Вождь

      Наступила осень. Зелёная трава пожухла и стала бледно-жёлтой, листва на деревьях озолотилась. Вождя племени Лохматых Хулиганов всё не покидало желание найти это треклятое гнездо драконов. И после праздника в честь осеннего равноденствия, заручившись поддержкой богов, которым были преподнесены щедрые дары, Стоик снарядил последнюю в этом году экспедицию. Но в этот раз он был почти уверен в успехе. Дело в том, что каким-то образом в его голове зародилась сумасшедшая мысль. Он обсуждал её с Плевакой, и тот поддержал его. Вождь поразмыслил и пришёл к выводу, что раз людям ни разу не удавалось найти гнездо, а драконы каждый месяц безошибочно находили сначала Олух, а потом и путь домой, то, возможно, именно они и должны указать путь в своё логово.       Недостатка в драконах не было. В Школе их было с полдюжины. Они существовали там в клетках, всеми забытые и заброшенные. После того, как Иккинг покинул остров, занятия отменились на неопределенный срок. И этот срок ещё не вышел. Стоик боялся, что найдутся ещё глупцы, которые доверятся опасным тварям. Всё же почему-то он не решился ни выпустить, ни убить тех драконов. Так они и жили в клетках на Арене. Стоик, конечно, не знал, что четверо молодых людей, бывших одноклассников Иккинга, почти год как приручили тех драконов. Страшно представить, что бы он сделал с драконами и ребятами, если бы истина открылась.       Прохладным осенним утром вождь и Плевака пришли на арену и, стоя напротив клеток, решали, кого выбрать в качестве провожатого в логово драконов.       — Ужасное Чудовище?       — Нет, спалит корабль.       — Пристеголов?       — Тоже вряд ли. С двумя головами сложнее управиться.       — Согласен, — ответил Плевака. — Змеевик?       — Нет, ещё и с хвостом возиться.       — Жуткая Жуть?       — Ха-ха-ха! — расхохотался Стоик. — Издеваешься?       — Просто предлагаю, — пожал плечами Плевака. — Остается только…       — Громмель. Идеально. Неповоротливый, пасть его закроем намордником, камней давать не будем, так что и лаву ему делать будет не из чего. Позови сюда нескольких солдат — пусть грузят на мой драккар.       Задирака со всех ног бежал к дому Рыбьенога. Забияка в это время разыскивала Сморкалу. Близнец со всей силы задубасил в дверь друга.       — Задирака? Что такое? Что случилось?       — Там… ох… надо больше уделять внимания физическим упражнениям… совсем запыхался.       — Так что там? — нетерпеливо спросил Рыбьеног.       — Сарделька… — выдохнул Задирака. — Её схватили и грузят на корабль. Стоик отправляется в поход.       — Что?! Сарделька? О Тор! Что они с ней сделают? — и Рыбьеног, не помня себя от беспокойства и волнения, побежал в порт.       — Вождь! Вождь! — кричал он, совсем позабыв о субординации. — Куда вы её?       Стоик уставился на мальчишку, который имел наглость так к нему обращаться.       — Вождь!.. — задыхаясь от быстрого бега и понемногу понимая, к кому он обращается, повторил Рыбьеног. — Куда вы… её?..       Вопрос повис в воздухе. Вокруг всё умолкло. Задирака и подоспевшие Забияка со Сморкалой стояли позади Рыбьенога, затаив дыхание.       — Кхм… Я отвечу и даже не накажу тебя, потому что меня ждут более важные дела, но ты должен думать в следующий раз, с кем говоришь! — пророкотал Стоик.       Рыбьеног сжался под его взглядом.       — Д-д-да, в-в-вождь… — промямлил он.       — Так вот, я и эти славные викинги, — Стоик указал на свою флотилию, — отправляемся на Запад, на поиски драконьего гнезда. Мы собираемся уничтожить его и раз и навсегда прекратить войну, которая длится не одну сотню лет. А этот дракон укажет нам путь.       — Н-н-но, вождь… — Рыбьеног замялся.       