Стороны: луна, расколотая надвое

      В лесу раздавался громкий лай гончих псов. Эш бежал за ними вслед, кони с величественными на них всадниками остались где-то позади. Горящий внутри священный огонь подгонял, уподобляя самого юношу пожару, что стремительно распространялся по лесу. Ветви деревьев будто расступались перед ним, ни разу не поскользнулась он на влажных листьях, ни угодил в овраг и не споткнулся о зловещие корни. Он сам был будто частью этого леса: глаза и чуть вьющиеся волосы его были под цвет осенних листьев, плащ под цвет вечнозелёных сосен.       Внимательный взгляд выхватывал на земле выжженные отпечатки собачьих лап. Во тьме ночного леса лишь они и звонкий лай были ориентиром.       Эш бежал за белоснежной лисой, что так выделялась на фоне осеннего леса. Он почти догнал её, поравнявшись с гончими псами. Как вдруг! Лиса подпрыгнула и обернулась белой вороной, что, словно потерянная луна, порхнула в ночное небо.       Эш остановился и выхватил из-за спины лук, прицелившись. Стрела со свистом вылетела, наконечник в воздухе загорелся священным огнём и пронзил крыло птицы. Та начала падать и лес, словно зверь с сотнями тянущихся к ней лапами, забрал её себе.       Собаки кинулись к добыче, Эш на какое-то время потерях их из виду, но кинулся следом. Теперь вдалеке мелькала ни зверь, ни птица, а девушка в белом платье, запачканном кровью. Её капли теперь были отличным следом. Ей не убежать.       Уши резанул жалобный собачий визг. С горячим порывом ветра Эш покинул лес, оказавшись на большой поляне. Яркий свет ударил по глазам, заставив выставить перед лицом ладонь и сделать шаг в неизвестность. На миг ему пришлось положиться только на слух. Он слышал рычание псов и редкий злобный лай. Слышал как кто-то отчаянно хватал ртом воздух, запыхавшись от погони. Эш открыл глаза.       На небе ярко сияла привычная половина луны. Опустив взгляд, Эш увидел девушку, что стояла в окружении белых цветов, которыми был усеян весь луг. Отражая свет луны, они создавали орел, кружились над ними маленькие светящиеся точки.       «Догнал, — восторженно подумал Эш, тоже переводя дыхание».       Лёгкое платье изрядно пострадало в лесу, белоснежная кожа была почти вся испачкана в грязи и ссадинах, в растрёпанных волосах запутались листья, трава и маленькие веточки. На плече была рана от пущенной Эшем стрелы. Псы окружили девушку, скалясь и заливая белоснежные цветы слюной. Та же выставила руки вперёд и опасливо озиралась. Пара из псов, видимо подобравшись чуть ближе к ней, лежали на земле. Прямо на глазах с них слезала кожа и плоть, белые цветы заливались кровью, гния. А потом трава вдруг вновь зазеленела и сквозь белоснежные скелеты проросли такого же цвета цветы.       Девушка наконец встретилась взглядом с Эшем, заставив того достать очередную стрелу и натянуть лук, не поднимая его.       — Вы обвиняетесь в колдовстве! Властью данной мне церковью, я…       В больших голубых глазах, плескался страх вперемешку с мольбой. Эш увидел себя в их отражении: пылающая огнём воинственная фигура, несущая божественное возмездие. Смятение на собственном лице заставило его вздрогнуть. Собственные глаза в отражении чужих глаз показались неизведанной бездной, в которую он начал падать.                         Вспомнилась та ночь: тоже полная огня и страха.       Послышался приближающийся топот коней и хор голосов, несущий жар, который уже можно было ощутить кожей.       — Помоги, — с отчаянной надеждой взмолилась девушка. — Ты ведь…       Эш ничего не ответил.       Девушка кинулась было прочь, но Эш сделал шаг навстречу и путь, поднимая лук, стрела на котором вспыхнула пламенем. Девушка закрылась руками и вскрикнула, отступив назад и споткнувшись о гончую. Обе повалились на землю.       «Нет для нечистых ничего страшнее раскаленной священным огнём стали, — успокоил себя Эш».       — Пыталась одурманить меня, ведьма?       — Нет, нет, нет, — запричитала та, зарыв лицо в ладони, то ли отрицая, то ли страшась.       Реакция девушки на огонь заставила Эша вернуть самообладание, его волосы взмыли костром, он же заплясал в глазах, а трава рядом начала гореть, туша огоньки белых цветов. Будто мотыльки, привлеченные этим, на поляне со всех сторон начали прибывать кони, черные как угольки, с красными глазами и дымом из рта и ноздрей.       Ведьма вскочила и заметалась по поляне. Эш не погнался за ней, всё равно сбежать у той уже не получится. Псы звонко лая побежали к всадникам. Вскоре поляна из белых цветов приобрела вид ровного круга, на всей оси которого ведьму ждал паладин с пылающим мечом.       — Молодец, — Услышал Эш над ухом голос своего капитана. Он тут же резко обернулся, не поверив своим ушам и встретил хмурый взгляд. И тут же снова отвернулся, вздохнув. «Вроде похвалил, а так свирепо смотрит… Впрочем, ничего нового».       — Эш! — прозвучал второй знакомый голос, в противовес первому звонкий и дружелюбный, а после последовал хлопок по спине. — Ну ты даёшь, бегаешь как гончая! Неужели мы наконец её поймали…       Эш чуть вздернул нос, довольный похвалой, но стараясь выглядеть сдержанно. Капитан слез с коня и встал рядом с друзьями, разглядывая окруженную ведьму.       — Омерзительная тварь… — тихо произнёс он себе под нос, однако та будто услышала, обратив на него испуганный и жалостливый взгляд.       — Ты обвиняешься в колдовстве! — его громкий голос разнесся по поляне, он поднял руку, в которой засверкали искры, этот жест повторили все паладины, и следующие слова прозвучали уже хором: — Священный огонь, очисти её душу!       Кони нетерпеливо били копытами оземь.       Паладины взмахнули рукой, и ведьма оказалась в кольце священного огня, языки которого поднялись почти во весь её рост. Выставив дрожащую руку, ей даже удалось на несколько мгновений задержать его, но пламя быстро начало подступать, отражаясь ужасом в её глазах. Идущие путем света верили, что сжигая в священном пламени, они очищают душу от тьмы, и та получает второй шанс на возрождение. Идущие путем тьмы же знали, что священное пламя уничтожает душу без остатка.       Из груди ведьмы вырвался пронзительный крик, когда огонь коснулся подола её платья, от которого Эшу захотелось закрыть уши. Но он продолжал прямо стоять и смотреть, пока огонь не перекинулся на кожу и волосы девушки, плавя её, словно свечку. Тогда, понимая, что всё кончено, капитан отвернулся и зашагал к своему коню, и Эш хотел было тоже с облегчением отвернуться от этого зрелища и последовать за ним. Однако в нечеловеческом крике отчетливо различил слова:       — Помоги!       Всё будто замерло, ветер стих и кажется исчезли все звуки. Эш завороженно смотрел, как девушка подняла руки. Её руки и лицо были обращены к луне, напоминая молитву.       «Она смеет молиться богу?.. — недоуменно подумал Эш.»       — Помоги мне!       «Нет, конечно не богу, тогда кому же?.. — у Эша было неприятное предчувствие.»       — У неё… что-то в руке? — услышал он голос друга и присмотрелся к возведенным к луне рукам ведьмы.       Капитан резко обернулся, не дойдя до лошади.       Эш успел заметить, как-то что-то блеснуло в руках ведьмы, прежде чем огромная вспышка тёмной энергии вырвалась из той. Он успел только крикнуть:       — Бьёрн, берегись!       