Вождь

      Иккинг приподнялся на локтях и с ужасом взирал на остаток своей левой ноги. События того дня стали медленно всплывать в его памяти. Он вспомнил, как заметил Астрид, зажатую в угол огромными драконами, он вспомнил отчаяние, которое его охватило в тот момент. Он побежал к ней, он готов был умереть за неё. Что ж, часть его действительно ушла в небытие, с горькой усмешкой думал Иккинг. Могло быть и хуже, он мог погибнуть или лишиться всей ноги, а не только её части. Штанина ниже колена была аккуратно подвергнута. Иккинг осторожно пошевелил левой ногой — это были странные ощущения, ему всё ещё казалось, что он чувствует её всю, хотя на самом деле там ничего не осталось.       На лестнице раздались тяжёлые и торопливые шаги, и в дверь вошел Стоик. Когда он увидел, что его сын очнулся, он бросился к кровати и схватил руку Иккинга в свои огромные ладони: «Ты жив! О боги, ты жив!» Парню было неловко видеть отца в таком состоянии, так что он попытался отшутиться: «Ты же не думал, что избавишься от меня так просто». Стоик заулыбался, он узнавал своего мальчика. Раз к нему вернулось его дрянное чувство юмора, значит, он скоро совсем оправится. В дверях раздалось робкое покашливание, Стоик недовольно посмотрел в ту сторону, а потом со вздохом произнес:       — Да, Иккинг, тут к тебе гости, — он слегка отстранился, и парень увидел за широкой спиной отца Астрид, которая несмело приближалась к постели.       — Прошу прощения, вождь, — сказала она почтительно, — но я должна лично поблагодарить своего спасителя.       Взгляд Стоика метнулся от сына к девушке, и он всё понял. Его сын чуть не погиб, защищая дочь Хофферсонов. Это поступок героя. Но мысль, что он мог потерять своё единственное дитя, была просто невыносимой. Стоик не знал, радоваться ему или сердиться. Он обдумает всё на досуге, а сейчас даст возможность этим двоим объясниться. Вождь поднялся.       — Ну, не буду вам мешать… Пойду, а то дела Олуха не ждут. Я рад, что ты очнулся, сын! — и с этими словами стал шумно спускаться по лестнице.       Когда Иккинг остался наедине с девушкой, он поспешно накинул одеяло на покалеченную ногу. Он не хотел, чтобы она его таким видела, он не хотел снова выглядеть жалким в её глазах. Прятаться было глупо, она наверняка знала о его ранении, да и в любом случае он не сможет вечно скрываться под одеялом. Астрид подошла к постели и уселась на деревянный табурет, стоявший рядом. Она внимательно разглядывала лицо юноши. Иккинг был без сознания всего несколько дней, но черты его лица стали другими. Щёки немного впали, глаза казались огромными, губы были бледные и сухие, он выглядел сейчас старше своих лет.       — Ты наверно, хочешь пить, — Астрид протянула ему небольшую плошку со свежей водой, которая стояла рядом с кроватью.       Иккинг кивнул и с благодарностью выпил живительную влагу. Астрид по-прежнему смотрела на него внимательно, изучая каждую черточку его лица. Жалость сжимала её сердце, ей хотелось обнять его и утешить, сказать, что она всегда будет его другом и не покинет его.       — Астрид… я рад тебя видеть. Я не знал, успел я или нет.       — Ты успел и спас меня. Я буду вечно тебе за это благодарна.       Иккинг улыбнулся ей, и она не смогла не ответить ему тем же.       — Сколько я… как… как долго я здесь… так… — после некоторого молчания поинтересовался он.       — Всего несколько дней, но это были ужасные дни, уж поверь мне. Твой отец как с цепи сорвался. Все очень волновались… Я очень волновалась, — добавила Астрид.       Сердце Иккинга подпрыгнуло в его ослабленной груди и забилось с удвоенной силой. Может ли быть, что его чувства к этой красавице взаимны? Нет, наверно, это всё игры утомлённого болезнью разума. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.       — Иккинг, — несмело произнесла Астрид, — мне жаль твою ногу.       Понятно, она в курсе. А как же по-другому, она приходила наверняка, пока он лежал здесь в беспамятстве.       — А, ерунда, — попытался отшутиться Иккинг, — это была не лучшая моя часть.       Но они оба понимали, что это не ерунда. Теперь у Иккинга ещё меньше шансов стать достойным сыном племени, ведь увечье, пусть и полученное таким славным образом, всё равно останется увечьем. Астрид же испытывала острый приступ вины: это из-за неё, её слабости, он стал таким. Удастся ли ей вернуть ему долг сполна? Каждый был погружён в свои невесёлые мысли. Внезапный шум на лестнице заставил их очнуться — Плевака ввалился в комнату, торопливо переставляя свою деревянную ногу. Стоик сообщил ему, что Иккинг пришёл в себя, и кузнец поспешил к своему любимому ученику.       — Астрид! И ты здесь? А уроки выживания на поле боя не для тебя? Смотри, провалишь экзамен, не сможешь стать борцом, — погрозил пальцем Плевака. — А что касается тебя, молодой человек, то я принес тебе подарок.       С этими словами он развернул сверток, в котором лежал новенький металлический протез, имитирующий часть ноги, которой лишился Иккинг.       — Я подумал, что деревянный костыль, как у меня, тебе не подойдёт. Вот и смастерил этот.       — Спасибо! — ответил Иккинг, беря железку в руку и внимательно её рассматривая.       — Давай я помогу, — Плевака выхватил протез из рук парня и собирался откинуть одеяло, но Иккинг остановил его и, повернувшись к Астрид, произнес:       — Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты это видела.       Она вспыхнула вся, но кивнула, соглашаясь. Ткнула его кулаком в плечо:       — Это за то, что напугал, — а потом, слегка помедлив, быстро чмокнула его в щёку, — а это… за всё остальное.       Густо покраснев, она пулей выскочила из комнаты, и через секунду дверь дома хлопнула, выпуская девушку на улицу.       Иккинг оторопело почесал затылок и посмотрел на Плеваку, который уставился на него с удивлением.       — Что? — спросил Иккинг.       — Да нет, ничего, — хмыкнул кузнец и принялся пристегивать протез к ноге.