Как ему объяснить, что Сарделька добрая и замечательная, верная дракониха? Как не стать посмешищем в глазах всего племени или, ещё хуже, предателем. Громмель, увидя своего друга, изо всех сил завилял хвостом и пытался подлететь к нему, но был накрепко прикован к деревянному постаменту, погруженному на корабль. Стоик вопросительно смотрел на наглого юнца. Рыбьеног ничего не сказал, лишь покачал головой и, махнув рукой, отошел подальше. Его друзья мрачно наблюдали, как викинги проверяют прочность цепей, удерживающих толстую и неповоротливую Сардельку. Жгучие слёзы подступили к глазам добродушного парня. Он не знал, что делать. Был бы здесь Иккинг… Вот у кого действительно голова всегда хорошо соображала. И как он раньше этого не понял? Почему уважение к мальчику-изгою проснулось только сейчас?       Флотилия отплывала с Олуха. Оставшиеся в деревне женщины, старики и дети вопили от восторга, предчувствуя победу, всецело доверяясь своему вождю. Близнецы, Сморкала и Рыбьеног стояли особняком, у всех четверых на сердце было тяжело. Они были молодыми воинами, которые наряду с ещё дюжиной таких же должны были защитить Олух от угроз внешних, если такие появятся. Поэтому четвёрка не отправлялась в опасное плавание с остальными соплеменниками.       Ладьи отплывали всё дальше, и толпа постепенно стала расходиться. Дела ждать не будут, и як сам не подоится. Огромные ладони Рыбьенога сжались в кулаки, и он решительным шагом направился к Арене.       — Он что-то задумал, — шепнул Задирака Забияке.       — Да, похоже на то.       И, подхватив Сморкалу, близнецы поспешили за Рыбьеногом. Когда тот пришел к драконьим клеткам, он стал расхаживать взад-вперёд и размышлять вслух.       — Драккары плывут со скоростью десять узлов… Значит, через неделю при попутном ветре и, учитывая время на отдых, они будут от нас на расстоянии… — Рыбьеног быстро шевелил губами, что-то высчитывая. — Змеевик преодолеет это расстояние за пару дней, опять-таки учитывая время на отдых… Пристеголов чуть медленнее, и один я им не смогу управлять… А сесть на Ужасное Чудовище вы меня не заставите… Если начать тренироваться уже сейчас, то через неделю я смогу отправиться вслед за кораблями и настигнуть их спустя ещё дня три… или четыре… Как пойдёт. Ничего не бойся, Рыбьеног, если что-то смог сделать один викинг, вернее, два, то и ты тоже сможешь.       За его метаниями со стороны наблюдали близнецы и Сморкала.       — Мне кажется, или он задумал какое-то безумство? — спросил последний.       — Я уверена в этом на сто процентов. А говорят, что больше и не бывает, — подмигнула ему Забияка.       — Ты права, сестрёнка! И наш долг, как любителей всего самого опасного и безрассудного, что есть в этом мире, ему помочь.       — Согласна! — близнецы столкнулись шлемами. Сморкалу выводила из себя эта их привычка, но изменить её он был не в силах.       — Рыбьеног, не хочу отвлекать тебя от очень важного разговора с самим собой, но не хочешь ли ты нас посвятить в свой план? Хм?       — Я собираюсь оседлать одного из этих драконов. Скорее всего, Змеевика, и отправиться вслед за флотом.       — Ты с ума сошёл? С чего ты взял, что у тебя это получится? С чего ты взял, что тебе удастся их найти? Почему ты решил, что дракон согласится держать тебя на своей спине? Мы до этого ни разу не пробовали этого! Общаться с этими зверушками было здорово, приносить им рыбу и играть в «Кто быстрей поймает овцу», но взлететь в небо? Ты рехнулся. Сморкала умывает руки.       — Я напоминаю тебе, что Иккинг и Астрид улетели верхом на драконе.       — Да? И что с ними теперь? Наверняка их уже в живых нет.       — Мы этого не знаем, они не объявляются здесь по вполне понятным причинам. Вот ты бы рассказал своему отцу, что вечерами чешешь шею Ужасного Чудовища, а он мурлыкает, как котёнок?       — Н-нет, ты что? Он меня убьёт. Вместе с Кривоклыком, — Сморкала с тоской посмотрел на дракона.       — А нам нравится твой план! — хором воскликнули близнецы.       — Мы всегда мечтали совершить что-нибудь настолько безумное, — сказал Задирака. — И если одноногому удалось, то и нам удастся. Я уверен, что Барс и Вепрь не будут против покатать нас на себе.       — Но они ведь не ездовые лошади! — пытался воззвать к разуму друзей Сморкала. — Это дра-ко-ны! Огнедышащие, огромные, жуткие создания, которые наводили ужас на наш остров долгие годы!       — Если боишься, можешь остаться! — взорвалась Забияка. — Только тогда ты лишишься всего вот этого, — она игриво провела руками по телу сверху вниз.       — Детка, ты бьёшь ниже пояса! Ладно… Психи. Я с вами, — сдался Сморкала. — Только один вопрос: как вы собираетесь найти флот, который плывёт в место, где до этого не был ни один викинг?       — Стоик сказал, что их поведёт дракон. В таком случае, и нам стоит довериться нашим, — ответил Рыбьеног.       — Звучит, как план, — довольно потирая руки сказала Забияка.       — Дерзкий и сумасшедший план! — в восторге воскликнул Задирака.       Поскольку за Ареной больше никто толком не следил, этой же ночью друзья вывели своих драконов из клеток и увели в лес. Предварительно они обставили всё так, как будто те сами сбежали. Первыми оседлать своего дракона решились близнецы Торстон. Барс и Вепрь, не знавшие до этого седока, начали прыгать, как безумные, размахивать головами во все стороны. Потом дракон попытался взлететь, но из-за несогласованности действий близнецов головы двигались несинхронно и дракон раз за разом падал вниз, теряя равновесие. Задирака потешался от души. Пока Рыбьеногу это не надоело и он не велел им быть посерьёзнее — на кону слишком многое.       — Честно говоря, — проговорил Сморкала, скрестив руки на груди, — я не совсем понимаю, зачем нам вообще всё это надо. Ладно Ик-кинг, — по привычке он произносил его имя с презрением, — он был недоумок, что там у него в голове творилось, одному Тору ведомо, но нам-то это всё зачем?       — А затем, что Иккинг был вовсе не недоумок! — с жаром возразил Рыбьеног. — Просто ему не дали шанса всё объяснить. И кто бы стал слушать человека, подружившегося с Ночной Фурией? Но я провёл не одну ночь, перечитывая его заметки о драконах, а также сопоставляя некоторые факты. И я могу почти с абсолютной уверенностью сказать, что он был прав. Драконы нам не враги. Надо попытаться остановить эту кровопролитную бойню. И к тому же, вождь забрал мою… мою Сардельку. Я хочу вернуть её назад. Я не знаю, что нас ждёт, и получится ли у нас вообще что-то, но попытаться стоит.       Споря, ругаясь и подбадривая друг друга, друзьям удалось то, что за полтора года до этого удалось Иккингу — оседлать драконов.       — И как я раньше до этого не додумался? — изумлялся Рыбьеног.       — Всё просто, ты трусишка! — дразнил Сморкала.       В тренировках прошла неделя. За это время драконы привыкли к седокам, и вполне неплохо их слушались. Правда, Кривоклык был очень своенравным и частенько вспыхивал, подпаливая Сморкалу. Но Рыбьеног сообразил, что можно в качестве сёдел использовать сброшенную во время линьки шкуру драконов, она защищала от огня. Близнецы были в восторге от своего дракона, они на пару превозносили Рыбьенога, а иногда и поминали добрым словом Иккинга. И всё же Забияка при Сморкале старалась имя сына вождя не упоминать, тот всё ещё болезненно воспринимал факт своего проигрыша этому недовикингу в борьбе за Астрид.       На самом деле троюродный брат Иккинга несколько изменился за последнее время. Когда он бежал через лес, в шоке и ужасе от увиденного — парня, сидящего в обнимку с драконом, — чтобы сообщить обо всём вождю, он не сомневался в правильности поступка. Всё, что он чувствовал, это жуткий страх, а затем — вкус скорой победы.       Первое время он упивался тем, что избавился от соперника, правда, отсутствие Астрид его несколько огорчало. Но вскоре он обратил своё внимание на Забияку. С ней было весело, легко, она не была к нему холодна, у неё всегда на уме были шутки и проказы, как будто она была тринадцатилетним подростком, а не девушкой на выданье. Астрид же вела себя со Сморкалой всегда холодно, не позволяла до себя дотрагиваться, к тому же давала отпор, если всё же он пытался её приласкать. Забияка была более сговорчива, и Сморкала и вправду сильно привязался с близняшке.       