Помечтай со мной

– Ему захотелось секса? – предположил Пьер, опираясь на капот машины. – Кому? – злобно процедил Эверетт. – Танку, – пояснил Джастис, в который раз получив в свой адрес убивающий взгляд. Только теперь не со стороны друзей, а со стороны непосредственного начальника, который технику уничтожения взглядом освоил в совершенстве и периодически практиковал на тех, кто ему не нравился. В данный момент антипатия в высшей степени досталась доморощенному шутнику, которого всё утро на смех пробивало. Пьер никак не мог настроиться на серьёзный лад, а потому только и делал, что нёс в массы чепуху. Те, кто хорошо знал Эверетта Логана, наверняка, понимали, что шутить на эту тему с ним неуместно. Во всяком случае, не сейчас, когда у него отвратительное настроение. А оно было ниже уровня плинтуса. Эверетт более чем ревностно относился к своим личным вещам, потому терпеть не мог, когда к нему обращались с невинными просьбами одолжить ручку, карандаш или листок из записной книжки. И если его бесили такие мелочи, то что говорить о машине, которой он гордился и считал едва ли не самым лучшим подарком, который ему когда-либо доставался? Кабриолет «БМВ» был его личным достоянием, личной гордостью, а сейчас... Сейчас эту гордость весьма наглым образом помяли. – Кто мне объяснит, что здесь происходит? – повторил Логан, подходя к своей машине и с тоской поглядывая на покорёженный металл. – Авария, – пояснил Грегори, продолжая с невозмутимым видом пить кофе. – Неужели ты ещё не понял? – Ха-ха, как смешно! Просто до слёз, – огрызнулся Эверетт. – Я прекрасно вижу, что произошла авария. Но почему меня не оставляет ощущение, что это всё сделано исключительно ради того, чтобы позлить меня? – Конечно, фару тоже ради тебя разбили, – фыркнул Вайолетт. – Всё исключительно ради тебя, Логан. Эверетт поднял глаза на одноклассника и посмотрел на него, сузив глаза. – И почему ты ещё не в обмороке, актёришка? – процедил настолько ядовитым тоном, что казалось его язык вот-вот превратится в раздвоенное жало, и яд будет капать в прямом, а не в переносном смысле. – Зачем мне падать в обморок? – удивился Лорэнс. – Изобрази припадок эпилепсии. Скажи, что это я виноват, сдери с меня компенсацию! – на одном дыхании выпалил Логан. – Что непонятного? Блэр, твоя свита меня и обычно бесит, но сегодня она просто сама себя переплюнула. Как, впрочем, и ты. Решил сделать себе подарок на день рождения и порадоваться, раздолбав машину врага? Отлично, у тебя получилось. Шелдон старался успокоиться, прибегнув к старому, как мир, методу. Досчитать до десяти и шумно выдохнуть. Если не подействует, то повторить ещё несколько раз. Ему не помогало, и, кажется, он мог считать до посинения. Пока рядом крутился разгневанный Логан, готовый разорвать всех четверых на клочки, спокойствие было чем-то из области фантастики. В принципе, Блэра такая ситуация должна была порадовать. Логан в чем-то был прав. Его неудачи Шелдона радовали, но сейчас эта радость была чахоточной и едва ли не при смерти. Проблемы наваливались одна за другой. И если выговор родителей его не особо разозлил, смс от Трейси заставила понервничать, то разбитая машина уже окончательно выбила из колеи и натолкнула на мысль, что этот день он не забудет никогда. В этот момент Шелдон даже не догадывался, насколько пророческой оказалась его внезапная мысль. Пока же ему ничего не оставалось, кроме как стоять на месте и наблюдать тот спектакль, что разворачивался на парковке. – Я сегодня дождусь объяснений от тебя или нет? – бросил Эверетт, убирая от глаз челку, которая слегка отросла, но Логан всё никак её не стриг. У самого руки не доходили, а при мысли, что придётся тащиться в салон, нападала апатия, потому волосы продолжали