Живые.

      Смотря фильмы, не задумываешься о простых вопросах, они не возникают в голове, потому что происходящее на экране не так важно, когда главные герои сами могут разобраться.       Встречаясь в реальной жизни с тем, что никогда не должно было выйти за пределы киноленты, сразу теряешься, совершенно не знаешь, что делать, когда сам же недавно кричал в экран о тупости героев.       Когда началось заражение, Юнги работал у себя в студии, к нему должен был прийти Намджун, но он, как обычно, опаздывал.       Возможно, звуконепроницаемая дверь была отличным решением, потому что она бы спасла Юнги. Наверное, если бы он не вышел купить себе кофе, то не спас бы лучшего друга, так что Мин даже не знает, его отшельничество хороший признак или всё же нет?       Люди не похожи на тех из ужастиков, что пересмотрел парень. Он видел кучу фильмов с зомби, где было сразу ясно, что к чуваку лучше не подходить, он явно сулит неприятности. Казалось бы, каждый, кто смотрел подобные фильмы, может выжить, но в жизни всё иначе.       В первые часы заражения люди были похожи на людей. На злых, агрессивных, но вполне себе адекватных. Для заражения, оказалось, не нужно умирать от ран или кровоизлияния – когда вирус попадает в организм, он сам убивает его по щелчку пальца, оставляя оболочку, которая неистово хочет распространять эту гадость дальше.       Юнги не медик, но что-то понимает в этой жизни, поэтому от Намджуна оттащил странную женщину, которая пыталась облизать друга с ног до головы. Она не реагировала ни на что. Зрачки не расширялись на свет, что позволило Юнги думать, что мозг её мёртв, ведь только в таком случае люди не стоят на своих двоих и не лезут целоваться к незнакомцам. Пусть даже и Юнги назвал в обычной ситуации их безмозглыми, всё равно творилось что-то странное.       На улице не было хаоса в первый день, люди не бежали из города, не убивали друг друга, потому что заражение происходило постепенно. Всё было тихо и совсем не похоже на эпичные фильмы, но у Юнги и Намджуна была эта женщина, которая немного пугала. — У неё нет пульса, — удерживая двумя руками девушку, Юнги попросил друга измерить пульс, потому что понял ещё одну вещь: казалось, словно она не дышит. Она так сильно хотела наброситься на шею Кима, что слюна текла по подбородку, даже впитывалась в майку, но при этом Юнги заметил, что нет никакой отдышки.       Конечно, о странной девушке услышали в компании, где работали парни, люди столпились посмотреть на диковинное животное и ахали, пока парней откровенно колотило от чертовщины. — Что за дерьмо? — когда сталкиваешься с этим в жизни, не вопишь «она зомби» , потому что ожидаешь увидеть гниющее тело с потрескавшейся и отваливающейся кожей, покрытое грязью и кровью, а не девушку с абсолютно целым телом, не издающую чавкающие звуки, а лишь молча и настойчиво пытающуюся укусить, облизать, вцепиться в человека. — Вызвать скорую? — Намджун достал свой телефон и набрал номер. — Занято, — хмурится он и набирает снова.       Тишина в скорой – это первое, что позволило Юнги немного прочистить разум и начать думать глобально. В коридоре послышался крик мужчины, когда он спустился и начал кричать о том, что его коллега укусил его до крови в шею.       В этот момент всё встало на свои места, глядя на человека с окровавленной шеей Юнги ослабил хватку, и девушка кинулась на палец одной дамы в возрасте. Та закричала, после чего от неё убрали нападавшую собравшиеся в холле люди. — Вот дерьмо, пошли, — Юнги махнул другу и повёл сразу к стоянке автомобилей. На улице было тихо, машины ехали по своим делам, не врезаясь друг во друга, не было слышно скорых, все продолжали свою жизнь. — Что происходит? — Намджун оглядывался по сторонам, пока они стояли на светофоре, из-за чего Юнги даже стало смешно. Они ждут зелёный свет, чтобы проехать домой, пока мир понемногу начинает катиться в ебеня. — Я никогда не думал, что это скажу, но... — Юнги жевал губу и медлил, это даже вслух странно произносить. — Зомби-апокалипсис. — Что? — Начался зомби-апокалипсис, — раздражённо повторил Юнги, сжимая руль ещё крепче. — Бред, — Намджун, только что видевший, как мёртвая девушка пыталась его укусить, не верил в сказанное. Юнги тоже не особо верил, он считал, что это глупый розыгрыш, но решил всё равно спрятаться с Намджуном на своей квартире.

