Помечтай со мной

Эверетт в начале третьего дня чувствовал себя отвратительно и был настроен уже не так решительно, как прежде. Во всяком случае, некоторые пункты готов был пересмотреть. Например, попытаться создать видимость хороших отношений с Блэром, если ему это поможет вырваться из замкнутого круга. До конца учебного года старательно делать вид, что является закадычным другом, наравне с Пьером, а то и более близким, а потом, после выпускного, со спокойной душой сделать Шелдону ручкой, позабыв, что такой человек вообще на этом свете существует. У Логана ужасно болела голова, словно кто-то долго и со вкусом по ней стучал, закрывались глаза, а ещё почему-то перед ними мелькали странные картинки, как он, будучи, по всей видимости, не в трезвом уме и нетвердой памяти, лез засасывать Шелдона. Причем происходило это не в школе, а в доме Блэра, раз уж он лежал в кровати и был обнажён полностью. Эверетта эта картинка не вдохновила, и он попытался её от себя отогнать, чтобы больше не появлялась и не портила настроение. Картинка оказалась настойчивой, потому Логан снова и снова прокручивал её в памяти, прикидывая, каким ветром его занесло в чужую квартиру. И, главное, почему он так себя вёл с Шелдоном? И вообще он ли это был? Не покидало ощущение, что это он, но вместе с тем, и не совсем он, а кто-то другой. – Если к концу дня я не сойду с ума и не загремлю в психушку, можно будет поздравить себя с маленькой победой, – пробормотал Эверетт, подходя к автомату с кофе и второй раз шокируя учеников Веддингтона, привыкших к его борьбе за здоровое питание. Он-то прекрасно помнил то, что происходило вчера, а вот они, кажется, позабыли. Получив свою порцию отвратительного напитка, Логан отошел к окну и принялся размешивать кофе одноразовой ложечкой, взятой там же, у автомата. Попутно подумал о том, что отмечать ему свою маленькую победу, пожалуй, не стоит, потому как риск вновь отправиться на тот свет, отравившись, например, некачественным алкоголем, очень велик. То есть, как велик... Он, конечно, будет пить качественное, купленное родителями, но по закону подлости, что всё время ошивался рядом, внезапно ему попадётся подделка. Или ещё что-нибудь случится. Эверетт пришёл к выводу, что лучше ему не пить, а, если пить, то что-нибудь, не содержащее спирта. «Ага, молоко», – мрачно подумал Логан и сделал глоток кофе. Собственно, со вчерашнего дня ничего не изменилось. Кофе, по-прежнему, был так себе на вкус, но зато его мерзкое послевкусие заставило Эверетта выбраться из полусонного состояния. До приветствия оставалось ещё достаточно времени. Целых пятнадцать минут. И в любой другой ситуации Логан уже начал бы фонтанировать идеями, но сегодня у него приключился творческий кризис, Ничего выдающегося в школьной жизни не произошло, машина его благополучно оказалась на стоянке. Блэр в неё не врезался, сигнализация не орала, как сумасшедшая. Причины прицепиться к личности Шелдона сегодня не было, если, конечно, не считать хорошим поводом – видения, преследовавшие всё утро. Но тут Эверетт себя неизменно одёргивал, напоминая, что валить с больной головы на здоровую – не самый лучший вариант поведения, и вообще лучше Блэра вообще никак не цеплять. Раз уж он вчера сказал, что готов застрять в одном дне, только бы не контактировать с одноклассником, значит, сдержит слово. «Да-да, – вновь поиздевалось над ним подсознание. – И сойдёшь с ума, проживая этот день сотни и тысячи раз». Логан тяжело вздохнул. Подсознание было право на все сто. Один и тот же день можно прожить раз, два, три. Ладно, десять. Но не больше. Если они застрянут навсегда... В общем, это