Помечтай со мной

– Ты, как всегда, вовремя, – хмыкнул Пьер, забираясь на пассажирское сидение. – Ну, извини, что я не горю желанием расставаться с водительскими правами, – пожав плечами, ответил Шелдон, стряхивая пепел с сигареты. – К тому же, до школы ещё море времени. – Мы не успеем заехать за Лорэнсом и Грегом. – Успеем. Ну, в крайнем случае, опоздаем немного. – Отличные перспективы. – Прекращай, – отмахнулся Блэр. – Прекращаю, – ухмыльнулся Пьер. – Тебе не идёт на пользу общение с Логаном. Ты начинаешь улыбаться так же мерзко, как и он. – Что поделать? Он – моё начальство, – ответил Пьер, откидываясь на сиденье. – Поскольку роза и эмблема официально закреплена за ним, нам не остаётся ничего, кроме поиска каких-то отличительных знаков. Так почему бы этим знаком не быть мерзкой улыбке? – Неудивительно, что журналистов так не любят. – Не любят папарацци. Журналистов вполне... – После того, как Логан стал главным редактором школьной газетенки, она окрасилась в канареечный цвет. – Зато теперь весь тираж разбирают, а не отправляют в мусорку. Шелдон прищурился и с подозрением покосился в сторону друга. – Меня не оставляет ощущение, что ты им восхищаешься. – Как профессионалом? Безмерно. – А как человеком? – Как человек Эви – мразь. – Оу, – протянул Блэр многозначительно. – Что? – Эви? – Почему нет? – Звучит как-то интимно, не находишь? – Журналисты – одна большая семья, – засмеялся Пьер. – Это он вам в голову вбивает? – Нет. Это слоган бывшего главы клуба. На двери распечатка висит. – Занятный у вас клуб. – Конечно, сообщество спортсменов намного интереснее. Какой у вас девиз? – У нас вообще никакого слогана нет, – признался Шелдон, останавливаясь у дома с терракотовой крышей и нажимая на сигнал. Пьер едва успел закрыть уши руками. Шелдон хмыкнул, глядя на одноклассника. Он так и не привык к странности Джастиса закрывать уши руками каждый раз, когда раздаётся автомобильный сигнал. Пьер объяснял эту привычку тем, что эти звуки его раздражают. К слову, он так и не привык тому, что Шелдон всегда начинает сигналить без предупреждения. Из дома выскочил парень в кожаной куртке, наброшенной поверх рубашки. В руках он держал всё тот же старомодный пиджак, входивший в комплект школьной формы, но который не вызывал у учеников ничего, кроме презрительных гримас. Создавалось впечатление, что директор их учебного заведения в детстве мечтал стать режиссёром, а потому сейчас отыгрывается на своих подопечных. Вместо того, чтобы ввести в обиход нормальную школьную форму, он изощряется, как может, придумывая какие-то карнавальные костюмы. Лучше бы в школе вообще никакой формы не было, чем такая, как есть. Впрочем, без пиджака она смотрелась неплохо. – Всем доброе утро, – радостно заметил Лорэнс Вайолетт, плюхнувшись на заднее сиденье. – Не такое уж доброе, – проворчал Блэр. – У него отвратное настроение, – произнес Пьер, не поворачивая голову в сторону заднего сиденья. – Привет, Лорэнс. Что насчёт еды? – А что насчёт еды? – эхом повторил тот. – Сегодня была твоя очередь нести всем завтрак, – хмыкнул Джастис. – Но почему я был уверен, что ты снова об этом забудешь? – Я просто торопился. А вы, между прочим, и так припозднились. – Заткнитесь оба, – мрачно выдал Шелдон. – Что с ним? – удивился Лорэнс. Пьер закатил глаза. – Я же сказал, он не в настроении. – Печальная печаль, – трагичным тоном произнес Вайолетт. Шелдон скрипнул зубами, но предпочёл промолчать. – А можно музыку? – попросил Лорэнс. – Конечно, Эмили? – уточнил Пьер. – Конечно, – кивнул Вайолетт. – Вы же знаете, Грег эту рыжую бестию ненавидит, а меня её песни вдохновляют на подвиги. – О, да. Все твои коронные роли сыграны на волне вдохновения её голосом. – Ты что-то имеешь против? – нахмурился Лорэнс. – Нет. Я просто нервничаю, – признался Джастис. – А что сегодня? – Кроме моего дня рождения? – вклинился в их разговор Шелдон. – О нём я помню, – отмахнулся Вайолетт. – Но Пьер вряд ли станет нервничать из-за твоего дня рождения. Кстати... Он улыбнулся, и его ехидная