Помечтай со мной

Ненависть не может родиться из любви. Равно, как и любовь не может родиться из ненависти. Ведь эти чувства сами по себе полярно разные. Между ними нет ничего общего. Возможно, так думает кто-то. Тот, кто лишь размышляет об отношениях в перспективе, но никогда не сталкивался с ними в реальной жизни, не становился непосредственным участником событий. До тех пор, пока сам не испытаешь эти чувства, ничего не поймёшь, только и будешь считать себя великим теоретиком, который знает всё лучше всех. Только, столкнувшись лицом к лицу с таким загадочным явлением, как чувства, сложно сохранить холодность и отчужденность. Любовь и ненависть всегда заставляют человека сгорать, подобно мотыльку, что прилетел на свет свечи, не боясь опалить нежные крылья. Теоретики искренне считают, что обратной стороной любви является равнодушие. Сложно отказать им в логике. У некоторых людей любовь действительно сменяется равнодушием. Но есть и те, кто меняет минус на плюс и плюс на минус. Ненависть вместо любви, любовь вместо ненависти. Нельзя сказать, что только ненависть, сменившая на посту любовь, может быть подтверждением искренности чувств. Опять же, здесь всё зависит от человека, от его мировосприятия. Для кого-то это в порядке вещей – охладеть к человеку, которого прежде любил, и проходить мимо него с равнодушным лицом, будто никогда ничего не было. Ненависть в этом плане более яркое чувство, а ещё... Ещё оно позволяет прятать за собой остатки любви, а иногда и всю любовь. Искусством притворства за годы обучения в школе Шелдон успел овладеть в совершенстве и, кажется, уже не представлял своей жизни без двойной игры. Она стала его фишкой, как и Эверетт Логан – личным проклятьем и наваждением, которое постоянно мелькало перед глазами и не отпускало ни на секунду. Даже во сне. Блэр видел его всюду и везде. А когда не видел, сам мысленно возвращался к событиям дня, перепалкам, обмену ядовитыми улыбками. Он не мог просто так отделаться от этого образа, не мог о нем позабыть. Ему ничто не могло помочь, ничто не могло вылечить от этой болезни. Шелдон не стал бы бросаться громкими заявлениями, говоря, что любил Логана всю свою жизнь, но и не собирался отрицать, что такие мысли об Эверетте сопровождают его довольно давно. Лет этак с пятнадцати или четырнадцати. Сначала было банальное желание дружить, которое с отказом не исчезло, а лишь усиливалось и крепло. Постепенно оно трансформировалось в потребность любить, хотя изначально и казалось довольно неправильным. Блэр мог часами лежать, смотреть в потолок и размышлять о том, почему так получилось, что его переклинило именно на Логане, а не на ком-то другом, не на той же Трейси, которая постоянно находилась рядом, которая уже тогда активно напрашивалась на роль второй половины и в итоге получила то, чего хотела. Отношение Эверетта напрягало. Конечно, Шелдону хотелось, чтобы всё сложилось иначе, не так, как пошло у них, но вместе с тем он понимал, что к чему, понимал, что движет Логаном и почему он реагирует именно так, а не иначе. Такого понятия, как гордость, никто не отменял, а Эверетт был гордым. Пожалуй, слишком гордым для того, чтобы запросто отказаться от своих неприятных воспоминаний, сказать, что ничего не было, а потом присоединиться к компании людей, столько лет носивших статус его врагов. Это действительно могло стать символом капитуляции полной и безоговорочной, испортив репутацию ледяному принцу. Логана списали бы со счетов, решив, что никакой он не революционер, идущий против системы, а очередной обожатель, что лишь носил маску отторжения и неприятия. Возможно, раньше для Эверетта было принципиально. В реальной жизни вообще было много того, что сейчас казалось бессмысленным и глупым. Шелдон пытался проанализировать всю