Помечтай со мной

Воспоминания Эверетта Логана. Девушка в обтягивающем красном платье с внушительным вырезом посмотрела на Эверетта с удивлением. Вскинула бровь и, кажется, даже впала в транс. Во всяком случае, она позабыла о том, что, согласно этикету, должна подняться из-за стола, поприветствовать посетителя и предложить ему сесть или же лечь на кушетку и начать делиться своими проблемами. Но она продолжала разглядывать его. Логан не придумал ничего лучше, чем начать разглядывать её. В общем-то, это могло продолжаться вечно. Наконец, девушка выпала из своего полукоматозного состояния, кашлянула, и Эверетт вздохнул с облегчением. Хотя, опасения никуда не делись, более того усилились. Логан подумал, что девушка или пьяна, или обдолбана вхлам, потому реагирует на всё так вяло и заторможено. На самом деле, ничего подобного не было. Просто Эвелина удивилась. Конечно, она слышала, что в жизни случается всякое, земля круглая и всё такое, но никогда бы не подумала, что однажды дверь её кабинета распахнется, и на пороге появится тот человек, о котором совсем недавно грезил один из её посетителей. Тем не менее, сейчас в её кабинете находился объект мечтаний Шелдона Блэра. Собственной персоной. И смотрел на неё не то, чтобы волком, но достаточно подозрительно. Видимо, не очень тёплый приём произвёл впечатление. – Эверетт Логан? – зачем-то уточнила Эвелина. – Да. – Что ж, проходи, – психолог махнула рукой в сторону кресла. – Располагайся. Логан послушно кивнул, устроился в кресле. Прижал свою сумку со школьными принадлежностями к груди и некоторое время рассматривал интерьер кабинета. Выглядел он достаточно аскетично, а ещё почему-то мрачно. Единственным ярким пятном во всём помещении была сама девушка-психолог. Всё остальное было выдержано в черно-белых тонах, никакой пастели, только монохром. Разве что аквариум с рыбками несколько настраивал на благодушный лад. Эверетт, однако, успокоиться не мог. Даже рыбки не спасали. Эвелина тут же начала строить свои предположения о том, что могло привести к психологу вторую сторону конфликта. Пришла к выводу, что сейчас тоже услышит порцию любовных соплей и страданий, а потом не выдержит и назначит обоим школьникам как-нибудь сеанс в одно время, чтобы смогли поговорить по душам, а не страдать – каждый в своём углу. Логан, в свою очередь, не знал, как подойти к вопросу и начать разговор с психологом. Ему вообще не хотелось сюда идти, но родители с чего-то решили, что ребенку необходима консультация психолога. В итоге записали его на приём к Эвелине. И сейчас Логана ждало испытание под названием: «Открой душу незнакомому человеку». – О чём ты хотел бы поговорить? Молчание девушку угнетало, и она решила всё-таки начать разговор первой. Эверетт тяжело вздохнул, переложил свои вещи на пол, поставил локоть на подлокотник и задумчиво посмотрел куда-то сквозь собеседницу. – Сорта орхидей или вкусы соусов к мороженому подойдут? – выдал через несколько секунд молчания. – Что? – Эвелина явно не такого ответа на свой вопрос ожидала. – Ну, вы сами спросили, о чём я хочу поговорить. Вот я и предлагаю темы для разговоров, – пояснил Эверетт. – Дело в том, что я не собирался идти на приём. Родители решили, что мне нужно поговорить с кем-то о своих проблемах. У меня нет проблем, просто мелкие проблемки, которые не стоят того, чтобы акцентировать на них своё внимание. Потому предлагаю более приятные темы. Можем поговорить о цветах, о пристрастиях в еде, о хобби, о мечтах. О чём угодно. А ещё, если эти темы вам не нравятся, мы сможем поговорить о ненависти. Пожалуй, это единственное чувство, которое я испытывал в своей жизни в полной мере, а потому оно кажется мне прекрасным. – Ненависть? Прекрасна? – Эвелина непонимающе посмотрела на посетителя. – Именно. – Странно слышать подобное высказывание. Обычно люди считают ненависть разрушающим чувством. – Я тоже. Тем не менее... – Объяснишь? – Если вам хочется это услышать, то, конечно, объясню. – Хочется или