ухмылка отразилась в зеркале. Блэр обернулся и одними губами прошептал: – Только попробуй. – Что такого? – Прикоснешься к моим ушам, я тебе руки оторву. – Мерзкий настрой в день рождения? Это что-то новенькое, – хмыкнул Лорэнс. – Поделишься своими проблемами? Облегчи душу. Расскажи, что тебя беспокоит. – Эротические фантазии о милашке Эви, – закатил глаза Пьер. – Кто-то сейчас вылетит из машины, – равнодушно бросил Блэр. – Это была шутка. – Мне не смешно, – процедил Шелдон. – У него не только настроение дурное, но и чувство юмора атрофировалось, – подвёл итог Вайолетт. – Будьте добры, друзья, заткнитесь. Пьер и Лорэнс переглянулись, но всё-таки замолчали, а Шелдон получил возможность хоть какое-то время провести в своих мыслях, не слушая пустой трёп друзей. Обычно его эта болтовня не раздражала, но сегодня ему уже успели потрепать нервы дома и по дороге к дому Пьера, потому выслушивать тот бред, что несли одноклассники, оказалось выше его сил. Пьер Джастис, считавшийся лучшим другом Шелдона, состоял в клубе любителей журналистики, как и Эверетт Логан. И, несмотря на факт дружбы с Блэром, был там вторым по важности человеком, нося гордое звание заместителя главного редактора. Не сказать, что это решение далось Эверетту легко. Ему фактически через себя пришлось переступать, отдавая столь значимую должность другу своего врага. Личное отношение и отношение профессиональное боролись между собой долго и мучительно. В конце концов, профессионализм победил и Пьера торжественно назвали замом. Надо было только видеть в тот момент лицо Логана, который радостно улыбался, но в его глазах без труда прочитывались иные эмоции. Всё же личную неприязнь никто не отменял. Просто Логан умел давить в себе негативные эмоции, если от поддержания хотя бы видимости хороших взаимоотношений зависела карьера. Умом он понимал, что не найдёт кандидатуры лучше Джастиса, потому и назвал его своим приемником. Никто из членов клуба таким энтузиазмом не пылал и не мечтал сделать газету лучше, чем есть. Такое желание было лишь у двоих человек, они всем и руководили. Пьер являлся обладателем не только французского имени, полученного по прихоти матери, решившей, что сына нужно назвать в честь дедушки, но ещё светлых волос и голубых глаз. Волосы у него слегка вились, но не мелкими кольцами, а крупными локонами, что смотрелось неплохо. Иногда в шутку даже поговаривали, что в клуб журналистики набирают учеников схожего типажа, и определенная доля правды в этой шутке прослеживалась. Эверетт и Пьер не имели, конечно, колоссального сходства, но при этом общие черты в их внешности трудно было не заметить. Лорэнс Вайолетт занимался в театральном кружке. На самом деле занимался, а не отлынивал от работы, как Эверетт. По большей части именно Вайолетт был надеждой и опорой школьного театра, и, когда другие парни старательно убегали от ролей, он за этими ролями гонялся, как одержимый, считая, что ему необходимо набрать внушительное портфолио. Сыграть как можно больше ролей. Театр и сцена привлекали Лорэнса сильнее, чем что-либо иное. Погруженный в мечты о театральных подмостках, Вайолетт ко всему остальному относился поверхностно. Его основное внимание было направлено в сторону заучивания сценариев, а вот бытовые мелочи проходили мимо. Ярким примером тому были завтраки, о которых Лорэнс забывал, и в день, когда наступала его очередь приносить на всех еду, четверка чаще всего оставалась голодной. Если кому-то не приходила в голову гениальная мысль подстраховать творческую личность, находившуюся выше ежедневных проблем и мелочей. Было бы логично предположить, что у любителя актерского мастерства от природы выдающаяся внешность. Но, выдав подобную версию, легче лёгкого было попасть пальцем в небо, поскольку чем-чем, а яркой внешностью Лорэнс похвастать не мог. Природные данные у него были посредственные и не запоминающиеся. Людей, подобных Вайолетту, принято называть «бледной молью», потому что таких сотни и тысячи. Посмотрев однажды, не запомнишь, а встретив