Вождь

      Иккинг и Астрид встречались тайком. В день своего рождения девушка снова сообщила родителям, что она решительно отказывается выходить замуж за Йоргенсона. Отец был в ярости.       — Нет, ты выйдешь за него, или ты мне не дочь!       — Отец, да что с тобой? Чем Слюнявый так затмил твой разум? Мам, ну, хоть ты ему скажи.       — Молчи! — кричал на супругу Хофферсон. — А ты, девочка, станешь женой этого уважаемого викинга.       — Уважаемого? Кто его уважает, интересно? Разве что он сам.       — Не смей перечить отцу!       — Я не знаю, что тебе наобещал этот брехун Слюнявый, но ты сам не свой, — устало сказала Астрид. — Я не выйду за Сморкалу. И если это означает, что у меня больше нет семьи, так тому и быть, — Астрид вышла из комнаты и поспешила в свою спальню.       Её всю трясло. Подступили предательские слёзы, но она приказала себе не реветь. Астрид никак не ожидала такого поворота событий. Что же ей делать? Она всё ещё несовершеннолетняя, она зависит от родителей. Она живет в их доме. Может, рассказать, за кого она действительно хочет замуж? Кем полны все её помыслы? Но что, если это навлечёт беду на Иккинга? Она потянула за шнурок на шее и достала из-под платья кольцо, то самое, что подарил ей любимый в день, когда они пообещали друг другу быть вместе навсегда. Астрид не могла носить его на руке, это вызвало бы вопросы, но она никогда не расставалась с дорогим подарком.       В комнату вошла мать, Астрид поспешно спрятала своё сокровище. Мама присела рядом с дочерью на кровати. Она обещала, что поговорит с отцом. Она и сама не знала, почему для него так важен этот союз. Для Астрид это было слабым утешением, в глубине души она знала, что отца не переубедить.

***

      — Как все прошло? — спросил Иккинг на следующий день.       — Плохо. Отец и слушать не желает о расторжении помолвки. Ох, Иккинг, что же нам делать? Ты можешь поговорить со Стоиком? Он ведь вождь, он может и приказать. Вы можете посвататься. И пусть тебе тоже нет восемнадцати, Йоргенсонов это же не остановило!       Иккингу не очень нравилась эта идея, но он решил попробовать. Выбрав момент, когда Стоик был в хорошем расположении духа, парень обратился к нему с просьбой. Вождь был в изумлении. Об этой девочке из рода Хофферсонов уже давно не было слышно в их доме. Иккинг ходил, как в воду опущенный, несколько месяцев, а теперь такие заявочки — посвататься к ней! Впрочем, род их был именит, Стоик сына любил и готов был пойти на это.       В один из погожих весенних деньков вождь прихватил с собой бочку солёной рыбы и отправился с неофициальным визитом к Хофферсонам. Иккинг остался ждать дома. Когда же отец вернулся, сын сразу понял, что затея провалилась.       — Ты знал, что она обещана другому?       Иккинг помрачнел и отвёл глаза.       — Понятно, знал. И что же? Думал отбить её таким способом? Хотел навлечь к тому же позор на нашу семью? Чтобы я больше не слышал об этой девочке. И мне всё равно, кто её жених, можешь не трудиться объяснять мне что-либо. Это больше не моё дело. Иккинг, я там чуть со стыда не сгорел!       — Неужели ты, как вождь, ничего не можешь сделать?       — Я всего лишь вождь, а не Один! Это не в моей власти! Ты и сам прекрасно это знаешь. Ты можешь вызвать на смертельный поединок её жениха, и тогда она может стать твоей. Но, зная тебя, ты на это не пойдёшь.       Иккинг весь сжался под взглядом отца. Кажется, Стоик только что назвал его рохлей и трусом, хотя и не произнес этого вслух.       — Слушай, сын, она, конечно, хороша, спору нет. Лучшая ученица, славная воительница, красавица, но на Олухе много прекрасных девушек. Любая из них сделает что угодно, лишь бы стать женой будущего вождя.       — Ты, наверно, смеёшься? Никто на острове не воспринимает меня, как будущего вождя. Все только смеются надо мной…       — А зачем ты несёшь эту чушь про миролюбие драконов и предлагаешь не воевать с ними, когда они прилетят в следующий раз, а просто отдать им то, что они хотят? Ты в своем уме был, когда на прошлом совете племени затеял этот разговор? Я тебя не для этого туда привел, а чтобы ты посмотрел, как ведёт дела вождь! — кипятился Стоик.       — Отец, я не могу делать то, во что не верю!       — А во что ты веришь? Уж не из-за щедрости ли Змеевика ты без ноги остался?       — Это другое…       — Другое, — передразнил отец сына. — В общем так, забудь о дочери Хофферсонов! Даже имени её не произноси больше! И вообще — тебе рано ещё о женитьбе думать!       