Помечтай со мной

– Остановимся здесь? – предложил Эверетт. – Почему именно здесь? – удивился Шелдон. Место нельзя было назвать самым подходящим для парковки. – Знаменательный участок дороги. – Это... – Ага. Оно самое. – Место нашей смерти, – завершил свою мысль Блэр. Логан согласно кивнул, подтверждая, что это именно то самое место, о котором подумал Шелдон. За время существования в образе призрака Эверетт успел неоднократно это место разглядеть, но ему хотелось посмотреть на него сейчас. С точки зрения живого человека, а не бесплотного духа. Вряд ли он мог бы увидеть что-то новое, но не удержался от соблазна. Блэру тоже стало интересно посмотреть на то место, где он умер, потому он без всяких нареканий остановил машину. Желание посмотреть на место своей смерти было чем-то сродни легкому мазохизму. В детстве же дети получают удовольствие, срывая корочку с ранки, которая только-только начала заживать. Вот и Шелдон сейчас поступал примерно так же, как те дети, вскрывая рану, которая начала затягиваться. Только у него это был не легкий мазохизм, а самая тяжелая форма. Он не аккуратно подцепил корочку, а взял нож и заново нанес порез на кожу, резко и без промедления. Рана не просто кровоточила слегка, из неё лилась кровь, пачкая всё, что находится вокруг. Щелкнул ремень безопасности. Эверетт открыл дверь и выбрался из машины, вдыхая чистый воздух. Здесь совсем недавно прошел дождь, а потому в воздухе пахло не только первыми цветами, среди которых особенно выделялись многочисленные лесные тюльпаны, но ещё сырой землей и почему-то свежим огурцом. Кажется, именно так пахнет озон. Логан подошел к ограждению, которое оказалось сбито машиной в самый первый день и посмотрел вниз. Там тоже простирался лесной массив, в котором кипела жизнь. Во всяком случае, птицы пели, как обезумевшие, без передышки. Шелдон тоже выбрался из машины и подошел к Эверетту. Тот присел на корточки и внимательно разглядывал ограждение. – А здесь красиво, – произнес Логан отстраненно. – Даже очень, – согласился Блэр. – Тогда мне не довелось рассмотреть, насколько. – Думаю, что в тот момент мы оба ни о чем подобном не думали. – А о чем думал ты? – Эверетт, наконец, оторвался от своего занятия и посмотрел на Шелдона. – О том, что мне следовало извиниться. – Передо мной? – Да. – Но ты же и так извинялся. – Нужно было сделать это ещё раз. – И ещё раз... – Думаешь, глупые мысли? – Нет. Просто нервное, – признался Логан, выпрямившись во весь рост и отряхивая джинсы, хотя они и так были абсолютно чистыми. Всё-таки коленями на асфальт Эверетт не становился. – О чём были твои мысли? – спросил Шелдон, подходя ещё ближе, чем раньше. Логан протянул ему руку, и Блэр без промедлений ответил на этот жест, сжимая его ладонь в своей. – О том, что на улице темно и страшно, – усмехнулся Эверетт. – Я шел, повторяя про себя слова Чарли из спектакля, старался успокоиться... – Чарли? – удивился Шелдон. – «Чарли и шоколадная фабрика». – Роль, которую у тебя отбил Вайолетт. – Ага. – Судя по всему, она была тебе дорога. – Она – единственная, за которую я готов был бороться и которую мечтал сыграть, – признался Логан. – Вообще меня редко можно заинтересовать подобной самодеятельностью, но сыграть роль Чарли было моей мечтой. У меня её наглым образом увели, и с тех пор я не люблю театр. – И Лорэнса, – хмыкнул Блэр. – И Лорэнса, – согласились с ним. – Но, знаешь, сейчас эти обиды кажутся такими глупыми и поверхностными. Поссориться с человеком всего из-за одной роли и на всю жизнь. Это такая чепуха. В конце концов, я нашел своё призвание на другом поприще, которое оказалось мне ближе, чем тот же театр. Основная проблема людей заключается в том, что они не умеют легко относиться к жизни, постоянно цепляются к каким-то мелочам, раздувают их до проблем мирового масштаба, а после, когда им говорят, что это не проблема, а неприятность, что яйца выеденного не стоит, продолжают из принципа придерживаться своей точки зрения. Только бы не признавать правоту других. Эверетт замолчал, сильнее сжал чужую ладонь, словно в очередной раз пытаясь убедиться, что Шелдон всё ещё рядом