* * *

      Ошибка человечества в том, что они не пытались убивать зомби в первые дни распространения заражения. Никто не считал их опасными убийцами, когда люди со стеклянными глазами просто пытались их укусить. Максимум, что получали зомби в ответ, это кулак в нос или оскорбление. Слишком опрометчиво.

Люди такие глупые.

      Сокджин понял, что все вокруг тупые, когда заканчивал свою смену в больнице. Он был не доктором, не медбратом, а всего лишь водителем, но всё равно понял, что нужно валить подальше. Это произошло в тот день, когда врач зарегистрировал смерть, пока они ехали в больницу, а потом пациент чудом ожил, молча поднялся, не отвечал на вопросы, а тихо укусил доктора за руку, которой он пытался измерить пульс.       Парень довёз обоих до больницы, пока врач пытался контактировать с больным, который не прекращал пытаться укусить.       В первые часы заражения зомби были ленивые, так что вывести из машины обоих было просто. Джин понял всё чуть позже, когда никто не выходил к нему в машину обратно, рация, что буквально час назад разрывалась от вызовов, сейчас лишь задушенно хрипела. У парня было ещё больше десятка адресов, куда нужно ехать, но доктор не возвращался. Нервы были на пределе, Джин стучал по рулю, замечая, как всё новые и новые машины подъезжают, выгружая людей с абсолютно идентичными симптомами: укус или смерть.       Тогда он был таким же глупым, человеком, который хочет всё проверить, своими глазами убедиться. Он до последнего был убеждён, что странные мысли, что проскальзывали у него в голове – бред чистой воды.       Он вошёл в больницу, где всё так же воняло медикаментами, но тишина и крики издалека, перемешанные с руганью и матом, немного настораживали.       Когда Джин понял, что нужно бежать? Когда десяток пар стеклянных глаз посмотрели на его, а доктор, прижимающий руку и своему уже не белому халату только успел сказать: «Они все минуту назад были мертвы, а сейчас готовы на куски меня разорвать, ты не мог бы позвать медсестру?».       Джин развернулся и побежал. Нет, он не позвал медсестру, никого не трогал, а лишь сел в кабину скорой и, включив мигалку, умотал из города.