На этом разговор был окончен, и Иккинг понял, что эту битву он проиграл. Они с Астрид проиграли. Теперь он совсем не знал, что делать. Но он придумает. От этого зависит счастье любимой и его самого.       Действительно, репутация Иккинга за последние пару месяцев сильно подпортилась. К нему стали снова относиться с презрением. Его выступление на совете было встречено не то что без восторга. Поднялся такой шум, что Стоик не мог унять его в течение получаса. Иккинг тогда наслушался о себе много «приятного». Эти люди его совсем не понимали и не хотели понять. Это было больно. Но теперь он был не один. Астрид хоть и не выступала в открытую за Иккинга, по крайней мере выслушивала его. Она узнала по опыту, как он умён и мудр, и верила, что он понимает, о чём говорит, хотя самой ей сложно было принять его точку зрения. Но, как любая любящая девушка, она была за своего парня горой. Она не позволяла резких высказываний в его адрес. А они сыпались как из рога изобилия, особенно от Сморкалы. Он видел, что с помолвкой что-то не заладилось, но отец его уверил, что это всё ерунда, и в назначенный срок Астрид будет его женой. Остальное Сморкалу не волновало.       Единственным местом, где Иккинг и Астрид могли видеться и не быть пойманными, был лес. Девушка не рискнула больше пробираться тайком в дом вождя, и Иккингу запретила даже думать о таком же. Это было опасно, страшно представить, что стало бы, если кто-то их застал вдвоём. Влюбленные таились и прятались, но жить так было невыносимо. К тому же у них оставалось меньше года, чтобы найти решение до того, как о помолвке со Сморкалой узнает общественность.       Как-то они сидели у обрыва и смотрели на синее море, и внезапно Астрид сказала:       — Я слышала от торговца Йоханна, что на одном из островов Архипелага требуется кузнец. Их куда-то сгинул, а подмастерье никуда не годится, — она посмотрела на Иккинга. — Твоё ремесло может нас кормить, я могу наняться в военный отряд… Нам необязательно жить именно здесь. Я хочу сказать, что Олух, хоть и наш дом, но стал слишком недружелюбным к нам…       Иккинг молчал. Мысль о том, чтобы уплыть подальше отсюда, посещала его голову, и не раз, но он боялся предложить этот вариант Астрид, считая, что она не захочет жить нигде, кроме Олуха. Но, оказывается, они думали в одном направлении.       — И ты не будешь жалеть об этом?       — Наверно, нет.       — А если передумаешь?       — Нет!       — Поразмысли хорошенько, Астрид, мы, скорее всего, не сможем никогда сюда вернуться.       — Иккинг, это неважно. Всё, что я хочу, это быть с тобой. И мне всё равно, где это будет. Здесь мы будем изгоями до конца дней! И это ещё не худший вариант. Хуже, если я стану женой Сморкалы, этого я точно не вынесу!       От этой мысли Иккинга передернуло. Он снова вспомнил то гадкое чувство, которое испытал, увидев, как Сморкала держит Астрид за руку, и волна гнева прокатилась по его телу.       — Нет, это точно не вариант, — сквозь зубы процедил Иккинг. Астрид улыбнулась, глядя на него, он был такой милый, когда ревновал.       — Значит, уехать и начать жизнь заново? — через некоторое время спросил Иккинг.       — Да.       — Никто не будет знать, кто мы и откуда, мы сможем быть, кем захотим. Сможем объявить себя мужем и женой…       Астрид заулыбалась:       — Перестань, я и так с тобой…       — Нет, всё должно быть правильно.       — Всё уже неправильно, — заметила Астрид. — Сморкала будет иметь полное право вызвать тебя на смертельный поединок, если нас сейчас увидит. А меня могут изгнать из племени, как распутную женщину.       Иккинг закатил глаза:       — О вашей помолвке со Сморкалой знает слишком мало народу, на то она и тайная, так что поединок отменяется. И потом… Распутная? Ты? — Иккинг откровенно потешался. — Потому что позволила себе влюбиться?       Астрид рассмеялась, да, наверно, она слишком сгустила краски.       