулкой по парку, где парни снова разговаривали, потому что Луке есть что рассказать, историй у него множество, особенно в учебное время. А Элиотт отмалчивается, все свои секреты под замком держит, он прекрасный слушатель, что впитывает информацию, как губка, чтобы против него же в будущем использовать. Он его готов слушать часами, как запинается, как забывает мысль и снова вспоминает, как смеётся. Всё, что он узнает у него тепло вызывает, потому что эмоциями настоящими пропитано, без наигранности и фальши подано, всё как-то чересчур правильно.       Демори невыносимо, потому что он ходить по лезвию начинает. Он принять не может, что у него есть что-то к мальчишке с вечно торчащими волосами, не готов принять, что какие-никакие чувства с первого взгляда существуют. Под вечер от мыслей ему совсем не по себе становится, что он забыться решается, и в бар знакомый идёт в надежде хоть на время себя и голову свою отвлечь, напиться до чёртиков и забыть всё. Хотя бы ненадолго. Да не отпускает его, он полночи в себя алкоголь вливает, стакан за стаканом, да не пьянеет даже, там не привлекает его никто, ни одна личность влечения и интереса не вызвала. Потому что у него образ парня с сапфировыми глазами, с волосами растрёпанными в голове. У него картинка своего задания перед глазами. И, когда Демори в третьем часу ночи домой возвращается, его полупьяный мозг подкидывает ему прекрасную идею в виде сообщения Луке. Он даже не переодевается, а прямиком в одежде плюхается на кровать и в контактах своих копается, ну, как копается, его список скудный до нельзя, он из номеров умерших родителей состоит, босса ненаглядного, двух коллег, Шарль уже ненавидимый всей душой, двое знакомых, с кем встречается время от времени и Лука. На этом все контакты в его телефоны заканчиваются. Когда контакт нужный, наконец, находит, он молится, чтобы Лука не поставил телефон на беззвучный режим, как он делает это обычно, когда находится с ним.

Вы (2:21) Привет

Вы (2:22) Я скучаю по тебе, Лука (удалено)

Вы (2:23) Ты спишь?

Вы (2:26) Прости, я хотел поговорить

Вы (2:27) Доброй ночи

      Элиотт уже телефон хочет положить на тумбочку и завалиться спать прямо в одежде, не раздеваясь, да и не умывшись даже, как телефон в руку вибрирует и Демори чуть ли его не роняет на пол.       Лука (2:28)       Я спал, но один человек решил, что ему по душе ночные разговоры       Прочитав сообщение, Элиотт себя по лбу бьёт, потому что осознаёт, насколько он поступает неправильно и эгоистично. Стыдно, гадко от себя. Да ничего не может с собой поделать, вот настолько он в сообщении его нуждается, будто это кислород какой-то.

Вы (2:30) Прости меня

      У Луки щёлкает что-то, он волноваться начинает: что заставило Элиотта написать т а к поздно, да и извиняться потом за это.       Лука (2:31)       Что случилось, Элиотт?       Ничего особенного, просто ты принес внутрь разрушение своим появлением в его жизни, лучше бы ты жил тихо-мирно, не переходя дорогу Шарлю и никто бы не страдал.

Вы (2:33) Я видимо перепил и что-то снова почувствовал к тебе (удалено)

Вы (2:34) Я ненавижу себя и свою жизнь, помоги мне, прошу (удалено)

Вы (2:35) Не спится

      Лука чувствует подвох. Кончиками пальцев, через экран ощущает, что что-то не так, будто с Элиоттом что-то неладно, что-то случилось. У него желание появляется позвонить ему, а лучше сорваться к нему и провести ночь в разговорах с ним, выпытать всё, что его гложет и уложить спать.       Лука (2:36)       Ты говоришь правду?       Всё, что может сказать Элиотт — пиздец. Никак иначе. Грубо и неправильно, но это всё, что у него в голове мелькает. Он выругивается еще несколькими матерными словами, трясет телефон в руках, чувствует влагу, что в глазах собираться начинает и печатает на эмоциях, но одумывается вовремя.

Вы (2:38) Прости меня, всё, что я говорил тебе — пиздеж последний, я так влюблён в тебя, Лука (удалено)

Вы (2:39) Я честен. Я правда не могу уснуть

      Лука (2:40)       Горе ты, Элиотт.       Лука (2:41)       Ты занят завтра? Может, прогуляем занятия и завалимся ко мне?       Да, Элиотт занят. Тобой. Он пишет тебе в три часа ночи вместо того, чтобы быть в постели с подстилкой на одну ночь. О тебе думает, а не о том, кого бы посимпатичнее затащить в постель, Лука.

Вы (2:43) Я слишком занят. Слишком твой. (удалено)

      Почти десять минут проходит и Лукас надеется, что ничего не случилось плохого, что с Элиоттом всё в норме и тот просто пошёл спать, а не искать приключений на свою голову. Он паникёр, он фантазёр тот ещё, он, в конце концов беспокоится безумно. Лука (2:47) Элиотт?

Вы (2:49) Конечно, давай

      У обоих камень с души падает, легче становится на какую-то часть. Луке от того, что Элиотт тут и с ним всё в порядке, Элиотту от того, что тому не всё равно и он беспокоится за него, впервые за несколько лет о нём думают не как о крутом наёмнике и красивом парне, а как о чём-то большем. Лука (2:50) Отлично, не пугай меня так больше Лука (2:51) Доброй ночи, Эл, напиши, как проснёшься, решим во сколько встретимся

Вы (2:53) Доброй ночи, Лука, и, спасибо

      Наконец, оба откладывают телефон и засыпают спокойно и с лёгкой улыбкой на лице, потому что многие вещи опускают и думают о том, что завтра снова время вместе проведут.

Четвёртый день из четырнадцати пошёл.