Про Иккинга же он не часто вспоминал. Вообще, если быть честными, не вспоминал ровно до тех пор, пока его подружка не рассказала ему, что Рыбьеног додумался приручить драконов с Арены. И однажды до Сморкалы дошло, что он вовсе не ненавидит своего брата. Его по-прежнему временами жгла зависть. Теперь не из-за Астрид, а из-за дракона. Как этому хлюпику удалось первым в истории приручить и оседлать дракона? Это же уму непостижимо! Но вместе с завистью рождалось и некое подобие уважения.       Сморкала стал спокойнее, теперь он был уверен, что у него нет соперников ни в чём. Он стал одним из самых почитаемых молодых воинов на острове. Он был храбр и удал, настоящий герой, но ему не хотелось стать мёртвым героем, так что без нужды он не рисковал и не вступал в бой без надобности. Тем не менее, его уважали и сверстники и старшие, несмотря на задиристый характер. Сморкала по-прежнему не отличался любезностью. Одна Забияка знала, что скрывается под этой бронёй наглеца.       Наконец, все четверо были готовы к отлёту с острова. На рассвете три дракона и их всадники отправились на Запад вслед за драккарами с острова Олух. Рыбьеног рассудил, что Стоик верно придумал: никто лучше дракона не найдёт путь в свой родной дом. Несколько дней они летели почти без отдыха, стараясь нагнать корабли. И в один день драконы стали вести себя странно, они как будто принюхивались и прислушивались. Сгустился туман, и внезапно воздух разрезало рычание десятка голосов — это летели драконы в свой дом с соседних островов, неся добычу: овец, яков, домашних птиц. Драконы под всадниками, словно под гипнозом, повернули в ту же сторону, в которую летели их собратья. Поначалу Сморкала и близнецы пытались управлять своими драконами, но Рыбьеног сказал им расслабиться и просто довериться чутью драконов. Он же вглядывался в море, разыскивая знакомые паруса и флот Олуха.

***

      На драккаре Стоика Громмель словно впал в транс, его глаза застекленели. Дракон водил носом, принюхиваясь. Стоик, заметив поведение дракона, оттолкнул рулевого и сам стал направлять судно в ту сторону, куда смотрела ничего не видящим взором Сарделька. И вдруг сквозь плотную пелену дыма и тумана перед людьми предстал огромный остров — в самом центре возвышался вулкан, который выпускал клубы тёмно-серого пара, снижая видимость настолько, что сложно было разглядеть что-либо дальше носа корабля. Все воины притихли. Они никогда здесь не бывали, но все чувствовали, что это то самое место, которое они разыскивали столько раз. В душе Стоика разгорался огонь — он был горд, что наконец привёл свое племя в гнездо. Теперь-то всё изменится! Они уничтожат это место, и их остров сможет жить в мире и покое.       Стоик поднял руку, давая знак своим воинам остановить корабли. Десятки драккаров и сотни людей замерли. Они разглядывали чёрный от пепла и дыма остров. То там то здесь пролетали испуганные драконы. Они не обращали особого внимания на людей, казалось, что они чего-то сильно боятся, но не было ясно, чего же именно.       — Готовить катапульты! — скомандовал Стоик. Его голос эхом разнесся над морем.       Викинги засуетились, выполняя приказ вождя. Враз море людей пришло в движение. Стоик снова поднял руку, и в ту секунду, когда он готов был дать отмашку, прямо перед его носом чёрный, как сама ночь, дракон взлетел в вышину, на его спине был всадник: стройный, высокий юноша. Его волосы отросли, лицо приобрело какое-то строгое выражение, оно обветрилось и загорело, так что веснушки, которые раньше прекрасно виднелись на бледной коже, теперь были почти незаметными. Он сурово посмотрел в глаза Стоику, и тот ахнул.       — Иккинг!