* * *

      Хосок знал, что его сестра болеет, он прекрасно понимал, что это обычный грипп, только ни одна таблетка не помогала. Сильнейшие антибиотики не действовали, а врачи пожимали плечами и говорили, что в городе ходит один и тот же вирус, который ни на что не реагирует.       По новостям не говорили ничего, потому что ещё никто не умирал, и хотелось верить в лучшее, что его сестрёнка выкарабкается, она же у Хосока старшая, всегда дразнила, что он простужается часто, а потом сама лежала, укутавшись в одеяло, и смотрела в экран своего телефона. — Что-нибудь болит? — мама, папа, брат – все спрашивали у неё одно и то же. Пихали таблетки, кололи уколы, только ничего не менялось. — Живот немного хватает, — тогда никто не мог подумать, что таблетки лишь разъедают желудок, ничем не помогая, — а в целом.. температурно, — она улыбалась вымученно и боялась в очередной раз взять градусник в руки, потому что все в этом доме знали, что дело плохо.       Её даже не забирали в больницу, потому что там не было мест. Скорая перестала приезжать, зная их адрес. Они все просто отказывались помочь, перестали пытаться, как и сама сестра. Все просто ждали.       Молча ждали, когда произойдёт чудо, но думали о смерти. Мама без остановки плакала, отец уходил надолго, чтобы вернуться либо с новым препаратом, либо ни с чем, каждый раз задавая один и тот же вопрос: «Как она?». Хосок чувствовал, что дело касалось даже не самочувствия, отец беспокоился, жива ли она, успел ли он в этот раз застать её живой, но проблема была не в сестре. В его доме все были не живые.       Это анабиозное состояние, когда просто заморожен во времени, ждёшь неизвестности, хочешь, чтобы завтра наступило, но боишься того, что может открыть следующий день. Каждый был не человеком, а собственной тенью, даже смерть бы испугалась, войдя в их дом, потому что её здесь ещё не было, а все уже внутри умерли, они хоронили в душе ещё живого человека и сестра Хосока всё это видела.       Хоби не мог просто показать, как сильно это бьёт по семье. Он улыбался, шутил, много разговаривал с сестрой и даже вызывал её смех до самого конца. Он просто не мог по-другому, пусть даже порой видел осуждение в глазах родителей, когда они видели, как он улыбался. Они молча ему говорили: «Как ты можешь радоваться, когда твоя сестра погибает, а мы ничего не можем сделать?». Хосок не хотел ругаться, он отдалился от них, оставаясь всё чаще с сестрой.       Вокруг начали чаще говорить о болезни, от которой ещё не нашли вакцину, телевидение в открытую говорило о биологическом оружии, кто-то хочет сократить численность населения, но конкретных имён не называли.       О смертях всё ещё молчали. Надежда была жива в родителях.       Только вот сестра всё равно умерла. В один момент у неё будто сели батарейки. Это было похоже на выключение света, кто-то щёлкнул переключателем, и в миг она перестала дышать. Хосок сразу понял, что это смерть, потому что мёртвый человек имеет совсем другое лицо, черты искажаются, а аура вокруг резко холодеет и окончательно развевается. Это очень страшно, поначалу внутри парня перевернулось всё, даже захотелось отойти от сестры, потому что появилось ощущение, будто это вовсе не она.       Хоби даже сделал шаг назад, чтобы позвать родителей, ощущая на спине лёгкий холодок, потому что мёртвые выглядят совсем не приветливо, а потом она встала. Вот так просто поднялась с постели почти бесшумно, как кукла, и пошла к брату.       Это можно было принять за галлюцинацию, но парень знал свою сестру прекрасно, и это определённо была не она. Это было её мёртвое тело, которое шло совершенно иной походкой. Она была устойчивая, почти естественная, но это была совсем не походка его сестры.       Первое, что парень подумал – это болезнь, она так сильно изменила сестру, что невозможно в ней узнать ту, что смеялась над глупыми шутками. — Давон? — Хоби сделал шаг вперёд, когда она подняла руки, чтобы обнять, поэтому он подлетел к ней, подхватывая, думая, что у неё нет сил идти, но она оскалилась и потянулась к шее. — Эй, я боюсь щекотки, ты же знаешь, — парень отстранил её, посмотрел в абсолютно пустые глаза, пока та все ещё тянулась к нему, скалилась, показывала зубы и молчала.       Пришли родители, они тут же отступили дочь, начали хлопотать, пытаясь её уложить на кровать, но она кусалась. Как могла, своими обычными зубами, намертво цеплялась в кожу, выделяя при этом ужасное количество слюны.       Хосок понял это раньше родителей, он видел своими глазами, как сестра выдирает кожу у отца с матерью молча, как кукла, робот, бездушное существо. Он слышал крики родителей и запаниковал.

Это была не его сестра.

      Он не знал, что ему делать. Хосок закрыл дверь, слышал, как отец приказал вызвать скорую. Он держал сестру, а мама вышла, чтобы попить воды. — Может, это бешенство? — она смотрела на укус на своей ладони и кивнула на телефон. — Тебе он для красоты?       Скорая приехала быстро, как и полагается при особом случае. Они забрали сестру и отца, который её держал. Маму просто перевязали и выписали мази перед отъездом.       Она умерла спустя сутки.       Точно так же, будто резко отключилась. Они с Хоби говорили обо всём, он пытался её отвлечь, потому что из больницы вестей не было, в реанимации перестали отвечать, ехать было бесполезно пока, так что они говорили о многом, но только не о завтрашнем дне, а затем мама на середине предложения замолкла, свалилась со стула и перестала реагировать.       Как ни странно, но пульс был. Совсем маленький, незаметный, такой медленный, что человек с таким сердцебиение не может жить.       Хоби слушал её сердце, верил, но хотел на самом деле плакать. Он оглядывался на такую родную квартиру, но ощущал себя чужим, просил маму очнуться, звонил в больницу, но там никто не отвечал, а потом она открыла глаза и села. Молча, тихо, просто и легко, она встала и без агрессии попыталась укусить.

Это была не мама.