с ним, настоящий, живой, а не призрак, который вот-вот растворится в воздухе. Логан не спал всю ночь и всё утро тоже провел, как в бреду. У него не было никаких надежд, он не видел выхода из ситуации. Его поставили перед фактом и сказали, что всё должно быть именно так, а не иначе. Хотел он этого или не хотел, но ему следовало смириться и принять, как должное. Сегодня Шелдона не станет. Блэр и его друзья погибнут в аварии, он вернется и некоторое время пролежит в больнице, а потом заживет нормальной жизнью. Попытается. Поправлял Эверетт. Нет, Логан вовсе не жалел о днях, проведенных в альтернативной реальности вместе с Шелдоном, но вместе с тем отдавал себе отчет, что без этих дней ему намного легче было бы пережить смерть одноклассника. Что их связывало до перехода в эту реальность? Многолетняя вражда, неделя нормального общения и пара поцелуев. Плюс невысказанные чувства со стороны обоих. Не так уж много, чтобы было о чем жалеть. Что их связывало теперь? Многое. Очень многое. То, что невозможно вычеркнуть из памяти за неделю, за месяц и даже за год. И дело было вовсе не в свадьбе, которую они в шутку сыграли, не в сексе, до которого они здесь дошли без особых пререканий, не в том, что теперь они не боялись целоваться на глазах у друзей Блэра. Теперь вся суть заключалась в том, что Эверетт осознал, насколько дорожит Шелдоном, понял, как много тот для него значит. И что их на самом деле связывает. Вторая половинка души, вторая половина сердца... Слова, произнесенные в шутку, оказались пророческими. Именно так всё и было. Да, несомненно, и половинка души, и половинка сердца. Логан пытался представить, какой будет его жизнь после того, как он очнется на больничной койке и в полной мере осознает, что Шелдона и его друзей не стало. Вообще-то, судьбы Лорэнса, Пьера и Грегори Эверетта не особенно волновали, но и об этих людях тоже невозможно было не думать. Погрузившись в чужие мысли, узнав о жизни Блэра немного больше, Логан понял, что не будь этих людей, жизнь Шелдона была бы совсем беспросветной. Друзья были для него самыми близкими людьми, раз уж с родственниками не повезло. И сам Эверетт мог бы стать близким, если бы не играл так долго и упорно в войну. Но тогда у него не имелось возможности заглянуть в чужие мысли и получить подтверждение правдивости слов Шелдона. Можно было лишь предполагать, а предполагал Логан только самое худшее. Сейчас он эти предрассудки отбросил, стал иначе смотреть на ситуацию, понимать многое, что раньше было скрыто от его взгляда. Сейчас он как будто повзрослел и стал другим человеком, не плавающим в ненависти, а сменившим это чувство на иное, которому он в реальном мире не давал шанса на жизнь. Теперь можно было лишь жить мечтами, как это раньше делал Шелдон. Эверетт закрывал глаза и видел себя как наяву. Это был он и вместе с тем кто-то другой. Серьезный, собранный и... мертвый. Мертвый душой, потому что её часть умерла вместе с Блэром. Он видел себя на выпускном, видел дальнейшую жизнь, видел себя взрослого на этом самом месте, где они стояли вместе с Шелдоном. Да, со смертью любимого человека его жизнь не должна была закончиться. Ему была уготована другая судьба, другая история. Для него восемнадцать лет не были пределом. Он мог прожить ещё долгую жизнь. Возможно, жениться и завести детей. Мог жениться на той же Айрис. Если бы он снова предложил ей встречаться, она не отказалась бы. Эверетт даже предполагал, что, когда он останется в одиночестве, без конкурента, на горизонте может замаячить и Трейси со своей внезапно проснувшейся любовью. Не факт, что она действительно воспылает любовью, скорее, снова будет бороться за тот самый престиж, который в их компании был превыше всего. Она, несомненно, станет королевой бала, а Эверетт в отсутствие соперников – королем... Чем не повод начать отношения? Тем более, Логан в младшей школе от подобной перспективы не отказался бы. А мечты имеют интересное свойство – исполняться в тот момент, когда о них уже позабыли и прекратили мечтать. Мысли Эверетта были далеки от радужных, но в этой ситуации иначе и быть не могло. Если бы он