спокойно расти. – Эви, радость моя, – произнес Блэр, улыбаясь. – Будь добр, уйди в тень. – Шелдон, мерзость моя, – передразнил одноклассника Логан. – Будь добр, убери нахрен свою машину отсюда. Я видеть её не хочу рядом со своей деткой. – А ты купил это место? – огрызнулся Блэр. – Я первый припарковался. А кому-то лень было тащиться на верхнюю парковку, вот и влез на учительскую. Правда? – Машина останется здесь. – Убери её! – Тебе мешает, ты и убери. Это было уже делом принципа отстоять свою правоту. Даже если она была сомнительной. А в данном случае она была сомнительнее некуда, но Шелдона это не останавливало. Его несло вперёд и он с трудом удерживал себя в руках, чтобы не отвесить наглому выскочке-журналисту затрещину, коей тот заслуживал и на которую так старательно нарывался. – Давай ключи, – Эверетт протянул руку и принялся терпеливо ждать. – С какой радости? – С такой. Не хочешь сам свою машину убирать, её отгоню я. Давай ключи. – Я подразумевал, что ты отгонишь свою машину. – Я даже выехать не смогу, – почти спокойно произнес Логан. – Кажется, у тебя сегодня мозги окончательно набекрень съехали. – А почему бы им не съехать?! – Блэр всё-таки не сдержался и перешёл на повышенные тона. – Почему бы им, действительно, не съехать?! У меня сегодня должен быть праздник, а вместо поздравлений я получаю в подарок только крики и истерики. Сначала мать со своей карточкой, потом Трейси со своим смс, теперь ты со своей машиной! Эй, кто там ещё хочет на меня наорать? В очередь становитесь. Думаю, она будет большая. Эверетт посмотрел на одноклассника и произнес невозмутимо: – Кричи громче, а то парковка почти пустая. Вдруг кто не услышит. Шелдон с шумом втянул воздух, а потом размахнулся и швырнул Эверетту под ноги ключи от машины. Поправил рюкзак и направился к школе. – Какая экспрессия, – закатил глаза Логан, приложив ладонь ко лбу. – Эй, детка, радуйся, что я не таскаю с собой биту, иначе ты мог бы в ближайшем будущем сказать «пока-пока» лобовому стеклу в своей машине. Блэр не обернулся, но завел руку за спину и показал Эверетту известный во всём мире жест. Логан удовлетворенно хмыкнул и тоже пошел к главному входу. Ключи так и остались валяться на земле. Первыми к ним додумался подойти Редмонд. – И что теперь делать? – спросил Пьер, провожая обоих врагов взглядом. Эверетт Шелдона догнал, хлопнул его по плечу. А, когда тот обернулся, подарил ехидную улыбку, показал знак победы и к школе уже не пошёл, а побежал, оставив Блэра в легком недоумении по поводу столь резкой смены настроения. Совсем недавно Эверетт готов был ему в горло вцепиться и выпить всю кровь, правда, в переносном смысле, сейчас же цвёл и пах, как та роза, что примостилась в его петлице. – А теперь надо отогнать машину на парковку, – произнес Грегори. – У тебя сегодня прекрасная роль, – встрял Лорэнс. – Какая? – Капитан Очевидность, – хмыкнул Вайолетт. – Кто отгонять-то будет? – Я. – О, отличная новость! – обрадовался Джастис, который не рисковал садиться за руль чужой машины, зная, что если на ней появится хоть одна царапинка, Шелдон ему голову оторвет. Хотя сейчас уже глупо было говорить о каких-то царапинках, когда всем и каждому говорила о неосторожности водителя разбитая фара. Но сядь Пьер за руль, число повреждений могло увеличиться раза в три. Просто потому, что Джастис был отвратительным водителем. Когда наступала его очередь возить всех в школу, казалось, что где-то совсем рядом затаился апокалипсис. Пьер водил, как пьяная мартышка, впервые увидевшая автомобиль, а о правилах не знающая ничего, даже минимума. Однако каким-то чудом Джастис умудрялся доезжать до школы и довозить своих пассажиров в целости и сохранности. Но после сеанса такой езды Лорэнс думал, что новая