       Хосок снова запаниковал, он оттолкнул женщину от себя и, говоря в сотый раз «прости», закрылся в ванной.       В голове был белый шум, в отражении зеркала призрак самого себя, но Хоби понимал, что сейчас происходит что-то ужасное, необъяснимое, странное.       «Может, это бешенство?» – вспыхнул голос мамы в голове. Укус, а затем точно такое же поведение. Что-то щёлкнуло в голове, встало на свои места. Мама заразилась от сестры через укус, поэтому нужно этого остерегаться.       Вирус, бешенство – что бы это ни было, кто-то поиграл в биологическую войну и сильно облажался. Породил ужас, который пережил Хосок в ту секунду, в ванной. Умывшись ледяной водой, парень принялся думал, что же ему теперь делать. Он не может заразиться от матери, но как дальше быть? От этого нет лекарства, как кормить её? Чем лечить? Как обезопасить себя от заражения?       Хосок просто сбежал.       Он трус, глупый и пугливый, он до ужаса ненавидит себя за этот поступок, но так, казалось, будет лучше. Он хотел найти ответ, лекарство, спасение. Думал найти сестру и отца, но не получилось, он до них даже не дошёл.       Теперь Хо сам понимает, что это помогло выжить, но что в итоге? Его родные теперь не живые и не мёртвые, застряли посередине без шансов на захоронение, а парень даже не знает, где они. Что случилось с отцом и сестрой в больнице? Осталась ли мама в квартире? Скольких они заразили? Может, их уже кто-то убил? Хосок потерял себя, не знал, что делать, о чём думать, как выживать и куда идти. Он брёл просто подальше, из города, не плакал, парень умер где-то внутри. Он уже сам не человек, он тоже мёртв, его убил этот вирус, только не физически, а морально, даже боли он не ощущал, а просто бесконечную пустоту. Он был готов умереть, погибнуть, было всё равно на усталость, боль и голод, поэтому он просто шёл безумным роботом, не разговаривал с людьми, спал, где попадётся, и продолжал путь вникуда.       Ему нужно было время прийти в себя, подумать о многом. О своих поступках, о смерти и жизни. Чем он отличался от этих мертвецов? Такой же пустой, без эмоций, равнодушный ко всему. После этой мысли парню стало стыдно. Он выжил, сейчас человечество в опасности, а он даже не хочет попытаться продлить существование. Хосок не единственный, кто потерял кого-то, люди сейчас нуждаются в поддержке как никогда, и тогда он пошёл искать живых, чтобы они не были оболочкой самого себя, им нужны другие люди, чтобы пробудить желание продолжать двигаться, даже если будущее неизвестно.       В тот момент он почувствовал себя живее всех живых и понял, что не важно, дышишь ты или нет, смерть не всегда означает потерю пульса. Хосок уже умирал, больше не хочет.