Он уже приготовился, что поток энергии откинет его, или чего доброго разорвёт на части, но ничего не произошло, он ощутил лишь проносишься рядом порыв ветра. Открыв глаза, Эш обнаружил спину капитана, который защитил их с Бьёрном, выставив пылающий меч перед собой и сдержав хлынувшую от ведьмы темную энергию. Эшу оставалось только восхититься, как тот успел оказаться впереди и как ему удавалось сдерживать такую мощь.       Капитан взмахнул мечом, отгоняя остатки темной энергии, но та уже окутала собой всё пространство. Обернувшись на двух своих подчинённых, которые были в легкой растерянности, он лишь бросил им: «Это призыв мёртвых. Держитесь вместе» и кинулся в темноту, в сторону, где была ведьма.       После этого под ногами Эша содрогнулась земля, взмыли ввысь тысячи лепестков. В нос ударила нестерпимая вонь земли и гниющих тел. Уши заложило от хохота и криков. Кони кинулись в атаку, но их ноги хватали костяные руки, вырывающиеся из земли и тут же разрывающие их тела. Насыщаясь свежей кровью, повылазили мертвецы. Люди, звери, нечисть. Все они, пришедшие с того света, ликуя и не страшась кидались на священных воинов.       — Темный их забери, — выругался Бьёрн, рассекая мечом кинувшегося было на него мертвеца. — Разве может одна ведьма призвать столько мёртвых разом?              — Видимо может…       Эш чуть топнул ногой и провел ею вокруг себя. Несколько мертвецов тут же пеплом рассыпались обратно в преисподнюю. Они встали с Бьёрном спина к спине.       «С нами священный огонь, — напомнил себе Эш, выпуская первую стрелу».       Девушка лежала среди белых цветов. Только вокруг неё остался их маленький островок после побоища. Однако совсем скоро цветы вновь покроют всё поле. Растение авексис славилось своей неприхотливостью, живучестью и невероятной способностью к восстановлению. Часто рос он там, где диву даёшься вообще хоть что-то могло вырасти; первым оно покрывало почву после засух. В поселениях и на полях с ним боролись, так не было от него пользы, скорее вред другим растениям. В диких же местах было его порой словно звёзд на небе. Днём авексис был не примечательным, так, бледно зелёная трава. Но стоило взойти луне, и распускались его цветы, что будто хранили в себе её свет.       Паладинов вокруг осталось не так много, как было. Одни из выживших помогали раненым, другие собирали тела, вернее то, что он них осталось. Капитан стоял над ведьмой, когда к нему подошел усталый и потрёпанный Бьёрн. Он на ходу прижег неглубокую рану на своей руке, пока туда не просочилась тёмная энергия. И хотя он простонал стиснув зубы от боли, уже в следующий миг на его губах появилась улыбка, от осознания того, что после ему стоит наведаться в госпиталь.              Увидев в каком хорошем состоянии тело ведьмы, едва ли не краше её живой, Бьёрн присвистнул:       — Как она хорошо сохранилась после огня…       — Эш? — коротко спросил Бьёрна капитан, удостоив лишь беглым взглядом рану на его руке.       — Да вон он стоит, ваш Эш, куда денется — махнул за спину Бьёрн.       Эш действительно стоял будто на почтительном расстоянии от них и тела, при этом внимательно смотря и слушая. Услышав, что капитан спросил про него, парень встрепенулся.       «Не уж-то капитан беспокоится обо мне?».       Однако когда капитан обернулся за жестом Бьёрна на Эша, то от холодного взгляда того пробила легкая дрожь. Стоило капитану отвернуться обратно, как Эш облегченно вздохнул, но про себя подумал:       «Больше похоже на то, что он злится, что со мной всё в порядке…».       С капитаном у них отношения сразу как-то не заладились. Эш был не таким крупным, как большинство бойцов, однако был ловким, а также невероятно старательным. Это обычно подкупило других, но только не капитана. Тот, видя, когда Эш в чём-то отстаёт от остальных, не поддавался жалости, а начинал требовать в два раза больше. Ещё и глаз с него не сводил, готовый подловить и обвинить в чём-нибудь в любой момент, назначив наказание в виде дополнительных тренировок. И хотя Эш безмерно уважал капитана за силу и моральные качества, но ничего не мог поделать с тем, что от него хотелось держаться подальше.       