не хочется, – это моя работа. – Ну, хорошо. Логан откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и начал рассказывать. – Вообще-то мне сложно сформулировать свои мысли. Я никогда не пытался откровенничать о своих отношениях с посторонними людьми. Больше того, я считаю странным тот факт, что в наше время профессия психолога так популярна и востребована. Дело в том, что, с моей точки зрения, несколько глупо рассказывать человеку, которого совершенно не знаешь, о своих переживаниях. Да, я в курсе того, что есть нечто, что называют эффектом случайного попутчика, когда видишь человека в первый и последний раз в жизни, но почему-то начинаешь перед ним душу наизнанку выворачивать. Если честно, я пришёл к вам не потому, что нужен совет или что-то в этом роде. Со всеми своими проблемами я могу справиться самостоятельно. В конце концов, никто не отбирает у меня книги по психологии. Может, мои знания будут не такими глубокими, как у специалиста, имеющего диплом, а, может, наоборот, но факт остаётся фактом. Я могу сам в своей душе покопаться. От вас мне помощь не нужна. Хотя, рассказать о себе, о своих взаимоотношениях с классом и вообще с учениками нашей школы могу без проблем. Это не страшная тайна, которую следует прятать за семью печатями. Эвелина внимательно слушала своего посетителя и пыталась хотя бы примерно составить портрет его характера. Признаться, Эверетта Логана она представляла иначе. В рассказах Шелдона он представал другим. Что совсем неудивительно. Одного человека разные люди воспринимают по-разному. Не бывает такого, чтобы он или нравился всем без исключения, или у всех, поголовно, вызывал отторжение. Из чужих откликов Эвелина уже успела нарисовать для себя образ Эверетта, и там он выглядел почти полной противоположностью человеку, которого она увидела перед собой. И внешне, и в плане характера. Вообще-то Логана она представляла, если не серой мышкой, то очень близко к этому. Пусть и с острыми зубами, ведь, в конце концов, Шелдон не скрывал от неё факт постоянных скандалов с Эвереттом. Почему так? Ответ прост. Дело в том, что серые мыши чаще всего становятся объектом насмешек в младшей школе. Для того чтобы попасть в немилость школьной звезды достаточно просто не так улыбаться, как ей нравится, не то говорить, не так одеваться. Или же быть тихим, незаметным, сидеть в своем углу и стараться привлекать к себе, как можно меньше внимания. Логан униженным и забитым не выглядел. Более того, он позиционировал себя, как человека, достойного уважения, а не звания тряпки. У него был не тихий, подрагивающий голос, а совсем наоборот. Уверенный, с хорошо поставленной дикцией. Возможно, у парня был талант диктора. И внешность у него была привлекательная. Может, недостаточная для того, чтобы все дамы укладывались штабелями, но и не самая примитивная. Логана сложно было упустить из виду. – Так вот, – продолжал Эверетт, не обращая внимания на состояние собеседницы. – Дело в том, что, как я уже сказал, ненависть – это самое сильное чувство из всех, что я когда-либо испытывал. Предвосхищая ваш вопрос, отвечу сразу. Нет, меня это не угнетает. Я не нуждаюсь в любви до гроба, не хочу забывать историю своей ненависти и избавляться от нее тоже не собираюсь. Дело в том, что это уже дело принципа. Ненавидеть до конца, до своего последнего вздоха или же, в моем случае, до самого выпускного бала. Не думаю, что мы с этим человеком пересечемся после выпуска из школы. У нас разные приоритеты, разные цели в жизни. Мы не продолжим учиться вместе. Максимум – один университет, но никак не один курс. Этот человек считает меня своим врагом, я его таковым не считаю, если честно. Враг звучит слишком громко и слишком торжественно. Дело в том, что враг – это первая ассоциация к слову война. Где вражда, там жажда крови. Чужой, разумеется. И смерть. Я не желаю ему смерти, я не хочу его крови. Мне просто неприятно его общество. Никакой вражды. – И давно это началось? – Эвелина уличила момент, когда