Помечтай со мной

«Если я умру, кому от этого станет лучше? А кому станет лучше от смерти Логана?». Именно с этих вопросов началось очередное утро Шелдона. Сегодня он даже не удивился, проснувшись в привычной обстановке. Его, действительно, переместило из одного места в другое. Он снова проснулся в своей комнате, в доме родителей. Снова, как и в прошлый раз, первым делом подошёл к окну и посмотрел, на месте ли машина. Автомобиль стоял там, где его оставили, поражал идеальным видом. Блэру почему-то показалось, что машина над ним смеётся. Ржущая машина – это, конечно, клиника, потому Шелдон отошел от окна и проверил телефон. На дисплее горела прежняя дата. – Твою мать, – произнес Блэр обреченно. И без особого энтузиазма поплелся в ванную. Выдавив пасту на щетку, он принялся за чистку зубов, попутно гипнотизируя своё отражение в зеркале, словно ждал от него ответа на вопросы, коих было немало. Естественно, отражение ничего в ответ сказать не могло, а, если бы заговорило, Шелдон, однозначно, без промедления попросил бы родителей отправить его к психиатру. Вчерашнего сеанса общения с Логаном хватило за глаза. Блэр посмотрел на тюбик пасты и тяжело вздохнул. В данный момент он чувствовал себя как раз таким тюбиком, выжатым без остатка. Если в первый день он старался держать себя в руках, то сейчас нервозность слегка усилилась. Не то, чтобы ему хотелось закатить истерику, бегать, натыкаясь на стены, кричать, что ему плохо и страшно, но... Но, на самом деле, ему было плохо и немного боязно. Хотя бы потому, что причина путешествия во времени, по-прежнему, не была обнародована. Шелдон не знал и даже не догадывался, что послужило причиной для дня сурка, а потому не имел возможности поработать над своими ошибками. Когда понимаешь, в каких моментах провинился, исправлять ситуацию проще, это и ребенку маленькому понятно. Когда знаешь, что совершил ошибку, но в какой именно момент, где и почему, становится не так уж радостно на душе. И даёт о себе знать паника. Когда наказание за провинность остаётся на уровне мифа, можно заглушить крик совести. Когда наказание приходит, но ты не понимаешь, за что тебя наказывают, отчаяние становится лучшим другом и верным спутником. Блэр выплюнул пену в раковину, прополоскал рот и щетку. Посмотрел на своё отражение и задал очередной риторический вопрос: – Ну, что? В который раз отражение оставило его вопрос без ответа. Не появился и призрачный Эверетт, вчера фонтанировавший идеями и готовый ответить на любой интересующий вопрос. Сегодня его компания Шелдону не помешала бы. За ночь в голове у Блэра накопилось столько вопросов, что в одиночестве он с ними, однозначно, в короткие сроки не смог бы разобраться. Тут нужен был помощник. Желательно не скептически настроенный и крутящий пальцем у виска при каждом упоминании алогичных явлений, а тот, с кем можно разделить проблему напополам. Пока единственным кандидатом на роль такого собеседника и помощника оставался Логан, но на удачу в отношениях с ним Шелдон не рассчитывал. В память врезались слова призрака о том, что настоящий, живой Эверетт не собирается ничего менять, а, по-прежнему, придерживается позиции, что им нужно следовать определенной линии поведения, то есть, проще говоря, игнорировать друг друга, обходить стороной и стараться не контактировать даже по минимуму. Конечно, вчера Логан признал свои ошибки, но, как выяснилось, это был и не Логан вовсе, а лишь часть его души, уверенная в том, что Шелдон Блэр – не есть воплощение вселенского зла, а такой же человек, как и множество других. Просто так получилось, что в детстве они с Логаном пересеклись при не самых лучших обстоятельствах. Один совершил ошибку, второй посчитал эту ошибку оскорблением, и возможность стать