свою жизнь, смотрел на неё со стороны и почему-то улыбался, вспоминая те или иные её события. Он их все воспринимал, как картинки фильма, в котором ему довелось играть главную роль, а сейчас он смотрит на готовый сериал, находясь по ту сторону экрана. Он и его друзья были молодыми, глупыми и... совершенно обычными подростками. В разное время абсолютно разные люди совершают точно те же поступки, что делали они, но... Разве за эти поступки должна наступать такая расплата? Разве именно они виноваты в том, что большинство подростков мира, точнее, популярных подростков мира ведут себя вызывающе, позволяют себе издеваться над теми, кто слабее и серее, пьют, зажигают на вечеринках, а потом совершают какие-то поступки, о которых приходится жалеть, но, в конце концов, это тоже вызывает смех? Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Шелдон мог бы оспорить это заявление, потому что в момент, когда машина летела вниз, он не видел ничего из своей жизни. Его мысли были заняты лишь взглядом испуганных глаз с немного расширившимися от страха зрачками, взмах блондинистых волос, когда Логан резко обернулся, и, собственно, мыслями о том, будет ли Эверетт жить. В тот момент ему на ум пришел именно Логан, а не кто-то другой. Никаких иных событий жизни, никаких посторонних людей. Блэр не задавался вопросами об Анне, родителях, Трейси, которая, возможно, тоже посетит его похороны. Всё-таки она долго была его девушкой и, несмотря на расставание, всё равно должна была сохранить в памяти какие-то приятные моменты. Ведь в их отношениях были приятные моменты, правда? Зная о том, что произойдёт этой ночью, Шелдон пытался сделать то, что у него не получилось перед смертью. Пытался увидеть всю свою жизнь, не столь длинную, чтобы на анализ ушло много времени, не столь примечательную, чтобы на нее обратили внимание другие люди. Ему просто хотелось вспомнить как можно больше интересных событий, попытаться нырнуть в свои воспоминания, как он нырял при жизни в бассейн. Резко, без промедления, а после – плыть по ним с наслаждением, улыбкой и благодарностью окружающим людям за то, что они были рядом в тот или иной момент жизни. Анна всегда многое значила в жизни Шелдона, несмотря на то, что они не очень ладили. Он не солгал, сказав, что дорожит сестрой. Он её любил, пусть и ревновал родителей к ней, считая, что вся их любовь досталась старшему ребенку. В этом плане он был безоговорочно прав. Анну любили, его не очень. То есть, его тоже любили, но поверхностно, не уделяя особого внимания. Постольку поскольку, раз уж является кровным родственником, носит ту же фамилию. Другое дело, что воспитывать его не хотели. Родители были заняты, сестра тоже. Шелдон оставался предоставлен самому себе. В любом случае, жаловаться на жизнь ему было глупо. На улицу его никто не выгонял, лишним куском не попрекал. Просто не замечали. Но в наше время подобное отношение к детям уже практически стало нормой. Печально, конечно, но ничего не поделать. Норма жизни, и он на свете не единственный ребенок, лишенный родительской любви. Анна не была плохой от и до. Блэр почерпнул это знание из своих наблюдений. Да, ему сестра особого внимания не уделяла. Сложно было поверить, что она вообще способна любить, но потом... Потом у Анны родился ребенок и стало понятно, что равнодушна она далеко не ко всем. Своего Джерри она любит и обожает, становится сумасшедшей мамашей, находясь рядом с ним. Его она готова защищать, ему готова посвящать всё свое свободное время, потому что он её ребенок. Шелдон был ненужным младшим братом, которого подарили девочке в качестве развлечения. Самое глупое, что можно было сделать, на самом деле. Может, потому отношения и не сложились, что Анна расценивала брата не как возможного друга, а как конкурента