вдруг начал смеяться, его можно было бы посчитать сумасшедшим. Смех рвался только истерический. Логану отчаянно хотелось схватить Шелдона за руку, вцепиться в нее и никогда не отпускать. И его самого к себе прижать и стоять так долго-долго, не расцепляя объятий. Даже когда настанет два часа ночи, разрушить чары прошлого дня и остаться стоять вместе с ним. Только вместе, только так, а не обнимая призрачный силуэт и отпуская его навсегда. Временами Логану хотелось завыть в голос, но он старательно сдерживал эмоции, не позволяя себе ныть. Он лишь кусал губы, вновь демонстрируя высокую степень нервозности, и молчал, понимая, что каждая его реплика сейчас звучит как-то глупо. Нужные слова не подбирались, всё казалось поверхностным. Эверетт готов был на что угодно пойти, что угодно сделать, только бы Шелдон вернулся в реальную жизнь. Но ему никаких альтернатив не предоставляли. Всё уже было предопределено. Блэр умирает, Логан остается. Его желания не способны подарить жизнь Шелдону. «А моя жизнь?», – задался вопросом Эверетт. Он прекрасно помнил разговор в торговом центре. Ответы на вопросы появлялись в его голове сами собой. Он знал, что Блэр должен принять решение, отпустить его и умереть окончательно. Но Логану никто не говорил о том, что будет, если он выберет смерть для себя, а свою жизнь отдаст Блэру. Сейчас этот голос тоже молчал. То ли нечего было сказать, то ли мысли Эверетта поставили его в тупик. Логан же окончательно убедился в том, что Шелдон может выжить. Нужно лишь как-то изменить ситуацию, забрав себе смерть, а шанс на спасение подарив Блэру и его друзьям. Эверетт любил жизнь, она ему нравилась. И, естественно, он хотел жить, но в этой ситуации он не сомневался в своей правоте. Если у него есть шанс спасти Шелдона ценой своей жизни, он это сделает. «Есть же шанс?», – обратился он с вопросом в пустоту. «Есть», – ответил голос, похожий на его собственный. «Тогда пусть выживет Блэр», – попросил Эверетт. «Уверен в этом?». «Да». «Точно?». «Разумеется». «И в дальнейшем не пожалеешь?». «Нет». «Что ж... Тогда сегодня в два часа ночи умрёшь ты, а не он». «Хорошо. Я согласен, – мысленно ответил Логан. – Только на этот раз пусть всё пройдёт без обмана, не так, как с моим выбором. Если решено, что умираю я, то пусть так и будет. Он должен остаться целым и невредимым». Голос ничего не ответил. Эверетт лишь сжал ладонь в кулак, вжимая ногти в кожу, чтобы эта легкая вспышка боли хотя бы немного отрезвила. Логан помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Скажи он кому, что разговаривает со своими давно умершими родственниками, его, наверняка, посчитали бы психом, нуждающимся в лечении. Первое время он и не понимал, что это за голоса с ним общаются. Сейчас понял, кто именно с ним разговаривает. Его родственники, уже успевшие отойти в мир иной, как по материнской, так и по отцовской линии. Будучи призраком, он тоже не мог их видеть по той простой причине, что сам-то не умер окончательно, лишь находился между жизнью и смертью. Но и этого промежуточного состояния достаточно было для того, чтобы наладить контакт со своими пра-пра-прадедами. Они внимательно наблюдали за жизнью своего родственника. Они же и давали ему ответы на многие вопросы. А этот, последний, хотели оставить в секрете. И Эверетт понимал, почему они так делали. Почему солгали, сказав, что может выжить только он. Шелдону никто ничего не мог посоветовать, а Логана родственники хотели спасти, потому и подбивали на этот поступок. Хотели, чтобы он вынудил Блэра принять смерть на себя, а ему позволил жить. Всё это время между Эвереттом и Шелдоном действительно шла борьба, начавшаяся ещё в реальном мире. Вопрос, кому из них суждено вернуться в реальность, оставался открытым. Просто у Логана были советчики, решившие за него, что именно он должен продолжить жить на этом свете. Нечто, вроде родственной солидарности. На факт наличия у родственника чувств к Блэру они предпочли закрыть глаза, решив, что со временем это пройдёт. Эверетт сможет всё забыть, вычеркнет из памяти все моменты, связанные с личностью одноклассника, и пойдёт своей дорогой. Вот