Вождь

      Спустя пару дней Иккинг и Астрид опять пришли к озеру с новой порцией рыбы для дракона. Они демонстративно оставили свое оружие у тропы, по которой спустились в низ.       — Привет, приятель! — крикнул Иккинг. — Мы принесли угощение.       Дракон, хмурившийся поначалу, радостно подпрыгнул, потом, видимо, вспомнив, что надо держать лицо, встал как вкопанный, придал морде безразличное выражение, которое тут же сменилось на нетерпеливо-выжидательное, стоило парню протянуть ему рыбину. Беззубик довольно облизывался, а потом посмотрел на Астрид, которая уже достала из корзины следующую порцию.       — Когда вы успели так подружиться? — с удивлением спросил Иккинг.       — Это наш секрет. Да, Беззубик? Тебе нравится твое новое имя? — дракон звучно чавкал, разгрызая рыбу. — Привыкай, теперь тебя так зовут, Ночная Фурия.       После трапезы дракон довольно зевнул и пошел на свое излюбленное место прилечь. Пара последовала за ним. Беззубику, видимо, это не очень понравилось, он заворчал, отвернулся и закрылся крылом. Иккинг и Астрид присели на песок. Юноша хотел рассмотреть уцелевшую половину хвоста. Надо было придумать, как помочь дракону. Но каждый раз, как Иккинг протягивал руку, чтобы дотронуться до хвоста, Беззубик рычал и уворачивался.       — Не все сразу, — произнесла Астрид. — Ты думаешь, он уже настолько к нам привык? Мы знакомы всего неделю и пытались убить друг друга…       Иккинг вздохнул, она была права. Отойдя на некоторое расстояние, чтобы больше не мешать дракону, Иккинг уселся на песок. Нащупав небольшую ветку, он принялся чертить на песке произвольные линии. Беззубик, почувствовав, что люди отошли от него, высунул морду из-под крыла. Его заинтересовало то, что делал человек. Осторожно он подкрался поближе и стал смотреть на рисунки Иккинга. Юноша заметил дракона, но не подал виду, а начал все заново, стерев ладонью предыдущие линии. Из-под его руки стал вырисовываться дракон. Беззубик смотрел с удивлением, вытянув шею, что-то очень знакомое… Да это же он сам! Дракон посмотрел на свое отражение в воде, а потом на рисунок юноши. Астрид, которая сидела чуть позади Иккинга, с неподдельным восторгом смотрела на происходящее. Она не ошиблась — это существо разумно! Оно понимает, что происходит, оно запомнило их и начинает им доверять. Астрид невольно вытянула руку, когда Беззубик проходил мимо, ей хотелось потрогать это создание. Дракон рыкнул и увернулся. Астрид улыбнулась сама себе: ничего, он привыкнет к ним. Беззубик нашел огромную сломанную ветку, взял ее в пасть и, встав на задние лапы, начал расхаживать кругами по пляжу, вычерчивая непонятные линии. Они решительно ничего не обозначали, но Иккинг и Астрид, вскочив на ноги, с изумлением их разглядывали. Юноша сделал шаг и наступил на одну из линий, дракон оскалился. Иккинг убрал ногу, и выражение морды дракона сразу стало дружелюбным. Парень еще несколько раз проверял свою догадку и она подтвердилась: дракону не нравилось, когда топчутся по его произведению. Иккинг вместе с Астрид осторожно начал ходить по песку, переступая через линии. Оба засмеялись. Все это было очень необычно. Никто из них никогда бы не подумал, что они будут наблюдать за творческим порывом дракона. Им казалось, что они очутились в каком-то другом мире, где нет больше никого, кроме них и Ночной Фурии. Смеясь, парень и девушка сошлись в одной точке и взялись за руки. Беззубик посмотрел на их сплетенные пальцы с каким-то особым вниманием, чуть склонив голову на бок. Он подошел чуть ближе к людям и нерешительно протянул к ним морду. Смех мгновенно утих. Астрид замерла, а Иккинг протянул свою раскрытую ладонь к носу дракона. Тот сначала фыркнул и отпрянул. Иккинг посмотрел на Астрид, та кивнула ему, подбадривая, он сделал глубокий вдох и еще раз протянул ладонь к дракону. И тот уткнулся своим теплым носом в эту ладонь, которая была так добра к нему. Которая освободила его от пут и кормила его в последние дни. Иккинг громко выдохнул и посмотрел на свою руку, лежавшую на морде дракона. Беззубик открыл глаза, фыркнул, словно смутясь своих чувств, и убежал подальше от людей. Астрид застыла в немом восхищении. Она не могла поверить в то, чему была только что свидетельницей. Ее сердце билось в груди словно птица. Ей казалось, что она спит, и этот сон ей нравился. В этом сне была возможна дружба между людьми и драконами. Неужели это может быть реальностью? И ее Иккинг может стать проводником для людей в этот волшебный мир? Сейчас она не думала о том, насколько это маловероятно, она верила, что будущее, в котором драконы и люди живут в мире, возможно.