друзьями оказалась нереализованной. Шелдон тяжело вздохнул, выключил воду и потянулся к полотенцу. Высушив волосы феном, он вышел в комнату и начал собираться на занятия. В отличие от предыдущего дня собирался не в экстренном режиме, когда все валится из рук, а в размеренном темпе, попутно думая, как можно избежать столкновения на парковке. Вариант – поехать на школьном автобусе сразу же отмел, поймав себя на мысли, что это не престижно. Может, Шелдон и не был повернут на своей популярности, но всё-таки вопросы престижа его интересовали. Школа – это школа. И, как бы жестоко это не звучало, там ученики часто будут делиться не только на популярных и непопулярных, но ещё на имущих и неимущих. По сути, школа – это подготовка к взрослой жизни, а, значит, совсем неудивителен тот факт, что уже сейчас, на раннем этапе прослеживается это разделение. Нет, из всех правил бывают исключения. И кто-то неимущий вполне может пробиться в круг популярных ребят. Правда, позиция его там будет не особо завидной. Некто, вроде собачки на побегушках, которая готова будет выполнить любое указание, чтобы заслужить похвалу. Не всегда, но чаще всего. Имущие тоже могут не попасть в круг тех, кто интересен всем. Но это тоже редкость. Так вот... Приехать на автобусе для него было всё равно, что поставить пятно на своей репутации. Конечно, во время школьных экскурсий они все ездили на автобусах, и это было нормой. Но сейчас никаких экскурсий не было. Шелдону просто нужно было добраться до школы и начать свой день не с разбитой машины. Кроме того, Блэра занимал ещё один вопрос. Тот самый, насчёт жизни и смерти. Кому станет легче, если он умрёт? Кому станет легче, если умрёт Эверетт? Что они сделали такого ужасного, за что полагается смерть? Шелдон пытался проанализировать все свои поступки, но так и не находил ничего, что хотя бы отдаленно могло претендовать на гордое звание ответа. Да, он не был примерным мальчиком, не сидел по вечерам дома, уткнувшись носом в книжки. Он пил, курил, иногда мог нагрубить родителям, иногда своими поступками причинял боль окружающим людям. Но... Разве это можно считать такой уж провинностью? Сколько таких случаев происходит на планете ежедневно? Если бы каждый оступившийся человек умирал, уже давно не осталось бы на земле никого, кроме самых больших праведников. Эверетта тоже сложно было подогнать об рамки «образцового молодого человека», но и он ничего такого ужасного, за что полагается смерть, не совершал. Это жизнь. Просто человеческая жизнь, в которой могут случаться самые разные события. И не всегда человек будет оставаться благородным. Иногда хочется побыть сукой, причем такой, что мало не покажется. Всё зависит от обстоятельств, в которых оказывается человек. Шелдон подошёл к зеркалу, чтобы без спешки повязать галстук, и в этот момент зазвонил телефон. Блэр чертыхнулся, но всё же решил ответить. Разумеется, пересечение со школьными буднями начиналось разговором с Пьером. – Ты помнишь, какой сегодня день? – произнес Джастис. Он вообще разучился начинать общение с приветствия. Чаще всего, разговоры с ним начинались с вопроса или с обвинения, если Пьер был на что-то зол. – Какой? – устало произнес Шелдон, прижав телефон к плечу. Присел на кровать и принялся застегивать пуговицы на манжетах. Делать это, постоянно думая о том, как бы телефон не выпал на кровать, и половина чужих слов не ушла в пустоту, было не очень-то легко. Громкую связь Блэр из принципа не включал, потому как иногда его разговоры с приятелем носили совсем не безобидный характер. Конечно, родители понимали, что их мальчик вырос, а, значит, в его жизни есть всё то, что подростки считают атрибутами взросления. Алкоголь, сигареты, секс. Но всё равно перед своими родителями