будет ужасно. И даже суицид не поможет выбраться. Всё равно на следующий день они откроют глаза. И снова будут праздновать. – Прямо праздник каждый день, – пробормотал Эверетт. – Без шуток. В начале коридора, у шкафчиков разыгрался какой-то скандал, за которым с интересом наблюдали все зеваки, торчавшие в этот момент у подоконников. Даже стали подтягиваться, непосредственно, к эпицентру действа, чтобы лучше расслышать всё, о чем говорили участники спора. Логан залпом допил кофе из стаканчика, бросил смятую пластиковую тару в мусорку, стоявшую неподалеку, и тоже решил сунуть свой любопытный нос в школьный скандал. Его непосредственными участниками были Блэр и Тёрнер, которые орали друг на друга так, что удивительно, как крыша не поднималась. Девушка обвиняла Шелдона в измене, он скалился и молчал. «И почему он молчит?», – подумал Эверетт. – Почему ты молчишь?! – словно, прочитав мысли Логана, выдала Трейси, уперев руки в бока. – Тебе что, совсем нечего сказать? – Совсем, – отозвался Шелдон. – То есть, ты считаешь, что это нормально? – продолжала бушевать Тёрнер. – То есть, я считаю, что это нормально. – Прекрати повторять за мной! – А что ты хочешь услышать? – наконец, проявил дар красноречия Блэр. – Хочешь, чтобы я начал оправдываться, ползая перед тобой на коленях и вымаливая прощение? Так ничего подобного не будет, говорю тебе точно. Мне наплевать на чужое мнение. Во всяком случае, на твоё. Мне не интересны доводы, которые ты сейчас можешь начать приводить, мне наплевать на то, что мы уже давно встречаемся и могли бы стать королем и королевой выпускного бала. Меня не интересуют рейтинги престижа, которые никто официально не составляет, но на которые почему-то ориентируется толпа. Мечтаешь услышать правду от меня, а не от своей подпевалы? Да, я пригласил её на свидание, и мы неплохо провели время. И да, фактически можешь считать это изменой. На этом позволь откланяться, я удаляюсь. Шелдон, действительно, отвесил шутливый поклон. Вновь выпрямился в полный рост и посмотрел на Трейси с торжеством во взгляде. Тёрнер выглядела больше рассерженной, чем расстроенной. Эверетт не успел подумать о том, что же может выкинуть разозленная девушка, как она уже сделала. Размахнулась, и со всей дури навернула Блэру по лицу, оставив на его щеке красный отпечаток своей ладони. – Мудак, – процедила сквозь зубы, прежде чем удалиться, гордо вскинув подбородок. – И тебе приятного дня, милая! – крикнул Шелдон. Трейси не удержалась. Обернулась и показала парню неприличный жест, он лишь улыбнулся, продемонстрировав трогательную улыбку идиота, который вообще не понял, что случилось, но улыбается, независимо от того, хорошее или плохое произошло в его жизни. Блэр сделал ей ручкой и только тогда обратил внимание на Эверетта, стоявшего в толпе. – Как это благородно с твоей стороны, – усмехнулся Логан, прислонившись плечом к шкафчику. – Особенно после вчерашнего. – А что было вчера? – искренне изумился Шелдон. – Мне казалось, или вчера у вас были далекоидущие планы на ночь? – Были. И мы их реализовали. – Но ты сейчас воспользовался провалами в памяти подружки и благополучно с ней порвал. – Какое тебе дело до моих отношений? – прищурился Блэр. – Или всё-таки после долгих размышлений пришёл к выводу, что не отказался бы занять её место? Зеваки уже разошлись. Грег, Лорэнс и Пьер, посмотрев, кто нарисовался поблизости, решили придерживаться тактики невмешательства, отошли к окну и оттуда с подозрением наблюдали за разговором давних врагов. Эти двое говорили полушепотом, чтобы никто не слышал, что именно они обсуждают, но, тем самым, лишь сильнее разжигали