***

      Это и правда был Иккинг. Со своим небольшим отрядом из всадников и вольных драконов он облетал границы Архипелага, как вдруг все их драконы занервничали и против воли всадников направились, как по команде, в другую сторону. Иккинг пытался повернуть Беззубика, но бесполезно, другие всадники тоже не знали, что происходит. Так они прилетели на остров, в центре которого возвышался вулкан. Свободные от всадников драконы, как под гипнозом, полетели в пещеры, которые в огромном множестве были на острове. Иккинг приказал Дагуру и Хедер оставаться снаружи, а сам с Астрид направился внутрь, за своими солдатами, которые, кажется, отвернулись от него.       Внутри вулкана было множество ходов, по которым сновали драконы. Иккинг полностью доверился Беззубику, он был уверен, что друг хочет ему что-то показать. И он был прав. Беззубик мягко приземлился за колонной естественного происхождения и притих, прижав ушки. Громгильда испуганно озиралась вокруг, Астрид ласково поглаживала её по шее, пытаясь успокоить. В центре горной гряды было огромное жерло вулкана, жар стоял такой, что было трудно дышать. Лица всадников вмиг покрылись капельками пота, который они то и дело вытирали рукавами. Над жерлом проносились драконы и сбрасывали вниз свою добычу. Один из драконов замешкался, и тут глазам Иккинга и Астрид предстало нечто: огромный монстр с шестью глазами, ужасными струпьями и наростами вынырнул прямо из кипящей лавы и проглотил в одно мгновение дракона, как будто это была маленькая семечка, а не зверь, в несколько раз превосходящий размерами человека. Всадники переглянулись.       — Астрид, уходим отсюда! Беззубик, выводи нас! — и они поспешили обратно к выходу.       Снаружи они рассказали Дагуру и Хедер о виденном ими чудовище. Иккинг предполагал, что это и есть то самое гнездо, которое так долго разыскивал его отец. Драконы, по-видимому, подчинялись монстру — Королеве. Судя по всему, она их гипнотизировала, предполагал Иккинг, ведь его солдаты-драконы переметнулись на другую сторону, как только они вошли во владения Королевы.       — Что же нам делать? — спросила Астрид.       — Надо подумать, — ответил Иккинг, — атаковать в лоб мы не можем. Не справимся.       — Ты, конечно, подумай, — отозвался Дагур. — Но уничтожить Королеву необходимо, она освободит драконов от гнёта, и они перестанут нападать на Олух и окрестности. Ты станешь героем. И даже сможешь вернуться домой…       Это звучало заманчиво… Вот только… Иккинг не хотел больше домой. Мир за те полтора года, что он странствовал вместе с Астрид и Беззубиком, безмерно расширил свои границы, и он чувствовал, что задохнётся на Олухе под давлением будущей должности вождя племени. Он не осознавал, что уже стал вождём, вождём своего маленького, но такого преданного ему племени. Все почитали и уважали его. Даже Дагур, который был старше Иккинга и опытнее в силу возраста, знал своё место — сразу позади юноши, но достаточно близко, чтобы защитить того в случае опасности. Они очень сдружились за последнее время. Что уж говорить про Астрид и Хедер — те были просто не разлей вода.       Но сейчас действительно надо было что-то придумать.       — Иккинг…       — Не сейчас, Дагур! — отмахнулся юноша.       — Ты должен это увидеть.       — Ну что там? — раздраженно ответил Иккинг, он не любил, когда его отвлекают от размышлений.       Дагур указал рукой на паруса, появившиеся из тумана. Иккинг настороженно вглядывался в приближающийся флот. Его первой мыслью было, что это охотники. Но вскоре он понял, что ошибся, он увидел герб на парусах. Такой до боли знакомый герб, он знал его до мельчайших деталей, не раз рисовал его и гравировал на некоторых орудиях. Олух. Его отец всё-таки нашёл это место. На мгновение сердце Иккинга заполнила радость и гордость, но вскоре она сменилась тревогой, которая стала расти в его груди, заполняя всё его естество. Драккары тем временем подошли достаточно близко для нанесения удара. Иккинг видел, как заряжают катапульты.       — Это самоубийство… — проговорил он. — Они здесь все погибнут! Оставайтесь здесь! Я должен предупредить их, — и быстрее ветра он ринулся на своем драконе к кораблям.       — Вот это — точно самоубийство, — задумчиво проговорил Дагур. Астрид бросила на него недовольный взгляд.       — Что? Ты же сама это понимаешь, — пожал плечами берсерк.       Да, она понимала. Но знала, что её Иккинг не может оставаться в стороне. И она с тревогой приземлилась на самом краю острова, вглядываясь в корабли с родного края. Волнуясь за то, как примут сейчас Иккинга. Она была готова сорваться в любой момент и отправиться ему на выручку. Позади неё приземлились и берсерки. Все шестеро замерли, в ожидании своей судьбы.