* * *

      Ты жила в общежитии своего университета, когда всё произошло. Это была неделя выходных, так что многие твои соседи не выходили наружу и не знали, что происходит в мире, не имея даже телевизора, чтобы узнать новости.       Конечно, интернет пестрил шутками про новый вирус, но пока все знали, что таблеток и лечения от него нет, обычная простуда, грипп, или что-то похожее, люди просто болели, никто даже не догадывался, что это может привести к смерти.       Ты узнала обо всём слишком поздно, позже, чем могла бы, потому что не заходила в сеть почти сутки, читала книгу, когда в комнату залетела соседка, принимаясь собирать вещи.       Она рассказала всё в подробностях, что люди умирают от этого вируса, а затем распространяют заражение, с круглыми глазами посоветовала валить и держаться подальше от больниц.       Эти заведения были самыми первыми очагами заражения, перестали работать, оставляя людей справляться в одиночестве даже при бытовом ранении. В первые дни все продолжали работать, без паники рассказывая о полученных ранах, о странных слухах о том, что люди после вируса становятся совсем невменяемыми.       Ты слушала всё внимательно, покупая билет куда подальше, внезапно задумавшись о фильме про поезд, где тоже было заражение. Твой мозг пугал тебя, рисуя самые страшные картинки, где были люди, сошедшие с ума от вируса.       «Да не может этого быть» – ты смотрела вокруг, но никакой паники не было, однако из города ты всё равно уехала.       Лишь потом ты узнала подробности, что-то сама поняла, где-то услышала, что-то прочла в интернете, пока ещё телефон работал.       Поначалу вирус держался в домах, где больные заражали родных, и в больницах, где зомби кусали лишь врачей и заразиться можно было только зайдя вовнутрь. Особенность заражения было в том, что поначалу зомби были относительно спокойные, просто ходили, пытаясь укусить, лезли к людям, но сильно не боролись. Их можно было остановить в самом начале, но какого-то чёрта люди просто не понимали, что им делать, по всем показаниям мозг зомби был мёртв, но они ходили, реагировали на звуки и видели людей, хотя зрачки были пустыми, заплывшими.       Их просто оставляли, не пытались убить или пресечь попытки нападения, принимали свои укусы с недоумением и продолжали заниматься своими делами, перевязав рану.       Дальше вирус работал иначе, после больниц и мёртвых людей, заразу начали разносить живые, те, кто ещё с раной и в адекватном состоянии шёл на работу, ехал по своим делам, летел в другую страну. Период их перевоплощения был разным. Всё зависело от организма. От суток, до двух дней люди не знали, что в одну секунду их мозг умрёт, просто прекратит свою работу.       Через неделю началась реальная паника. Пока ты затаилась на чужой даче, вдали от людей, было ясно одно: теперь это похоже на фильмы ужасов. Ты смотрела видео, кадры, где люди бегут из города, попадают в аварию, грабят магазины, пытаясь урвать побольше еды, избивают друг друга и разрушают остатки человечества самостоятельно. Они озверели, не зомби были самой главное проблемой, а люди, которые продолжали бежать даже с раной на руке, которые убивали других ради куска хлеба, стреляли во всё живое и неживое.       Многие думают, что зомби-апокалипсис должен быть вспышкой, резким распространением, быстрой цепочкой от укуса к заражению, но даже спустя неделю ты хотела сказать, что это не так. Да, зомби становилось всё больше, но время до смерти всё ещё было больше суток, так что новые заражённые не должны были сразу кидаться на людей, однако через неделю всё равно был весь этот хаос и тысячи смертей, отнюдь не от рук зомби.       После массовой истерии пришёл логичный вопрос: как же убивать их? Грамотные люди написали статью о вирусе, как он действует и рассказали про основные признаки зомби. Этот вирус похож на бешенство, как грустно бы это ни звучало, но заражённых нужно убивать или распространение вируса никогда не остановить.       Всё оказалось сложно объяснить, ты не поняла и половины слов в статье, но было просто осознать, что нужно отделить голову от тела, или же, убить мозг. Проблема зомби в том, что они действительно умерли, но вирус остался в вегетативной нервной системе в продолговатом мозге, посылая импульсы мутировавшим слюнным железам вырабатывать неклеточных инфекционных агентов. Зомби в первую очередь не хотели жрать людей, они не испытывают голод, а хотят распространить вирус. Это живучее нечто внутри них настолько не хочет умирать, что даже поддерживает слабое кровообращение и отдаёт приказы в мозг, чтобы мертвец мог передвигаться. Это похоже на кукловода, немного извращённого и безумного. Вирус становится скелетом бывшего человека и единственный шанс его уничтожить – отделить симпатический отдел от головы, чтобы слюна с вирусом перестали выделяться, тогда отключаются все остальные системы за ненадобностью, потому что основная цель – передача вируса, которая уже не может быть выполнена.       Всё казалось таким простым: нужно просто пойти и отрубить головы мертвецам, но спустя некоторое время первые заражённые стали настойчивее. Всё из-за того, что вирус внутри них давал новые установки, понимая, что нужно двигаться быстрее, чтобы больше заразить, и мозг реагировал. Зомби научились бегать, они были сильнее людей, потому что при той же силе, что и у живых, их не останавливал страх, они не ощущали боли и усталости – это делало их намного мощнее. Даже если это обычная девушка, она могла бежать, пока не отвалятся ноги; в то время как ты устанешь после нескольких километров, она могла сжимать твою руку, пока у вас двоих не сломаются кости, потому что она не чувствует боли. Это всё создавало иллюзию, что вирус делает людей сильнее, хотя дело было совсем не в количестве мышц.       Какими бы идеальными роботами ни казались мертвецы под руководством вируса, у них был один минус – они разлагаются. Не так быстро, как обычные трупы, но через какое-то время тела становятся нерабочими, изнашиваются и вирус потухает, оставляя обычный труп.       Теперь, спустя большое количество времени, ты знаешь про зомби почти всё, что нужно. На самом деле, выжить просто, но если тебя увидели, нужно убить, иначе мертвец не остановится, пока не укусит тебя. Но с самого начала ты не боишься зомби, ты боишься людей.