интерес. – По-прежнему, мечтаешь перекрасить свою ориентацию в цвет неба? – Нет. – Тогда не понимаю, откуда повышенный интерес к моим размышлениям. Ты же помнишь... Тёрнер – моё первое серьёзное увлечение, которое ты, недолго думая, у меня отбил. Естественно, я озадачен её дальнейшей судьбой, – пояснил Эверетт. – Не волнуйся за неё. Трейси – умная девочка, потому сама прекрасно понимает, что к чему. По рукам не пойдёт. – Кто знает? Может, ты задел её до глубины души. – Может. Но меня это не волнует. – В общем-то, я не о том хотел поговорить, – прервал не особенно приятный разговор Логан, меняя тему. Правда, эта тема была ещё неприятнее, чем прошлая, зато актуальнее. Судя по всему, события чередовались с периодичностью – день плохой после дня хорошего. Если вчера Шелдона помимо разбитой машины ничего плохого не ждало, только радость, то сегодня уже с утра на него навалилась тяжесть осознания ненужности родителям и неприятный осадок после общения с Трейси. Мерзкая ухмылка Эверетта, который, судя по всему, ни о каком уговоре не помнил, сейчас тоже раздражала, но Шелдон старался держать себя в руках. Ведь от Логана напрямую зависела его дальнейшая судьба, как и от него зависела судьба Эверетта. Если они хотят выбраться за рамки одного дня, нужно быть терпимее друг к другу, а не испытывать попеременно желания то убить, то зажать углу и трахнуть. С Логаном не получалось иначе. Найти с ним общий язык казалось задачей попросту невыполнимой. У Шелдона на языке так и вертелось заявление «а призраком ты мне нравился больше», но он понимал, что Логан в очередной раз взбесится и хорошо, если вторую пощечину не отвесит. Трейси и так уже постаралась от души. Щека до сих пор побаливала. – О чём тогда? – Какого хрена мы снова в этом дне? – А вот этого я не знаю, – развел руками Блэр. – Я и сам не отказался бы узнать, по какой причине нас снова отправляют на стартовую позицию и заставляют бежать вперёд, чтобы потом всё равно умереть. – Ты тоже вчера умер? – Нет. – Но откуда... – По телевизору показывали, – пояснил Шелдон. – Ясно, – вздохнул Эверетт. Он замолчал, не зная, что ещё можно сказать. И как перейти к тому, что он изначально планировал сказать. Теперь, когда он подошёл к Блэру, решимости поубавилось, и попытка предложить фиктивную дружбу давила на него, как могильная плита, из-под которой невозможно выбраться. – Мы похожи на ослов с морковкой, – сказал через некоторое время, так и не заикнувшись о возможности поиграть в друзей. – Это каких? – удивился Шелдон, ожидавший какой угодно реплики, но только не такой. – Ну, знаешь, когда на крючок вешают морковь, берут эту удочку в руки, а потом машут возможным трофеем перед носом у ослика. А он послушно за ней идёт. В точности, как мы. Только у нас вместо морковки – возможность выбраться из этого дня, и мы бежим за ней, бежим, а она всё так же остаётся на прежнем месте. Мы к ней не приближаемся ни на шаг. И неизвестно, приблизимся ли когда-нибудь. Эверетт выдохнул с шумом и скосил взгляд в сторону друзей Шелдона, пялившихся в их сторону во все глаза. Поняв, что их засекли, они тут же отвернулись и сделали вид, что безумно заняты своими делами. На самом деле, всех троих раздирало любопытство. А Пьера – больше всех. Знания о тайной страсти Блэра и неуверенность в том, что друг мыслит здраво, делали своё дело. Джастиса не оставляло ощущение, что сейчас Шелдон совершенно съедет с катушек, прижмёт наглого главу клуба журналистов к шкафчикам и поцелует на глазах у многих школьников, дав им повод для сплетен и счесывания языков. Уж слишком часто Блэр в последнее время думал об Эверетте и, по большей