Помечтай со мной

– Это секрет? – Да. – И секретом останется? – Да. – А когда... – Когда посчитаю нужным. – Так нечестно. – Просто не хочу, чтобы ты раньше времени раскритиковал мою идею, сказав, что это... глупо и немного наивно, – аргументировал свою точку зрения Эверетт. Он и так сомневался в правильности своего выбора. Если бы Шелдон сказал, что ему идея не нравится, настроение Логана грозилось упасть ниже уровня моря. Вообще-то он надеялся, что Блэру понравится. Очень надеялся, но вместе с тем понимал, его затея может показаться исключительно детской. А Шелдон уже вышел из младшего школьного возраста. После разговора с Анной это могло ещё и насмешкой показаться. А Эверетт, придумывая сценарий этого дня, вовсе не планировал над Блэром насмехаться. Он хотел сделать что-то, что способно вызвать улыбку на лице одноклассника. Логану хотелось несерьёзности, беззаботности и возвращения в детство. Это же ощущение он планировал подарить и Шелдону. Но теперь... Теперь все действия оказались под большим вопросом. Нужно ли Блэру это возвращение в детство? Не почувствует ли он себя ещё более несчастным, чем прежде, когда даст знать о себе этот контраст? Эверетт надеялся, что всё обойдётся. – Хотя бы намекни. – Не могу. – Почему? – Я же говорю. Опасаюсь реакции. – Но ты всё равно рано или поздно её узнаешь. И лучше... – Поздно. – Рано, – добавил Шелдон. – Мне очень интересно, что ты придумал. И не думаю, что мне это может не понравиться. – Я просто хотел сыграть на контрасте, – произнес Эверетт, заинтриговав, но ничего толком не прояснив. – Каком именно? – Дня и вечера. – То есть? – Утром всё по-детски, вечером всё по-взрослому. Исключительно, – чуть подробнее рассказал о своей идее Логан. – Вечером, как ты помнишь, я планировал разговор в неформальной обстановке, скайп, пошлости и кино для взрослых с участием непрофессионального актёра. А утром всё мило, невинно и вообще... Он снова попытался уйти от прямого ответа, отделавшись общими фразами, но Блэр продолжал смотреть на него с подозрением, понимая, что школьный репортёр явно что-то скрывает. Вот только что? – Посадишь меня на стул, повяжешь слюнявчик и будешь кормить с ложечки? – предположил Шелдон. Эверетт недовольно скривился и так же недовольно хмыкнул. Потом не удержался и хохотнул. – Хорошая идея, но ролевые игры с детьми я не планировал. – Тогда что? – Я же сказал, что ты всё сам увидишь. – А ты не скажешь? – Тебе не кажется, что мы пошли по второму кругу? – Мы и по третьему пойдём, и по четвёртому. До тех пор, пока не ответишь, буду доставать тебя глупыми вопросами. – Они не глупые. Но мне хочется сохранить хоть какую-то интригу. – То есть сюрприз такой, что совсем-совсем сюрприз? – уточнил Блэр. – Это как? – удивился Логан, не сразу уловив смысл фразы. – Допустим, ребенок копается в шкафу родителей. Не спрашивай, зачем он туда полез. Просто захотелось, потому и полез. Нашел нечто, что для его глаз не предназначалось, но о своей находке промолчал. А потом родители взяли и подарили ему эту находку, оказалось, что это подарок. В этом случае сюрприз не будет сюрпризом в полной мере. А, если бы он эту игрушку не нашел, то она стала бы для него совсем-совсем сюрпризом, – пояснил Шелдон. – Ты мне говорить, что именно затеял, не хочешь. Получается, что меня ждёт второй вариант. – А ты не рад? – Это... разжигает воображение, – признался Блэр. – Что ты скажешь, если я завяжу тебе глаза? – Зачем? – Чтобы ты раньше времени не догадался, куда именно я тебя везу. – И ты говоришь, что это будет по-детски? – Да. Именно так, – кивнул Эверетт. – Я... не знаю. – Сомневаешься? – Это наводит на подозрения. – Неужели? – Да-да. – Не бойся. Ничего криминального. Просто я не хочу, чтобы ты сбежал раньше времени, сказав, что это выше твоего понимания. И заранее хочу сказать, что я планировал всё заранее, ещё до разговора с Анной, потому не думай, что это насмешка или попытка поиздеваться. Я думал, что