Помечтай со мной

– Доброе утро, ученики школы Веддингтон, – раздался в коридорах голос, заставивший Пьера, а вместе с ним и Грегори с Лорэнсом притормозить. В кои-то веки из динамиков звучал не голос Эверетта, а голос их приятеля. – Вероятно, вы удивлены тем, что сегодня в прямом эфире не Эверетт Логан, а его основной конкурент. Сколько я помню свою школьную жизнь, столько мы с этим человеком и воюем. Сейчас, оглядываясь назад, я не понимаю, почему так произошло. То есть, понимаю, но не хочу признавать, что ответственность за эту вражду лежит на мне. Ведь это именно я когда-то решил пошутить над Логаном, подбросив ему лягушку. Мне тогда нравились лягушки, многим моим сверстникам они тоже нравились и ценились намного выше, чем что-либо иное. Лягушки, пауки, жуки, крысы, тараканы... Странное дело, но дети любят этих существ, не считая их отвратительными. Мне тогда казалось, что и в школе все способны разделить моё увлечение. Получилось, что я ошибся в своих предположениях. Печальные страницы моей биографии... Не более того. Но я хочу поговорить об иных вещах. Возможно, кого-то из вас заинтересует, каким образом я оказался сегодня на месте своего извечного врага. По идее, он должен был забаррикадироваться и никогда не пускать меня сюда. Ведь все в школе знают, что, когда мы находимся на одной территории во внеучебное время – жди неприятностей. Сегодня всё не так... Сегодня вообще удивительный день, и основное его достоинство заключается вовсе не в том, что мне исполняется восемнадцать лет. Эверетт стоял, прислонившись к столу, и опирался руками на столешницу, с ехидной улыбкой наблюдая за действиями Блэра. Шелдон вел себя вполне уверенно, даже не терялся и говорил всё, что на ум приходило, не заморачиваясь темой «что такого сказать, чтобы всех заинтересовать». Логана это одновременно забавляло и не нервировало, а, скорее, подстегивало к решительным действиям. Он планировал хотя бы немного Блэра из состояния равновесия вывести, и сделать это, не выбивая из-под одноклассника стул, как планировалось раньше, а более простым, но от этого не менее действенным способом, добавив в тихое мероприятие немного, а, может, много эротики. Тут уж зависело от того, как всё пойдёт и насколько Шелдона зацепит подобное поведение. Эверетт присел на край стола, намеренно подвинулся ближе к Блэру и, поняв, что тот смотрит на него, потянул узел на своём галстуке. Снял пиджак и, не задумываясь об аккуратности, бросил его в сторону. Немного запрокинул голову и запустил пальцы в волосы, прикидывая, будет ли Шелдон на это как-то реагировать. Или же дойдёт до конца, и, взявшись читать приветствие, не превратит это мероприятие в грандиозный провал. Блэр смотрел на одноклассника с удивлением во взгляде. – Жарко здесь, – прошептал Логан одними губами, не забыв при этом их облизать. «Очень», – подумал Шелдон, но вслух этого не произнес. Предпочел отвернуться от Эверетта, решившего примерить на себя роль великой куртизанки, от одного жеста которой мужчины в экстаз впадают и на всё ради неё готовы. Признаться, Блэр был как раз из той категории людей, которые на всё готовы. Но сейчас намного важнее было приветствие. – Так вот, сегодня я хотел поговорить о вещах, которые никогда не устаревают. О жизни и о любви. Как я уже сказал, мне исполнилось восемнадцать лет. Не могу сказать, что это так много. Но если немного изменить условие нашей задачи и подумать о смерти? О том, что она может прийти в любой момент. Например, что станет, если сегодня я умру? Наверное, кого-то это событие огорчит, кого-то обрадует, потому что нельзя быть примером для подражания в сознании абсолютно всех людей, нельзя быть любимым всеми. Если я сегодня умру, я даже не успею подумать о том, что хорошего было в моей жизни, что плохого. Я вообще не буду ни о чем думать, потому что смерть не всегда приходит долго и мучительно. Знаете, совсем недавно мне приснился сон о том, что я умер. Ехал по ночной дороге, влетел в ограждение и умер. А вместе со мной умер ещё один человек. И этим человеком был Эверетт. Возможно, кто-то из вас подумает, что это игры моего подсознания и я просто хочу