только Логан оказался своенравным и начал своими действиями ломать все устои, навязывать свои правила. И сейчас он отказался от своего шанса вернуться в реальность ради жизни Шелдона. – Эверетт, – позвал его Блэр. – Да? – Что с тобой происходит? Уже уходишь? – Нет, ещё нет, – улыбнулся Логан, отпустив чужую ладонь, а после запуская ладони в чужие волосы. – Я не уйду от тебя. Честное слово, не уйду. «Это ты уйдешь от меня и будешь жить. И твоя жизнь будет счастливой, даже несмотря на то, что проживешь ты её без меня». – Но... – Не думай об этом, – Эверетт приложил палец к губам Шелдона. – Мы же с тобой и так всё знаем, правда? Ты всегда просил меня помечтать с тобой. Теперь моя очередь. Помечтай со мной о том, чтобы мы никогда не расставались. И, быть может, наша мечта исполнится. «Пусть и не в этой жизни». Логан закрыл глаза и прижался к Блэру, обнимая. Шелдон сначала растерянно взмахнул руками в воздухе, а потом тоже обнял Эверетта, уткнувшись носом ему в шею и закрыв глаза. Они вели себя довольно сентиментально, но... Но разве могло быть иначе в их ситуации? Каждый думал о близящейся потере. Правда, Блэр готов был уже умереть, подарив Логану жизнь. Эверетт знал, что именно он отправится в небытие. В любом случае, рокировка не принесла им никакого облегчения. Один из них был обречен на смерть. Второй обречен... на жизнь. Увидеть смерть любимого человека, стать виновником его смерти... Что может быть страшнее? И будет ли эта жизнь действительно жизнью, а не бесславным существованием? Логан почувствовал, что по щеке всё-таки скатилась слеза. Сильнее прикусил губу, чтобы этой временной вспышкой боли перебить желание зареветь. Сродни тому, что возникает у ребенка, которого в песочнице ударили совочком по голове. Эверетта трясло и лихорадило. Шелдон чувствовал, как одноклассник дрожит в его объятиях. Прижал его ближе и погладил по голове, не зная, что можно сказать в этой ситуации. Они же понимали, что слова сейчас ни к чему. Слова ничего не решат и не повернут время вспять. – Ты дрожишь, – произнес Блэр. – Ага, – подтвердил Логан. – Почему? – Как думаешь, умирать страшно? Голос Эверетта звучал тихо и приглушенно. – В первый раз было не страшно. – Правда? – Да. Я не успел ни о чем подумать, ничего не вспомнил. Просто мгновенная смерть. – Врешь. – Нет. – А я говорю, врёшь, – продолжал настаивать на своем Логан. И он был прав. Шелдон, конечно, ничего не вспомнил, но боль и жар в его смерти присутствовали. В какой-то момент они даже стали невыносимыми, а потом всё сменилось чернотой и... И он проснулся в другом мире, в дне своего рождения. Школьный репортёр продолжал дрожать. Сам не знал, почему это с ним происходит, но дрожал. Он не боялся смерти. Сам сделал этот выбор и не собирался от него отступать. – Почему ты спрашиваешь? – Просто на ум пришло. – Не думай об этом, – попросил Блэр. – Об этом нужно думать мне, а не тебе. Знаю, прозвучит достаточно глупо, но со временем ты научишься с этим жить и обязательно станешь счастливым, даже если без меня. – Или ты, – тихо пробормотал Логан. – Что? – Нет-нет, ничего, – Эверетт попытался улыбнуться. – Вот и правильно, – Шелдон провел пальцем по щеке, стирая мокрый след с лица. – Однажды мы с тобой всё равно встретимся. Я буду ждать столько, сколько понадобится, а ты живи за двоих. Обещаешь? Логан молчал. – Эверетт... – Да? – Обещаешь? – Я подумаю. – Скажи, что будешь счастлив. – Я... – Ну же. – Я буду счастлив, – произнес Логан, делая паузу после каждого слова. Не мог он такого обещать. Даже если бы не выторговал у своих подленьких предков жизнь для Блэра. В любом случае, не смог бы он стать счастливым. И сейчас произносил лживые обещания. – Молодец, – Шелдон вновь провел тыльной стороной ладони по чужой щеке. Приблизился и поцеловал Эверетта. Точнее, попробовал поцеловать, потому что сейчас между ними возникло нечто такое, что невозможно в полной мере передать словами. В атмосфере витало что-то, схожее со смущением, некоторой неловкостью, но не потому, что им вдруг стало противно в компании друг друга. Вовсе нет. Это было похоже на настоящую первую любовь, на