толпе, не узнаешь. Лорэнс красил волосы в чёрный цвет, глаза у него от природы были карими. Иногда, чтобы сделать глаза более выразительными, правда, происходило это больше на спектаклях, чем в обычной жизни, он пускал в ход косметику. С размазанными под глазами черными карандашными линиями Вайолетт становился похож на неформала, а подобные типажи тоже определенной популярностью пользовались. Поскольку Лорэнс достиг больших успехов в школьном театре, то неудивительно, что именно его избрали основным представителем клуба театралов. Его отличительными знаками была маска на эмблеме и лилия в петлице. Грегори Редмонд, замыкавший четверку друзей, тоже входил в список избранных. Его достижения были в науках и учёбе. Он никаких цветов не носил, вместо них у него к карману пиджака была пришита синяя лента, а на эмблеме красовалось изображение филина. Внешность Грегори была не то, чтобы классически-ботаничной, но и об особой красоте говорить не приходилось. Он был достаточно симпатичным, но слишком серьёзным, и эта серьёзность немного отпугивала окружающих людей. Тёмно-русые волосы были классически подстрижены, а ещё Редмонд носил очки, но не солнцезащитные, как Шелдон, а те, что обычно носят люди с не очень хорошим зрением. Пожалуй, именно они придавали облику больше серьёзности. Менять их на линзы Грегори отказывался, наплевав на советы друзей, считавших, что внешность играет большую роль и, если Редмонд наденет линзы, станет в глазах девушек гораздо привлекательнее. Грег на полном серьёзе заявлял, что его излишнее внимание будет угнетать и отвлекать от учёбы, потому линзы ему совершенно ни к чему, а девушку он себе сотню раз успеет найти. В отличие от витавшего в облаках Вайолетта, Редмонд никогда ничего не забывал и большую часть времени подрабатывал умом, честью и совести четверки. Надо заметить, что делал он это не очень успешно, чаще всего их мнения расходились в соотношении три к одному, и Грегори оказывался проигравшей стороной, вынужденной смириться с тем, что очередная безумная идея будет воплощена в жизнь. Сам он старался в проделках участия не принимать, искренне надеясь на самые лучшие рекомендации и возможность поступить в престижный университет, чтобы в дальнейшем построить блестящую карьеру и к этой карьере никто не прикапывался. Грегори нужна была кристально-чистая репутация, и достигать успеха он собирался благодаря своему блестящему уму, а не связям родителей, как троица его бездельников-друзей. Признаться откровенно, Редмонд временами не понимал, каким ветром его занесло в эту компанию. Он не отличался особо привлекательной внешностью, как те же Пьер и Шелдон, не мог похвастаться восхитительной харизмой, как Лорэнс. Он отличался лишь своими умственными способностями и можно было бы подумать, что с ним дружат ради домашних заданий, но... Тут тоже получалась загвоздка, потому что никто из его друзей на свой интеллект не жаловался. Парни были популярными, но вовсе не глупыми. Просто слишком избалованными по вине родителей, позволявшим им многое. Вайолетт, Блэр и Джастис были детьми обеспеченных родителей, чего нельзя было сказать о Редмонде. У его семьи был средний достаток и до доходов семьи его товарищей явно не дотягивал. Первое время этот факт парня тоже немного напрягал, но, чем дольше длилась дружба, тем яснее становилось, что деньги и внешность роли в этом товариществе не играют. Он просто интересен им, как человек, они интересны ему. Можно сказать, что все друг другом довольны. По правде сказать, в эту компанию идеально вписывался Эверетт. Если бы не его мерзкий характер, то, скорее всего, его приняли бы сюда с распростёртыми объятиями. Но Эверетт предпочитал ни с кем не связываться, дружеских отношений не заводить, а существовать обособленно. Сам по себе. Ни к кому не привязанный, никого к себе не приближающий. Кого-то его независимость раздражала, кому-то нравилась. В любом случае, Логан незамеченным не оставался, а в этом и была его основная задача. Будучи журналистом посредственной