Шелдон об этом говорить не хотел, просто... Просто... Точно он не мог сказать, почему. Наверное, потому, что немного стыдился. Не получалось представить родителей в своем возрасте. Казалось, что они всегда были такими, как сейчас, а, значит, о вечеринках, где напиваются до бессознательного состояния, сексе и обсуждении этого секса не имеют ни малейшего представления. Да и просто глупо было посвящать их в свои дела. У них уже давно была своя жизнь, у Шелдона своя. И эти жизни практически не пересекались. – Правда, не помнишь? – усомнился Джастис. – Совершенно. – Твой праздник, между прочим, – радостно оповестили Блэра и уже по традиции затянули поздравительную песенку. Шелдон подумал о том, что ещё пара таких дней, и его начнет подташнивать от песенки «С днём рождения», от вопросов о вечеринке и мыслей о том, что они с Логаном должны умереть. То есть, один из них, но пока точно не ясно, кто именно. «Третий день рождения за неделю», – усмехнулся про себя Шелдон. Его мысль тут же стала развиваться в этом направлении. Каким он будет, если выжить суждено именно ему? Он вернется в реальность восемнадцатилетним или же молодым человеком двадцати, а, может, двадцати с чем-то лет? Ответ на этот вопрос Шелдона очень интересовал, но Пьер, надрывно исполняющий нестареющую песню, вряд ли мог сказать что-то вразумительное. – Спасибо, – произнёс Шелдон, когда Джастис, наконец, заткнулся. – Это был мой долг, как лучшего друга. – Какой именно? – Поздравить тебя в числе первых. Получилось? – Да. Ты самый первый. – Правда? Пьер, кажется, на самом деле, изумился, а не разыграл удивление. – Да. – А как же Трейси? – Полагаю, с Трейси покончено, – хмыкнул Шелдон. Сегодня его не оставляло ощущение, что в отношении Тёрнер история скопирует события первой вариации его дня рождения. То есть, подруги мило обсудят его неудачные амурные похождения, а потом дружно всем своим видом покажут, какой он отвратительный и вообще слова доброго не заслуживающий. Правда, тут тоже было два варианта событий, упиравшихся в один нюанс. Кто кого бросит первым? Если Шелдон скажет Трейси, что расстаётся с ней, все начнут жалеть девушку, сопереживать ей, а Блэра тут же обвинят в черствости. Если первый шаг сделает Тёрнер, поток сопереживания выльется на Шелдона, а обвинять толпа будет уже Трейси. То есть, её подруги и парни, по большей части те, кому Тёрнер нравится, поддержат её. Все остальные будут на стороне Блэра. И тот, и другой вариант в равной степени были Шелдону интересны. По большей части, его сейчас уже не волновало отношение учеников Веддингтона к его не очень скромной персоне. – А она об этом знает? – хихикнул Пьер. – Наверное. Думаю, она и станет инициатором. – Почему? – Моё свидание с Айрис состоялось. Девушка обещала обо всём рассказать подруге. Это была всего-навсего проверка. В трубке установилась тишина. Джастис, наверняка, подыскивал слова, чтобы подбодрить приятеля, но пока ничего умного не придумал. Несмотря на свой статус бабника, который, по сути, должен едва ли не каждый день истерики своих пассий выслушивать, Пьер никогда в подобной ситуации не оказывался. В отличие от Шелдона, он был слишком аккуратным и щепетильно относился к каждому любовному трофею, чтобы бесславно ими раскидываться. – Ты раскаиваешься? – спросил через некоторое время Джастис. – Нет, – честно признался Блэр, справившись со своими манжетами. Единственное, что ему теперь нужно было – это найти пиджак и спускаться вниз, попутно решив, как именно он доберется до школы. – А что планируешь делать? – Ничего. Абсолютно. Если она скажет, что мы расстаёмся, я не стану возражать. – И потеряешь самую популярную девчонку Веддингтона?! Ты с ума сошёл! – выпалил Пьер. Шелдон лишь усмехнулся. Его уже