атмосферу, что обычно присуща первому поцелую с любимым человеком, которого раньше никогда прежде не целовал. Почему-то. Смущение, а вместе с тем – дикое желание прикоснуться и почувствовать отклик. Как когда-то на отдыхе, когда жесты, действия, мимолетные прикосновения могли сказать гораздо больше, чем слова. Логан тоже потянулся к Блэру, и они вместо того, чтобы ощутить на губах поцелуй, неловко столкнулись носами. Засмеялись, и от этого смеха стало немного легче, чем раньше. Он не убил опасения и страхи, лишь слегка разрядил обстановку, но и этого было достаточно, чтобы на губах Эверетта появилась слабая улыбка. В этот раз он не стал ничего предпринимать, ожидая решительных действий от Шелдона, и тот не заставил себя ждать. Он прикоснулся к губам Логана осторожно и немного нерешительно, словно это, правда, был их самый первый поцелуй. И некоторое время просто стоял, не предпринимая никаких действий, не делая никаких шагов. Почти, как в ванной комнате. Только теперь у Эверетта было совершенно иное выражение лица. Не наплевательское и равнодушное, а очень... Странная ассоциация, но у Блэра в голове возникала лишь одна ассоциация. Нежное. Логан выглядел чуть-чуть растерянным, несмотря на то, что прекрасно знал, что его поцелуют, но не испуганным или хуже того испытывающим отвращение. Нет. Он был именно нежным. Без показной страсти, без попыток укусить партнера за губу или почти изнасиловать его рот своим языком. Это был лишь сухой поцелуйчик, простое соприкосновение губами, но Шелдону всё равно было классно. Он взял Эверетта за руку. Вторую руку протянул уже Логан, они переплели пальцы и... В этот момент вновь вернулось то самое ощущение, что было им знакомо. Это же чувство им довелось испытать на колесе обозрения. Исчезало чувство единения, их отрывало друг от друга, и даже сильнее, чем в прошлый раз. Логан отчаянно вцепился в чужую ладонь, но всё равно в его руке была пустота, лишь поток воздуха. Шелдон уходил в реальность, его затягивало туда, а этот мир должен был остаться в качестве поощрительного приза Эверетту. Впрочем, Логан знал, что этот мир будет разрушен. Если он останется один, альтернативная реальность бесполезна. Она не будет радовать, она будет лишь причинять боль, напоминая о том, кто её создал. О том, кто никогда сюда не вернется. – Снова, – констатировал очевидный факт Блэр. – Да. – Ты тоже это чувствовал? – Конечно, – Эверетт кивнул. – Кажется, мы не останемся вдвоём даже до вечера. Он собирался сказать ещё что-то, но в этот момент увидел рыжую мордочку любительницы подглядывать. Белка смотрела прямо на него. Логан в ответ уставился на неё, прикидывая, насколько велика вероятность того, что это та самая белка, которую едва не сбил Шелдон. Вариант, что всё упиралось в зверька, Эвереттом уже был отбракован, но сейчас он вновь напомнил о себе. Предки, раздававшие советы, ныне молчали. – Шелдон, – произнес Логан. – Что? – Там белка. – Белка? – удивился Блэр, оборачиваясь. Зверюга, словно поняв их, повернула голову в сторону Шелдона. – Точно. – И? – Может попробовать ещё раз? – Что именно? – Проверить мою прошлую теорию. – Но тогда она не сработала. – Тогда всем заправлял твой придурок выдуманный. А сейчас рядом настоящий я. И белка выслушает нормальные требования, а не ту ахинею. – В прошлый раз была ахинея? – Ага. – И какая? – Если в двух словах, то придуманный Логан напирал на свою непричастность, обвинял тебя и просил наказания только для одного человека. – Правда? – Да. – М-да уж, – хмыкнул Блэр. – Я же говорю, он был не в своем уме, – отозвался Эверетт, отпуская чужую руку и подбираясь ближе к ограждению. – Белка, милая, давай поговорим. Зверюга повела ушами, посмотрела на Логана, а потом сорвалась с места и пулей полетела вглубь леса. Эверетт метнулся за ней, лишь укрепившись во мнении, что с белкой не всё чисто. Хотя, допускал мысль, что она просто испугалась, потому и убегает. Он перемахнул через ограждение и бросился туда, где совсем недавно сидела зверушка. Странное дело, но она бежала по земле, а не запрыгивала на дерево. Логан бежал вслед за ней, попутно думая, что