школьной газетенки, Эверетт считал себя персоной публичной, потому и работал над скандальным имиджем. Какой он на самом деле, не знал никто из его школьных знакомых. Его личная жизнь и взаимоотношения в семье оставались для многих тайной за семью печатями, которые Логан не торопился вскрывать прямо здесь и сейчас. Даже Пьер, будучи его правой рукой, знал ничтожно мало. Только то, что начальник у него немного самодур, прислушивается лишь к самому себе, и, если считает, что то или иное событие сейчас в тренде, то с ним бесполезно спорить. Эверетт до последнего будет отстаивать свою позицию и стопроцентно отстоит. Потому что такие, как он, не уходят с поля боя без трофея. Даже если удача оказалась на стороне противника, они вгрызутся в противника и что-нибудь себе урвут... Джастис резко приглушил звук и полез в сумку, отхватив по пути недовольный взгляд Вайолетта, наслаждавшегося грубоватым голосом любимой певицы. Впрочем, причина поступка Пьера стала понятна уже через пару секунд, когда он улыбнулся телефону, а потом преувеличенно радостным тоном пропел: – Привет, моя прелесть. Блэр усмехнулся, Лорэнс захихикал. Его вообще всегда надирало ржать в момент, когда Пьер разговаривал по телефону со своей девушкой. В такие моменты Джастис становился нежным-нежным, а в голосе было столько сахара, что не передать словами. Если бы из речи можно было выделять концентрацию сахара, всех находившихся в машине им бы давно засыпало. Особенно Вайолетт и Блэр веселились от того, что знали истинное отношение Пьера к его девушке. Весь сахар был не более чем искусной игрой. На самом деле у любвеобильного Джастиса девушек было гораздо больше. Ни одной постоянной, а временных много. Правда, они о существовании друг друга не знали и даже не догадывались. Парень в этом деле был осторожным и никогда не связывался с подругами или девушками, учащимися в разных школах, но знакомыми друг с другом. Одна из его избранниц, на которую высыпалась ударная доза притворства и лести, училась в школе для девочек, была невероятно скромной и неизменно краснела, стоило только произнести в её присутствии какую-то пошлость. Собственно, она сейчас для Джастиса представляла наибольшую ценность, потому что, в отличие от большинства своих сверстниц, до сих пор оставалась девственницей, а Пьера мысль об этом нереально заводила и ему хотелось узнать, насколько приятным может быть секс с такой вот девчонкой. Вайолетт авторитетно заявлял каждый раз, что она будет как бревно, и Пьер неоднократно пожалеет о своём поступке. Собственно, из-за неё Джастис и переживал. Грейс в кои-то веки согласилась пойти с ним на вечеринку, а потом... В общем-то, потом он рассчитывал претворить в жизнь свой план и покончить с чужой невинностью раз и навсегда. Шелдон покосился в сторону Пьера и снова ехидно усмехнулся. – Не верь ему, Грейс! Он врёт тебе, – пропел Вайолетт елейным голосом. Джастис бросил телефон обратно в сумку, повернулся к театральной звезде и показал ему язык. – Обломись, детка. Это была не Грейс. – А кто? – хором выдали его одноклассники. – Редмонд. – Грегори? – зачем-то уточнил Блэр. – Именно он. – И ты его называешь «прелестью»? – Лорэнс вскинул бровь. – Это была просто шутка. – Тебя сегодня пробило на шутки об ориентации? – У меня просто хорошее настроение. А прелесть он потому, что, в отличие от некоторых, – Пьер укоризненно посмотрел на Вайолетта, – не забыл о завтраке. Домой к нему не заезжаем. Он у «Старбакса», там его и подхватим. – Порция кофеина и сдобная выпечка с утра, – заметил Шелдон. – Это так вредно, но... – Так вкусно, – хором продолжили его друзья. – А Эви, наверное, как всегда, делает себе чай без кофеина и жуёт хрустящие хлебцы, – хмыкнул Пьер. – О, ты даже знаешь его вкусы? – прищурился Блэр. – Ты подхватил вирус? – Какой именно? – Теперь ты тоже пытаешься шутить об ориентации. – Ничего подобного, – запротестовал Шелдон. – Неужели? – Именно. – По-моему, все знают, что он следит за своим питанием так рьяно, как не следит топ-модель. Чай