избавиться от Логана. Вынужден вас разочаровать, потому что это не совсем так. То есть, совсем не так. Как раз смерть Эверетта – самое последнее, что я хотел бы видеть в своей жизни. Логан многозначительно хмыкнул, спрыгнув со стола и переместившись за спину Шелдона. Оперся ладонями на его плечи и замер так на время, а после начал забираться под пиджак и пытаться развязать чужой галстук. Ему это удалось достаточно быстро, и Эверетт не преминул возможностью расстегнуть ворот рубашки. Немного отвел воротничок в сторону и прикоснулся губами к чужой шее. Не с влажным чмоканьем, чтобы это все слышали в школьных коридорах, а мягко, невесомо практически, чтобы немного вывести Блэра из состояния равновесия. Шелдон от этого прикосновения вздрогнул. Логан, поняв, что его действия не остались незамеченными, вновь поцеловал Блэра, а ладонью забрался под рубашку, да так и замер, думая, насколько трудно Шелдону сдерживаться и сохранять трезвость ума и ясность памяти. Здесь, правда, Эверетт больше судил по своим ощущениям. Чем больше времени проходило, тем слабее становилась его защита. Он мог сколько угодно отворачиваться от Блэра, пока они вроде как враждовали, но, когда этот день замкнулся сам на себе, когда они начали сближаться, изображать равнодушие уже не получалось так виртуозно, как раньше. И Логан не знал, нравится ему это или нет. Одно он знал точно. Его это пугает, и теперь он, именно он, а не Шелдон, хочет сбежать и сделать вид, что ничего нет, никогда не было и не будет. – В тот момент, когда я умирал, мне ничего в голову не пришло. Никаких лучших моментов из жизни. Я не думал об улыбках родителей, своем триумфе на соревнованиях или же каких-то событиях из наших отношений с Трейси. Думаю, многих удивлю, сказав, что в тот момент у меня в голове была лишь одна мысль: «выживет ли Логан?». Забавное совпадение, правда? На самом деле, никакое это не совпадение, а самая правильная мысль из всех, что мне могли тогда прийти на ум. В своей жизни мы боимся слишком многого. Кто-то боится высоты, но преодолевает свои страхи и прыгает с парашютом, кто-то боится воды и вопреки всему записывается на плаванье, кто-то опасается змей и отправляется на экскурсию в террариум. Кому-то не хочется осуждения в свой адрес, косых взглядов в спину и перешептываний за ней же, а потому этот кто-то всю свою сознательную жизнь убегает от своих настоящих желаний и настоящих чувств, откладывая момент возможного признания на потом. Думая, что у него будет ещё море времени и он всё успеет, но вот так внезапно приходит смерть, и шанс утерян навсегда... К чему это я? Я знаю, что это не самые правильные слова, которые можно произнести в утреннем приветствии. Понимаю, что могу за это здорово поплатиться и сегодня, и в дальнейшем. Выговор от директора и потеря группы поддержки, которая раньше у меня была. Возможно, конец дружбы с некоторыми людьми, которые не смогут понять мотивы моих поступков, да и не станут этого делать. У меня есть шанс потерять свою популярность, возможный титул короля выпускного бала, который мне пророчат, и девушку, которую считают будущей королевой этого выпуска. Но знаете, мне так наплевать на это всё. Быть может, я сошёл с ума. Быть может, с него сошёл весь мир, но, тем не менее... Этим утром я хочу признаться в том, о чем молчал несколько лет и о чем знали лишь единицы. Школа Веддингтон, у вас появился прекрасный повод для сплетен и обсуждений, потому что вопреки вашим домыслам Шелдон Блэр вовсе не ненавидит Эверетта Логана. На самом деле, я влюблен в него. Даже не так. Пока у меня есть возможность сделать это, я хочу, наконец, признаться в своих настоящих чувствах. Я люблю Логана. Совершенно, безоговорочно люблю. Блэр выключил микрофон и снял наушники, прикидывая, что ему сейчас скажет Эверетт и скажет ли. Логан ничего не говорил, но вовсе не по причине того, что его так сильно пробрало от этих слов и он готов был упасть в обморок от счастья. Он просто размышлял над тем, что, оказывается, ошибался в Блэре. Причем, сильно ошибался. Эверетт был на сто процентов уверен в том, что Шелдон никогда не сможет признаться в своих чувствах перед