совершенно не волновал тот факт, насколько популярна в школе Трейси. В конце концов, он бросает школьную королеву, а не обладательницу титула «Мисс Вселенная». Тёрнер – звезда Веддингтона, но кто знаёт её за пределами этого болота? Вот, если бы она, действительно, носила титул, Шелдон мог задуматься о целесообразности продолжения отношений; сейчас ему хотелось быть свободным. Отношения его обременяли. И особенно четко он осознал это утром третьего дня, не обнаружив в телефоне ни сообщения с поздравлениями, ни сообщения о прекращении отношений. Подозрения, правда, начали закрадываться ещё вчера вечером, когда он оказался с Трейси тет-а-тет, но, вместо того, чтобы получать удовольствие, большую часть времени думал исключительно об Эверетте, а потом ещё появился этот развратный призрак, который то и дело к нему прижимался и порывался заглянуть под одеяло. Настоящий Логан, наверняка, не стал бы так себя вести. Он бы и в квартиру к Шелдону не пришёл, если уж на то пошло, но Блэру для счастья достаточно было и пары минут в объятиях призрака. Не столько для того, чтобы насладиться вниманием Эверетта, а больше для укрепления уверенности, что, несмотря ни на что, он будет предпринимать попытки по соблазнению Логана. И даже, если один раз потерпит неудачу, не опустит руки. Сейчас он не в том положении, чтобы молчать о своих истинных желаниях и переживаниях. Теперь, когда он понял, что временная цепочка может разорваться в любой момент, и кто-то из них умрёт, было глупо хранить молчание из принципа. Никто не обещал, что Эверетт, слыша от него признания день за днём, тоже проникнется и тут же загорится идеей – построить отношения, но рискнуть всё-таки стоило. А на отношениях с Трейси давно пора поставить жирный крест. Шелдон не очень-то верил в теории половинчатости и поиска родственной души, которую узнаешь из тысячи. Он вообще старался держаться в стороне от романтической мишуры, но сейчас почему-то задумался о том, что, возможно, это не такие уж бредовые утверждения? Может, на самом деле, есть человек, с которым он захочет быть, не расставаясь, до самой смерти? Хотя, это, конечно, громко звучало. Тем не менее... Блэр не стал бы утверждать, что этот человек – обязательно Эверетт. Мог быть и кто-то другой, но, в любом случае, не Трейси Тёрнер. Нет, она ему нравилась. Она его не раздражала и не вызывала желания заткнуть ей рот, как только она заговорит. Такой запущенной стадии они ещё не достигли. Просто не было уже того восторга, что прежде. Когда они только начали встречаться, Шелдон не прыгал от радости до потолка, но явно был доволен тем, что всё так сложилось. Он выбрал Трейси, она выбрала его. Их уровень в школьной иерархии позволял им привередничать, но они посчитали, что достаточно круты друг для друга, а потому начали встречаться. Блэру нравился характер девушки, нравилась её внешность, привычки и манеры не вызывали отторжения. Одним словом, Трейси была классной. Но куда это ощущение делось сейчас? Где былой трепет и восторг? Куда они подевались? Тёрнер с тех пор, как они объявили о себе, как о паре, почти не изменилась. Шелдон тоже оставался прежним. Конечно, если закрыть глаза на прогрессирующую, подобно болезни, влюбленность в Логана, которая вопреки ожиданиям не становилась слабее с каждым днём, а лишь усиливалась. И вот это было уже странно. Если охлаждению в отношениях с Трейси он ещё мог подобрать объяснение, то такому восторгу в отношении Эверетта никакого объяснения не находил. Пожалуй, до недавнего времени это был основной вопрос, который не давал Шелдону покоя. Сейчас таких вопросов было два. – Хм, – выдал Блэр, перебрасывая рюкзак через плечо и собираясь покинуть спальню. – И что бы это значило? – хмыкнул Джастис. – Если она тебе так