будет весело, но теперь сомневаюсь в этом. Эверетт припарковался и Шелдон осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, куда именно его притащили. Долго гадать не пришлось, потому что всё и так было очевидно. Об этом месте прекрасно наслышаны многочисленные туристы, посетившие Лондон, да и те, кто никогда не посещали, а лишь планируют. Что уж говорить о коренных жителях города? Разумеется, место было Блэру знакомо. Он сидел на месте и молчал. Эверетт тоже молчал, понимая, что, кажется, прогадал, сделав ставку на романтику. – London Eye, – произнес Шелдон, улыбнувшись. – Да, – подтвердил Логан. – Не нравится? – Почему именно сюда? – Дело в том, что я люблю это место. У меня с ним связано много воспоминаний. После школы я часто приходил сюда, чтобы покататься. Отстаивая в очереди, мог подумать о многом, частично переосмыслить события, которые произошли в моей жизни. И, знаешь, дурное настроение проходило, мне здесь было хорошо. Как думаешь, глупая затея? – Почему глупая? – Похоже на аттракцион для детей, – ответил Эверетт. – А сегодняшнее утро оказалось тесно связано с темой детства. И не самым лучшим образом. – Зато место романтичное. – Ты точно хорошо относишься к романтике? – Точно, – подтвердил Блэр. – Не вижу в ней ничего страшного и не шарахаюсь, как от привидения. Так что... всё здорово. – Тогда идём распечатывать билеты? – Ты заказал их заранее? – Да, сразу после того, как поговорил с тобой по скайпу. Решил не тратить времени даром, сделав что-то полезное. Так идём? – Идём, – согласился Шелдон. Признаться, Блэр находился в данный момент в некотором замешательстве. Странно было об этом думать, но у него когда-то в планах значилось нечто подобное. Ему хотелось прокатиться вместе с Логаном на колесе обозрения, посмотреть на вечерний город и просто поговорить по душам. Шелдон предполагал, что это может случиться на выпускном, если получится перебороть собственное смущение, нерешительность и окончательно придушить свою показную ненависть, которая в обычное время демонстрировалась в режиме нон-стоп. Правда, мечтая об этом, Блэр тут же себя одергивал, понимая, что Эверетт никогда не согласится составить ему компанию. Скорее, посмеется и отправится танцевать вместе со своей Айрис. Но эта мысль посещала его ещё в прошлом году, в этом он ни о чем подобном не думал, потому у Эверетта не было возможности прочитать данную мысль. Получается, он просто подумал о том же самом. С погодой им крайне повезло. На улице было солнечно, туман рассеялся, потому вид на город должен был открываться потрясающий. Шелдон стоял, наблюдая за тем, как Логан распечатывает билеты в терминале. Эверетт выглядел сосредоточенным, но, перехватив чужой взгляд, улыбнулся своему спутнику и мгновенно избавился от излишней серьёзности во взгляде. – Не знаю, почему, но у меня каждый раз остаются разные впечатления, – поделился Логан, когда они оказались внутри кабинки. Садиться Эверетт не стал, Шелдон последовал его примеру. Они стояли у окна и смотрели на город. Пока они находились внизу, и обзор открывался не самый интересный. Эверетт любил подниматься на самый верх, когда весь город виден с высоты птичьего полета, как на ладони. Им не нужен был гид, не нужны были какие-то дополнительные услуги, которые здесь тоже имели место быть. Им просто нужно было что-то такое... У Логана плохо получалось сформулировать и как-то определить своё внутреннее состояние, потому он немного терялся. Если бы его спросили, почему он потащил сюда Шелдона, он не смог бы однозначно ответить на поставленный вопрос. Но в первую очередь отметил бы, что это его место. То есть, конечно, официально оно за ним не закреплено, но именно здесь он всегда отвлекался от своих проблем. И хотел, чтобы Шелдон сейчас тоже отвлекся от своих. Улыбнулся искренне, как могут улыбаться только люди, которые по-настоящему счастливы. – Например? – спросил Шелдон. – Как я уже говорил, сюда я обычно прихожу