Эверетт сделал небольшую паузу, стараясь перевести дыхание. Он говорил слишком быстро, словно старался вывалить на психолога максимум информации за минимум времени. – Можно? – поинтересовался Логан, показав в сторону бутылочки с водой и стакана. – Да, пожалуйста. Эвелина подвинула к нему всё, что Эверетт попросил, и решила на время перестать сканировать его взглядом. Вместо этого уделила внимание своим рыбкам, постучав по стенке аквариума карандашом. Рыбки обратили внимание на хозяйку и подплыли ближе. Логан за это время успел выпить воды и немного успокоиться. Кроме того, принял решение говорить не так, словно за ним волки гонятся, а с чувством, с толком и с расстановкой. В конце концов, он на приёме у психолога, а не на конкурсе «тысяча слов в минуту», если, конечно, такой конкурс существует. – Началось..., – протянул он. – Да, давно. Пожалуй, слишком давно. Ещё в младшей школе. Знаете, тогда я был не таким, как сейчас. В начальной школе я не мог похвастать какими-то достижениями. Разве что в учёбе, но я не один такой умный там был. Мои одноклассники все – люди способные, а не гиббоны, плюющие жевательной резинкой в волосы, или ставящие подножки. Хотя... Насчёт второго я, пожалуй, погорячился. Подножки как раз ставили. А ещё могли посмеяться насчет избыточного веса. Правда, это не ко мне претензия. У нас в школе была одна девчонка. Её постоянно называли коровой, а она, казалось, не замечала этих оскорблений. Всегда ходила с гордо поднятой головой, на физкультуру специально надевала обтягивающие лосины и топик. Честно говоря, мне она тоже не нравилась, но я старался не смотреть в её сторону, не обращать внимания. Это больше к девушкам относится, они дразнили. Парням было наплевать. Так вот. Дело в том, что эта девчонка никогда не говорила, что её задевают оскорбления, никогда не расстраивалась. Нет, она улыбалась, и её поэтому считали дурой. Я тогда понять не мог, почему она улыбается. А потом как-то услышал всхлипы, зашел под лестницу и увидел её там. Она плакала. Я зачем-то полез её утешать. В общем, с того самого дня началась наша дружба. В средней школе она изменилась и даже подружилась с той девчонкой, которая её оскорбляла. К слову, Айрис мне тогда не нравилась, а вот Трейси – наоборот. Но так получилось, что со временем они махнулись местами. К Трейси я потерял интерес, а с Айрис начал встречаться. О том, какой толстушкой она была в начальной школе, сейчас никто не вспоминает, потому что она красива и дружит с самой популярной девчонкой. Кто возьмётся осуждать популярных девчонок? Только идиот или самоубийца. Ведь его заклюют всей толпой. Они сами, их парни и прихлебатели, которые хотят стать популярными, но болтаются где-то в середине рейтинга популярности. Вот такая незамысловатая история. Понимаете, к чему я веду? – Если честно, пока не очень, – призналась Эвелина. – Это неудивительно. – Почему? – Потому что я пока не перешёл к самому главному. – Тогда переходи, – хмыкнула психолог, вновь постучав карандашом по аквариуму. Логан ставил девушку в тупик. Если изначально она думала, что он, как и Блэр, начнет рассказывать об эротических фантазиях с участием одноклассников, то теперь вообще не была уверена, что они доберутся до темы секса, как такового. Эверетт не производил впечатления человека, которому необходима помощь психолога. Его поведение больше походило на самолюбование, но вместе с тем Логан не подавлял тех, кто находился рядом. Он не пытался самоутвердиться и показать всем, насколько он прекрасен. Вовсе нет. Просто становилось понятно, что он любит себя, но не считает самым лучшим на земле. У Эверетта имелось то, чего недоставало многим. Уверенность в себе, любовь к себе же. Многие люди лишь говорят, что любят себя, на самом деле, им свойственно копаться в своих промахах, прокручивать их в памяти раз за разом, сожалеть и за эти поступки самих себя бесконечно пожирать. Есть те, кто кричит о независимости от чужого мнения, на самом деле, любое