и кофе без кофеина, всё экологически чистое, так что газировка и чипсы мимо кассы. Шоколадные батончики вызывают у него оторопь, а всё, что подают в школьной столовой – негодование и возмущение. Он же просто повёрнут на своей внешности. – Капризная звезда, – цокнул языком Лорэнс. – Капризный идиот, – заметил Пьер. – В чём разница? – удивился Вайолетт. – Приведу тебе наглядный пример. В ресторане капризный идиот, заказав шампанское, будет сам выгонять из него пузырьки, а капризная звезда может просто попросить об этом официанта и за неё всё сделают. Легко и просто. За звёзд такую работу могут сделать другие, идиоты сами будут пахать на себя. Ему ведь никто в столовой отдельно чай не делает, салаты не строгает и картошку на оливковом масле Extra virgin не жарит. Не хочет есть то, что там подают, сам себе и будет завтраки делать. – Может, домработница сделает? – У них нет домработницы. – Откуда ты знаешь? – поинтересовался Шелдон. – Её нет даже у вашей семьи, хотя твой «Рэндж Ровер» машиной эконом-класса не назовёшь, – отозвался Джастис. – Или у вас есть домработница? – Нет. – Ну, вот. – Почему сегодняшнее утро проходит под знаком Эверетта Логана? – вмешался в разговор Лорэнс. – Признаться, даже меня разговоры о нём успели утомить, а ведь я слышал не всё, о чём вы успели поболтать. – Просто у кого-то сегодня неожиданно проснулась любовь к начальству, – пояснил Блэр. – Я уже говорил, что начальник он потрясный. – Ага, – кивнул Вайолетт. – Особенно хорошо у него выходят заметки о том, как криворук Шелдон, как часто переигрываю я и... И всё. К тебе он не прикапывается, к мистеру умнику тоже. У вас какие-то привилегии. – Разумеется, – ухмыльнулся Пьер. – И какие же? – Я лицо, приближенное к нашей королевской особе. Ему невыгодно со мной ссориться. – Или тебе с ним, потому что он уберёт тебя с должности своего зама. – Вы так активно это обсуждаете, что у меня создаётся впечатление, будто мы говорим не о школьной газетёнке, а о журнале с многомиллионными тиражами и филиалами по всему миру, – признался Шелдон. – Логан считает, что его газета стоит с ними в одном ряду. – Правда? – Вслух он этого не говорил, но... Тормози! – прикрикнул Пьер. – Твою мать, – рявкнул Лорэнс, которого от резкого торможения бросило вперёд, и он едва не уткнулся лбом в спинку кресла, маячившую всё это время перед глазами. – Предупреждать нужно! – Ты придурок, Джастис, – произнёс Блэр. – Тебе когда-нибудь об этом говорили? – Нет. – Считай, что сегодня ты отхватил этот комплимент в свой адрес. – Ты его действительно отхватил. В двойном размере, – добавил Лорэнс, приглаживая волосы. Его почему-то не оставляло ощущение, что они встали дыбом и в ближайшее время в нормальное состояние не вернутся. – Мы рады приветствовать тебя, о, прекрасный, – продолжал играть роль местного клоуна Пьер. Грегори скользнул на заднее сидение, расположившись рядом с Лорэнсом. В руках у него был поднос с четырьмя стаканами кофе и пакет с выпечкой. – О, я уже не прелесть, а прекраснейший, – хмыкнул Редмонд. – Разбирайте кофе. – Это потому, что ты не дал нам погибнуть голодной смертью, – пояснил Джастис, хватая стакан с кофе. – Какой же кайф! – Ты зависим от кофеина. Наркоман. – Кофеман, – поправил Пьер. – Дайте мне чего-нибудь пожевать. – Сена в студию, – мрачно проворчал Вайолетт, который всё ещё не мог простить однокласснику крик, что привёл к резкому торможению. – Два стога. Потому что этот ослоумный молодой человек тоже предпочитает им питаться, – не остался в долгу Пьер. – В отличие от белобрысого глиста, я придерживаюсь диеты и не могу позволить себе столько жрать. – Заткнитесь оба, – прошипел Шелдон. – Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – пролепетал Джастис, за что тут же отхватил подзатыльник от господина и благополучно заткнулся. Поняв, что оппонент ничего не скажет, Лорэнс тоже замолчал и принялся с невозмутимым видом потягивать кофе из своего стакана. – Вы снова слушаете эту рыжую дамочку, что методично насилует скрипку? – спросил