порция черной краски ему просто жизненно необходима, ведь поседеть после такой порции экстрима было легче лёгкого. Шелдон, удивленный тем, что Эверетт так легко сменил гнев на милость, притормозил и устало потер переносицу. Его не оставляло ощущение, что этот гад не упустит возможности отыграться. А его улыбка – это просто всего-навсего попытка поиграть в милашку и ввести в заблуждение. – Мне нужно сходить к окулисту или Эверетт, действительно, тебе улыбнулся? – спросил Лорэнс, догоняя Блэра. – Будем считать, что это была коллективная галлюцинация, – ответил за друга Пьер. – Потому что мне тоже довелось видеть эту улыбку. – Не обольщайтесь на его счёт, – проворчал Шелдон. – Даже не думали, – хмыкнул Вайолетт, вновь запуская пальцы в шевелюру. – Просто это так необычно, что моя челюсть едва не сказала «привет» асфальту. – Не хотелось бы думать о худшем, но у меня такое чувство, что сейчас Эверетт будет из твоих слов сенсацию раздувать, – вздохнул Джастис. – Всё-таки не стоило с ним откровенничать. – Ты о... – начал Шелдон и тут же замолчал, поняв, какую глупость совершил. – Да-да. О твоей излишней болтливости. – Ну, нет, – произнес Блэр, как будто сам себя пытался в этом убедить. – Логан, конечно, та ещё дрянь, но он же не станет трясти в прямом эфире чужим грязным бельём? Я уверен, что не станет. Это же не очередная его псевдокритическая статья... – Да, это ещё лучше, – перебил Шелдона Вайолетт. – Не будь таким наивным. Это Эверетт, а он ценную информацию никогда из вида не упускает. – И всё-таки, я буду думать, что он этого не скажет. – Ты о нём слишком высокого мнения, – доверительно шепнул Пьер, совсем недавно расхваливающий начальника, а теперь методично поливающий его же грязью. Всё потому, что он знал Эверетта лучше, чем кто-либо другой. Эверетта как профессионала, разумеется, а не Эверетта как человека. В профессиональной сфере у него было лишь одно правило. Никаких ограничений. Никаких этических норм. Делать всё возможное ради повышения рейтинга, наплевав на человеческое отношение и чувства окружающих. Всё ради карьеры. Любые жертвы. Желательно, чужие. Собственно, Пьер нисколько не ошибался, думая о том, что Эверетт использует полученные знания в корыстных целях, иначе и быть не могло. Глупо выпускать из рук золотую рыбку, не загадав ни единого желания, если есть возможность в очередной раз подтвердить свой имидж парня-скандала. Первым уроком значилась химия. Шелдон, одолеваемый мрачными мыслями, шагал по коридору, искренне надеясь, что на голову Эверетту свалится метеорит и местная знаменитость не доберется до своего кабинета. Или же потеряется ключ. Или же ещё что-нибудь случится. Главное, чтобы не добрался и ничего не сказал, потому что в противном случае... Блэр остановился у шкафчика, собираясь взять всё необходимое, и в этот момент, словно по заказу в коридоре раздался голос Логана, который, наверняка, слышали все ученики, кроме тех, что нереально опаздывали и приходили на урок гораздо позже, чем того требовали школьные правила. Шелдону казалось, что время замерло, пока главный сплетник школы с нескрываемым удовольствием озвучивал его промахи. Эверетт произносил свою речь так, словно ему предложили за пару строк текста миллион фунтов и ни фунтом меньше. Он наслаждался чужими неудачами и не пытался как-то свою радость маскировать. Пьер и Лорэнс, стоявшие рядом, тоже внимательно слушали речь Эверетта, мысленно делая ставки, насколько сильный удар будет нанесён по репутации Блэра и как долго ему придётся отмываться от неофициально присвоенного ему имени «лузер». Джастис пытался думать оптимистично, Лорэнс, как всегда, ударялся в неутешительные прогнозы. Он настолько проникся речью, что даже забыл, зачем к шкафчикам подошел. Стоял, прислонившись к ним спиной, скрестив лодыжки и сложив руки на груди. Думал, что, пожалуй, в лице Эверетта театр всё же теряет ценный кадр. Проникновенные речи Логан толкать умел виртуозно. – ...