замечание для них, как нож в сердце. Есть те, кто кичатся собой, считая, что прекрасны настолько, что заслуживают од хвалебных в свой адрес. В их случае о самоуничижении говорить достаточно глупо. Они даже слова такого не знают. Самый дрянной свой поступок способны оправдать, не испытывая ни малейших угрызений совести. Логан ни к одной из вышеперечисленных групп не относился. Как Эвелина и предполагала, он не был дрянью до мозга костей, каким его видел Шелдон. Не был самовлюблен без меры. Не был необоснованно жесток. Просто придерживался мнения, что не стоит подставлять вторую щеку, если ударили по одной. Нужно ударить в обратную, иначе обидчик войдёт во вкус, и унижений станет больше, чем прежде. Молчаливый игнор. Как часто приходится слышать подобный совет? Родители, учителя, друзья, если, конечно, последние имеются, в один голос заявляют, что ответы будут обидчика только раззадоривать, придавая ему уверенности, что драку или оскорбления стоит продолжать, ведь реакция на них последует обязательно. В итоге говорят, что не нужно отвечать на оскорбления. Рано или поздно обидчику надоест, и он перестанет говорить гадости. Эверетт это мнение не поддерживал. Его особо никто не оскорблял, не пытался унизить и растоптать его чувство собственного достоинства. Над ним просто шутили, пусть даже эти шутки были злыми. Логан иногда задумывался о том, есть ли в мире ребенок, который никогда-никогда не шутил зло? И почему-то приходил к выводу, что таковых нет. Он и сам иногда делал гадости. Потому что это, может, и не совсем нормально, но общепринято. Во всяком случае, в школе без этого никак не выжить. От того, как ты себя поставишь, зависит лишь часть успеха. От того, будешь ли отстаивать свою позицию, зависит намного больше. Не отвечать на оскорбления, пытаться спрятаться за чью-то спину или же подставлять щеку, когда тебя бьют по одной, – самое простое, что можно сделать. Прежде всего, из-за детских страхов. Возможно, из-за каких-то проблем в семье или же просто воспитания. Или всё из-за того же пресловутого заявления о молчаливом игноре. Он сам ставил подножки и нежно посмеялся, когда Блэр расквасил себе нос. В средней школе, обнаружив в шкафчике лягушку, не свалился в обморок, а, преодолев свою брезгливость, взял труп земноводного и бросил его в тарелку Шелдона, находившегося в тот момент в столовой. А пока тот удивленно таращился на одноклассника, удалился из помещения. Потом они, правда, из-за этой же лягушки подрались, и их потащили к директору разбираться. Странное дело, но он смеялся, узнав о причине драки, хотя, конечно, не упустил случая прочитать нотации и напомнить о том, что в школу ходят – получать знания, а не набивать кулаки. Надписи на стене школы, гласившие, что «Эверетт Логан – шлюха», а после криво закрашенное краской из баллончика и переписанное под «Шелдон Блэр – шлюха» тоже в истории их вражды имелось. Правда, мало кто понял, к чему эти замечания. Никто из вышеобозначенных учеников в порочащих связях замечен не был, потому и замечания ушли в пустоту. Измазанная чернилами бежевая куртка Шелдона, разрезанная на куски – черная Эверетта, сок, пролитый на тетради и, выплеснутый в лицо, пощечины, скандалы, драки. Через это всё они прошли в средней школе, а в старшей как будто переболели и принялись враждовать на более цивилизованном уровне. Серьёзных драк уже не было, склок и споров тоже. Разве что обмен колкими репликами, не более того. Вплоть до того момента, пока Эверетт не поехал с родителями на отдых, и не оказался в одном отеле с Шелдоном. Странное дело, но вдали от школьных будней, где они всегда оставались непримиримыми врагами, с Блэром оказалось не так уж сложно общаться. Теория Эверетта о ненависти от начала и до конца несколько пошатнулась. Впрочем, совсем его не покинула. Всё то время, что они провели в отеле, Логана не оставляло ощущение, что будет какая-то подстава со стороны одноклассника. Просто не получалось поверить в иное. Вражда не забывается