Редмонд, прислушавшись к тому, что играет в салоне. – Она прекрасная певица, – вновь начал заводиться актёр. – Может быть, – пожал плечами Грегори. – Мне не нравится. – Заткнитесь, – повторил Блэр. – Наш бравый капитан сегодня не в настроении, – просветил Редмонда, опоздавшего на разбор полётов, Пьер. – У него что-то произошло, вот он и бесится. – С днём рождения, кстати, – встрепенулся Грег. – Спасибо, – выжал из себя жалкую улыбку Шелдон. Машина снова тронулась с места. В отличие от торможения старт получился плавным. Кофе ни на кого не пролился, все остались на своих местах, потому и назревавший скандал остался в планах, но в жизнь его никто не воплотил. Блэр всучил свой кофе Пьеру, решив, что выпьет свою порцию уже в школе. Голос, звучавший из динамиков, наконец-то сменился и больше не действовал Шелдону на нервы. – И всё-таки, что произошло? – поинтересовался Редмонд, откидываясь на сиденье. – Обычно ты по утрам бодр и весел. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не столкнёшься с Логаном и вы не обменяетесь парой ласковых. – О, нет! – воздел глаза к небу Лорэнс. – Что такое? – нахмурился Грегори. – Они всё утро чешут языками, обсуждая Логана. У меня скоро начнется нервная почесуха от одного упоминания этого человека. – Это карма, детки, – усмехнулся Пьер. – Этот ещё пытается шутить... – Но? – поторопил Джастис Вайолетта. – Получается хреново. – Я уже говорил, что нервничаю. – Почему? – Сегодня важный день в моей жизни, – Пьер смахнул скупую слезу с ресниц. – Это так трогательно, что я даже не знаю, как поступить. – По-моему, в ком-то гибнет актёр, – заметил Редмонд. – Переизбыток чувств. Его игра вызывает лишь желание сказать «не верю», – бросил Вайолетт. Шелдон хмыкнул и все взгляды обратились в его сторону. – У человека событие в жизни. Он сегодня будет лишать невинности свою милашку Грейс, – пояснил Блэр. – О, это важно, – иронично протянул Лорэнс. – Важнее, чем задрачиваться на очередной сценарий, – огрызнулся Джастис. – Я играл роли таких великих любовников, до которых тебе ползти и ползти. – Лучше я буду великим любовником в жизни, – отпарировал Пьер. – Я в тебя верю, – издевательским тоном произнёс Вайолетт. – Как-то глупо произносить это в... не помню уже, какой раз, – начал Шелдон. – Но... – Заткнитесь, – продолжил за него Редмонд. Заслужив тем самым один благодарный взгляд и два ненавидящих. Блэр достал из сумки, лежавшей на коленях, телефон и бросил его Вайолетту. Тот непонимающе повертел телефон в руках, прикидывая, чего именно от него хотят. То ли предлагают занять себя играми, пробежаться по соцсетям или поснимать всё, что отражается в стёклах, пока они едут в школу. То ли ещё что-то. – Можешь прочитать последнее сообщение, если хочешь, – пояснил Шелдон. – Вслух. Лорэнс согласно кивнул и полез в папку с сообщениями. Долго копаться не пришлось. Увидев его текст, Вайолетт едва не присвистнул. Увидев дату отправления, вторично подавил в себе желание засвистеть. – Что там? – заинтересовался Пьер, вытягивая шею, но, естественно, не видя того, что отражено на экране. Если бы не стаканы с кофе в руках, чтение доверили бы ему, и он самый первый узнал тайну. Теперь преимущество досталось Лорэнсу. – «Ты мудак. Я тебя ненавижу. Видеть больше не желаю. И, надеюсь, ты понимаешь, что между нами всё кончено?», – придав голосу торжественности, прочитал Вайолетт. – Отличное начало дня, скажу я вам. Кто отправитель? Делаем ставки. – Трейси, – хором выдали все четверо. – Сучка, – не удержался от ядовитого замечания Шелдон. Ему в принципе расставание казалось унизительным, а такое расставание – унизительным вдвойне, поскольку Трейси даже не соизволила объяснить ему причины своего гнева. То есть, он, конечно, понимал. Её подружка всё выложила в тот же день, когда свидание подошло к концу. Но его девушка и подруга девушки – это не одно и то же. – Прямо в день рождения, – зачем-то уточнил Лорэнс. – Не трави душу. – Какая стерва, – покачал головой Пьер. – Хорошо, что малышка Грейс не такая. – Если