в борьбе за любовь родителей? Если бы она попыталась заглянуть в саму суть ситуации, а не прыгать по верхушкам, она бы поняла, что всё обстоит не так, как она сама себе представила. Тогда ей было всего десять лет, она, конечно, не могла похвастаться обширным жизненным опытом и жизненной же мудростью. Она была ребенком. С появлением младшего брата она не оттаяла, а, скорее, наоборот заледенела ещё сильнее. Обязанность присматривать за несносным ребенком, чересчур активным и любознательным, естественно, радости ей не добавляла, о чём она откровенно сказала в прошлом дне, когда эмоции прорвали плотину и истина выплеснулась наружу, унося в неизвестном направлении маску заботливой, любящей родственницы. Признаваясь во всём Эверетту, она не думала о том, что это откровение сможет услышать и Шелдон. Она просто увидела перед собой человека, готового выслушать, но который больше никогда не появится в её жизни. Наверное, именно этот эффект случайного попутчика и дал о себе знать. Приди к ней брат и попробуй завести разговор, она бы ни слова правды ему не сказала, продолжая пестовать и лелеять в себе все детские обиды, забыв о том, что они оба уже выросли, они не дети, а потому пора позабыть о делах давно минувших дней. У нее не получалось. Или же она не пробовала. Возможно, ей было легче жить, думая, что виновником всех проблем является младший брат. В настоящий момент Шелдон пытался представить, как изменится жизнь Анны после его смерти. Это звучало немного кощунственно, но Блэр предполагал, что никаких кардинальных перемен в жизни сестры его смерть не спровоцирует. У нее давно своя семья, свои интересы. Своя жизнь, если уж на то пошло. Возможно, её отношения с родителями наладятся и будут просто безупречными, потому как, потеряв второго ребенка, старшее поколение обратит свой взор в сторону первого. Их отношения будут ещё теплее, чем прежде, и ревность испарится. Или же наоборот, отношения испортятся окончательно, если Анна снова возьмется выводить какую-нибудь хромоногую теорию. Она сейчас считает, что Шелдона любят сильнее, после его смерти мимолетную скорбь родителей примет за вселенское отчаяние и возненавидит брата ещё сильнее, чем прежде. «В любом случае, я желаю ей счастья», – подумал Блэр, улыбнувшись. Он притормозил на светофоре. Мысли переметнулись в сторону Трейси. Любил ли он когда-нибудь Тёрнер? Точно ответить на этот вопрос Шелдон не мог, равно, как и не мог сказать, что девушка ему безразлична. Нет, просто так из принципа «лучшие с лучшими» он бы с ней встречаться не стал. Это факт. Значит, хотя бы минимальный уровень чувств к Трейси на первом этапе отношений у него имелся. Он не любил, но Тёрнер ему нравилась. По-настоящему нравилась. Наверное, он бы даже мог на ней жениться в дальнейшем, если бы отношения получили развитие и продолжение после школы. А они могли. Несмотря на то, что на вечеринке Трейси вела себя достаточно странно, в повседневной жизни она оставалась неплохой девушкой. Её поведение было опять же побочным эффектом популярности, если на то пошло. Блэр помнил, как начались их отношения. Помнил, что тогда Тёрнер была немного скромнее, а то, какой она стала, в чем-то было и его заслугой. Или не заслугой, а виной? В любом случае, он тоже менялся под влиянием своей второй половины. Это закон отношений. Нельзя быть в паре и оставаться неизменным. Хотя бы что-то в человеке, но изменится. Быть может, именно по этой причине Пьер так отчаянно бежал от отношений, опасаясь, что однажды просто не узнает себя, изменившись под влиянием другого человека, а он и так считал себя человеком состоявшимся, как личность. Ему не хотелось в себе ничего менять. Вполне возможно, что он просто ещё не встретил ту девушку, ради которой захотел бы что-то в себе изменить. Её