***

      Теперь оба они, и Астрид, и Иккинг, при любой возможности спешили к своему новому другу. Они сближались с ним с каждым днем все больше, все больше нового они узнавали о повадках драконов. Так, например, они выяснили, что Беззубик ненавидит угрей, обожает, когда ему чешут шею и за ушками; он был игрив, как котенок, мог часами ловить солнечных зайчиков. Он научился улыбаться и даже посмеиваться, когда подшучивал над Иккингом и Астрид. К девушке дракон поначалу относился все также настороженно, но со временем понял, что она ему не враг. Он каждый раз замирал, когда видел, как Иккинг держит ее за руку. Его ушки становились торчком, а глаза расширялись от удивления. Парня это очень веселило. Он готов был вообще не выпускать Астрид из объятий, только бы видеть озадаченную морду дракона. Девушка же питала какую-то невообразимую нежность к этому черному созданию. Она с каждым днем все больше убеждалась, что не ошиблась, дракон действительно был умным, он все понимал, даже разговаривал с ними на своем языке. С Иккингом же у Беззубика была какая-то особая связь, словно самой судьбой им было предначертано встретиться.       Иккинг зарисовал во всех подробностях хвост Беззубика и начал проектировать искусственную часть на место ранения. Он чувствовал вину за то, что покалечил такое удивительное создание, которое стало ему другом. С другой стороны, размышлял юноша, если бы не это, они бы вообще не встретились. Фурия так и осталась бы в его глазах неизведанным монстром, он не узнал бы столько всего нового о драконах. И как переменилась Астрид! Он вспомнил, как однажды она прибежала к нему в кузницу после посещения Школы и с восторгом рассказывала, что обезвредила Злобного Змеевика, просто почесав ей шейку. «Ты представляешь! Огромная дракониха с шипастым хвостом. Всего секунду назад она шипела на меня, а потом — шлеп! — и лежит на полу, довольно урча! Видел бы ты глаза ребят. Плевака только крюком своим затылок почесывает и диву дается. Говорит, что это какое-то новое веяние в борьбе с драконами… Ох, Иккинг! Вот бы нам их освободить! Они же там страдают. Они там для того, чтобы мы на них тренировались их же убивать», — Астрид горько вздыхала. А Иккинг слушал и не узнавал свою подругу. Как-то она ему сказала: «Я им всем придумала имена». На вопрос, кому именно, Астрид ответила: «Змеевик — Громгильда, Громмель — Сарделька, она такая толстая! Пристеголов — Барс и Вепрь. А Ужасное Чудовище — Кривоклык, ты бы видел его зубки — не то, что у нашего Беззубика, да, мой хороший?» — ласкала она дракона, который подставлял ей свое пузо и довольно урчал. Астрид была очень необычной девушкой. Она со всей страстью отдавалась тому, во что верила. До встречи с Иккингом, она верила, что драконы — враги (страшную историю о маме Иккинга передавали из уст в уста в деревне, добавляя все больше ужасных подробностей, естесственно, шепотом, чтобы Стоик не прознал), и она всей своей душой стремилась к тому, чтобы стать драконоборцем. Теперь же, когда она узнала Беззубика, она поняла, что драконы совсем не такие, какими кажутся, и она с таким же упорством теперь продумывала нереальные планы по спасению их всех от людей. Иккинг слушал и удивлялся: «Кто ты и куда дела мою Астрид?» — спрашивал он частенько. Они оба понимали, что, скорее всего, все это лишь их мечты. Что могут они вдвоем против целого племени викингов, столетиями воевавших с драконами? Правда, теперь у них был Беззубик, но они ни за что не стали бы им рисковать.       