А вам, мои любимые слушатели, по совместительству ученики старшей школы Веддингтон, я желаю по-настоящему отличного дня. Пусть у вас всё сложится лучше, чем у бедняжки Шелдона. Эверетт завершил свою пламенную речь и всё стихло. В коридоре установилась тишина. Немного пугающая, если говорить откровенно. Не оставляло ощущение, что сейчас все начнут не просто тихонько смеяться, а откровенно ржать над Блэром. Шелдон с этой мыслью частично смирился, но решил, что перед тем, как упадёт в грязь лицом, обязательно поквитается со своим врагом. Забыв об учебниках, он сорвался с места и бросился к лестнице на второй этаж, где располагался кабинет Эверетта. Джастис с Вайолеттом переглянулись и, не сговариваясь, бросились вслед за другом. Большую часть времени они, конечно, ссорились и не упускали случая высмеять друг друга, но когда дело доходило до серьёзных ситуаций, парни обычно действовали сообща. А сейчас на повестке дня стоял вопрос: как удержать Шелдона от дальнейших ошибок. Джастис ухватил Шелдона за рукав пиджака, рванул на себя, а потом оттолкнул к стене. – Принимай поражение с достоинством, – произнес Пьер тихо, но вкрадчиво. – И никогда не показывай свои слабости. – Особенно, если враг только того и добивается, – добавил Лорэнс, упираясь рукой в стену. – А Эверетт ждёт твоей реакции. Давай, подерись с ним на глазах у всей школы. Получи по шее сначала от него, а потом от директора. Только потому, что какой-то полоумный сказал, что ты поругался с родителями и расстался с девушкой. Это лишь на первый взгляд кажется чем-то страшным. На второй – ничего особенного. Все через это проходят. – Но об их проблемах не орут на всю школу. – О разводах звёзд и громких скандалах с их участием знает вся страна. Да что там... Весь мир, – усмехнулся Пьер. – Звёзды подают на газеты в суд и возвращают себе честное имя. Мне засудить Логана? – Не вариант. – Почему же? – Потому что он предъявит тебе счёт за свою машину. Ты же понимаешь... – Как думаете, если я убью человека, меня посадят? – выдохнул Блэр. – Боюсь, что да, – отозвался Вайолетт. – Но я не понимаю, почему из-за дурацкого школьного объявления ты так разозлился? Да, неприятно. Но это же Эверетт. Он всегда так делает. Он делал это неоднократно, когда писал статейки о нас в школьную газету. Сейчас ничего не изменилось. Он просто озвучил свой стандартный текст. – Когда-нибудь я его убью, – прошептал Блэр. – Рано или поздно он меня доведёт. – Он того не стоит. – Он отравляет мне жизнь. – И мне, – заметил Лорэнс. – Но я же его игнорирую... А ты всегда отвечаешь на выпады. В этом твоя слабость. Просто неправильная тактика. – Попробуй изменить своё поведение, – предложил Джастис. – Можно я просто сломаю Логану шею? – Нет, – хором ответили оба друга. – Тогда что я должен сделать? – Попытаться наладить с ним отношения. – Нет, свернуть шею проще. – Прекрати, – попросил Пьер. Шелдон попытался настроиться на благодушный лад, но получалось у него не очень. Всё-таки проблемы – мерзкая штука. Это, конечно, не новость. Как, впрочем, не новость и тот факт, что неприятные моменты жизни всплывают в памяти намного чаще, чем моменты счастья. А сегодняшний день уже на начальном этапе начал бить все возможные рекорды. Часто люди говорят о позитивном настрое, забывая о таком явлении, как закон подлости. Они наивно верят, что стоит только помечтать, как всё задуманное осуществится, мечты станут явью, счастье поселится по соседству и никогда не оставит. Придумывают море всяких историй про визуализацию мечты, цели, записанные