посторонними людьми. Так и будет ходить вокруг да около. Иногда говорить о своей любви ему, но никогда не скажет об этом родителям и друзьям. И, скорее всего, будет вести тот образ жизни, который никем не осуждаем. Жена, любовница, дети. Быть может, любовник, о котором, естественно, никто не узнает, потому что правильные мальчики и образцы для подражания в других мальчиков не влюбляются и, разумеется, никогда не тащат их в свою постель. Признаться, вчера вечером, перед сном, Логан в очередной раз задумался над тем, какой может стать их жизнь, если они выберутся из этого дня вместе и не станут делать вид, что у них никогда ничего не было? Это помешательство и тяга будут прогрессировать или же всё остановится? Они перестанут разговаривать вообще или же, наоборот, начнут вести двойную жизнь, как тайные агенты на службе её Величества? Днем одни люди, ночью другие. Они оба создадут семьи, займутся продолжением рода, но иногда, в качестве развлечения, а может, потребности, будут встречаться где-нибудь и заниматься любовью? Конечно, шанс, что ему понравится с Блэром, был не особенно велик. Шанс действительно испытать удовольствие и кончить, когда в него сначала будут что-то засовывать, а потом ещё и двигать этим чем-то, казался ничтожно малым. Призрачным. Он видел Шелдона в постели, видел, как тот занимался сексом с Трейси, но это было совсем не одно и то же. Наблюдать – это одно, участвовать – совсем другое. Логан предпочитал себя заранее накрутить и готовиться к худшему, чтобы потом не так сильно разочароваться, а если всё пройдёт лучше, чем он представил, немного порадоваться. Это было странное, противоречивое чувство, в котором смешались любопытство, желание и страх, который был достаточно естественным чувством. Эверетт уже не отрицал, что ему нравится Блэр, нравятся его действия. Но никак не мог избавиться от мысли, что это всё обломается неудачным сексом, и он будет счастливым человеком, если не зальёт всё вокруг кровищей. Вообще-то это были совсем уж страшные представления, но Логана всё равно трясло. Шелдон не говорил о наличии подобного опыта, а потому становилось очевидным, что для него это тоже нечто вроде дебюта. В каком-то смысле, Эверетту льстило. Как любому мужчине, который забирает чужую девственность. Да, Блэр тоже занимался сексом с другими людьми, но с девушками же. То есть, с одной девушкой. Наверное... Точно с одной. Но что там было до Трейси, сложно угадать. То есть, говоря откровенно, не было у Логана того самого предвкушения и томления, когда хочется всего и сразу, мысли одна лучше другой, в планах первой необходимости сумасшедший оргазм и бабочки в голове. У него был слишком реалистичный взгляд на вещи, который не мог перебить даже романтичный настрой, который всё время кружил рядом, но которому не удавалось захватить власть в мыслях Эверетта. И даже успокаивающие слова, какие-то нежные прикосновения и дурацкая свадьба, что лишь усиливала впечатление, что это не реальность, а пьеса абсурда, не могли Логана переубедить и заставить поверить, что это будет лучший секс в его жизни. Потому сейчас он только молчал, продолжая обнимать Шелдона и подумывая о том, что, возможно, объятия и поцелуи – это всё, чем им нужно ограничиться в своих отношениях. От этих проявлений нежности никому хуже не станет, да и кошмары перед глазами мелькать не будут. Поняв, что молчание звучит как-то слишком грубо, Логан ухмыльнулся и произнес, стараясь говорить уверенно, как делал всегда: – Интересный способ каминг-аута. – Пусть знают, – улыбнулся Блэр. – А если завтра будет новый день? – Я же сказал, пусть знают. Шелдон повернулся к Эверетту лицом и посмотрел на него серьёзно. – Что такое? – удивился Логан. – А теперь валим отсюда, пока нам снова не прочитали лекцию об аморальном поведении. – А твои друзья не прицепятся к нам с расспросами? – Понятия не имею. Я всё равно ничего не буду им объяснять. – Почему? – Потому что это моя жизнь, и я с ней буду делать всё, что захочу. Вот и весь секрет. Шелдон приподнялся, слегка чмокнул кончик чужого носа. Логан хмыкнул. Прихватив пиджак и рюкзак, направился к выходу, понимая, что каких-то