Жизнь в деревне шла своим чередом. Никто и знать не знал о «монстре», живущем в их лесу. Иккинг все также чудил и что-то мастерил в кузне. Астрид все также училась в школе. Правда, вела она себя несколько странно, что-то творила с драконами, чего никто не понимал. Но многие заметили, что она больше не достает свой топор, когда выходит на арену. К слову, новое оружие ей сделал Иккинг, он снова выгравировал на рукоятке ее инициалы, а рядом — изображение неизвестного дракона, только Астрид знала, что это Беззубик. Она обожала свой новый топор, правда, совершенно не знала, зачем он ей теперь. Для вида только. Сморкала ходил вокруг нее кругами, Астрид его или игнорировала, или грубила, что вызывало всегда мерзкую ухмылку на его лице. Его отец по-прежнему уверял, что договоренность в силе, он несколько раз захаживал в гости к Хофферсонам. «Не волнуйся, скоро День зимнего солнцестояния, еще три луны, и все на Олухе узнают о вашей предстоящей свадьбе». А про себя Слюнявый думал: «Осталось немного, и позиция моего сына укрепится, я стану его правой рукой, да и вообще, как только его изберут вождем, править буду я, а он — только сидеть на кресле во главе Совета».       Когда прошел один месяц с ранения Беззубика, драконы снова вернулись на Олух. Иккинг очень волновался, что они каким-то образом обнаружат его друга и исподволь выдадут людям. Но все прошло гладко. Иккинг не знал, что делал в это время Беззубик, но сам он по-прежнему помогал соплеменникам с оружием, хотя все его естество сопротивлялось этому. Астрид же вела самую настоящую подрывную деятельность. Выпускала драконов из ловушек, спасала от других викингов. Одному Тору известно, каких усилий ей это стоило, как она изворачивалась, чтобы не попасться. Но небеса благоволили паре, все шло благополучно. Правда, теперь они совершенно не знали, как сделать так, чтобы убежать вместе с драконом. Это было их основной головной болью. Дата, которой страшилась Астрид приближалась, им надо было спешить. Но ни одно судно не возьмет к себе на борт дракона. И они никак не могли придумать, как его спрятать или замаскировать. Предварительный план выглядел так: в ночь отъезда, Иккинг приведет дракона к торговому судну, Астрид обеспечит им свободный проход на корабль, а юноша спрячет друга в трюме. Когда они окажутся в открытом море, команде некуда будет деваться, и им придется примириться с Фурией на борту. А потом, возможно, они поймут, что он не опасен. А если торговцы задумают напасть, втроем они смогут выстоять. Иккинг снова поговорил с Йоханном, и хитрый торговец согласился снова помочь, но потребовал в два раза больше оружия, якобы за то, что прошлая сделка сорвалась.