нравится, ты можешь забрать её себе. – Ты серьёзно? – казалось, что Пьер на том конце готов свалиться в обморок от восторга. – Вполне, – честно ответил Шелдон. – Кстати, сегодня я, увы, не на машине. Скажи Вайолетту, чтобы заехал за тобой. Или же сам сядь за руль. – А почему ты не на машине? – удивился Джастис. – Поеду с родителями, – произнес Блэр первое, что ему пришло в голову. – Да? – Пьер удивился несказанно. Вообще-то это прозвучало так же унизительно, как могла прозвучать фраза «я приеду на автобусе». Возможно, даже унизительнее. Странно было в их возрасте ездить в одной машине с родителями. Все обеспеченные детки, как только появлялась возможность пересесть в собственное транспортное средство, делали это без раздумий. Шелдон, в общем-то, тоже не пренебрег негласными правилами Веддингтона и только-только, получив права, сразу же сел за руль. Тем более что Логан сделал это раньше, а Шелдону не хотелось уступать своему главному сопернику ни в чем. Кабриолет у Эверетта, правда, появился лишь в нынешнем году, до этого была куда более скромная модель. – Да. – Но у вас вроде не одна машина в семье. – Моя... В общем, вчера вечером я её разбил, – солгал Шелдон. И только потом подумал, что не так уж и солгал. Ведь он, действительно, разбил машину. И вчера, и позавчера. И сегодня мог разбить, сев за руль. Снова получил бы убивающий взгляд в спину, а потом несколько колких замечаний в свой адрес из уст Логана во время приветствия. – Что?! Пьер, кажется, этим фактом был ошарашен сильнее, чем сам Шелдон. – Да, – подтвердил Блэр. – Дело в том, что я вчера въехал в ограждение, а потом ещё парковался и разбил фару. В такой машине я вряд ли решусь выехать за пределы двора, если не хочу быть оштрафованным. А я – не хочу. – Может, мне за тобой заехать? – решил сделать доброе дело Пьер. – Нет! – тут же выпалил Шелдон, вспоминая манеру езды лучшего друга. С таким водителем он мог отправиться в мир иной ещё до того, как наступит вечер. Если не по причине аварии, то из-за сердечного приступа. Джастис, конечно, понял, почему от его помощи отказываются. Вот и проворчал недовольно: – Не очень-то и хотелось. – Извини. – Ничего страшного. – Мир, дружба, пончики? – Так точно, – засмеялся Пьер. – Только, если ты, действительно, привезёшь пончики. – Привезу, – пообещал Шелдон. – В школе поговорим обо всём подробнее. – Договорились. Шелдон сбросил звонок, вышел из комнаты и сбежал вниз по лестнице. Но на этот раз не полетел прямиком к выходу, а завернул на кухню, где в этот момент доедал свой завтрак отец, и потягивала утренний чай мать. – Доброе утро, – произнес, улыбнувшись. – Доброе утро, – отозвалось старшее поколение, несколько удивленное появлением сына на кухне. Обычно он старательно игнорировал утренние приветствия, и в кухню даже на время не заскакивал. А сегодня ему почему-то захотелось это сделать. Наверное, причиной тому было осознание: каждый день может стать последним. Этот не исключение. Следовательно, завтра утром он может с родителями не увидеться... Они так и не узнают, что, на самом деле, были ему очень дороги. Поддавшись порыву, Шелдон всё же наклонился и чмокнул мать в щеку, чего не делал уже много лет. – У меня к вам будет небольшая просьба, – произнес, улыбнувшись. – Насчёт вечеринки? – поинтересовался отец, поднимаясь из-за стола. – Нет, – отрицательно покачал головой Шелдон. – Тогда о чём? Кажется, родителей его ответ удивил ещё сильнее, чем появление на кухне. – Не подбросите меня к школе? – Но твоя машина..., – осторожна начала миссис Блэр. – Да, машина на месте. С ней всё хорошо, просто я подумал, что было бы неплохо уделить друг другу чуть больше внимания, чем обычно, – Шелдон на ходу придумывал легенду, но, странное дело, она его