подружка Айрис тоже свою роль в жизни Шелдона сыграла. И это, надо отметить, была одна из решающих ролей. Если бы не это свидание, не было бы расставания с Трейси, испорченного настроения, разбитой машины, скандала с Логаном, объявления о «неудачнике Блэре» и плана мести, что должна была свершиться на праздновании дня рождения. Не будь этого всего, не произошло бы и поцелуя в ванной, и обливания помоями, и побега Эверетта. Шелдон не уехал бы из дома, желая привести мысли в порядок. Одно событие цеплялось за другое, они были тесно переплетены друг с другом. Отбрось одно, разрушится вся цепочка, но Блэр её уже не мог разрушить. Какой он запомнил Айрис? О том, какой она была в младшей школе, помнили все без исключения. Просто молчали и не напоминали девушке о её прошлом. Но Шелдону и сейчас на ум приходил разговор с Пьером, успевшим тогда отхватить свой первый поцелуй, почувствовавшим себя величайшим любовником всех времен и народов, а потому о девушках рассуждавшим с точки зрения человека сведущего, а не дилетанта, коими были Шелдон и ещё двое его приятелей. Они стояли у школы и наблюдали за девчонками, игравшими в классики. Айрис никто к себе не звал после того, как Трейси заявила, что один прыжок этой коровы может спровоцировать землетрясение, потому девочка тоже исполняла роль наблюдателя, а не игрока. – Вот она, – Джастис махнул в сторону Айрис. – Не сможет стать популярной в старшей школе, если останется такой же, как сейчас. Вы же все заметили, как к ней относятся сейчас окружающие. Им только дай повод, чтобы к ней прицепиться. И только один человек, который её подбадривает и иногда мелькает рядом. Это у нас кто? – Кто? – произнес Лорэнс. – Это у нас Эверетт, – отозвался Грегори. – Мистер обморочная бледная поганка, – фыркнул Блэр, тогда активно эксплуатировавший данное прозвище. Времена младшей школы были им просто ознаменованы. Ни дня не проходило, чтобы кто-то да не напомнил Логану о его позоре. – Именно, – подтвердил Пьер. – А вообще, если посмотреть правде в глаза, то они просто идеальная пара, как ни крути. – Почему? – удивился Редмонд. – По цвету волос? – хмыкнул Вайолетт. – По этому принципу и Трейси с Шелдоном будут идеальной парой. – Я не против, – заметил Блэр. – Не против чего? – уточнил Джастис. – Не против возможных отношений с Тёрнер. – Тем более что у вас много общего. – Правда? – А ты сам не замечал? У нее есть персональный объект для шуток, у тебя тоже. И странное дело – эти два объекта дружат между собой. Ищут утешения в объятиях друг друга. – Что-то ты загнул, – заметил Грег. – И вовсе нет, – Пьер тут же кинулся доказывать свою правоту. – Я, конечно, не это имел ввиду. Просто подумал, что, возможно, они уже целовались. Когда станут старше, если не расстанутся, у них реален секс. Ну, если Логан продолжит за ней таскаться, как верный рыцарь. Если она похудеет и станет привлекательнее. Вот тогда возможен. – Ты так думаешь? – поинтересовался Шелдон. – Думаю. О них и сейчас говорят, что они прекрасная пара. Поросенок и гриб. Гриб и поросенок. Правда, Эверетт – поганка, а не трюфель, но всё равно что-то в этом прослеживается... Но это такое далекое будущее, что мне немного страшно о нем думать, – заявил Джастис. – А какие прогнозы относительно судьбы Логана? – поинтересовался Лорэнс, исподтишка наблюдая за тем, как тогда ещё не школьный журналист, а самый обычный мальчишка, не имеющий в школьной иерархии никакого статуса, выходит из школы и тащит к библиотеке стопку каких-то книг. Точнее, место в этой иерархии у Эверетта было, но совсем незавидное. После своего обморока он плавал где-то под пирамидой, ниже ботаников, которых и за людей-то особо не считали, а больше за мебель. – Стоило только вспомнить, – проворчал Шелдон, моментально отворачиваясь, чтобы