в минуты душевной пустоты, когда мне плохо. Приходил после ссор с тобой, после скандалов с родителями. Разумеется, с ними я тоже иногда не нахожу общий язык, несмотря на то, что отношусь к ним с уважением и они отвечают мне тем же. Люди совсем не идеальны, потому всегда и во всем нравиться окружающим невозможно, – Эверетт прикоснулся пальцем к стеклу и принялся чертить на нем полосы, ничего особо вычерчивать не планируя. – То есть я приходил сюда, когда мне хотелось рвать и метать. Катался и, спускаясь на землю, осознавал, что у меня было разное состояние. Иногда спокойствие, иногда радость. Знаешь, когда понимаешь, что сам себя накрутил и на деле жизнь – не такой отстой, каким она казалась прежде. Моё любимое место в городе. Даже не знаю, как бы я без него жил. А ты? – Как бы я без него жил? – уточнил Шелдон. – Нет. Какие эмоции у тебя связаны с этим местом? – Если честно, мне нечего пока сказать. – Почему? – Просто я никогда не катался на колесе обозрения. Во всяком случае, не на этом. – Никогда-никогда? Ни с родителями, ни с друзьями, ни с Трейси? – Нет. – А почему в одиночестве не приходил сюда? – У меня были свои планы на это место, – ответил Шелдон. – Правда? И какие? – Связанные с выпускным вечером. – Поделишься? Эверетту действительно было интересно. В этот момент Блэр казался ему наиболее открытым для разговора. Видимо, одно ощущение у них тоже поделилось на двоих. То самое ощущение свободы и отрешенности от повседневной жизни, когда стоишь на смотровой площадке, чувствуешь, как медленно поднимаешься всё выше и выше. Смотришь вниз и, глядя на людей, спешащих по своим делам, на автомобили и автобусы, чувствуешь себя оторванным от той жизни. Там шум, гам, спешка, а здесь размеренная жизнь и спокойствие. Очень и очень интересное место. Как островок спокойствия в безумном ритме современной жизни. – Поделюсь, конечно. Логан повернулся в сторону одноклассника и увидел, как приподнялись уголки губ в улыбке. Кажется, в этот момент Шелдон собирался говорить о чём-то приятном для него. Потому что улыбка была очень искренней и тёплой. – Я весь внимание, – заметил Эверетт. – Дело в том, что я собирался провести здесь выпускной вечер с тобой. То есть, я не был уверен, что у меня получится как-то тебя уговорить. Просто я загадывал, по своей любимой привычке мечтал уже о чём-то, и это была одна из грёз, связанных с тобой. Ты же знаешь, в повседневной жизни, там, до смерти мы с тобой были настолько непримиримыми врагами, что даже представить что-то подобное было сложно. Я думал, что между нами ничего не изменится и мы никогда даже поговорить нормально не сможем. Да, в отеле у нас всё как-то само собой получалось, но здесь... Не здесь, а в реальности, в школьных буднях мы снова стали теми, кем были много лет подряд, начиная с первого класса младшей школы. Отдых многое между нами изменил, но только на время, потом всё вернулось на круги своя и стало понятно: мы всегда будем врагами. Я с самого детства живу мечтами. Без них моя жизнь была бы совсем серой и неинтересной. И, если чего-то хотелось в реальности, а это событие не происходило, мне не оставалось ничего, кроме как уходить в мир фантазии. Там всё было так, как мне того хотелось. Знаешь, как визуализация, – пояснил Блэр. – Только мои мечты всегда так и оставались в рамках мечты, никогда не прорываясь на свободу. Появление этого мира – исключение из правил, и то, оно получилось неидеальным. Здесь всегда один и тот же день, а не разные... – По своему наполнению они различаются. – Кстати, какие планы на завтра? – спросил Шелдон, поворачиваясь к Логану. – Завтра выбор за тобой. – Тогда... Поедем в загородный дом? – Где проходила торжественная вечеринка? – Да. – Почему именно туда? – Мне хочется побыть вместе с тобой. Наедине. Совсем-совсем наедине, чтобы нам никто не мешал, никто не беспокоил, не было никаких поздравлений от посторонних людей. Только мы вдвоём и... – Белки, – засмеялся