совершенно не напрягала. Он понимал, что, на самом деле, хотел бы провести с родителями немного больше времени, чем обычно. Он уже давно ни о чем с ними не советовался, ничего не спрашивал. У него была своя машина, своя квартира, своя кредитка. У него была самостоятельная жизнь, которая практически не пересекалась с жизнью родителей. И сейчас Шелдону почему-то стало грустно от осознания этого факта. – Если ты считаешь, что это необходимо, – неуверенно произнес отец. – Вообще-то наматывать лишние километры из-за твоей школы... Иллюзии Шелдона в один миг рассыпались. Он понял: его сожаление о жизнях, что не пересекаются, одностороннее. Родители, на самом деле, счастливы, что он не обременяет их своими проблемами. Одновременно появились грусть и злость. – Ладно, хорошо, – произнес Шелдон. – Я понял. Простите, что побеспокоил. Мам, приятного аппетита. Пап, приятного дня. Я ушёл. Он выскочил из кухни, не дожидаясь ответа на свои пожелания. Захватил ключи от машины и рванул на улицу. Пожалуй, эту традицию он мог бы не менять, вспомнив, что его позвали лишь однажды, когда на карточке обнаружилась пропажа средств. Потом родители, правда, вспомнили, куда дели, но первым делом спустили всех собак на Шелдона. Наплевав на то, что у него, по идее, праздник. А, значит, неплохо было бы его поздравить. Но они не поздравили. Ни тогда, ни сейчас. И вряд ли вообще задумались над тем, что чувствует их ребёнок. Вместо того чтобы согласиться подвезти его к школе, начали рассуждать о том, как это не рационально. – Завели бы собаку вместо ребёнка, – прошипел Шелдон, садясь в машину и от злости хлопая дверью, чего себе обычно не позволял. Как и любой автомобилевладелец, он своим транспортным средством дорожил, а потому обращался с машиной бережно. Сегодня злость одерживала победу над разумом, и единственное, что Шелдон ощущал – это раздражение в отношении родителей. И в отношении сестры, которой досталась вся любовь. Ему уже – жалкие объедки. Вообще-то принято считать, что с появлением в семье второго ребёнка, вся любовь сразу же переходит к нему. К первенцу требования ужесточаются, на него возлагают больше ответственности и старательно внушают мысль о том, что он уже взрослый человек, а, значит, ему особая забота и опека уже не нужны. Младшего же балуют нещадно, всё внимание обращено в его сторону. С ним носятся, как курица с яйцом, выполняют любую прихоть и вообще ради него готовы пройти через огонь, воду и медные трубы. У Шелдона ситуация в семье сложилась иная. Их с сестрой разделяла разница в десять лет, и, когда он появился на свет, Анна была уже вполне взрослой и самостоятельной. Но, несмотря на это, интерес родителей к девочке не угас. Она для них всегда оставалась на первом месте. Родители души в Анне не чаяли, любое её достижение вызывало у них дикий восторг, в то время как достижения Шелдона оставались чем-то вроде сквозняка. Что он достигал успеха, что не достигал. Его лишь скупо хвалили, а Анну готовы были на руках носить. Наверное, так происходило потому, что родители твердо верили: девочки – принцессы, мальчики – суровые воины. А, значит, девочек надо баловать, мальчиков воспитывать в строгости. Так и воспитывали. Шелдон их точку зрения на происходящее не разделял. Он придерживался мнения, что его вполне могли бы хвалить за хорошие оценки в триместрах, или же победу в соревнованиях по плаванью, или же ещё за что-нибудь. Хоть скупо, но хвалить. Всё-таки он старался не только ради себя, но и ради них. Особенно, ради них. Но они и сейчас продолжали делать вид, что ничего не замечают. Не было задушевных разговоров, не было обсуждения школьных будней или чего-то подобного. Нет, конечно, родители признали, что Шелдон – взрослый и самостоятельный, это радовало. Но