твоя малышка Грейс узнает, скольких девушек ты ещё обхаживаешь, не удивляйся, когда она превратится в гарпию и расцарапает тебе лицо. – Предпочитаю, чтобы девушки царапали мне спину, – потянувшись, заметил Джастис. – Осторожнее, – произнес Редмонд, которого едва не облили кофе. – У тебя кипяток в руках. – Больше никаких девушек, – произнес Шелдон решительным тоном. – Никогда. – Это значит... – Пьер выразительно подвигал бровями. Лорэнс едва не подавился кофе и закашлялся. – У кого-то сегодня марафон гомо-шуток? – спросил, оправившись немного. – Он просто придурок, – отозвался Блэр. – Это ничего не значит, кроме того, что в ближайшее время я не собираюсь заводить серьёзные отношения. Будет только секс, потому что одной девушки мне явно мало. Остановиться на одной я не могу, а значит, риск повторения подобной ситуации достаточно высок. Снова быть кинутым мне как-то не кайф, потому оставим моногамию в покое и начнем работать над... – Порабощением мира, – устрашающе провыл Вайолетт. – И над ним тоже, – подтвердил Шелдон. – Правильно? – Да! – радостно выкрикнули все. – А что насчёт взрослых женщин? – поинтересовался Грегори. Блэр на время задумался. О таком варианте он ещё не размышлял, потому ответить однозначно на этот вопрос не получалось. Взрослые женщины... Что-то в этом определённо было. Правда, он пока не знал, что, но время от времени ловил себя на мысли, что некоторые единицы преподавательского состава очень даже ничего. – Хм. Шелдон ограничился лишь этим замечанием, которое можно было расценить по-разному. – Ты сегодня удивительно многословен, – заметил Джастис. – Если я обложу тебя матом, ты поверишь, что я могу многое сказать? – доверительно полюбопытствовал Блэр. – Молчу, молчу, – тут же заверил его Пьер. – Ловлю на слове. Они въехали на стоянку и Шелдон начал озираться по сторонам, разыскивая себе место для парковки. – Какая ирония, – протянул Редмонд. – Что такое? – оживился Вайолетт. – Единственное парковочное место рядом с машиной Эверетта. – Мне сегодня определённо везёт, – проворчал Блэр. Однако сделать что-то было не в его силах, нужно было припарковаться и сделать вид, что жизнь прекрасна, даже когда на горизонте появится Трейси. Особенно, когда она появится, потому что в противном случае девушка засчитает победу себе. Подумает, что смогла зацепить своим смс до глубины души. А это ведь не так? Погрузившись в мысли о Трейси, Шелдон немного не рассчитал и в реальность выпал лишь в тот момент, когда раздался треск и звон битого стекла. Машина Эверетта пожертвовала своим крылом, на котором сейчас красовалась вмятина. На своей машине Шелдон умудрился разбить фару. – Приехали, – резюмировал Пьер. – Если сейчас мистер Заноза в одном месте не устроит нам скандал, это будет счастье. – Готовься к увольнению, – хихикнул Вайолетт, получив за свои слова уничтожающий взгляд. Блэр как-то комментировать происшествие не стал. Он выбрался из салона и принялся осматривать свою машину и машину врага, попутно думая о том, как его бесит подобный расклад. Пьер, Лорэнс и Грегори тоже выбрались из машины и посмотрели на то, что осталось от крыла и фары. – А что? – протянул Джастис. – Креативно так. – Отлично! – рявкнул Шелдон. – Мало мне было родителей с их претензиями и Трейси с её заёбами, так теперь ещё и машина... Великолепное начало дня! Просто зашибись! Редмонд кивнул в сторону, намекая, что за спиной Блэра кто-то стоит. Шелдон резко обернулся и оказался нос к носу с Эвереттом. Школьный репортёр стоял, сложив руки на груди, сверлил компанию Блэра взглядом и явно не был в радостном расположении духа. Его взгляд переместился с друзей Шелдона на него самого и стал ещё более презрительным. – И как ты это объяснишь, Блэр? – процедил Логан. – Какого, собственно, хрена твой танк делает рядом с моей красавицей? И, черт побери, почему он сейчас совсем не нежно имеет своей фарой её крыло?! Прим. автора: Трек, под который написана глава Emilie Autumn by Dope Stars INC. - Liar. Собственно, её же герои слушают в машине.