на листике, и прочую ерунду, что так активно пропагандируют глянцевые издания и средства массовой информации в целом. На улыбку ответят улыбкой, на шутку – шуткой и так далее. Всё, что будет записано на листочке, обязательно станет реальностью, мысль материализуется... Ничего подобного. Закон подлости всегда бродит где-то рядом и посмеивается над доверчивыми идиотами, обвешивающими квартиру подобными записками, а ещё часами мечтающими о чем-либо. Не сказать, что на свой день рождения Шелдон возлагал огромные надежды, но явно не ожидал, что неприятности посыплются на него, как из рога изобилия. Быть может, в любой другой день он не стал бы придавать такого значения объявлению, а сейчас его трясло и колотило от ненависти к блондинистой крысе, наслаждавшейся жизнью, в то время как он... Его словно помоями облили. Щедро. С головы до ног, чтобы жизнь мёдом не казалась. – И как вы предлагаете поступить? – Немного деликатнее. – Например? – Может, протянешь ему руку первым? – В каком смысле? – нахмурился Шелдон. Его совершенно не грела мысль о протягивании руки Эверетту. На рукопожатие тот вряд ли ответил бы так, как поступает большинство адекватных людей. Он, скорее, плюнул бы врагу в лицо и прошел мимо с гордо поднятой головой. И зачем унижаться ещё сильнее, чем сейчас? – Пригласи его на свой день рождения, – внёс ясность Джастис. – Зачем мне на дне рождения эта дрянь? Чтобы я окончательно разочаровался в жизни? – Не имей привычки перебивать людей. – Не имей привычки ходить вокруг да около, когда тема серьёзная. – Он тебе на дне рождения для того, чтобы отомстить, – заявил Лорэнс. – Как? – Ну, вариантов много на самом деле. – Например? – Поджечь вместо праздничного торта? – хмыкнул Вайолетт. Две пары удивленных глаз одновременно вытаращились в его сторону. Пьер шумно сглотнул. – Не знал, что у тебя такие фантазии, Лорэнс, – произнес Шелдон. – Признаться, они меня пугают. – Это была шутка, – мрачно ответил актёр. – Как видно, неудачная. Просто это первое, что пришло мне в голову. – И кто-то критиковал мою идею с шеей. – Огонь – символ очищения. Ему неплохо бы очиститься... – От скверны, – хихикнул Джастис. – Такое чувство, что я знаю, кем ты был в прошлой жизни, Лорэнс, – вздохнул Шелдон. – И кем же? – Представителем инквизиции. – О, да, – поддакнул Пьер. – Охота на ведьм открыта. – Зато я знаю, кем в прошлой жизни были вы, – ехидно произнес Вайолетт, которого замечание об инквизиции почему-то зацепило. Не то, чтобы оскорбило, но и приятного в этом было мало. – Давай, напророчь, – хмыкнул Джастис, поправляя волосы, которые и без того идеально лежали. Это у него чем-то вроде безобидной привычки. В конце концов, это лучше, чем постоянно грызть ногти или тянуть в рот карандаш, на который потом посмотреть противно. Пожалуй, в плане озабоченности своей внешностью Пьер мог поспорить со своим непосредственным начальством. Логан относился ревностно к своему питанию, считая, что внешность напрямую зависит от того, что лежит в тарелке. Джастис постоянно поправлял волосы, воротнички рубашек, протирал носки своих туфель, чтобы на них не было не пылинки. Его можно было без натяжки назвать метросексуалом до мозга костей. – Нострадамусом и королевским шутом с бубенчиками на колпаке. Что при движении звенят и звенят. И всегда попусту, – процедил Вайолетт. – Что ты хочешь этим сказать? – прошипел Пьер. – Ровно то, что сказал. – То есть, намекаешь на то, что я тупой, как пробка. – Я этого не говорил. – Ты это подразумевал. – О, – Лорэнс сделал театральную паузу. – Наверняка, ты лучше знаешь свои слабые стороны. Но не стоит так самокритично к себе относиться. – Ничего, если я тебя сейчас задушу? – Ничего, если я заклею тебе рот скотчем раз и навсегда? – Ничего! – оборвал