других действий и слов от него сейчас вряд ли дождутся. Блэр тоже подхватил свой рюкзак и направился вслед за Эвереттом. Вдвоем они сбежали по лестнице и выскочили из школы, замеченные многими, но никем не остановленные. Наверное, шок от признания был настолько велик, что многие дар речи потеряли и ничего не могли сказать. В их числе, конечно, оказались Лорэнс и Трейси на пару с Айрис. Пьер, естественно, хотел бросить какое-нибудь ехидное замечание в сторону приятеля, но, когда увидел, вместе с кем Шелдон убегает из школы, тоже замер с открытым ртом. Он не очень понял, что именно произошло. То ли утренний фокус с задуванием свечей сработал, то ли Логан сошёл с ума, то ли ещё что-то случилось, но факт оставался фактом. Эверетт находился рядом со своим вечным врагом и выглядел при этом довольным жизнью. Кажется, они оба были довольны, потому что ржали, как кони и, казалось, понимали друг друга с полуслова. Один скажет начало фразы, второй поймёт и продолжит. Странно было видеть Логана и Блэра такими. Намного привычнее была иная картина, раскрашенная красной краской из разбитых носов и губ, состоящая из ора и мата, из постоянных подлостей, как в средней школе. Или же из молчаливого равнодушия, как в старшей. Но сейчас заявление о равнодушии и отмороженности Эверетта казалось чем-то из ряда мифического. Пьер с удивлением понял, что его начальство тоже может искренне улыбаться, смеяться и сжимать ладонь Блэра, не изображая при этом рвотные позывы. Шелдон и Эверетт бежали до самой парковки, потом остановились, стараясь привести дыхание в норму. Логан посмотрел по сторонам и спросил: – Теперь куда? – Теперь – готовиться к свадьбе, – произнес Блэр. – Тебе нужно переодеться, потому что эта одежда совершенно не подходит к самому важному событию в твоей жизни. – Полагаешь, что это оно? – хмыкнул Эверетт. – На данный момент, да. – Наверное, в чём-то ты прав. Не во всём, конечно, но... – Эверетт. – Что? – Замолчи, пожалуйста. Шелдон приложил палец к его губам, на что Логан лишь в очередной раз ехидно улыбнулся. – Очередная порция голубых соплей на горизонте? – Ты совсем не любишь романтику? – Честно? Она меня пугает, – отозвался Эверетт. – Не думаю, что она нам нужна. – Почему? – Хм... Возможно, потому, что в противном случае я поверю, что меня действительно любят, а не просто хотят поиметь? – А ты не веришь? – Блэр, – протянул Логан. – Что? – Ну, я же прошу тебя. Меньше соплей, меньше нежности. Я ведь не первый день живу на свете. И живу, прошу заметить, в теле мужчины. И мозги такие же, как у тебя, а значит, все уловки и хитрости мне тоже знакомы. Мне доводилось разводить девушек на однодневный секс. Все эти «я теряю от тебя голову», «я влюбился с первого взгляда» и прочие коронные фразы любого соблазнителя. Понимаешь, девушки на них ведутся очень охотно. Не верят ни слову, но хотят верить, а потому убеждают себя, что от них потеряли голову и влюбились с первого взгляда. Я же точно знаю, что это не более чем дань традициям съёма. И ты тоже знаешь. Поэтому не будем разводить сопливые признания, а просто сойдёмся на том, что у нас взаимное влечение и мы хотим его удовлетворить. Это будет ближе к истине. – Хорошо, – покорно кивнул Шелдон, хотя настроение у него несколько испортилось. Всё-таки он от чистого сердца признавался Логану в любви. Он не ожидал, что услышит ответное признание, но и вот такого отпора тоже не желал. В любом случае, согласившись на минимум романтики, он не произносил слова «обещаю», а, следовательно, романтика должна быть. К тому же он скрестил в кармане пальцы, аннулировав свои слова. Хотел Логан этого или нет, но ему придется пережить и романтическую составляющую нынешнего вечера. А в дальнейшем поверить, что его на самом деле любят, а не только думают о том, как уложить на спину и заставить раздвинуть ноги. В отличие от Эверетта, нарисовавшего в своем воображении дикие кровавые подробности, Шелдон был уверен, что секс у них будет связан именно с удовольствием, а не с болью и ужасами. В конце концов, он не маньяк какой-нибудь и не пятнадцатилетний девственник, впервые дорвавшийся до чужого тела, а потому