Эверетт, вспомнив пушистую негодницу, которую его двойник на первых порах готов был во всём обвинить. Конечно, белка никакого отношения к произошедшему не имела. Просто совпадение. – И белки тоже, – согласился Блэр, усмехнувшись. Он в причастность белки к происшествию никогда не верил, но наблюдать за действиями напарника по несчастью оказалось забавно. Эверетт продолжал хихикать, не обратив внимания на то, что Шелдон уже не смеется, а наблюдает за ним. Блэра вновь потянуло на сентиментальность, потому что его мысли крутились вокруг того, какой Логан красивый, когда улыбается. В реальности его улыбку, именно настоящую улыбку и искренний смех слышать доводилось до ужаса редко, да и то, адресованы они были другим людям, а не Шелдону. Блэр понимал, что это глупо – радоваться такому происшествию, но он действительно радовался. Потому что лишь после смерти он смог узнать, каков Эверетт на самом деле, когда не пытается выпускать колючки и быть агрессивнее, чем есть. Логан не был бесхребетным существом, которое сломать легче легкого, но и отмороженным ублюдком, коим его считал долгое время Шелдон и всё его окружение, тоже не был. Все его ухмылки, ядовитые, колкие фразы... Это была лишь защитная реакция. Та самая реакция бумеранга, когда он возвращается обратно. Человек говорит слово, в ответ получает два, совершает какой-то поступок - и отголоски этого поступка тоже долетают до него. Эверетт перестал смеяться и посмотрел на Блэра серьёзно. – Жаль, что я за рулём сегодня, – произнес, убирая от лица челку. – Если бы не этот досадный факт, могли бы выпить вина. – Когда-нибудь выпьем. Это ведь не последний день нашей жизни. – Не последний, – согласился Логан. Они старались не думать о том, что реальность вымышленная, старались не думать о том, что никогда не повзрослеют и не смогут вместе отпраздновать всё тот же день влюбленных, потому что довольно глупо праздновать его весной, когда на улицах уже нет снега и вовсю цветут цветы. – Мы ведь ещё вернемся сюда? – спросил, решив удостовериться, что Шелдону здесь нравится. – Обязательно. – Обещаешь? – Да. Иди сюда, – позвал Блэр. И Эверетт послушно подошел к нему. – Отсюда действительно открывается шикарный вид на такой привычный для меня город, – сказал Блэр, вновь посмотрев в окно. Сейчас они как раз находились на самом верху, а потому обзор был великолепным. Логан почувствовал, как его взяли за руку. Почему-то этот жест, достаточно невинный, показался безумно интимным. Вряд ли Эверетт, находясь в школе, мог бы вот так же взять Шелдона за руку, переплести пальцы его руки с пальцами своей и просто так стоять. А сейчас у него была такая возможность. Он стоял рядом с Шелдоном, крепко сжимал его ладонь в своей ладони и любовался городом, в котором царила суматоха и спешка. Эверетт чувствовал лишь умиротворение и счастье. На самом деле Логан был достаточно романтичной натурой. Не то, чтобы раскисал и начинал пускать слезу каждый раз, когда в его адрес говорили нежные слова, но какая-то доля сентиментальности в его характере однозначно была. Эверетт вовсе не был таким трудоголиком, коим его считали в школе. К работе он относился спокойно и без фанатизма, хотя, конечно, гордился своей должностью, ему это было лестно. Как у любого ученика старшей школы, у Логана были амбиции и желание многого добиться в жизни. Пусть даже сейчас было лишь начало его жизни, он всё равно не хотел сидеть, сложа руки, вот и двигался к цели. В любви у него наблюдалось куда больше обломов, чем в работе. Нет, отношения с Айрис Эверетта не тяготили, но и должной радости не приносили. Он мог быть с ней, но это было не совсем то, чего он хотел. Одна неделя, проведенная с Шелдоном в другой стране, многое в Эверетте изменила. Одновременно облегчив и усугубив положение. Если бы у Логана спросили, как это возможно, он бы, скорее всего, пустился в пространные размышления, но так и не сказал чего-то определенного. Не потому, что