в один день, обиды не рассыпаются в пыль, они всегда оставляют неприятный осадок в душе. И, если всё время учёбы в школе воевали, друзьями на отдыхе не станут. Пусть даже окажется, что у них больше точек соприкосновения, чем кажется в первый момент. Эверетт не мог назвать себя злопамятной личностью, тем не менее, он ничего и не забывал. Воспоминания детства были яркими и запоминающимися. Особенно, после истории с обмороком. Тогда он на время замкнулся в себе и постарался сосредоточиться на учёбе, решив, что однажды из гадкого утёнка превратится в прекрасного лебедя, и всё у него будет хорошо. Нужно только дождаться своего времени. Никто, кроме самого Эверетта не знал, сколько сил ему пришлось приложить для того, чтобы стать популярным в старшей школе. При этом не пойти на попятный, не предложить дружбу противнику. Подобная мысль время от времени проскальзывала, но не приносила ничего, кроме раздражения. Логану совершенно не хотелось быть «одним из», ему хотелось добиться популярности самостоятельно, без помощи посторонних. В конце концов, у него это получилось, и он был практически счастлив. – Дело в том, что женская дружба – удивительное явление. В моем понимании. Да женщины, сами по себе, удивительные существа. Мне не дано их понять. Они могут дружить, наплевав на многое, даже после скандалов, после драк с вырыванием волос. Даже, если парень от одной из них уйдёт к другой. А это выглядит довольно унизительно. Не представляю, что смог бы сохранить дружбу с человеком, который уводит у меня девушку. С человеком, с которым дрался не на жизнь, а на смерть. В любом случае, между этими двумя всегда будет недопонимание. Какая тут дружба? Девушки же как-то умудряются не замечать острых углов. Например, те же Трейси и Айрис. Они подруги. Лучшие подруги, несмотря на то, что в детстве одна издевалась над другой. У меня тоже есть подобный кадр в биографии, но я не представляю себя его другом. Совсем-совсем не представляю, если честно. – Как его зовут? – поинтересовалась Эвелина, заранее предрекая ответ Логана. – Какая разница? – прищурился посетитель. – Просто интересно. – Ясно, – кивнул Эверетт. – Его зовут Шелдон Блэр. Психолог мысленно себе поаплодировала, понимая, что хотя бы в этом не ошиблась. А, значит, не так уж и безнадёжна. – Продолжай, – заявила благосклонно. Про себя опять же отметила, что, скорее всего, ничего Блэру с этим блондинчиком не светит. Ни сейчас, ни потом. Логан снова налил себе немного воды в стакан, повертел его в руках, но пить не стал. Видимо, это тоже было чем-то вроде ритуала успокоения, как у Эвелины с её рыбками. Признаться, аквариум тут стоял больше ради неё, чем ради посетителей. – Мы ненавидим друг друга со времен начальной школы. То есть... Я даже не знаю, как охарактеризовать наши отношения. Возможно, это не ненависть, а нечто иное. Просто доказательство, что мы слишком разные люди? Не знаю ответа на этот вопрос, да и не задавался им особо. Мы настолько разные, насколько вообще могут быть разными два человека. Это не значит, что кто-то из нас плохой, а кто-то хороший. Вовсе нет. Я стараюсь не делить людей по такому принципу. То есть, у нас вообще никаких точек соприкосновения, никаких общих интересов и тем для разговоров. Мы с ним воюем с первого класса младшей школы. Сначала это было что-то вроде детских шуток. Лягушка в портфеле, сломанный карандаш, украденная и спрятанная тетрадь. С годами это не ослабевало, а лишь набирало обороты. Мы становились старше, и наши отношения выходили на новый уровень. Мы начали вредить друг другу открыто, глядя на оппонента с улыбкой. Мы дрались, пытались увести друг у друга девушек, портили уже не карандаши и тетрадки, а одежду. Он разрезал мою куртку, я измазал чернилами его верхнюю одежду. В итоге я тогда заболел и слег на долгих три недели. Приближались каникулы, потому мы в школьной программе ничего особенно не пропустили, но вместе с тем, и каникулы прошли бездарно. Единственным воспоминанием о них