части, выслушивать его откровения приходилось Пьеру, а не кому-то другому. Конечно, никаких интимных подробностей на Джастиса не вываливали, но сложно было не понять, как методично прогрессирует его болезнь под громким и броским названием «любовь». – Вчера кто-то готов был бить себя кулаком в грудь и кричать на весь свет, что он будет жить в одном дне, только бы ко мне не приближаться. – Пока что я продолжаю придерживаться этого мнения, – подтвердил Эверетт. – То есть, ты хочешь снова умереть этим вечером? – Знаешь, у меня нет гарантии, что я умру сегодня, равно, как и нет гарантии, что выживу, подружившись с тобой. – В общем, верно. – А мне никогда нельзя было отказать в логике, – сообщил с приторно-сладкой улыбкой Логан. – Интеллект – моё самое сильное оружие. – Ты себе льстишь. – Ты считаешь как-то иначе? – Да. – Боюсь даже предположить, как именно. – Почему? – Потому что твои мысли в моём присутствии приобретают извращенное направление. – Твои тоже. – Ну, конечно. – А что насчёт татуировок? Разве они не смотрелись бы пошло? – Каких татуировок? – удивился Логан. – Которые ты обещал сделать здесь, – Шелдон показал на шею. – И на пояснице. Что-то там относительно моего присутствия-отсутствия. Сейчас точно уже и не скажу. – Ты помнишь такие мелочи? – Я помню абсолютно всё, что хоть как-то связано со мной. Ты же со мной связан не как-то, а очень сильно. – О, да, – засмеялся Эверетт. – Истинная пара, все дела. Две половинки одной души, две половинки одного сердца. И пока мы не поймём, что это, действительно, так, никогда из этого дня не выберемся. Это, как лабиринт. Влево, вправо, вперёд. Влево, вправо, вперёд. И везде засада, везде тупики. А ведь всё очень просто. Я лишь должен повиснуть на тебе, а ты – распахнуть для меня свои объятия. – Действительно, смешно, – заметил Шелдон, тоже не очень-то веривший в подобный поворот событий. – Особенно, если учесть твои вчерашние слова. – Которые из них? – нахмурился Логан. – О том, что это отсрочка, и, на самом деле, мы просто зависли во времени из-за того, что желание обоих остаться в живых было настолько велико, что время остановилось и отбросило нас назад. – И какой в этом смысл? – В итоге должен умереть один из нас. Второй выживет, – пояснил Шелдон и принялся поправлять галстук, чтобы немного отвлечься от неприятной темы. Эверетт сейчас выглядел ещё более озадаченным, нежели прежде. Старался припомнить, когда именно это сказал, но, как ни странно, не получилось. Он вообще не помнил, когда успел изобразить из себя Нострадамуса и предсказать какой-то исход их ситуации. О том, как ждал у входа, разговаривал по телефону и получил в свой адрес восхитительную в своей пошлости, но вместе с тем дико привычную фразу «я хочу тебя», попал в аварию, помнил. А вот заявления относительно выхода из замкнутого круга – нет. – Что с лицом? – хохотнул Блэр, не привыкший видеть Эверетта настолько растерянным. Обычно он сам кого угодно в ступор вгонял, а сейчас выглядел так, словно вернулся в первый класс и грозился вот-вот свалиться в обморок. – Я не помню, когда это говорил. И говорил ли вообще. – Неудивительно. – Почему? – Потому что в тот момент ты уже был мертв. Логан приподнял бровь. – Блэр, я чего-то о тебе не знаю? – В смысле? – Мне довелось учиться в одной школе с некромантом? – Нет. – Тогда как ты мог со мной разговаривать? – В момент, когда один наглый призрак заявился в мою комнату. Без приглашения, надо сказать. Некоторое время Эверетт молчал, потом спросил подозрительным тоном: – Ты уже? – Что уже? – Ну... Рехнулся? – Вовсе нет. – А что тогда? – Ты вчера, действительно, был призраком. И, надо