не знал ответа, а потому, что не хотел откровенничать с посторонними людьми. С одной стороны это было отлично, что, вернувшись с отдыха, Блэр его больше не цеплял. С другой это несколько печалило, ведь споры и склоки были для них единственным способом общения. Тогда Логан и начал писать свои разгромные статьи. С одной лишь целью: вновь спровоцировать Шелдона на скандал. Иногда у него это получалось, иногда – нет. В любом случае, он не оставался незамеченным. Друзья Шелдона его ненавидели, кто-то тихо, кто-то открыто, сам Блэр тоже не упускал возможности напомнить о своей ненависти, и в такие моменты Эверетт иррационально радовался. Равнодушие, пожалуй, было бы самой ужасной реакцией из всех возможных. – А знаешь, - начал Логан. – Да? Шелдон от этих слов несколько насторожился, потому что голос звучал не так весело, как прежде, но более... откровенно, наверное. Казалось, что сейчас бесповоротно рушатся последние барьеры, что были возведены между ними с ранних лет, и обнажаются истинные чувства, истинные желания, истинные мечты, а маски окончательно превращаются в пыль, не оставляя в чувствах недосказанности. Те самые чувства, о которых всегда мечтали оба. Чувства, где нет настороженности и недоверия, нет места полумерам и попыткам прикрыться пошлыми отговорками, только бы поддержать имидж невозмутимого человека, у которого на первом месте принципы, карьера, престиж. Да всё, что угодно, кроме самого главного. – Знаешь, наверное, не так плохо, что этот день замкнулся, не позволяя нам из него выбраться. Потому что только в пределах этого дня мы можем быть самими собой. То есть, могли быть такими и в том мире, но не стали. А здесь всё иначе... Эверетт замолчал, почувствовав, как его обнимают за талию. Шелдон стоял, прислонившись к чужой спине, обнимая Эверетта, и ничего не говорил. Ещё одно проявление нежности, которое в реальной жизни никогда не могло бы повториться. Да что там повториться? Оно изначально не могло случиться. Логан чувствовал теплое дыхание на своей шее, рукопожатие, которое стало ещё сильнее и словно без слов кричало, что Шелдон никогда его не отпустит, не позволит уйти просто так. Блэр стоял, прижавшись, не пытался поцеловать, не пытался вновь придать своим действиям эротический оттенок; это было именно проявление нежности и заботы, а не чего-то иного. Эверетт выдохнул тихо и закрыл глаза, абстрагируясь от реальности. Не глядя уже на город, не думая о том, что происходит за пределами кабинки колеса обозрения. Для него сейчас ничего этого и не существовало. Это было сентиментально, это было немного сопливо, но Логана совершенно не отталкивало. Он ведь и сам думал, что это будет день романтический. Так и получилось. Конечно, обед с Анной не прошел незамеченным, он наложил свой отпечаток, немного испортив общее впечатление. Но Эверетт старался о нем не думать, чтобы вновь не нырнуть с головой в состояние праведного гнева. У него никогда не было младших сестёр и братьев, их и в планах у родителей никогда не значилось. Логан никогда не задумывался над тем, как сложилась бы его жизнь, не будь он единственным ребенком в семье, а сегодня этот вопрос особенно засел в его голове и никак не отпускал. Эверетт пытался представить, как сложилась бы его жизнь, окажись он на месте Анны. И никак, совсем никак не мог понять, откуда в женщине появилось столько ненависти. Как не понимал и родителей Анны и Шелдона, решивших, что один ребенок может заменить другому собаку. Не сумевших привить старшему какие-то элементарные правила жизни, не сумевших воспитать в ней терпимость. Анна как росла эгоисткой до мозга костей, так и продолжила расти. Возможно, лишь сильнее ожесточилась, не желая замечать очевидное. Ей не таракана подсунули, а ребенка, которому нужна забота и любовь. И этот ребёнок не отбирал у неё родителей. Никогда. – Эверетт, – раздался шепот у самого его уха. – Что? – ответил Логан, не открывая глаз. – Знаешь, я тоже в какой-то