не смотреть на белобрысое существо, пересекавшее школьный двор. – Призвали, – хмыкнул Вайолетт. – Между тем, у него шансов немало, – протянул Пьер. – Да? – удивились Блэр и Лорэнс одновременно. – Думаю, да, – подтвердил Джастис. – Правда. Может, сейчас он просто готовится к войне за место под солнцем, потому и не ведётся на провокации. Вообще-то, Эверетт умный. – Умных много, – резонно заметил Редмонд. – Но в нем есть потенциал, которого многим недостаёт. Возможно, он выберется наверх сам и вытащит свою подружку-хрюшку. – Я в это не верю, – признался Вайолетт. – Посмотрим, – усмехнулся Пьер. – Не будем списывать его со счетов раньше времени. И в средней школе Блэру довелось убедиться в том, что его лучший друг разбирался в людях намного лучше, чем он и двое других. Пьер тогда делал ставку на Логана и не прогадал. Эверетт начал стремительное восхождение к вершинам популярности, он карабкался вверх, цепляясь руками, ногами и зубами за любую возможность, а второй рукой крепко сжимал ладонь Айрис, которая без него ничего не смогла бы сделать. Даже если они не были идеальной парой, то напарниками были прекрасными. В конце концов, Трейси предложила своему бывшему объекту насмешек дружбу, и они начали вести себя так, словно они всю жизнь были рядом, с самого первого класса. Секреты, один блеск для губ на двоих, обсуждение мальчиков и интимных подробностей личной жизни обеих. В распределении подружек Пьер тоже не ошибся. Логан действительно продолжал поддерживать отношения со своей напарницей по несчастью, несмотря на то, что она, в какой-то степени, предала идеалы их общества. Если бы Шелдон повторно предложил Эверетту свою дружбу, был бы незамедлительно послан на все четыре стороны. Логан своего решения не менял, у него по-прежнему в приоритете находился гнев, а не милость. Видимо, детские шутки и оскорбления слишком сильно его задели, чтобы забыть о них в мгновение ока. В любом случае, время шло, а отношение Эверетта к Шелдону не менялось. Чего нельзя было сказать об отношении Блэра к Логану. Здесь всё пошло по наклонной. Шелдон чувствовал, что постоянно падает всё ниже в эту пропасть, и, кажется, что может разбиться, если никто его не отвлечет, никто не спасёт. Он не мог точно определить, в какой момент у него началось это помешательство и когда именно он начал смотреть на Эверетта не так, как прежде. Не мог понять, почему его так бесит картина того, как две блондинки на переменах продолжают ворковать, подобно влюбленным голубкам. То есть, они и были таковыми. Эверетт не отрицал, что из всех девушек Айрис для него на первом месте. Может, не как любимая, но как друг точно. На одном из школьных вечеров Шелдону довелось видеть, как эти двое целуются, и это было... отвратительно. В его восприятии. На самом деле, очень даже красиво. Произошло это как раз после выпуска из средней школы и при переходе в старшую. У Айрис в тот вечер было красное платье, в котором она смотрелась очень эффектно. Логан по традиции уже был в черном костюме с красной розой в петлице. Когда Эверетт и Айрис танцевали, многие наблюдали за ними, затаив дыхание. Шелдон и Трейси тоже танцевали, но при этом Блэр никак не мог сосредоточиться и постоянно наступал своей партнерше на ноги. Его внимание было приковано к Эверетту, скользившему по паркету. Краем глаза Шелдон отмечал и то, что Айрис прижимается к Логану ближе, чем того требует танец, а Эверетт совершенно не сопротивляется, он эту инициативу поддерживает, обнимая девушку за талию, практически впечатывая в себя. А когда музыка закончилась, Логан наклонился к Айрис близко-близко и поцеловал её. Без показной страсти, лишь немного коснувшись губ девушки своими губами, но и это было для Блэра слишком... Слишком. До отдыха оставалось всего ничего. Каких-то