***

      На Олух медленно надвигалась зима. Деревья стояли практически голые, зачастили дожди, и почти все время дул пронизывающий до костей ветер. Одним морозным осенним днем Иккинг выскользнул из кузницы с каким-то свертком в руках и отправился в лес. Он не заметил, как за ним издалека наблюдал Сморкала, который совершенно случайно оказался неподалеку. Он видел, что Иккинг отправился в лес, но сам викинг ни за что туда бы не пошел один, поэтому не стал преследовать. Когда Иккинг добрался до озера, он развернул свой сверток, внутри лежал протез для хвоста дракона. Беззубик с интересом, навострив ушки, смотрел на странный предмет, так похожий на часть его самого.       — Ну что, приятель, попробуем? — Иккинг прицепил протез к хвосту и растянул его.       Дракон, почувствовав полноценный хвост, подпрыгнул, сбив парня с ног, и начал размахивать крыльями, готовясь взлететь. Иккинг ухватился за хвост, руками придерживая протез, который то и дело складывался, а дракон уже начал набирать высоту.       — Нет, Беззубик! Нет! Остановись! Это только первый образец! Он… не… полетит… — с каждым словом Иккинга подбрасывало то вверх, то вниз.       Дракону удалось все же взлететь чуть выше тех скал, что окружали озеро, но порыв ветра сбил Иккинга, он выпустил протез из рук. Человек и дракон камнем полетели вниз, истошно вопя. Хорошо, что под ними была вода. Просто чудо, что к этому времени года озеро не покрылось коркой льда. Никто не пострадал. Иккинг отделался несколькими синяками.       — Да, над этим придется поработать, — сказал он, выбираясь из ледяной воды.       Второй протез был уже лучше. Это была довольно сложная конструкция, состоящая из стремени, которое соединялось с искусственным хвостом. Стремя имело несколько положений, благодаря чему протез становился более подвижным, и это способствовало маневренности в полете. Иккингу удалось забраться на спину дракону, хотя тот поначалу сопротивлялся и так и норовил скинуть седока.       — Тише, тише, дружок. Я просто хочу тебе помочь.       Эта модель оказалась более удачной. Но и она не выдержала первого полета. Иккинг сорвался, дракон потерял способность удерживаться в воздухе, и они снова упали в воду.       Раз за разом Иккинг, учитывая предыдущие ошибки в конструкции, приносил новый протез для дракона. Он привязал Беззубика к коряге и, сидя на нем верхом, пытался разобраться с разными положениями хвоста. Дракон парил в нескольких сантиметрах от земли, теперь ни он, ни человек не рисковали разбиться. Беззубик скучал по небу, он смотрел на него с тоской. Это слабое парение на ветру, привязанным к коряге, не приносило ему никакого удовольствия, он мечтал вырваться туда — в морозную синеву. Ему было все равно, что человек еще не закончил думать, как управлять хвостом в полете. Все, о чем мечтал Беззубик, — снова ощутить свободу. Он изо всех сил дернулся, веревка оторвалась, и дракон устремился в вышину, увлекая на своей спине седока.       Иккинг не понимал как, но его устройство, протез, который он сделал для дракона, работал. Его друг летел по небу, скоро они были уже далеко от Олуха, носились среди соседних островов и скал, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз. Беззубик играючи касался воды крыльями, поднимая соленые брызги, которые летели на седока. Иккинг, цеплявшийся за дракона в отчаянной попытке не упасть и не разбиться, в какой-то момент, как когда-то на арене, решил отдаться своему чутью и чутью дракона. «Мы с тобой одно целое», — прошептал он, прижимаясь к черной шее. Беззубик скосил глаза на седока. Он понял, что человек доверяет ему, как он сам доверял человеку, и начал набирать высоту. Они летали над морем целую вечность. Иккинг никогда в жизни не испытывал такого чувства свободы. Сейчас ему не жалко было бы и умереть, потому что лучше этого полета ничего быть уже не могло. Но тут внезапная мысль об Астрид вспыхнула в его сознании. Он отвлекся, испугался, потерял контроль и соскользнул со спины друга.       — Беззу-у-уби-и-к!       Дракон, лишившись человека, который поддерживал его в небе с помощью искусственного хвоста, тоже начал падать, он барахтался в воздухе, отчаянно рыча, размахивая лапами, словно они могли его удержать в вышине. Иккинг падал вниз, прямо в синюю гладь моря и лихорадочно пытался поймать стремя, чтобы вновь усесться на дракона. Когда холодные воды уже готовы были поглотить его, Иккингу удалось схватиться за дракона и расположиться на его спине. Резко потянув стремя, выпрямляя хвост дракона, Иккингу удалось остановить друга у самой кромки воды. Крылья снова расправились с шумным хлопком, и они вместе снова взлетели в высь:       — Да! — закричал юноша. — Да! Получилось!