или впадающий в ступор, или же наоборот, делающий всё слишком быстро и болезненно. Да, у него не было опыта с мужчинами, но просто опыт имелся. Конечно, сделать первоклассный минет, вроде того, которым почти на каждый праздник одаривала его Тёрнер, Блэр не мог, но он попытался бы. Во всяком случае, в его планах не значилось «ткнуть лицом в простынь, трахнуть, выставить за дверь». И, откровенно говоря, недоверие Логана стало чем-то вроде досадного пятна, что остаётся, когда проливаешь красное вино на белоснежную рубашку. Или же как очередная словесная пощечина. Не меньше. «А чего ты хотел? – засмеялось подсознание. – Вы столько лет враждовали, а вражда не умирает в одночасье. Это нормально, что он тебе не верит. Это само собой разумеющееся явление». Шелдон вынужден был признать правдивость доводов своего подсознания, но от этого ему не стало легче. – На чьей машине поедем? – спросил Эверетт, вытаскивая одноклассника из неприятных размышлений. – Ты на какой хочешь? – Честно? Мне не принципиально. – Тогда на моей. – О, – Логан закатил глаза и прижал ладонь ко лбу, словно вот-вот лишится чувств. – Какой стыд, какой позор. – В чем именно? – Сев в твою машину, я так себя скомпрометирую... – И? – И почему мне на это наплевать? – засмеялся Логан, подходя к машине и забираясь на то место, которое всегда занимал Джастис. Как-то так получилось, что он всегда туда садился. Первое время Лорэнс возмущался, потом смирился. Хотя, учитывая достаточно склочный характер последнего и его личные разногласия с Пьером, удивительно, как актёр не пытался вытолкнуть журналиста из машины и занять его место, ограничиваясь только словесными перепалками. Сейчас на переднем сиденье обосновался Эверетт. Пристегнул ремень безопасности, прикрыл глаза и откинулся на сиденье, по-прежнему размышляя над тем, какой он придурок и дебил. По-хорошему, нужно было сесть в свой автомобиль, уехать домой, забаррикадироваться в своей комнате и не выходить оттуда ни под каким предлогом. Но Логан понимал, что это не выход. Да и Шелдон мог настолько проникнуться образом романтичного принца, что его потянуло бы на подвиги. В числе которых, возможно, промелькнула бы и мысль «забраться на балкон избранника». Или просто голосить под его балконом. О вокальных данных Блэра Эверетт имел смутное представление, но слушать серенады в его исполнении не желал. Логану, если честно, уже ни о чем не хотелось думать. За остаток прошлого дня и утро этого он столько всего придумал, что запутался в собственных желаниях, страхах и переживаниях. В связи с чем чувствовал себя отвратительно. – А расскажи мне о нашей свадьбе, – произнес, когда Шелдон выехал со стоянки. – Что именно тебе рассказать? – Кольца, костюмы... Что там планируется? Надеюсь, твою голову не посетила безумная мысль надеть на меня платье с кринолином и фату? Блэр подозрительно покосился в сторону Эверетта. – Не знал, что у тебя такие фантазии. – Какие именно? – Ну, о переодевании в женскую одежду. Хотя, это повод задуматься. Второй день подряд слышу о возможности увидеть тебя в юбке. Может... – Не может, – резко оборвал его Логан. – Я просто хотел удостовериться в том, что ты не окончательно свихнулся и не хочешь превратить меня в трансвестита. – Не хочу. Ты мне нравишься как мужчина. – Это радует. – Таким образом, вариант с платьем отпадает сам собой, – подвёл итог Шелдон. – Я не планировал наряжать тебя во что-то подобное. Я думал, что ты просто наденешь однотонный костюм. Черный, скорее всего. Или серый. Но ни в коем случае, не белый. – Почему? – удивился Логан. – Потому что, во-первых, сольётся с волосами, а, во-вторых, белый костюм у меня. – Так сегодня невестой будешь ты? – продолжал ехидничать Эверетт. – В каком смысле? – Исключительно в плане нарядов. – Не думаю, что в нашем случае это разделение уместно. – Оно неуместно, но... – Но? – поторопил Шелдон. – Я не знаю, – развел руками Логан. – Правда, не знаю. Я в растерянности, потому что совершенно не представляю, как и что будет происходить. То есть, я представляю, но не скажу, что меня эти мысли радуют. Быть может, нам следовало оставить всё, как есть? – Это