несколько недель. И уже тогда, столкнувшись с Логаном в отеле, Шелдон открыл для себя новые черты характера такого привычного одноклассника. С этим Эвереттом можно было не только цапаться и бросаться взаимными упреками, но и разговаривать не на повышенных тонах, а вполне мирно, иногда даже лучше, чем с Пьером, который всегда казался Блэру идеальным собеседником, если не считать отдельных случаев. С этим Эвереттом можно было допоздна болтать, стоя на соседних балконах, обмениваясь впечатлениями, вспоминая какие-то ситуации из школьной жизни. С этим Эвереттом можно было выдержать даже многочасовые, изматывающие экскурсии, которые Шелдону были интересны, но всё-таки немного доставали. Наверное, потому, что гид был слишком активным, хотел за один раз показать и рассказать как можно больше, а это утомляло. Во время экскурсий Эверетт обычно садился рядом с Шелдоном, и это казалось чем-то нереальным. В школе они себе такого не позволили бы. Хотя... Сейчас Блэр, как никогда раньше, озадачился вопросом, почему они не могли сесть рядом, почему в классе не могли нормально поговорить. Да, у Эверетта была гордость. У него – тоже. Но он-то мог через свою гордость переступить. Ведь признался же постороннему человеку – психологу – в своих проблемах. Так почему не смог признаться непосредственно Логану? Ведь тот на отдыхе вел себя так, что не было мыслей относительно того, насколько Шелдон Эверетту отвратителен. На отдыхе складывалось впечатление, что они если не лучшие друзья, то хотя бы просто приятели, но никак не заклятые враги. На протяжении всего времени, что они тогда провели вместе, Шелдона не оставляло желание прикоснуться к Эверетту, но любое прикосновение могло быть расценено весьма и весьма двусмысленно. Во время своих разговоров они никогда не затрагивали тему взаимоотношений, сложившихся между ними в школе, не заостряли на этом внимание, стараясь находить нейтральные темы. Тем не менее, Блэра к Логану тянуло и, наверное, сильнее, чем нужно. Шелдону казалось, что ещё немного, и он сорвется, просто не сможет совладать со своими эмоциями, не сможет оставить всё так, как есть. Он обязательно... А дальше фантазия уходила в длительный загул, потому что вариантов было великое множество, что же именно последует за этим дальше. В мечтах Эверетт всегда отвечал на действия Шелдона с энтузиазмом, без испуга, не крича, не вырываясь. В мечтах Эверетту это тоже нравилось. Много раз Блэр представлял, как поцелует Логана, но решился сделать мечту реальностью только в самом конце совместно проведенной недели. И то это было не романтично, а как всегда. Шиворот-навыворот. Сначала столкнуть в бассейн, а после – сыграть на эффекте неожиданности. И у него получилось. Но это Шелдон был уверен, что Эверетт откликнулся на его действия лишь от удивления, от того, что до конца не понял, в какую авантюру его втянули. Он не догадывался, что тогда у Логана тоже всю неделю были сходные мысли. Что он тоже смотрел на Блэра, прикидывая, как долго будет длиться эта практически идиллическая картина, наполненная интересными разговорами при полном отсутствии скандалов, присущих их отношениям в школьной жизни. Представлял, что тоже прикасается к однокласснику, но понимал, что это глупо. Тут же одергивал себя и снова прятался за путеводитель, стараясь отвлечься на описания достопримечательностей. Однажды он не удержался и прикоснулся к чужой руке, расположившейся на подлокотнике в автобусе. Шелдон тут же обратил в его сторону удивленный взгляд. Эверетт руку отдернул и произнес: – Извини. На самом деле, тогда на лице Блэра отразилось не отторжение, а удивление. На секунду он даже подумал, что Логан прочитал его мысли, но Эверетт тут же всё расставил по своим местам одним словом. Это получилось нечаянно, а