сказать, очаровательным призраком, – усмехнулся Шелдон. – Мы с тобой очень мило поговорили о жизни, о том, насколько сильное у меня желание обладать тобой. О том, как нам выбраться из коридора времени и получится ли это сделать. О том, насколько приятно целоваться с призраками... – И насколько? – на автомате поинтересовался Эверетт, тут же припомнив свои утренние видения, которые старательно мелькали перед глазами весь тот период, пока он добирался до школы. Время от времени создавалось впечатление, что сегодня ему даже до школы не суждено доехать, поскольку сейчас он задумается, и врежется в какой-нибудь столб. – Не очень, – честно признался Блэр. – Ясно, – отвлеченно ответил Логан. Развернулся и направился к лестнице. – Мы разве договорили? – крикнул ему вослед Шелдон. – Какая разница? – усмехнулся Эверетт. – В любом случае, мне пора читать приветствие. – И о том, что сегодня я поцелую тебя по-настоящему, – закончил Блэр тихо. Поняв, что разговор окончательно завершен, Шелдон подошел к друзьям, успевшим съесть большую часть пончиков, и подцепил один из тех, что остался. С ярко-розовой глазурью. – Мне кажется, или мы попали в параллельную реальность? – подал голос Лорэнс, по-настоящему удивленный тем, что увидел совсем недавно. «Я уже третий день в ней живу», – подумал Блэр, но вслух произнес нечто иное. – Что-то случилось? – Ты только что разговаривал с Эвереттом, и, странное дело, вы даже не поругались, – заметил Грегори, снимая очки и протирая стёкла на них. – Не скажу, что меня эта картина поразила в самое сердце, но она была достаточно необычной для того, чтобы в школе это обсуждали активнее, чем твоё расставание с Трейси. – О чём разговаривали, кстати? – поинтересовался Пьер. – О смерти, – честно признался Шелдон. – О чём? – Джастис едва не подавился куском своего пончика. – О смерти, – повторил Блэр. – Приятного аппетита, друзья мои. – Хорошая тема, – криво усмехнулся Редмонд. – Особенно во время завтрака о ней очень приятно поговорить, – заметил Вайолетт. – Просто чувствую, как всё съеденное просится назад, и я даже не знаю, насколько это хорошо, а насколько плохо. Пончиков жалко, но, если блевану, лишние калории не придётся отрабатывать в спортзале. – Берегись анорексии, – предостерег Пьер. Вайолетт окинул его насмешливым взглядом и произнес: – Вот кто бы говорил? – У меня наследственность просто, – пояснил Джастис. – Я не пытаюсь спорить с природой. – Да понимаю я, – отмахнулся Лорэнс. – Просто пошутил. – Интересно, какое приветствие сегодня зачитает Эверетт? – вслух задался вопросом Шелдон. Вообще-то он не собирался об этом разговаривать с друзьями. Оно само с языка сорвалось. – С каких пор тебя это интересует? – искренне изумился Грегори. – Насколько я помню, ты раньше не обращал внимания на тот бред, что выдаёт с утра пораньше Логан. «Раньше он не цеплял мою личность в своих приветствиях». – А сегодня интересно, – произнес Блэр, откусывая от пончика. – Наверное, сегодня он скажет что-нибудь мрачное и совершенно неудобоваримое, – предположил Вайолетт. – Почему так думаешь? – Сам сказал, что вы рассуждали о смерти. Если у него такое настроение, вряд ли он станет радовать слушателей. Ты же знаешь, у Логана традиция. Если у самого настроение хреновое, он и всем окружающим его испортит. – Полагаешь? – Уверен, – без сомнений выдал Лорэнс. – Совсем скоро проверим, – вмешался Пьер. – Возможно, он изменил своим традициям? – С чего бы? – удивился Редмонд. – С того, что сегодня они мирно пообщались с Шелдоном, а обычно ничего подобного не происходит. Шелдон, Эверетт и задушевный разговор – это что-то из области