Они возвращались к разговору о том, чтобы уплыть, снова и снова. И оба сходились на том, что это единственный способ быть вместе. План требовал детальной проработки. Во-первых, им нужно было судно. Можно было бы тайно отплыть с Олуха с кем-нибудь из торговцев. Йоханн мог бы помочь, он всегда с трепетом относился к Иккингу, как к талантливому изобретателю. Можно было бы угнать одну из рыбацких шхун. Но Иккинг, как и Астрид, был совсем не силен в мореплавании, а обучиться за такой короткий срок не представлялось возможным. Значит, все-таки Йоханн. Им надо было подготовить кое-какие вещи. Они не знали, куда направит их судьба, но всё же не мешало бы иметь кое-какие запасы на первое время. Но немного, чтобы это не стесняло передвижения. Они изучали карту Архипелага, которую Иккинг стащил у отца. Обдумывали, какое направление выбрать. Иккинг грезил островом, где не будут сражаться с драконами. Во-первых, так хотела его душа, во-вторых, так он будет меньше волноваться за Астрид. Он понимал, что она не станет обычной домоседкой, её воинский дух взбунтуется против этого. И всё же ему будет куда спокойнее, если её противниками будут люди, а не огромные чудища. Астрид на эти его соображения ничего не говорила, потому что не знала, что сказать. Она боялась, как бы Иккинг не разочаровался, не найдя волшебный остров. И была согласна с тем, что сидеть дома и варить уху, пока он будет работать в кузнице, она не сможет.       Каждый из них потихоньку готовился к отъезду. Иккинг работал вдвое усерднее в кузнице, чтобы поднакопить деньжат. Также он выковал несколько топоров и мечей, которые они могли бы продать в дороге. Астрид подготавливала вяленое мясо, одежду для них обоих, всего пара комплектов, но и это надо было делать осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Иккинг тайком встретился с Йоханном и тот согласился помочь за небольшую партию секир без отметок племени, чтобы можно было без проблем продать на рынке, и не выдать мастера их выполнивших. День был назначен — в праздник Осеннего равноденствия. Иккинг и Астрид рассчитывали скрыться незамеченными, так как весь остров будет занят обильными возлияниями, и никому не будет дела до небольшого торгового корабля, покинувшего порт.       Но в их план вмешалось непредвиденное обстоятельство — драконы. Они напали ближе к вечеру, когда солнце почти зашло, а костры не успели хорошенько разгореться. Астрид под предлогом починки топора влетела в кузницу.       — Иккинг! Что делать? Корабль не поплывет под обстрелом драконов!       — Я знаю, — ответил парень. — А-а-а, Тор! Да что же это! Так, надо подумать.       — Быстрее, пожалуйста, — торопила Астрид, — у нас мало времени.       — Я боюсь, что сегодня отплыть у нас не получится, — шептал Иккинг, отходя подальше от Плеваки, который уже начал с любопытством посматривать в их сторону, — надо или ждать следующего дня, но отплывать посреди дня опасно. Или ждать другого судна, но это может занять не один месяц, учитывая то, что надвигается зима. В любом случае, сейчас ничего не выйдет. Ждём утра.       Астрид кивнула и выхватила топор из его рук.       — Может, ты не пойдёшь туда?       — Ещё чего! — Астрид выскочила из кузницы.       — Не волнуйся за неё, — услышал Иккинг голос Плеваки, — она лучшая из всех, кого мне доводилось обучать.       Тут раздался вопль:       — Фурия! Ночная Фурия!       — О нет, Тор, помоги нам! — воскликнул Плевака. — Я туда, а ты присмотри за кузницей.       Но Иккинг не собирался просто сидеть здесь, когда там самый опасный дракон и его возлюбленная на одной территории. Он метнулся в угол кузницы, где стояло его изобретение, порядком запылившееся. Это было что-то вроде катапульты, но стреляла она сетью. Иккинг выбежал из кузницы, толкая перед собой орудие. Вокруг стоял жуткий шум, горели здания, повсюду летали драконы, сновали туда-сюда люди. Иккинг бежал к возвышенности, где смог бы прицелиться. Дракон назывался Ночной Фурией, потому что в темное время суток его практически невозможно было разглядеть. Опасность была в том, что он бил прицельно и никогда не промазывал. О жестокости Фурии ходили жуткие легенды. Неудивительно, что Иккинг волновался за свою любимую. Он смотрел в ночное небо, выжидая. Наконец, он заметил какое-то движение прямо перед собой, раздался звук плазменного выстрела где-то справа, и Иккинг нажал на спусковой механизм, сеть вылетела. Послышался рев, и черная тень камнем упала вниз. Иккинг вне себя от радости завопил:       — Получилось! Я подстрелил Ночную Фурию!       Но никто его не услышал, основное сражение было дальше, в деревне. Он побежал обратно искать Астрид. На это понадобилось какое-то время. Когда он нашел разгоряченную битвой девушку, он потянул ее за собой:       — Скорее, у меня получилось! — задыхаясь от бега и волнения, прокричал Иккинг.       — Что получилось?       — Я подстрелил Фурию!       — Что? Как? — Астрид застыла в изумлении.       — Скорее, мы должны ее найти раньше остальных!       Иккинг зря волновался, никто не видел падения дракона, и никто бы все равно ему не поверил. Они побежали в сторону леса. Разыскивать дракона ночью — бесполезное занятие, поэтому они укрылись в небольшой пещере на скалистом берегу, где дождались рассвета, почти не сомкнув глаз. Иккинг объяснял Астрид, как устроено его орудие, которым ему удалось сбить дракона. А потом они долго обсуждали, что делать с Фурией. Если Иккинг принесет в деревню сердце дракона, ну, или хотя бы когтистую лапу, или покажет место, где упал зверь, он обеспечит себе почет и уважение. Он не будет больше изгоем, а станет всеобщим любимцем и героем. За всю историю Олуха еще никому не удавалось убить Ночную Фурию. С другой стороны, если дракон всего лишь ранен… что делать в этом случае Иккинг не знал. Астрид подумала, что лучше бы Фурия была мертва — это решило бы все их проблемы. Даже ее отец не стал бы возражать больше против союза с Иккингом. Но Иккинг не был уверен, что убил дракона, потому что его орудие стреляло сетями, которые должны были опутать дракона, а не убить. И вряд ли животное погибло, просто упав с неба — драконы были очень крепкими созданиями.       На рассвете Иккинг и Астрид отправились на поиски. На это ушло довольно много времени, ведь юноша в ночи не смог определить, куда именно упала Фурия.       — Смотри! — Астрид заметила свежесломанное дерево, а от него шел длинный и глубокий след, как будто что-то тяжелое волокли по земле.       Пара осторожно продолжила свой путь по следу и вскоре они увидели его — большого черного дракона, который лежал без движения, опутанный сетью.       — Иккинг! У тебя получилось! — воскликнула Астрид в восхищении.       Юноша сглотнул ком в горле. Это существо было прекрасно, а он погубил его. Он медленно подошел к дракону и, присев рядом с ним, протянул руку, чтобы потрогать его. Иккинга разбирало любопытство, он никогда не видел дракона так близко, не прикасался к нему. К тому же это была Ночная Фурия! Ее никто вообще не видел. Внезапно дракон открыл глаза. Зеленый шар с продольным зрачком уставился на Иккинга, и тот отпрянул, закрывая собой Астрид.       — Он жив!.. — прошептала девушка. — Мы должны убить его! — она вытащила свой топор, но Иккинг остановил ее.       — Подожди.       — Не понимаю, чего ждать? Иккинг, это решение всех наших проблем! — убеждала друга Астрид, указывая на дракона. — Если ты сам не можешь этого сделать, то я могу!.. Я никому не скажу, что сама его убила, все будут думать, что это ты. Тем более, что в основном, это твоя заслуга, ты ведь поймал его.       — Астрид, я так не могу…       — Я могу! — решительно сказала Астрид и замахнулась топором над головой дракона.       Дракон с ужасом смотрел на клинок, он словно понял, что его дни сочтены. Зрачок сузился, зверь издал жалобное рычание и, закрыв глаза, положил голову на землю, открывая шею.       Астрид так и застыла с топором в руках, занесенным высоко над головой. Что-то щелкнуло внутри нее, она медлила. Зажмурившись, она подняла топор еще выше, а потом бросила взгляд на Фурию, которая лежала так спокойно на земле, покоряясь своей участи. Астрид внезапно осознала, что ей жаль это существо, ее решимость и жестокость таяли с каждой секундой. Иккинг быстро достал нож и разрезал веревки, державшие дракона. Астрид опустила топор и взглянула на юношу. Он кивнул ей, как бы говоря, что всё понимает. И в эту секунду Фурия вскочила и с угрожающим рычанием стала наступать на них.       — Ох, Иккинг… — прошептала Астрид.       — Нет, не надо, мы ведь освободили тебя, — юноша заговорил с драконом, вытянув вперед руки.       Но дракон наступал, и его зеленые глаза горели злобой. Он наступал до того момента, пока люди не уперлись спинами в огромный валун. Им некуда было бежать. Взявшись за руки, они с ужасом взирали на черного зверя. Фурия раскрыла пасть и, приблизившись вплотную к людям, издала жуткий, оглушающий рев, оголив свои острые зубы. Потом дракон взглянул на людей в последний раз и скрылся в лесу.       Иккинг и Астрид в изнеможении упали на колени. Тяжело дыша, все еще держась за руки, они словно приросли к этому месту, где только что случилось невероятное: два викинга не смогли убить дракона, который в свою очередь пощадил их жизни.