не сделано специально. Поцелуй у бассейна вызвал смешанные чувства у Эверетта. Вообще-то, ему нравилось, это было удивительно. Даже в каких-то моментах восторг, когда горячие губы прижимаются к его губам, когда можно прикасаться к человеку, который тебе нравится, когда этот самый человек не говорит что-то обидное. Можно считать практически исполнением мечты. Уж себе-то Логан мог честно признаться, что это не просто эксперимент или что-то в этом роде. Он не собирался проводить эксперименты со всеми желающими, ему хотелось именно с Блэром попробовать. Пока только попробовать, потому что на какое-то продолжение отношений он не рассчитывал, придерживаясь мнения, что как раз для Шелдона – это лишь развлечение, ничего больше. Поверить в любовь после стольких лет вражды было весьма сложно. Эверетт даже мысленно представил, что скажет ему Шелдон, и подумал, что эти слова будут не чем-то приятным и романтичным. Не ошибся. Одного язвительного замечания, брошенного небрежно, хватило для того, чтобы выбить Блэра из колеи, вернуть к реальности и услышать, что это всё было глупо. И да, в тот момент Логан готов был подписаться под каждым словом. Это. Было. Глупо. Сейчас он придерживался бы другого мнения. Наверное, и так понятно, по какой причине Шелдон так отчаянно цеплялся за этот поцелуй. Вроде бы ничего необычного, но... В реальности, которая его уже не примет, это было единственное проявление чувств со стороны обоих. Поцелуй в ванной не считался. Хотя бы потому, что в тот момент Эверетт действительно выглядел, как человек, по глупости лизнувший железку на морозе. Он никак не реагировал, не отвечал на действия одноклассника, он лишь позволял себя целовать. Но вовсе не потому, что у него было отторжение, а потому что подсознательно он ждал какой-то гадости со стороны Блэра, зная, что просто так его на день рождения пригласить не могли. Он Шелдона не пригласил, а значит, Блэр обязан был ответить тем же самым. Он не ответил, он пригласил. И тогда Логан сразу подумал, что ждёт его весёлое приключение. Не знал только, что настолько «весёлое». Мир, созданный мечтами, подарил Шелдону гораздо больше, чем реальность. И этот мир казался прекрасным от начала и до конца. Даже с учётом того, что Эверетт изначально был не настоящим, а придуманным. Призрак, появившийся перед Блэром, а после заменивший собой подделку, в этом мире мог быть самим собой, он делал, что хотел, не опасаясь ничего, не ожидая подлости с чужой стороны. Разумеется, память Эверетту не отшибало, он помнил, что произошло на дне рождения, помнил тот момент унижения, но вместе с тем помнил и выражение лица Блэра, когда Шелдон стоял на лестнице и взгляды пересеклись. Блэр выглядел не менее растерянным, чем сам Логан. Скорее всего, он ничего о злой шутке не знал. Но Эверетт всё равно не удержался от оскорбления. И когда Шелдон заорал: «Логан, подожди!», лишь ускорил шаг, чтобы не отказываться от своей идеи, чтобы не повестись ещё раз на эту, пусть и умелую, очень достоверную, но всё-таки игру. Стоя у ворот и слушая весьма сомнительную попытку признаться в любви, Эверетт продолжал убеждать себя в том, что это всё – продолжение спектакля, а не реальные мысли и чувства Шелдона. Так проще было жить. Не веря, опасаясь, отказываясь от собственных чувств, отвергая чужие. В придуманной реальности у Логана появилась возможность заглянуть в сторонние мысли, и тогда уже глупо было отвергать факт чужой любви. Чувства, которые испытывал к нему Блэр, были искренними и настоящими. Правда, Шелдон их старательно прятал, стараясь возвращаться к ним как можно реже, чтобы не было дикого разочарования, чтобы не оставалось неприятного, горького осадка, что так свойственен несчастливой любви. Здесь Эверетт смог поверить и отпустить себя. Здесь они