фантастики, согласитесь. – Подписываюсь под каждым словом, – кивнул Вайолетт. Выставил вперёд ладонь, по которой Джастис незамедлительно хлопнул. Блэра посещали совсем уж странные мысли. Он подумал о том, а не провалился ли Эверетт в другой временной коридор? Ушёл ведь давно, но до сих пор ученики Веддингтона приветствия не услышали. Это несколько напрягало. А, если честно, то не несколько, а очень сильно. Именно в этот момент в коридорах школы и зазвучал голос Логана. Расстроенным Эверетт не казался. Наоборот, создавалось впечатление, что он сегодня в ударе, а потому голос такой преувеличенно-радостный, и сейчас Логан скажет столько всего, чего от него не ждут, сколько не говорил никогда. Шелдону почему-то вновь вспомнилась первая вариация дня, начавшаяся со слов «Шелдон Блэр – неудачник». Интересно, сегодня Эверетт вернется к проверенному способу или вообще ни слова о своём извечном противнике не скажет? – Сегодняшнее моё утро началось с дрянного кофе, – произнес Логан. – Да, представьте себе, я решил рискнуть и выпить то, что предлагают всем ученикам нашей школы. Мне дико интересно, из чего же готовят этот напиток? Из опилок с бензином? Ну, явно не из нормального кофе, так... пластмасса пережженная. Искренне сочувствую тем, кто пьёт эту гадость каждый день. Что-то мне подсказывает, что с этим кофе недолго и язву заработать. Впрочем, не о напитках я сегодня хотел поговорить и не о своих ощущениях, а, скорее, о верности и изменах. Понимаете, о чём я? Верность и измены – это то же самое, что натуральный кофе, сваренный с любовью, и суррогат, залитый кипятком. Блэр не удержался и хохотнул. Эверетт всё-таки не изменил своей традиции, и потому сейчас старательно поддевал его в своём приветствии, используя информацию о скандале самой красивой пары Веддингтона в качестве примера верности и измен. – Мне кажется, или это намёк на Шелдона и Трейси? – поинтересовался Лорэнс. – По-моему, не намёк, а прямое указание, – резюмировал Грегори. – По-моему, тоже, – поддакнул Пьер. – Тише, – шикнул на них Блэр. Парни переглянулись, не понимая, отчего у Шелдона такой повышенный интерес к приветствию. – Очарован волшебным голосом моего начальства, – хмыкнул Джастис и засмеялся. Остальные подхватили его смех. Блэр на них не обратил никакого внимания, продолжая с интересом слушать то, что говорил Эверетт, а тот уже по своей любимой привычке пустился в пространные размышления. – И я сейчас говорю не только об изменах в общепринятом смысле этого слова. Я имею в виду неверность, в широком смысле. Например, измена своим идеалам, своим привычкам. Взять хотя бы в качестве примера меня. Все же знают, насколько щепетильно я отношусь к содержимому своей тарелки. Однако сегодня я пил кофе из нашего автомата, понимая, что вряд ли его вкус меня покорит раз и навсегда. Я заранее был готов к разочарованию, но зачем-то это сделал. Просто захотелось, наверное. Почему «наверное»? Потому что в последнее время я вообще ни в чем не уверен. Странное чувство дежа вю каждый день, который я проживаю. Поднимаюсь с кровати и думаю, что всё это со мной уже было. Через всё я уже проходил, а новый день как будто всё не настаёт и не настаёт. Словно время тоже изменило самому себе и перестало двигаться вперёд. Это немного страшно просыпаться и знать, что я живу в одном дне, когда другие давно перешагнули его рамки... – Что-то Логана сегодня на философию потянуло, – удивился Вайолетт. – Никогда не замечал за ним склонности к ней. – Тише, – повторил Шелдон. – Точно очарован голосом, – закатил глаза Джастис. Вайолетт усмехнулся. Он не верил в возможность симпатии Шелдона в сторону Эверетта. Соотнося с