как? – Ну... Ненависть, ненависть и ещё раз ненависть? – Эверетт всё-таки соизволил посмотреть в сторону собеседника. – Мы же не зря так долго были врагами. И не случайно погибли в тот день, когда ты решил мне признаться в любви. Пусть у тебя это не слишком хорошо получилось и больше походило на невнятное блеяние, но всё-таки это было признание. Пока ты молчал, ничего подобного не происходило. – Снова пытаешься найти повод избавиться от меня? – Пытаюсь, – согласно кивнул Логан. – Правда, это сложно принять. – Почему? – Потому что. – Развернутость твоих ответов поражает. – Просто сложно. Я не могу разложить по полочкам все свои мысли. Их слишком много. Да, я не отрицаю. Мне приятно то, что между нами происходит в этих иллюзорных днях. Никогда бы не подумал, что скажу это, но мне приятно твоё присутствие рядом. Больше того, ещё сложнее мне было признаться в том, что твоё желание не одностороннее и я тоже тебя хочу, – Эверетт перехватил удивленный взгляд Шелдона и снова усмехнулся. – Да, в этом мне тоже пришлось себе признаться. Я не хотел, но оно само получилось. Просто глупо до последнего отмахиваться от того, что очевидно. Это как смотреть на чёрный квадрат и говорить, что он белый. То есть, видеть, что он действительно черный, но продолжать настаивать на своём чисто из принципа. – И выставлять себя идиотом? – предположил Блэр. – Именно, – подтвердил Логан. – Ты боишься чего-то? – Ага. – И чего? – Иррациональности своего поведения. – А оно действительно так иррационально? – Согласись, – вновь пустился в размышления Эверетт. – Если бы не этот случай и не замкнутость на одном дне, мы бы так и обходили друг друга стороной. Никакого сближения, только шипение друг на друга, как две гадюки в серпентарии. Без особых на то причин, просто по привычке. Ты не стал бы говорить о своей любви, ты не сказал бы об этом на всю школу. Я бы не приближался к тебе и не позволял делать то, что позволяю делать сейчас, потому что в той, реальной, жизни шансов по-прежнему никаких. Я продолжаю придерживаться мнения, что любовниками мы можем быть исключительно в пределах этого дня. Как, впрочем, и просто влюбленными. Он снял некоторые ограничения, он слегка раздвинул рамки нашего мировосприятия, если ты понимаешь, о чем я. Сложно прощаться с налаженной жизнью, понимая, что одно действие повлечет за собой ещё несколько, как цепная реакция. Звено за звеном. Закончится этот день, всё вернётся по своим местам, как было прежде. Поверь мне. Зная, что все будут помнить о наших поступках, мы будем рисковать намного реже, чем сейчас, а может, вообще сделаем вид, что в наших отношениях никогда ничего не менялось. Я говорю это вовсе не потому, что хочу зацепить, а потому, что стараюсь всё судить по меркам того самого рационализма, которого мне в последнее время так не хватает. Шелдон ничего не ответил. Учитывая тот факт, что в самом начале своей проникновенной речи Логан сказал «согласись», это молчание можно было расценить, как знак согласия. А значит, перспектива продолжения отношений рисовалась не очень радужная. Эверетт активно пытался донести до Блэра мысль, что отношения их вообще невозможны, и это напрягало. Настроение Шелдона из радостно-предвкушающего медленно, но верно превращалось в мрачное, а может, очень-очень мрачное. Самое противное заключалось в том, что он не мог оспорить заявления Логана. Тот говорил не самые приятные, но вместе с тем дельные вещи. Правду, которую мало кто любит. – Не хочу об этом думать, – произнес Блэр через некоторое время. – О чём именно? – О том, что после завершения этого дня всё вернётся на свои места и мы больше никогда не заговорим в нормальном тоне. – Заговорить можем, но... Но не о любви и возможных отношениях. Думаю, что сегодняшняя свадьба – это пик наших отношений, которые не повторятся в реальности. – Если завтра снова будет этот день, я познакомлю тебя со своей семьёй. – С родителями? – Нет. – А с кем? – С сестрой, её мужем и племянником. – Ах, да. Я забыл, что у тебя есть сестра, – усмехнулся Логан. – Есть, – вздохнул Шелдон. – Некогда королева выпускного бала в Веддингтоне. – У вас семейная традиция, как я