их зарождающийся скандал Шелдон. – Мне кто-нибудь объяснит, по какой причине вы всё утро цапаетесь, как ненормальные? Нет, вы, конечно, и раньше ругались, но не настолько часто. А сейчас как с цепи сорвались. – Ты у своего любвеобильного дружка спроси, – ядовито произнес Вайолетт. – Может, ответит. Взгляд Блэра обратился в сторону лучшего друга, а тот лишь развел руками, не понимая, что можно сказать в ответ, потому что вины особой за собой не чувствовал. Во всяком случае, в той ситуации, что сложилась у них с Лорэнсом, предпочитал винить третью сторону, придерживаясь мнения о том, что все проблемы всегда от женщин. И глупо разбрасываться из-за девушек друзьями. Вайолетт, в принципе, придерживался того же мнения, но в этом случае готов был Пьера на клочки разорвать. Лишь усилием воли он удерживал себя в рамках, изредка позволяя реплики в сторону соперника, но не переходя грани разумного, хотя такое желание посещало его достаточно часто. А ещё Лорэнс пытался успокоить себя тем, что вот в этот-то раз Джастис остепенится и не поступит в своей любимой манере, бросив девушку на следующий же день после торжественного события. Иногда Вайолетт сам себя ненавидел за то, что познакомил Грейс с Пьером. Но было бы довольно глупо хватать её за руку, уводить подальше от Джастиса и говорить, что она этого человека должна обходить десятой дорогой. Более или менее, он пытался маскировать свои эмоции за равнодушием и даже насмешками. Отсюда появились и заявления о бревне в постели и ехидные смешки во время разговоров Джастиса с девушкой по телефону. На самом деле... Да, на самом деле, Лорэнсу было неприятно думать о Грейс и Пьере как о паре. Более того, это было... больно. – Ну же, – поторопил Пьера Шелдон. – Обычная ситуация. Таких сотни... – А из сотен ты не мог выбрать другую? – огрызнулся Лорэнс. – Обязательно эту? – Каких ситуаций? – вновь вмешался Блэр. – Когда одна девушка на двоих. Только один, как осёл, любит. А второй играет, но почему-то выбирают того, которому серьёзные отношения не нужны, и считают, что лучше него нет на целом свете. – Да ты даже не пытался за неё бороться, – ринулся в атаку Джастис. – И как ты себе это представляешь? – Обыкновенно. Другие же как-то борются... – О, да! Только она не из тех, кто будет держать при себе двоих парней, метаться и выбирать, кого сильнее любит. Она выбрала тебя, а значит, считает, что ты достойнее. Знаешь, борьба в любви, по-моему, выглядит жалко. Как будто человек с избыточным весом тонет и пытается ухватиться за соломинку, а она не может его удержать на плаву. Естественно, не может. И он раз за разом падает в воду, в итоге же всё равно утонет, потому что изначально условия спасению не способствуют. Такая же ситуация и у меня. Я всё равно останусь в пролёте. – Почему же это? – Потому что девушки любят ублюдков. – Это был камень в мой огород? – посерьёзневшим тоном спросил Пьер. – Нет, что ты, – покачал головой Вайолетт. – Ни в коем случае. Ты у нас просто образец добродетели. Как ты мог подумать, что я тебя оскорбляю? Разумеется, без дополнительных пояснений становилось понятно, что это всё не более, чем сарказм. Естественно, Лорэнс, в отличие от той же Грейс, не видел нимба вокруг головы одноклассника. – А знаешь, причина не в том, что девушки любят ублюдков. – В чем тогда? – В том, что все они – шлюхи, и... Дослушивать Лорэнс не стал. Он размахнулся и на полном серьёзе собирался впечатать кулак в смазливое лицо своего вроде как приятеля. И наверняка сделал бы это, если бы Шелдон, всё время наблюдавший за перепалкой, не перехватил его руку. – Никаких драк, – произнес он ледяным тоном. – Я никому не позволю называть её шлюхой. – Кого её? – Малышку Грейс, – ухмыльнулся Пьер. – Наш