сегодняшним приветствием, мог бы сказать, что в одном Блэр себе никогда не изменит, а именно – в антипатии к Логану. Лорэнс не знал, что Шелдон уже давно себе в этом изменил. Эверетт тем временем усмехнулся и сделал выразительную паузу, после чего продолжил с ещё большим воодушевлением, нежели прежде. – Наверное, так происходит потому, что я уже, действительно, неоднократно проходил через этот день. Всё-таки я восемнадцать лет прожил на свете, а это не так мало, учитывая, насколько непредсказуемой может быть наша жизнь. Сегодня ты жив, а завтра лежишь в канаве, сбитый машиной. Или где-нибудь ещё... Я не знаю, каково это – умирать. Я лишь предполагаю. Но да не буду о столь мрачных вещах. Всё-таки сегодня праздник, хоть и не у меня, но не могу промолчать. Все ведь знают, как я люблю этого человека, и жизни своей без него не мыслю. Да, конечно, это стоит занести в кавычки, потому что любой ученик старшей школы Веддингтон в курсе, насколько близкие отношения связывают меня с Шелдоном Блэром. Это была идеальная ненависть с первого взгляда, такой она остаётся и до сих пор. Пока у нас есть наша ненависть, я думаю, мир ещё не окончательно свихнулся. Свихнется он в тот момент, когда я решу, что хочу быть другом Блэром. Пока не хочу, а, значит, есть хоть какое-то постоянство в этом изменчивом мире. Но не обо мне речь. У моего одноклассника сегодня день рождения, и, как бы странно это не звучало, не хочу говорить ему гадости, как делаю обычно, не хочу желать чего-то плохого. Я хочу пожелать ему... разнообразия. Смешно, возможно, скажет кто-то из вас. Но вы же помните, с чего я начал разговор? С рассказа о собственных ощущениях, когда один день похож на другой, и по утрам не хочется открывать глаза, потому что всё равно день будет таким, как и предыдущий. Они будут похожи друг на друга, как близнецы, с небольшой разницей. Так вот, я хочу, чтобы дни в жизни Блэра были разными, и у него осталось, как можно больше ярких впечатлений. Немного печально, что сегодня, в день рождения он остался в одиночестве, поскольку самая красивая пара Веддингтона приказала долго жить... Но это значит только одно, что этим людям не по пути, и теперь они будут искать своё счастье уже не вместе, а поодиночке. Что ж... Не каждая школьная любовь переходит во взрослую жизнь. Это нормально, хотя и грустно. В любом случае, Шелдон и Трейси я желаю вам позабыть о неприятном инциденте и идти к своему счастью, преодолевая все преграды, пусть уже и не вместе, а поодиночке. Ученики школы Веддингтон, вы тоже будьте счастливы. С вами был ваш единственный и неповторимый Эверетт Логан. До встречи в новом дне. «Делай то, что хочешь», – напомнило Шелдону подсознание. Он крепко зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Сегодняшнее приветствие, пожалуй, произвело на него самое сильное впечатление. Наверное, потому, что впервые Логан вопреки логике не полил его грязью, а пожелал, действительно, что-то хорошее и нужное. – Иди к своему счастью, преодолевая препятствия, – произнес Блэр. Крепче перехватил лямки рюкзака и, не раздумывая, бросился к лестнице на второй этаж, где сейчас находился Эверетт. – Шелдон! – окликнул его Пьер. – Не делай этого. – Куда он вообще? – удивился Редмонд. – К своему счастью, – хихикнул Джастис. Блэр летел по коридору и бежал вверх по лестнице, не думая о том, что под действием эйфории может не заметить какой-нибудь выступ или ступеньку, вследствие чего пропашет носом пол. Его сейчас ничего, кроме фразы Логана не волновало. Эверетт, сам того не осознавая, дал ему флэш-рояль в руки. Как и в первый день рождения, он собирался перехватить Логана, но