можно назвать постоянный приём лекарств, жуткий кашель, от которого, казалось, я пресс рано или поздно накачаю, головные боли и жар. Я думал о том, что все мои одноклассники веселятся, распаковывают подарки, едят всякие вкусности, а меня выворачивает от всего, что я ем, подарки мне не нужны и единственное, что я делаю – это постоянно проваливаюсь в сон, который не приносит облегчения. Все в классе знали, что я заболел. И он, помнится, пришёл ко мне домой. Проведать, а, может, посмотреть на творение рук своих. Знаете, каков был его первый вопрос? «Хорошо каникулы проводишь?». Будто не видел, что я провожу их отвратительно. В тот момент мне хотелось его убить. Честное слово. Ещё больше мне хотелось убить его, когда он присел на край кровати и попытался извиниться. Лучше бы он этого не делал, и выглядел бы умнее, чем в той ситуации, которую сам же создал. – Почему? – удивилась Эвелина, всё это время смотревшая на рыбок, но историю слушавшая с интересом. Всё-таки рассказ второй стороны конфликта интересовал её не меньше, а то и больше, чем повествование от лица Шелдона. У Блэра было слишком много самокопаний и душевных метаний, он не понимал, что с ним происходит. Почему это с ним происходит. Сам в себе запутался, не мог хотя бы минимально всё проанализировать. В то время, как Эверетт мыслил трезво и рассуждал об этом, отсекая лишние эмоции и метания на тему любви к тому, кого любить нельзя, но как-то получилось. Эверетт хихикнул, но тут же снова стал серьёзным. – Вы просто не знаете, как он извиняется. Это всё равно, что одновременно говорить «прости» и бить с разворота в лицо. Может, он хочет сказать, что-то хорошее, но получается только ещё большая гадость. Возможно, он боится казаться сентиментальным, возможно, просто считает извинения глупостью. Я не знаю точно. В любом случае фраза: «ты же не умер, просто заболел» добила во мне веру в его умственные способности, – пояснил Логан, тоже посмотрев на рыбок, которые плавали у той стенки аквариума, по которой чаще всего постукивала Эвелина и сейчас с энтузиазмом поедали корм, брошенный девушкой. «Возможно, он просто боится тебя», – подумала психолог, бросив в воду ещё щепотку корма. Во всяком случае, пока она видела именно эту тенденцию в поведении Шелдона. Возможно, не знай она истории самого Блэра, придерживалась бы мнения, что это, действительно, ненависть. А так Эвелина прекрасно понимала, что скрывается за этими глупыми поступками. В младшем школьном возрасте мальчики редко умеют открыто говорить о своих чувствах. Пожалуй, каждая девочка знает, что проявление симпатии в младшей школе зачастую проявляется в дерганье за косичку, задирании юбок и прочих, не очень-то приятных вещах. Мальчики просто не знают, как проявить свою симпатию, не знают, как при этом не показаться, действительно, излишне сентиментальными. Ведь общество наложило свой отпечаток на восприятие любой ситуации. Девушки – нежные существа, мужчинам нужно быть брутальными, и никаких соплей и переживаний. Самое главное – никаких нежностей, потому что... Потому что мужчина же, и этим всё сказано. Эверетт Логан девчонкой не был. И вопрос, как проявить к нему свою симпатию, оставалось для Шелдона открытым. Он не знал, что делать, куда бежать и с кем советоваться. Родители же ему ничего не могли посоветовать. Он и сам не решился бы у них спросить. Эвелина сделала вывод, что все эти оскорбления и вражда напоказ – не более чем способ привлечь к себе внимание Логана. Не найдя подходящих методов проявить свой интерес к персоне Эверетта, Шелдон пошел по проверенному пути и просто начал доставать того, кто был ему интересен. Правда, сам себе отказывался в этом признаваться, предпочитая думать, что это всего лишь безобидные, а иногда – не очень, шутки. – Быть может, это не то, о чем ты думаешь? – спросила Эвелина, оторвавшись от своих рыбок и посмотрев на посетителя. – А о чем можно подумать? – удивился Логан. – По-моему, здесь всё очевидно. – Ты никогда не допускал