иногда бесило. Обычно у людей бывает иначе. Подростки раздражаются на родителей за то, что те слишком часто суют нос в их жизнь, Шелдону этого любопытства недоставало. Сегодня он особенно ярко понял, что ему никогда не дождаться интереса со стороны родителей в свой адрес. Они готовы обеспечивать ему безбедную жизнь, готовы улаживать какие-то проблемы, но не готовы проникнуться мыслью, что он – не собачка, которая будет благодарна за корм и чистую подстилку. Он человек, которому нужно ещё и общение, и сопереживание, а не только решение бытовых проблем, которые он уже давно сам в состоянии решить. Шелдон выглядел мрачным и задумчивым. Мысли его в этот момент тоже особо радостными назвать не получалось. «Мои родители – равнодушные твари, девушка – конченая сука, враг – отмороженная дрянь. Если я умру, они этого даже не заметят. Родители не заплачут, потому что у них есть Анна, которую они всегда ценили выше, чем меня, и не скрывали этого. Девушка, возможно, будет плакать. Наденет на похороны кружевное черное платье, картинно размажет тушь и тени по щекам, закапает глицерин в глаза и изобразит вселенскую скорбь. Но уже через некоторое время найдёт себе новый объект для любви и будет рассказывать ему о том, какой отвратительный был предшественник. Эверетт... Да тут и гадать не надо, что он скажет или сделает. Он лишь хмыкнет, а потом улыбнется так, как только он умеет. Посмеётся, возможно. Во всяком случае, траур по мне носить не станет. Да и не должен, если честно. Что скрывать?». Последний пункт Блэра особенно задевал. Настроение медленно, но верно приближалось от отметки «всё отвратительно» до отметки «ненавижу этот мир». Улучшению его не способствовали мысли о предстоящем столкновении и повторном выяснении отношений. Наверняка, и сегодня Логан не упустит возможности отвести душу. И хорошо, если запустит булыжником в стекло машины, а не в голову Шелдона, которого, вполне возможно, обвинит во всех смертных грехах и решит, что причина, по которой они застряли в одном дне, кроется именно в поступках Блэра. О своей вине, при этом, постарается не вспоминать. А иначе Логан не будет самим собой. Настоящий Эверетт никогда свою вину не признаёт. Переполняемый негативными мыслями Шелдон въехал на стоянку. Странное дело, но там были свободные места, и машина Логана стояла припаркованная. Кажется, третий вариант дня должен был начаться без происшествий. Блэр выдохнул с облегчением, припарковался. Забрал с заднего сидения коробку с пончиками, обещанными Пьеру, и свой рюкзак, включил сигнализацию и направился к школе. Настроение немного улучшилось, хотя в перспективе ещё маячила Трейси со своим выяснением отношений, потому на полностью безоблачное утро Шелдон не рассчитывал. У главного входа Блэр столкнулся со своими друзьями в полном составе, протянул Джастису коробку с пончиками и произнес вместо приветствия: – Держи обещанное. Пьер забрал коробку, прижал её нежно у груди, как самый дорогой подарок, и не то, чтобы упрекнул, скорее, констатировал факт. – Ты приехал на своей машине. – Да, – подтвердил Шелдон. – А говорил, что разбил её. – Мне приснилось, – безмятежно отозвался Блэр. – Знаешь, сон был настолько достоверным, что я даже сам проникся мыслями о том, что моя малышка разбита в хлам. Но потом выяснилось, что это просто выдумка, а машина в полном порядке. Прошу прощения, что подвёл вас, но... В общем, это звучит немного странно. Забудьте. – Это, действительно, звучит странно, – резюмировал Лорэнс, забирая у Джастиса коробку с пончиками и выбирая самый простой, без глазури, потому как в нём было меньше всего калорий. – У тебя случайно кофе с собой нет? – Нет, – развел руками Шелдон. – Ладно, придётся обойтись тем, что готовят в школе, – вздохнул