вдвоём были счастливы. Здесь они впервые перестали убегать друг от друга и сделали шаг навстречу, остановившись у одной черты, а не пройдя мимо, как это обычно случалось в реальности. Здесь прошли лучшие дни жизни Шелдона Блэра. И сегодня они должны были закончиться... Телефон Эверетта не отвечал, и Шелдона начало одолевать беспокойство. Могло ли случиться так, что Логан уже отправился в реальность, растворился без следа и даже не сумел попрощаться? Тогда почему этот мир ещё существует? Почему нет ощущения какой-то пустоты и одиночества? Почему Блэр не почувствовал, что остался в этом мире в одиночестве? «Этого не могло произойти, – попытался сам себя убедить Шелдон. – Он же сказал, что исчезнет ночью, а не утром. Этот день мы ещё должны провести вместе. Хотя... Кажется, здесь ничему нельзя верить. Логан тоже думал, что сможет остаться здесь надолго, но не смог, его забирают обратно. Что, вообще-то, правильно. Он должен жить в том мире, а не здесь. У меня и так было то, о чем я мог раньше только помечтать. Я был счастлив с Эвереттом несколько дней. Я на самом деле был счастлив. И после этого мне не страшно умирать». Остановившись у знакомого дома, Шелдон посигналил, и вскоре на улицу выскочил Эверетт, сегодня не обременявший себя деловым дресс-кодом, а надевший то же самое, что и Блэр. Джинсы, футболку и куртку, только у него она была не кожаная, а джинсовая. Волосы Логан закалывать не стал. Забравшись на переднее сиденье, Эверетт первым делом сдул чёлку со лба и только потом потянулся за поцелуем. Шелдон положил ладонь ему на щёку, вторую запустил в волосы. Ему катастрофически не хватало тактильных ощущений. Хотелось, чтобы в памяти их осталось как можно больше, потому он хватался за любую возможность. Кроме того, тепло кожи, запах одеколона и прикосновение губ были доказательством того, что Логан ещё здесь, в этом мире, он никуда не исчез. Блэр целовал его и никак не мог оторваться от этих губ, самых желанных и самых сладких на свете. Почему он в реальности лишь задумывался о том, какими могут быть отношения с Эвереттом, но никогда не делал шагов вперёд? Наверное, думал, что у него ещё будет океан времени для решительных действий... – Привет, – улыбнулся Логан, отстраняясь и пристегивая ремень безопасности. – Почему не позвонил? Или опять номер забыл? – Я звонил, но ты не отвечал на звонки. – Да? – Эверетт нахмурился и полез в карман. – Да, посмотри мои исходящие. Логан взял телефон из его рук, пролистал набранные номера. Действительно его номер стоял в списке самым первым. Но на дисплее телефона самого Эверетта не высвечивалось ни одного сообщения о непринятых вызовах. Наверное, это было ещё одним сигналом о том, что совсем скоро Логан окажется в реальности, а позвонить туда из мира параллельного попросту невозможно. – Ещё одна причуда в мироустройстве, – произнес Эверетт и тяжело вздохнул. Интересно, а, если он попытается позвонить Шелдону? – Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее или оставьте своё сообщение после сигнала, – произнес механический голос. – Ещё один привет от реальности, – вздохнул Блэр. – Постепенно связь между мирами рвётся. Эверетт промолчал. Он и сам это прекрасно понимал, но найти подходящие слова для комментария не получалось. Логан мог многое сказать, но сейчас эти слова уже были лишними. Вчера вечером он и так много чего говорил, но это всё равно ничего не изменило. Мир не собирался подстраиваться под него и его чувства. Мир жил по своим правилам. Это Эверетту следовало смириться с мыслью, что именно он подчиняется установленным правилам, а не устанавливает их. Шелдон тоже это понимал, потому не требовал никаких слов, он и так прекрасно знал, о чём думает одноклассник. «Главное, что он будет жить», – подумал Блэр и улыбнулся.