***

      Ещё несколько дней Иккинг провёл в постели. К нему регулярно заходили то Стоик, то Астрид. Наконец, знахарка разрешила ему встать. Но сказать проще, чем сделать, если у тебя отсутствует половина голени. Иккинг заново учился ходить. Во время своих упражнений он старательно избегал Астрид, а она также старательно его находила. Он в шутку бурчал и изображал недовольство, но на самом деле ему было приятно. Скрывать их дружбу стало затруднительно. Но Астрид изо всех сил старалась, и Иккинг принимал это на свой счёт. Она точно его стыдится. Кто захочет водиться с неудачником без ноги? Но поднимать этот вопрос он не хотел и просто радовался тому, что она рядом.       Отношения с отцом несколько потеплели. Стоик был горд, что его сын проявил себя бесстрашным защитником. Но остальное племя по-прежнему снисходительно поглядывало на наследника: один-единственный подвиг, свидетелей которому практически не было, не мог перечеркнуть годы его странного поведения. Мало того что он хилый, леворукий, так ещё и калека. Многие сочувствовали Стоику — не о таком сыне мечтает истинный воин. Но мало кто отважился бы высказать вождю это вслух. Разве что Слюнявый Йоргенсон, отец Сморкалы.       Этот суровый мужчина никогда не скрывал своего презрения к Иккингу. Втайне он мечтал, что парень сгинет, а место вождя после Стоика займет его сын, как-никак он приходился племянником вождю и троюродным братом хиляку-наследнику*. Так уж вышло, что у самого Слюнявого не было королевских кровей, но вот его жена — это другое дело. Она была двоюродной сестрой Стоика, а значит, её сын — потомок Карасиков. Подстёгиваемый тщеславием, Слюнявый выискивал себе союзников, распускал слухи и сплетни и заручился поддержкой одного из самых именитых родов Олуха — Хофферсонов. Не последнюю роль в его плане играла их дочь и его собственный сын. Он уже несколько лет плел сеть, в которую должен был угодить Стоик, и только совсем недавно ему удалось совершить нечто, благодаря чему он уже не сомневался в успехе своего предприятия. Главное, чтобы сынок не подвёл и девчонка не оплошала. За своим-то он проследит, а вот насчет Хофферсонов не был уверен. Их дочь была слишком своевольна, и Слюнявый уже несколько раз замечал её с отпрыском Стоика, что могло означать проблемы. Надо будет её припугнуть хорошенько.       Иккинг и не догадывался о такой борьбе за власть. Если бы знал, возможно, он постарался бы как-то измениться и стать достойным преемником отца, или нашёл иной способ помешать Сморкале стать вождём. Но он жил своей жизнью. Вернулся в кузницу, работал. Когда юноша окреп достаточно, чтобы снова взять в руки меч, он начал упражняться в фехтовании. Стоик был доволен. Ему было, чем гордиться. Злость на девочку прошла, она дочь викингов и отличалась храбростью и силой. К тому же по неизвестным причинам ей удалось подружиться с Иккингом. Отец видел, как сын смотрел на Астрид, и он всё понимал. Она была бы прекрасной партией для него. Когда придет время, они посватаются, её родители не откажут вождю. Раз она уже и так много времени проводит с ним, значит, и до любви остался один шаг. Каких-то полтора года, и они посватаются. Об этих размышлениях отца Иккинг тоже не знал. Он только заметил, что Стоик стал терпимее к Астрид, и радовался этому, потому что для него было важно одобрение отца, хоть сам Иккинг ни за что не признался бы в этом.