мысли о том, что за вашей враждой может скрываться нечто иное? – Например? – прищурился Эверетт. Направление мыслей психолога его несколько настораживало и удивляло. Он был уверен в том, что он чувствует именно то, что чувствует. То есть, ненависть, а не что-либо иное. Не думал, что однажды изменит своё мнение и хотя бы на выпускном вечере скажет, что он, на самом деле, неприязни к Шелдону не испытывает. Он просто равнодушен. А его ехидные замечания, статьи и прочее – это лишь реакция на чужие действия. Глупо было сидеть и молчать, когда его пытались искупать в грязи, превратив во всеобщее посмешище. – Ну... Эвелина немного смутилась. – Договаривайте, раз начали, – поторопил её Логан. – Никогда не думал о том, что, возможно, в вашем сознании произошла некая подмена понятий? То есть, ты чувствуешь одно, а думаешь, что другое. Возможно, бежишь от своих истинных желаний? Не хочу навязывать тебе своё мнение, но у меня создается впечатление, что этот парень, о котором ты рассказываешь, на самом деле, ничего плохого тебе не желает. – Смерть в наше время – это хорошо, – хохотнул Эверетт. – Разумеется. – Я не о том. – А о чем же тогда? Логан моментально посерьёзнел, и от недавнего веселья не осталось ни следа. Казалось, что легкомысленность, ещё недавно сквозившая в его характере, исчезла, а на её месте ярко стала проявляться излишняя серьёзность. Взгляд стал цепким, испытывающим. Эверетт нахмурился, и между бровей пролегла складочка. – Было время, когда он предлагал мне стать друзьями, – мрачно выдал Логан. – Вот! – обрадовалась Эвелина. – Но я отказался. – И что было тому причиной? – Всё тот же идиотизм моего одноклассника, – признался Эверетт. – Дело в том, что сначала он сделал одну глупую вещь, и только потом предложил мне дружбу. Знаете, это всё равно, что сначала окунуть лицом в грязь, а потом дать влажную салфетку. То есть, унизить, а после – унизить ещё сильнее. Человеку кажется, что он проявляет великодушие, а со стороны это смотрится иначе. Вроде как унизил, а потом снизошел до пострадавшей стороны. Это... не совсем то, чего мне хотелось бы видеть в своих друзьях. Быть может, поэтому у меня и нет друзей? Есть приятели, но кого-то близкого нет. – Все имеют право на ошибку. – Ошибиться можно один раз, но не постоянно, – покачал головой Логан. – Я же не совсем идиот. Я понимаю, что всё делается целенаправленно. Только, чтобы позлить меня, и я не могу не отреагировать. Если меня задевают, я обязан ответить. – Не думал, что это делается не ради твоей злости? – А ради чего? – Ради твоего внимания. – Хм, занятно, – протянул Эверетт. – Чем же? – Эвелина тряхнула головой, отбрасывая от лица прядь. – У меня такое чувство, что вы – фанатка японских комиксов BL-направленности. Логан подался вперёд, оперся ладонями на стол и ядовито улыбнулся. Сейчас психолог в полной мере смогла оценить ту самую ухмылку, о которой ей рассказывал Блэр. Это, действительно, было говорящее выражение лица. Оно буквально кричало о том, сколько яда, язвительности и сарказма может быть вывалено на голову собеседника в ближайшее время, если он скажет то, что Эверетту не понравится. – Какой направленности? – слегка опешила психолог. – BL, – повторил Логан. – Любовь мальчиков? – уточнила Эвелина. – Именно. – Я не читаю японские комиксы. – Ваши слова говорят об обратном. Впрочем, не исключаю возможности, что у вас просто есть какие-то скрытые эротические фантазии на эту тему, – со знанием дела заметил Эверетт. – Знаете, нечто такое, что скрывает ваше подсознание. Не берусь утверждать точно, но, может, вам просто хочется понаблюдать за двумя мужчинами в одной койке? Нет, я не говорю, что это так уж ненормально. В конце концов, многие смотрят порнографию. Мужчины с участием двух женщин, женщины с участием двух мужчин. Это нормально иметь какие-то скрытые желания. Не очень нормально проецировать подобные фантазии на своих посетителей, если вы – психолог, к которому пришли и рассказывают о реальной ненависти, а