сейчас, наверное, выглядит, как настоящий придурок. Где можно найти ещё одного такого же идиота, который бежит за белкой, пытаясь выторговать у нее жизнь? Правильно, он такой... И в этот момент он понял, что ошибся. Он такой не один. Потому что Блэр тоже кинулся за ними в лес, надеясь поймать... Вот только кого? То ли белку, то ли Эверетта, сошедшего с ума. – Стой, стерва! – заорал Логан, срывая с себя куртку и швыряя её вперёд, как раз туда, где пробегала зверушка. Джинсовка приземлилась как раз на белку, и зверь замер. Эверетт метнулся вперёд, схватил куртку, а вместе с ней белку и прислонился к первому же попавшемуся дереву. Он пробежал не так уж много, но дыхание всё равно было слегка сбито, а перед глазами всё плыло. Видимо, снова давало знать о себе повышенное давление. Логан сполз по стволу и сел на землю, продолжая прижимать к груди сверток. Зверушка, находившаяся внутри, не копошилась, а сидела тихо и мирно. Словно ждала второго участника событий, который не заставил себя ждать. Шелдон, правда, не очень понимал, для чего нужны эти гонки за дикими животными. Они ведь уже проходили через это. Разговор с белкой ничего не принес в первый раз. Так почему должен принести сейчас? Отдышавшись, Эверетт посмотрел на животное, прищурив глаза, но ничего не говорил. Просто смотрел, а белка пялилась на него. Наверное, в этот момент она думала о том, что люди – совершенно безумные создания, с которыми лучше дел не иметь. – Ну и? – спросил Логан. Зверюга молчала, лишь повела ушами и, кажется, моргнула. «Значит, всё-таки не хочешь умирать?» – поинтересовался ехидный голос родственников. «Не в этом дело». «А в чём тогда?». «Я никогда не хотел умирать. Просто, выбирая между мной и Шелдоном, решил, что жить должен он и его друзья. Будь у нас обоих возможность выбраться...». «Но её нет», – нагло оборвал Логана голос. «Я это уже понял. Не обязательно напоминать». «И не стоит так бурно реагировать». «А как я должен реагировать?». «На порядок спокойнее. И отпусти уже несчастную белку. Она не имеет никакого отношения к аварии». «Но это же она выскочила на дорогу». «Она». «И...». «Не пытайся развивать эту логическую цепочку. Она всё равно неправильная. Да, конечно, белки на дороге могло не оказаться, её никто не кинулся бы спасать и аварии не произошло бы. Но она уже выскочила. Отмотать события назад ты не сможешь, я не смогу и этот твой Блэр тоже не сможет. Над событиями вы не властны». «Я понял». «Вот и славно». Призраки снова заткнулись, оставив Эверетта в компании белки и Шелдона. Белка, кажется, по-прежнему пребывала в шоковом состоянии, потому не вырывалась, не пыталась укусить Логана за палец или же кинуться ему в лицо. Она просто сидела и смотрела на него. Шелдон стоял и смотрел. На его лице было то же удивление, что и на беличьей морде. – Извини, – произнес Эверетт. – Ты, правда, не источник всех проблем. Он осторожно провел ладонью по шубке, вытряхнул белку из куртки и, когда зверюга убежала, проводил её взглядом. Белка запрыгнула на дерево и теперь убегала уже по веткам, а не по земле. – Что это было? – удивился Блэр. – Ты, как и Джастис, подался в клуб юных натуралистов? – Нет, – Эверетт улыбнулся. – Просто проверял теорию. Ещё раз. – И как ощущения? – Противоречивые. – Почему? – Просто... Просто сейчас я окончательно убедился, что дело вовсе не в белке. А в том, что я боюсь... – он собирался добавить «умирать», но вовремя прикусил язык. – Я боюсь смерти. И не хочу о ней думать. Я пытаюсь отбросить неприятные мысли, но у меня всё равно не получается это сделать. Не обращай внимания на то, что я сейчас говорю. Это всё равно не в нашей власти. Забудь. Логан снова улыбнулся и протянул Шелдону руку. Блэр, конечно, помог ему подняться. И они вдвоём направились к машине. А Эверетт впервые в жизни всёрьёз задумался о том, каково это – умирать. Больно, страшно, жутко? Или же всё произойдёт мгновенно? Так быстро, что он даже ничего не успеет понять? Просто удар, полёт, а после – темнота? Может быть, так. Может иначе. В любом случае, уже этим вечером он получит ответ на свой вопрос. Но вряд ли поймёт, что с ним произошло.