***

      Как-то раз Астрид возвращалась домой из кузницы. Там, на заднем дворе, она с Иккингом тестировала его новое изобретение — щит, трансформирующийся в арбалет. Девушка была в полном восторге от выдумки парня. Никто и никогда на Олухе не видел ничего подобного и уж точно не делал. В который раз Астрид восхитилась его неординарным умом. Она шла домой, играючи помахивая своим топором, тем самым, который Иккинг сделал для нее. Как вдруг рядом с ней появился Слюнявый.       — Здравствуй, Астрид.       Она удивилась, увидев его здесь, но родители учили её вежливому обращению со старшими, поэтому она ответила:       — Здравствуйте.       — Я заметил, что ты много времени проводишь с сыном вождя.       Астрид насторожилась, что-то подсказывало ей, что разговор ей не понравится.       — Мы вместе учимся.       — Чему? Думаешь, я не знаю, что он отчислен из Школы?       — Учиться можно и вне её стен.       — Надеюсь, у вас всё это несерьёзно. Ты ведь помнишь об обещании, которое дали твои родители? И ты знаешь, что будет, если уговор будет нарушен? Ведь ты истинная дочь племени, ты знаешь наши обычаи и традиции.       В голосе викинга звучала угроза, и несмотря на всё свое бесстрашие, Астрид испугалась. Она внимательно и долго посмотрела на Слюнявого, а потом кивнула:       — Я знаю.       — Вот и славно, — улыбнулся викинг и пошёл своей дорогой.       Настроение у Астрид испортилось. Она провела пальцами по выжженным инициалам на топоре. О, могучая Фригг**, помоги! Что же ей делать? Домой Астрид не могла сейчас вернуться, ей надо было всё обдумать, и она повернула в сторону леса.       Присев на поваленное дерево, она достала точильный камень и стала методично водить им по острию топора. Это всегда успокаивало девушку. Что же делать? Она дала согласие. Но с оговоркой о возможном изменении решения, видимо, Слюнявый позабыл об этом. Её родители тоже дали согласие. Если они заберут свое слово, это может навлечь на них позор. Её и вовсе могут изгнать из племени. У неё есть обязательства перед семьей. Но что делать с глупым сердцем, которое так привязалось к худому пареньку с изумрудными глазами? Куда деть тоску, которая холодила душу, стоило ей только подумать о разлуке с ним? И великая богиня не поможет. Астрид должна принять решение, к которому не была готова. Она закрыла глаза и отложила топор: «О, Фригг, прошу, помоги мне пройти этот путь!»       Когда Астрид брела домой, решение было принято.

***

      Иккинг волновался. Прошла неделя, а он ни разу не видел Астрид. Раньше она не пропадала так надолго. Что случилось? Может, что-то в семье? Кто-то болен? Она сама больна? Осторожно он повыспрашивал о новостях в посёлке и Школе у Плеваки. Нет, у неё в семье всё хорошо, сама Астрид исправно посещает Школу, и она, между прочим, лучшая ученица, сильный воин, и Плевака ни минуты не сомневался, что она будет лучшим драконоборцем в будущем. Хорошо, значит, с ней всё в порядке, но тогда почему она не показывается? Он ходил в лес, на их место, но и там Астрид не появлялась. Тогда он решил разыскать её и поговорить. Если он что-то не так сделал, пусть она объяснит, что именно. Если обидел её, он должен знать. Тревога не покидала Иккинга, в глубине души он предчувствовал беду. Он знал, что будь дело в нём, Астрид бы давно ему сказала об этом, она была не из тех, кто таит обиду. С твёрдым решением завтра найти все ответы на вопросы Иккинг лёг спать. Утром действительно всё прояснилось. Но Иккинг предпочёл бы оставаться в неведении.       Он вышел из дома и направился к Школе с намерением поговорить с Астрид. И у самых ворот он увидел её. Она стояла к нему спиной. А рядом с ней — Сморкала, он держал её пальцы в своей ладони и что-то говорил вкрадчивым голосом. Когда Иккинг заметил это, он почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Он медленно приближался к ним.       — Астрид?       Она обернулась, освобождая свою руку из грубой лапы Сморкалы, и на её лице одно за другим сменили друг друга радость, удивление, печаль, а затем застыла холодная, непроницаемая маска.       — О-о-о, — протянул Сморкала с мерзкой улыбкой, — смотрите, кто к нам пришёл!       Иккинг сделал над собой усилие и отвернулся от давнего обидчика с девушке.       — Астрид, что… что происходит? — он ждал ответа и боялся его услышать. Эта её хрупкая ладошка в руке Сморкалы не выходила из головы.       — Ничего, — она пожала плечами, — просто нам не стоит больше видеться.       Астрид ушла, а Иккинг непонимающе уставился на Сморкалу. Тот самодовольно ухмыльнулся:       — Что, недомерок, ты разве не знал? Она моя невеста!