Наоборот было с Бьёрном — его старшим товарищем. Они встретились еще детьми, когда только поступили на службу церкви. Никого не удивляло, что двое сирот, каждый прибывший из небольшой деревеньки, сдружились. Тогда отличие в силе между другими и Эшем было еще заметнее, ведь тот не успел закалить себя тренировками. Но Бьёрд взял его под своё крыло. И не зря — из слабого мальчишки вырос искусный паладин, пусть и полагался он не грубую силу. Но ведь её в их рядах и так навалом. А потом двух подающих надежды воинов заметил и капитан — молодая восходящая звезда паладинов. Трое кажется совсем не сходились характерами, но команда из них вышла на удивление хорошая.       — Ох ты ж… — чертыхнулся Бьёрн, чуть отскакивая от ведьмы, так как с её телом начало происходить нечто странное. Только оно каким-то образов исцелилось от огня, как начало разлагаться на глазах, медленно превращаясь в прах. Тёмная энергия при этом струилось из него туманом, не давая слишком приблизиться.       Капитан цыкнул сквозь зубы и замахнулся мечом, целясь на руку ведьмы, которая даже после смерти сжимала что-то. Он рубанул мечом и кисть с зажатым кулаком взмыла в воздух, в полёте рассыпаясь в прах.       — Эш! — крикнул капитан, но парень и без этого молниеносно среагировал, ловя летящую в его сторону блеснувшую золотом монету. Все трое встали в круг и Эш вытянув руку вперед, разжимая кулак, чтоб все могли рассмотреть и понять наконец что же это такое. Однако в раскрытой ладони ничего не оказалось.       — Как?! — удивлённо спросил Эш, уверенный, что поймал монету.       — Ну дела… — протянул Бьёрн.       Капитан лишь хмуро посмотрел на пустую ладонь Эша и хмыкнул.

***

      Эш пробирался в темноте через лес. Ветви и корни цепляли его, словно когтистые лапы чудовищ. Он падал на землю и в нос бил запах гнилых листьев. Он поднимался и бежал. Где-то там впереди был выход, был свет. Должен был быть.       Он ступает из тьмы леса на белоснежную поляну. Странное чувство дежавю. Он видит лежащую в окружении цветов девушку и подходит к ней ближе. Склонившись над ней и разглядев лицо, Эш тут же отпрянул. У неё было его лицо.       Девушка начинает подниматься, босые ноги отрываются от земли, всё выше и выше. Длинные белоснежные волосы струятся словно водопад. Оказавшись на фоне полной луны, девушка медленно поворачивается лицом, его лицом, к Эшу. Из глаз её градом текут слёзы. Она прижимает руки к груди и начинает кричать. И от этого полного боли и отчаяния крика луна раскалывается надвое.       Эш попятился назад, но споткнулся. Он посмотрел на свои руки, лежащие на земле. Цветы? Нет. Белоснежная поверхность луны. Как только Эш понял это, прямо под ним пошли трещины. Он вскочил и кинулся прочь, но разлом настиг его и вскоре Эш не ощутил почву под ногами. Казалось что-то блеснуло прямо перед ним он постарался ухватиться, но не сумел.       Ощущение падения.       Эш резко вздрагивает и просыпается. На щеке остается отпечаток отчета, что выводил он чернилами на бумаге всю ночь, так и уснув над ним.       «Где это я? — первой проносится мысль, но Эш быстро успокаивается, ведь обстановка до боли привычная. — И что это мне снилось? — более интересный вопрос, особенно когда подробности сна так быстро улетучиваются из головы, оставляя лишь тревожное чувство.»       Взгляд Эша падает вниз, на исписанные листы бумаги. Потом на солнце за окном.       «Темный!..» — в мыслях выругался он и вскочил, впопыхах собирая со стола листы.