***

      Спустя несколько дней Астрид пришла к озеру. Иккинг сказал, что будет ждать ее там. Но у озера его не было. Как не было и дракона. Астрид с недоумением осматривалась, она побежала вдоль скал, думая, что, может, Беззубик обнаружил пещеру и спрятался там. Но девушка ничего не нашла. Страх и тревога сжали ее сердце. Если здесь нет ни Иккинга, ни Беззубика, значит, их схватили! Астрид уже собралась бежать, как вдруг почувствовала, что ее ноги оторвались от земли, а плечи оказались в лапах дракона. Девушка закричала, и тут увидела перед собой улыбающуюся морду Беззубика. Он был такой счастливый, что вся злость Астрид за эту выходку моментально выветрилась. Беззубик осторожно опустил ее на землю. Иккинг, сидевший верхом на драконе, протянул девушке руку:       — Не хотите полетать, миледи?       Астрид забралась на дракона и сердито сказала:       — Не смей так больше делать!       Иккинг обратился к дракону:       — Давай, брат, покажем, чему мы научились, — Беззубик взмыл в небо.       Это был незабываемый полет. Астрид сидела позади Иккинга, крепко обвив его торс руками. Они летали выше облаков, проскальзывали между скал, несколько раз дракон пикировал к водной глади, заставляя Астрид визжать от страха и восторга, в последнюю секунду Беззубик расправлял крылья и скользил по водной глади. Когда они приземлились у озера, Иккинг, слезая со спины дракона и помогая спуститься Астрид, воскликнул:       — Тор, это было нечто!       — Это так, — ответила подруга, а потом ударила Иккинга в плечо. — Это за то, что так напугал! А это…       Иккинг не дал ей договорить и накрыл ее губы своими. Оторвавшись от нее, он произнес:       — Знаю, за все остальное, — и они дружно рассмеялись под ворчание дракона, который успел проголодаться.       — У, какая большая бука, — Иккинг потрепал Беззубика по холке, — сейчас мы тебя покормим.       Остаток дня они провели на берегу гладкого озера, весело болтая и играя с драконом. Они были счастливы втроем.       Беда поджидала их у самой окраины поселка. Обычно никто не видел, как молодые люди возвращались домой, у первых домов они расходились в разные стороны. Но в этот раз темный силуэт отделился от ближайшей избы, и перед Иккингом и Астрид предстал Сморкала. Он уже давно следил за Иккингом, правда, не углубляясь далеко в лес.       — Та-а-ак, — протянул он, — что я здесь вижу: моя суженая разгуливает посреди ночи с каким-то недомерком.       Иккинг сделал шаг вперед, закрывая Астрид плечом.       — Что тебе надо, Сморкала?       — Да ничего, — ответил тот, — просто хотел предупредить свою невесту о последствиях таких прогулок.       — Я не твоя невеста! — гневно воскликнула Астрид. — Я не давала тебе своего согласия! Не я, а вы, Йоргенсоны, нарушили слово. Мне разрешалось отказать тебе. Но твой папаша своими песнями затуманил мозг моего отцу, он и не слышать не хочет о расторжении помолвки.       — Ничего, детка, скоро все прояснится, каких-то пять недель…       — Не смей меня так назвать! — Астрид бросилась на Сморкалу, но Иккинг остановил ее.       — Не надо, он того не стоит.       Сморкала растянул губы в самодовольной улыбке.       — Ну, а ты, неудачник, может, хочешь помериться со мной силами и, выиграв в честном поединке, получить ее? Нет? Я так и думал, — Йоргенсон нахмурился. — Поверь, во второй раз я не позволю тебе победить, — и с этими словами он скрылся также неожиданно, как появился.       — Иккинг…       — Не волнуйся, мы исчезнем раньше. Корабль отплывет за неделю до объявления. У нас все готово. Мы справимся, — Иккинг взял руки Астрид в свои и, посмотрев ей в глаза, твердо повторил: — У нас все получится!       