посмотрю. – Не думаю, что я получу этот титул. – Почему? – Вдруг случится так, что его отхватишь ты? Мои заслуги перед школой не так уж и велики. Прошлые соревнования я провалил... – Эти выиграл. – В дне, которого не было, – улыбнулся Блэр. – Точно, – откликнулся Логан. – И ещё не выиграл в дне, который наступит. – Если наступит... – И, возможно, только для тебя. – Не будь таким пессимистом. Возможно, только для тебя. – Знаешь, мне от этого не легче, – признался Шелдон. Его хорошее настроение окончательно испортилось и приказало долго жить. – Вот, кстати, ещё один довод в пользу того, что нам не нужно привязываться друг к другу, – пояснил Эверетт, настроение которого тоже испортилось, но он продолжал делать вид, что всё именно так, как должно быть. – Ты говорил, что тот призрак, который – я, четко обозначил итог этого дня. Один из нас должен умереть, второй остаться в живых. Если так случится и между нами зародится то прекрасное чувство, о котором так много говорят, а потом один из нас умрет, это будет ещё хуже, чем в варианте, когда мы выбираемся вдвоём, возвращаясь к прежней жизни. Тогда к разочарованию добавится ещё и такая вещь, как боль от потери. Потому я придерживаюсь мнения, что влюбляться не следует. Ни тебе в меня. Ни мне в тебя. – Ну, прости, – хмыкнул Блэр. – За что? – За то, что уже влюбился. – Прощаю, – величественно махнул рукой Эверетт. Хотя, на самом деле, вновь проснулось то самое досаждавшее ему на протяжении нескольких дней, но вчера благополучно убежавшее, желание врезать Блэру за то, что пытается из себя романтика корчить и говорить о том, чего не чувствует. Логан вообще мало кому в этой жизни верил. Даже с собой часто спорил. Что уж говорить о доверии человеку, который столько лет его доставал, а теперь вдруг начал рассыпаться в комплиментах и нежностях? Они могли бы поговорить по душам. Этой возможности у них никто не отнимал. Но Эверетт всё равно не верил словам. Он не понимал, какие доказательства любви ему нужны. Все признания казались глупыми, преимущественно девичьими загонами. Он вообще старался не думать о возможности взаимной любви, прикрываясь, как щитом, словами о том, что это просто желание, а не нечто большее всё-таки. Ему сложно было признать собственные чувства. Логан долгое время считал трусом именно Блэра, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что они ничем друг от друга не отличаются. – Мне кажется, или этот день идёт совсем не так, как должен идти? – нарушил молчание Шелдон. – Я не знаю, как он должен идти. – Радостно. – А мне что делать? – Улыбнись. Логан снова изобразил свою акулью улыбку. – Так? – Отлично, – заверил его Шелдон и засмеялся. Чужая ухмылка его немного, но развеселила. Логан покачал головой и тоже улыбнулся. – Куда мы едем? – В торговый центр. – С какой целью? – За костюмом для тебя. За кольцами для обоих. За букетом для кого-то из нас. – А как насчёт свидетельства о браке? – В рюкзаке. – Что? – В рюкзаке лежит свидетельство. Правда, поддельное, но я на него всё утро потратил. – То есть, брак мы уже фактически заключили? – Фактически, да. – А ты времени не теряешь, как я посмотрю. – Когда рядом ты, промедление чревато, знаешь ли, – заметил Блэр. – Чем? – Твоим возможным побегом. – Разве не странно сначала сделать свидетельство, а затем уже озаботиться формальностями? – удивился Эверетт, доставая из кармана чужого рюкзака распечатанное на компьютере, разумеется, фальшивое свидетельство, гласившее, что некто Эверетт Логан состоит в законном браке с Шелдоном Блэром. – По-моему, для нас в самый раз. – Почему? – Потому что мы сами яркое воплощение странности. Покажи мне ещё хотя бы парочку людей, которые застряли в одном дне, и тогда я пересмотрю свои взгляды, сказав, что это тенденция, а не странность. Но пока... – Ладно-ладно. Соглашусь с тобой. – Спасибо. – Да не за что. В этот момент они въехали на парковку торгового центра и Логан предпочел навесить на лицо улыбку. Ведь, в конечном итоге, он сейчас готовится к собственной свадьбе, а не поднимается по ступенькам к виселице. А значит, он должен быть счастлив. Бесконечно счастлив, как никогда прежде.