рыцарь печального образа влюблен по уши в унылую девственницу из женской школы, но старательно эту влюбленность скрывает. И от неё и от всех окружающих. Не сказать, что так уж успешно. – Да? – удивился Шелдон, который вообще личной жизнью друзей не интересовался. – Да! – рявкнул Вайолетт. – Вытащили признание? Довольны. До свидания! Он подхватил свою сумку и взбежал вверх по лестнице, стараясь не оглядываться, чтобы не наткнуться на сочувствующий взгляд Шелдона и насмешливый Джастиса, считавшего себя в этой ситуации героем и неоспоримым победителем. Вполне обоснованно, потому что он, на самом деле, отхватил первое место. Без борьбы, что было немного скучно. Вообще-то изначально Джастис настроился на противостояние, даже предлагал Вайолетту заключить пари, кто из них первых затащит девушку в постель. Лорэнс отказался и, что неудивительно, пытался рассказать это Грейс, но она даже слушать не стала, решив, что он просто завидует Джастису. В итоге они перестали общаться. Временами Вайолетт думал, что это самый лучший финал, который может быть у их отношений. Но, несмотря ни на что, готов был принять Грейс даже после того, как Джастис её бросит. Правда, сомневался, что она придёт к нему. Грейс была не настолько эгоистичной, чтобы искать утешение в объятиях человека, которого обидела когда-то. – Но это же правда, – хмыкнул Пьер. – Что именно? – устало произнес Шелдон. – Что юные леди на самом деле леди лишь у себя в мозгах. А на поверку все они шлюхи. Просто к каждой нужно найти подход. Быть может, они краснеют, заикаются, запинаются, когда им говоришь пошлости и ненароком трогаешь за всякие приятные округлости, но, вообще-то, где-то в глубине души им это нравится. Не каждая может в этом признаться, факт. Тем не менее, не верю я в чистые души и целомудрие, заложенное от рождения и пронесенное до старости лет. Не все могут пробудить эту сторону в девушке, потому и думают, что есть тихони и скромницы. И эта Грейс ничем не лучше на самом деле. Я уверен, что на вечеринку она оденется так, что у всех и даже у меня челюсть отвиснет. Потому что не будет этой их униформы, а будет короткое платье, каблуки, прическа и макияж. – Разве это плохо? – Нет, – покачал головой Джастис. – Это замечательно. Я люблю девушек, которые выглядят как девушки. А когда у них в черепной коробке есть ещё и серое вещество, то это вообще просто восхитительно. Не люблю кукол с красивой внешностью, но пустых. И уверен, что это глупый стереотип: если при полном параде, то обязательно дура, которая только и может, что хлопать ресницами и разглядывать нарощенные ногти. Ничего подобного. Красивые девушки тоже могут быть умными, и в этом – самое прекрасное. – А малышка Грейс? – А что она? – У тебя на неё какие планы? – Потрахаться с девственницей. Только и всего. Только это секрет. – Для кого? Все это прекрасно знают. – Для неё. Она уверена, что у нас чистая, прекрасная любовь. Дурочка... – Ты только что рассказывал мне о том, как она умна. – Умные девушки тоже становятся дурами, когда влюбляются. Поверь мне. Но это в плане восприятия действительности, а не уровня интеллекта. Кстати, я надеюсь, что этот разговор останется между нами и никто о нём не узнает. Пьер замолчал и выразительно посмотрел на своего друга, который уже примерно понимал, к чему Джастис клонит, и готов был побиться головой о стену, только бы исчез тот день, когда они напились. Тогда Блэр едва не совершил самую большую ошибку в своей жизни. То есть, готов был совершить, если бы не Пьер, который, даже будучи пьяным, понял, что к чему, и вместо того, чтобы подыграть, врезал другу по роже, выбивая из него глупые мысли, не имеющие ничего общего с реальной действительностью. Точнее, имеющие, но неосуществимые. – Я