теперь вовсе не для того, чтобы задушить. И ему никто не мешал, никто не останавливал. «Значит, ты на правильном пути», – подсказало подсознание, которое сейчас очень часто с Блэром общалось. Эверетт снял наушники, поправил волосы и собирался выключить микрофон, но в этот момент дверь распахнулась настежь, и на пороге кабинета появился Шелдон, переполняемый решимостью. – Ты? – зачем-то уточнил Логан, вообще никого не ожидавший увидеть. Блэр ничего не ответил, он в кратчайшие сроки пересёк то расстояние, что отделяло их друг от друга, приподнял чужой подбородок, наклонился сам и поцеловал Эверетта. Причем сделал это так, как будто без слов говорил, что возражения и отказы не принимаются. Вот сейчас Логан, возможно, впервые растерялся, потому что совершенно не знал, что делать и как реагировать. Нет, он, конечно, говорил что-то там о решительных действиях, но он же не сказал, что их нужно направить на него. А Блэр, тем временем, вошёл во вкус и едва ли не наваливался на Логана, вжимая его в спинку стула. Эверетт сделал попытку уйти от этого, отодвинулся немного в сторону, чуть откинулся назад, и в этот момент... понял, что сейчас навернется вместе со стулом. Не успев подумать, он радостно и загрохотал вместе с ним. В попытке удержаться на ногах, он ухватился за полы чужого пиджака, в ходе чего не просто свалился, но и потянул за собой Шелдона. Мало того, что при падении приземлился не очень-то мягко, ударившись лопатками, но и оказался прижат к полу чужим телом. От удара, конечно, приятного было мало, потому Логан застонал, но, поскольку Блэр, наплевав на полёт и дикий грохот, продолжал его целовать, получилось лишь маловразумительное мычание. Со стороны это смотрелось, то есть слышалось вообще странно. В какой-то степени, даже эротично, тем более что мычанию этому предшествовал грохот, как будто школьного репортера то ли на пол завалили, то ли на стол, то ли ещё куда. Не важно, собственно. Намного важнее, что именно завалили, а звуки поцелуев, пожалуй, только идиот мог не распознать. Эверетт одной ладонью оперся на пол, второй упёрся в плечо Шелдону, но тот, казалось, совершенно не понимал, что его хотят оттолкнуть, потому продолжал свои действия развратного характера, наплевав на то, что сейчас их свидетелями становится вся школа. Логан подумал о том, что Блэр, пожалуй, не зря сегодня напоминал ему об отдыхе, во время которого они впервые поцеловались, потому что их нынешнее положение было логическим продолжением той ситуации. Поняв, что на его сопротивление, весьма слабое и не очень достоверное, никто не обращает внимания, Логан размахнулся, и навернул Блэру вторую за это утро пощечину, по той же щеке, что и Тёрнер. – Ты озверел, что ли?! – выпалил Шелдон, не ожидавший ничего подобного, особенно после того, как на его поцелуи ответили очень даже воодушевленно. – По-моему, из нас двоих ты озверином обдолбался! – рявкнул Эверетт. – Какого хрена? – Ты сам сказал, чтобы я преодолевал препятствия. – Именно, я сказал, чтобы ты преодолевал препятствия, а не приперся ко мне с явным намереньем трахнуть прямо здесь и сейчас. – А тебя эта идея так уж отталкивает? – Да! – Судя по тому, как ты целовался сейчас, не очень-то и отталкивает. – Блэр, – устало произнес Эверетт. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты придурок? – Говорили, а что? – А ничего, – проорал Логан. – Ты – придурок! Больше он ничего не сказал, лишь ткнул пальцем куда-то за спину Блэра. Шелдон обернулся, посмотрел наверх и несколько секунд просто потрясенно молчал. После чего не выдержал и захохотал. Над дверью издевательски горела надпись: «прямой эфир».