степени рад, что день замкнулся на себе. – Почему? – Причины те же, что и у тебя. Если бы не этот день, то, полагаю, мы так бы никогда и не сблизились. И никогда не подумали, что у нас так много общего. – А у нас его больше, чем может показаться в первый момент. – Именно. – Блэр... – Что? – Ты пытаешься признаться мне в любви тет-а-тет? – спросил Эверетт. Он продолжал стоять с закрытыми глазами, боясь их открывать. Потому что на время в душу закралась мысль о том, что Блэр сейчас растворится в воздухе, оставив его в одиночестве, а он, вопреки своему выбору и решению, вернется в реальность. Логан сам не понял, откуда взялось это ощущение, но оно было слишком ярким, слишком реалистичным. Казалось, что прикосновения стали совсем невесомыми и дыхание чужое превратилось в нечто, подобное касанию легкого ветерка. Но этого же не могло быть. Эверетт точно знал, что мир иллюзии разрушится лишь в тот момент, когда Шелдон перестанет его любить, когда этот мир больше не будет ему нужен. Однако Блэр говорил ему что-то иное. Во всяком случае, Эверетт чувствовал, что ему сейчас собираются сказать что-то отличное от слов «мне больше не нужен этот мир, я хочу, чтобы он исчез». Шелдон испытывал практически то же самое, что и Логан. Он крепко сжимал в своей ладони чужую ладонь, но в какой-то момент понял, что его смущает. Уже знакомое ощущение. То самое касание ветерка к ладони вместо теплой руки. Блэр обнимал Эверетта, но казалось, что в его объятиях находится не живой человек, а фантом, которого видит только он. И в этот момент стало страшно... Кажется, сказка не может длиться вечно. Или желание Логана оставаться здесь – ослабело, или же его просто забирают обратно, в мир живых, вопреки его желанию, потому что он нужен там, а не здесь. – Я не хочу тебя терять, – произнес Шелдон. – Не потеряешь, – ответил Эверетт. – Не хочу, чтобы всё закончилось так. – В этот момент. – Не хочу, чтобы ты навсегда ушёл из моей жизни. – Я не собираюсь... – Знаю, – ответил Блэр. Дикое наваждение исчезло, и Логан снова был в его объятиях. Шелдон снова чувствовал его прикосновение, снова обнимал его, а не воображаемый силуэт, снова чувствовал запах одеколона и шампуня. Эверетт опять был здесь, и эта игра на контрасте лишь сильнее убедила Блэра в том, что Логан только что едва не исчез из его жизни. Эверетт всё-таки широко распахнул глаза. Его словно током ударило, встряхнуло изнутри. Он вновь ощутил прикосновение пальцев, теплое дыхание, аромат чужого парфюма и руку, обнимающую его за талию. А ведь совсем недавно он тоже думал, что в этот момент Шелдон исчезнет. И даже понял, что может быть причиной этого... Делая выбор, Логан не задумывался ни о чем, кроме своего желания – остаться рядом с Блэром. Но ведь он не должен был умирать в тот вечер. Эверетт единственный мог вернуться, а значит, на то имелись какие-то причины. И, возможно, сейчас он едва не вырвался из этого мира обратно, в мир настоящий, живой. Из мира придуманного, который был ему милее. Логан четко осознал, что ему дали лишь несколько дней, а потом заберут обратно. Он не сможет выполнить своё обещание и не сможет остаться с Шелдоном навсегда. Это происшествие было лишь первым вестником. – Я люблю тебя, – услышал Эверетт тихий голос Блэра. И в этот момент признание звучало искренне от души, намного... сильнее, чем в прошлом дне, перед всей школой. Теперь это было не показное признание, а от души, предназначенное одному человеку на свете, а не толпе, жадной до сплетен. Логан повернулся лицом к Шелдону, обнял его, прижимая к себе крепко-крепко, и произнес тихо: – Я тоже. Тоже тебя люблю. Хотел ещё добавить, что всегда будет рядом, но понял, что не может произнести эту ложь. Его время в мире, созданном мечтами Блэра, стремительно подходило к концу. Выбор Эверетта ничего не значил, ничего не решал. Он лишь позволил этим двоим на время стать счастливыми, чтобы в дальнейшем разбить их мечты на мелкие кусочки.