Она кивнула, это так. Им осталось только дождаться корабля. Но судьба, до этого благоволившая влюбленным, решила напоследок подшутить. Эти две недели они снова и снова обсуждали план побега, продумывая детали. Иккинг подготовил несколько запасных хвостов для Беззубика, оружие он уже передал Йоханну в уплату за помощь, скромные пожитки были спрятаны неподалеку от кузницы. Юноша почти каждый день летал на драконе, привыкая к управлению, настраиваясь с ним на одну волну. Их связь крепла день ото дня, они без слов понимали друг друга. Беззубик видел в Иккинге своего хозяина и безусловного лидера их небольшой компании, хотя был привязан и к Астрид. С каждым днем Иккинг дорожил все больше своим крылатым другом. Теперь план побега с острова касался не только его и Астрид. Теперь он должен был спасти дракона.       Наступило утро дня предполагаемого отплытия Иккинга, Астрид и Беззубика с Олуха. Первую его половину они провели каждый в своих заботах. Иккинг работал в кузнице, Астрид тренировалась в школе. У каждого на душе лежал тяжкий груз, они знали, что это их последний день на Олухе, больше они не увидят родных. Астрид, как могла, была внимательна и ласкова к своим родителям. Не перечила отцу, когда тот заводил речь о свадьбе, не упрашивала мать повлиять на его решение. Покорно перебирала свое приданное и даже примерила свадебное одеяние. Она молча терпела все это, зная, что свадьбы никогда не будет. Иккинг же старался больше времени проводить с отцом, что было сложно, у того постоянно были какие-то дела и часто Стоик приходил домой так поздно, что сразу падал на кровать, не удостаивая сына ни словом. В те же вечера, что отец и сын проводили вместе, Иккинг искал признаки того, что он принял правильное решение. И иногда они находились: например, когда Стоик рассказывал об очередной стычке с драконами в море во время поисков их гнезда. Когда он хвастливо рассказывал о тех чудищах, с которыми он боролся. Или когда пытался убедить сына в необходимости истребить летающих тварей. Нет, Иккинг никогда не смог бы вести подобный образ жизни. А раз так, то не бывать ему и вождем, как же он будет вести народ за собой, если не хочет сражаться с драконами? А народу нужен лидер, непременно нужен. Он мог бы снова попробовать переубедить своих соплеменников, показать им свою дружбу с Фурией, но он очень боялся, что слушать его не станут, а Беззубика убьют. Как ни тяжела была Иккингу мысль о расставани с отцом, он был убежден, что так будет лучше для всех. Он спасет себя и любимую, и своего друга. Они найдут себе пристанище. Где и какое — этого никто не знал, но Иккинг верил, что в этом мире есть местечко и для их троицы.       В середине дня Иккинг отправился к озеру. Он шел, погруженный в свои мысли, и не заметил человека, который преследовал его… Дракон радостно приветствовал своего товарища, юноша ласково потрепал его загривок и сел на берегу. Он снова прокручивал в голове то, что должно произойти совсем скоро. В сумерках он с Беззубиком отправится через лес к самой деревне. Когда солнце сядет, они, пройдя мимо кузницы, заберут свой скромный багаж и встретятся с Астрид уже у причала. Она расчистит им дорогу на корабль. Беззубик спрячется в трюме и не покажется до того момента, как Иккинг решит, что это нужно или можно сделать. В плавании им предстояло провести несколько дней, пока судно не высадит их на одном из отдаленных островов Архипелага. Что будет дальше… этого Иккинг пока не знал. От мыслей его отвлек странный шум наверху. Неужели Астрид? Нет, она не должна была приходить сюда сегодня. Беззубик принюхался и насторожился, Иккинг посмотрел в сторону, откуда донесся звук — никого.       — Тебе просто показалось, приятель, — Иккинг погладил морду дракона. — Попрощайся с этим местом, мы сюда больше не вернемся. Не волнуйся ни о чем, мы с Астрид не дадим тебя в обиду. Я не знаю, что нас ждет, но оставаться на Олухе больше нельзя.       Человек и дракон сидели рядом, глядя на ледяную гладь озера. Они ждали наступления сумерек. Совсем скоро они покинут это место. Как ни странно, Иккинг не боялся грядущего, наоборот, он ждал этой перемены, ему казалось, что там, за горизонтом, он найдет свое место в этом мире. Солнце начало садиться.       — Пора, дружок.       Но тут снова послышался шум. Иккинг обернулся:       — Астрид? Что ты тут делаешь?       — Иккинг, бежим, скорее! Сморкала, он как-то узнал про дракона. Сейчас он собирает людей, чтобы схватить Беззубика!       — Что? Но как? — Иккинг был поражен. Значит, тот шум на скалах ему не почудился? О боги! Все не так, совсем, совсем не так, как должно было быть.       — Иккинг! Нам не добраться до корабля. Сюда сейчас придут чуть ли не все жители деревни. Что нам делать?       Юноша растерялся. Как это он не учел, что их всё-таки обнаружат? Да, до корабля им не добраться. Но ведь скоро ночь. А кто может быть незаметным в темном небе? Его дракон!       — Астрид, мы улетим сейчас же. На Беззубике, — Иккинг начал проверять механизм протеза, все ли работает, не сломалось ли что. Сейчас ошибок быть не должно — это их шанс выбраться с острова. Вдали послышался нарастающий шум: топот ног, громкие окрики людей. Иккинг еще раз осмотрел экипировку — все было в порядке.       — Астрид, садись, — скомандовал он.       Наверху появились первые люди. Они останавливались у самого обрыва и смотрели вниз, туда, где в лучах заходящего солнца, стоял угольно-черный дракон — Ночная Фурия. Иккинг поднял голову и увидел своего отца, который бежал сюда сломя голову, он не хотел верить тому, что рассказал Сморкала. Но это правда: его сын стоит возле дракона, а дочь Хофферсонов сидит верхом на звере! Все больше и больше викингов появлялось над обрывом, они расходились вдоль края — каждый хотел видеть, что происходит внизу, у озера. Иккинг смотрел на прибывающих людей и стоял, закрыв собой дракона и Астрид. Викинги были вооружены мечами, топорами, щитами. У некоторых за спиной были луки, но Иккинг знал, что обычные стрелы не навредят шкуре дракона, да никто и не осмелится выстрелить в него, когда молодой человек стоит к нему так близко. Люди были в замешательстве, они ждали какой-нибудь команды, что им делать, ведь там сын вождя. Спуск к самому озеру был всего один и по этой узенькой тропке они могли идти только гуськом. Дракон нервничал, он прижимался к земле, скалил зубы и угрожающе рычал. Иккинг погладил его морду:       — Тише, брат, тише…       Это вызвало настоящий шок у жителей Олуха. Они ни разу еще не видели, чтобы человек разговаривал с драконом, прикасался к нему. Все поглядывали на Стоика — что прикажет вождь. Но вождь молчал и только смотрел на сына. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что теряет своего мальчика. Солнце почти зашло, у озера становилось все темнее. Иккинг вскочил на дракона, и с последними лучами Беззубик взмыл в небо под изумленные вздохи толпы.       — Давай, друг, всего один раз, — попросил Иккинг.       Звук плазменного залпа заглушил крики викингов и взорвал прозрачную гладь озера, тысячи ледяных осколков разлетелось во все стороны. Когда Стоик и его племя подняли глаза в небо, там никого уже не было.