Вайолетт. – Конечно, это не то, чего мне хотелось бы, но всё равно лучше, чем сухомятка. – Этим кофе можно травить тараканов, – усмехнулся Грегори. – Не спорю. – Может, одолжить у Логана его чай без кофеина? – предположил Блэр, отхватив в свой адрес сразу три удивлённых взгляда. – Ты точно это сказал? – уточнил Редмонд. – Нам ничего не послышалось? – подхватил Вайолетт. – Мне кажется, я сплю, – потрясённо выдал Пьер. – Ущипните меня, – снова влез Грегори. Лорэнс, не сомневаясь в правильности своего поступка, тут же Грега ущипнул. Тот зашипел, и стукнул Вайолетта по руке. – Больно же, придурок! – Сам попросил ущипнуть. – Когда так говорят, не обязательно призывают к действиям. – Я в курсе, – Лорэнс ухмыльнулся и принялся за пончик. – Кстати, – Редмонд повернулся к Шелдону. – Тут тебя Трейси искала. И, кажется, она была не в настроении. – Ну, хотя бы это мне не приснилось, – пробормотал Блэр. – Что? – удивились Вайолетт и Грег, переглянувшись. – Он собирается расставаться с Тёрнер, – пояснил Пьер, знавший немного больше, чем одноклассники. – Дело в том, что она ему наскучила, и он решил отделаться от Трейси древним, как мир, но очень действенным способом. Начать ухаживать за её подружкой, которая тут же обо всём растрезвонила Трейси. – Коварный, мерзкий я, – усмехнулся Шелдон, поправляя лямки рюкзака. – Обидел бедную девочку. Но почему-то совсем не сожалею. Он мечтательно улыбнулся, а Пьер тяжело вздохнул, подумав, что это всё может быть связано с Логаном. Причем, связано напрямую. На третий день Джастис по-прежнему, ничего не помнил о том, что день рождения Шелдона, не успев подойти к логическому завершению, начинается сначала, но о влюбленности-то он узнал гораздо раньше. Он не был уверен на сто процентов, что причина расставания кроется именно в Эверетте, но предположить такое мог без труда. – Ты уверен в том, что делаешь? – спросил Вайолетт, вытирая руки влажной салфеткой. – На двести процентов. – Тогда даже спорить не стану. – Но это же первая красавица нашей школы! – воскликнул Пьер. Он бы мог продолжить и проорать, что глупо менять первую красавицу на парня, но вовремя прикусил язык, перехватив злобный взгляд Шелдона. Блэр, пожалуй, лучше него самого знал, что именно Пьер хочет сказать. За два предыдущих дня привык к тому, что именно Джастис читает ему нотации и пытается вернуть в стан любителей длинных гладких ног и упругих сисек. – Ей повезло с родителями. – В смысле? – не очень понял Пьер. – Красивые родители – красивый ребёнок, – пожав плечами, пояснил Шелдон. – И вообще хватит уже о Трейси. Она меня раздражает. Не спрашивайте, почему. Я не могу точно сказать. Просто чувствую, что мне с этим человеком не совсем по пути. И не говорите, что, возможно, мне просто наскучили моногамные отношения. Не отношения мне наскучили, а именно эта девушка. Если бы я её безумно любил, не стал бы приглашать на свидание другую. Понимаете? – Понимаем, – кивнул Грегори. – А вы? – обратился Блэр к Пьеру и Лорэнсу. – Угу, – выдал Вайолетт. – Не очень, – вздохнул Джастис. – У нас просто разный взгляд на ситуацию, – усмехнулся Шелдон. – Возможно, когда-нибудь ты поймёшь, чем я руководствовался в своих поступках. – Сплюнь, придурок, – процедил Пьер, а Блэр неожиданно захохотал. Стало так легко и радостно, что он даже сам удивился, откуда столько позитива. Обернувшись, он увидел, как по коридору к нему приближается Трейси и подумал, что даже её вопли не способны вновь загнать его в пучину грусти. С этого дня он будет делать всё, что в голову взбредёт, и первым делом, разорвав отношения, отправится к Логану – получать компенсацию за вчерашнее. Пусть Эверетт снова орёт, снова пытается врезать ему с разворота, он всё равно получит свой заслуженный поцелуй.