не о каких-то завуалированных чувствах. Я же говорил, что это с самого начала было провальной идеей. Я в себе разберусь намного лучше в одиночестве, чем, послушав ваши советы. В любом случае, рад был пообщаться, Эвелина. Мне было приятно с вами поговорить и полюбоваться вами. Не думаю, что когда-нибудь приду к вам ещё раз. Так что, прощайте. Он подхватил сумку, отсалютовал и, напевая себе под нос, направился к выходу, оставив девушку в расстроенных чувствах. Да уж. Вряд ли такую реакцию можно было принять за влюбленность. За отрицание влюбленности тоже. Логан не устраивал скандалы, не орал, как она могла о подобном даже задуматься. Он просто ринулся в атаку и начал первым обвинять. В том, что Блэр влюблен в Логана сомнений не оставалось. Чувства Эверетта оставались темным лесом. Кажется, его это вообще не заботило. Он просто пересказывал девушке историю своих взаимоотношений с одноклассником и не загонялся вопросом, почему между ними не сложилось дружбы. Он не жалел об упущенном шансе, он ни разу не заикнулся о поцелуе, которому так много значения придавал Шелдон. Ледяной принц. Именно так охарактеризовала бы своего сегодняшнего посетителя Эвелина. Несколько секунд девушка смотрела на закрывшуюся дверь, потом залпом выпила то, что Логан наливал себе, да так и не притронулся к воде. Эверетт после визита к психологу чувствовал себя не лучшим образом, а ещё пришел к выводу, что представители этой профессии – самые настоящие психи. Иначе, с какой радости она начала бы вешать ему на уши лапшу и городить отменную чушь относительно скрытых мотивов и завуалированных чувств? Однако на ум тут же пришла выходка Блэра во время отдыха, и слова Эвелины больше не казались такой чушью, как прежде. Но признавать своё поражение и возвращаться Логан не торопился. В любом случае, это ничего не изменит. Даже, если Шелдон, на самом деле, испытывает к нему что-то, это проблемы Шелдона. Он, Эверетт, не имеет никакого отношения к чужим эмоциям. Он никого не привораживал, не заставлял влюбляться в себя, не давал повода думать, что ему это импонирует и льстит. Вовсе нет. Он жил так, как ему того хотелось, и на поцелуй тогда ответил не из великой любви, а просто так. Потому, что в тот момент было интересно и немного азартно. Эксперимент без продолжения. Не более того. В любом случае, менять что-то во взаимоотношениях с Блэром он не собирался. Времени оставалось уже не так много. Они – выпускники, и уже нет особой разницы, кто с кем проводит время. Все равно дружить они никогда не смогут. Над ними, как Дамоклов меч, будут висеть старые обиды и недоговоренности. И вряд ли даже факт влюбленности одного из них в другого что-то изменит. Скорее, осложнит и так непростые отношения. Влюбленность взаимная – чувство прелестное, но, когда оно одностороннее, нет ничего неприятнее. Для обеих сторон. И для того, кто любит. И для того, кто любим. Логан точно знал, что если предположение Эвелины окажется правдой, он не сможет ничего сказать в ответ на признание. А равнодушно пожать плечами, когда перед тобой открывают душу и говорят, что любят... Даже в отношении человека, которого ненавидишь, – это достаточно жестоко. И вряд ли Логан сумел бы посмеяться, услышав в свой адрес слова любви. Именно поэтому он предпочел вести себя так, словно ничего не изменилось. Продолжал работать над школьным изданием, читать приветствия, отвечать колкостью на колкость, встречаться с Айрис и делать вид, что ни о чем не догадывается. Тем более что реальных подтверждений его догадкам не было, а спрашивать о таком он не решился бы. Велика была возможность ошибиться и попасть пальцем в небо. Блэр мог посмеяться в ответ, мог наоборот подтвердить его опасения. Оба варианта Эверетта не устраивали. Он не хотел брать на себя ответственность за чужую любовь. Он не хотел, чтобы над ним посмеялись, если Эвелина ошиблась. А потому принял самое оптимальное решение – никогда эту тему не поднимать. Чем в настоящее время успешно занимался.