ведь уже говорил, что об этом все знают. Кому ещё я могу сказать? – Ей. – Я с ней даже не знаком. – Познакомиться – дело пяти секунд. – Не собираюсь ничего ей говорить. – Вот и правильно, потому что иначе... – Иначе что? – усмехнулся Шелдон. – Иначе все узнают, что мои придурочные шутки о милашке Эви – не просто шутки, а чьи-то несбыточные мечты, – прошипел Пьер. Придвинулся ближе, несколько секунд пристально смотрел другу в глаза, а потом не удержался и щелкнул по носу. – Надо же. Сейчас ты реагируешь уже не так бурно, как прежде. Раньше бросался доказывать, что это вина алкоголя, и ты вообще не понимаешь, как так получилось. – Но это действительно была вина алкоголя. – Конечно. – Не веришь? – Знаешь, говорят так: что у трезвого на уме, то пьяный уже сделал. И я полагаю, что, не огреби ты по челюсти, засосал бы меня по самые гланды. А всё почему? Потому что я немного похож на Логана. – И чем ты лучше него? – В смысле? – Он пользуется полученной информацией, ты тоже пытаешься меня шантажировать. Вот и спрашиваю, чем ты лучше? – Ничем. Разница лишь в том, что я не кидаюсь рассказывать о том, что звезда школы, оказывается, обладает на четверть, а, может, и наполовину аквамариновой душой и мечтает уложить в постель своего врага. Причем давно и страстно. – Заткнись, а? – предложил Блэр. – Или снова поговори о шлюхах. Не люблю это слово, но разговор о них мне нравился куда сильнее. – Кстати, – протянул Пьер. – О шлюхах... Посмотри туда. Шелдон повернул голову и посмотрел туда, куда ему показывали. С того места, на котором они стояли, была видна небольшая часть коридора. И в этой части коридора сейчас отирались Эверетт и Трейси, не то, чтобы пытавшаяся предложить себя Логану, но вроде как намекающая, что их знакомство может иметь продолжение. Девушка висла у него на руке, в то время как ехидна, сплетник и вместе с тем предмет грёз Шелдона стоял, уткнувшись носом в бумаги, и что-то читал, лишь время от времени отрываясь от них и слушая собеседницу вполуха. Она сказала ещё что-то, Эверетт окончательно оторвался от бумаг, улыбнулся и чмокнул собеседницу в щеку. Она ответила на его действия аналогичными, после чего помахала ему рукой и убежала. Логан тоже помахал ей пару раз, а потом снова уткнулся в бумаги, изображая кипучую деятельность. Все прекрасно знали, что нет у него никакой особой нагрузки, но Эверетт всё равно продолжал изображать из себя едва ли не главу отдела информации на главном телеканале страны. Заметив Блэра и Джастиса, стоявших на лестнице, Логан снова подарил им свою коронную улыбку, от которой хотелось блевать долго и со вкусом. Засунул документы в рюкзак и направился в кабинет, куда, в принципе, следовало поторапливаться и друзьям, если они не хотели получить выговор от преподавателей. Очевидно, Пьер подумал о том же самом, потому что решительно произнёс: – Идём в кабинет, иначе химик на нас эксперименты проведет. – Знаешь, иногда я не против раствориться в какой-нибудь кислоте и не подлежать восстановлению. Джастис покосился в сторону приятеля и поинтересовался доверительно: – Ты идиот? – Наверное, – усмехнулся Шелдон. – Почему? – Ты и сам знаешь, почему, – мрачно ответил Блэр. Его приятель мерзко захихикал, за что тут же отхватил очередной подзатыльник и замолчал. Хотя про себя продолжал смеяться над идиотом, умудрившимся втрескаться в Эверетта, но старательно игравшего в ненависть. Уж кто-кто, а Джастис наверняка знал, какие чувства на самом деле преобладают в душе Шелдона и почему он так ярко реагирует на придирки Логана. Да потому, что, по правде говоря, хотел бы иного отношения к себе, но получает то, что получает. И вряд ли что-то изменится. Не в этой жизни, как принято говорить, разбивая заветные мечты наивных людей.