Живые.

      Джин всё ещё злится на вас с Хосоком за ночное приключение, а Намджун говорит, что таким образом он волнуется обо всех. Будто переводчик поясняет слова старшего, а тот сильнее злится, закатывает глаза, но не отрицает. У него «Как вы могли быть такими тупыми, чтобы чуть не сдохнуть?» значит «Я рад, что вы живы»; а «Я бы вас с того света достал, чтобы убить лично» равняется «Я бы не смог пережить вашу потерю». Много фраз он говорит, а все вокруг лишь улыбаются, посмеиваются и собираются в дорогу.       Вы решили погулять. Не так, как раньше, потому что здесь не подышишь свежим воздухом, не сходишь в бар, чтобы расслабиться, но исследовать город нужно, припасы не вечные, а ночлег не самый безопасный, хочется ещё встретить выживших, хотя это уже на грани фантастики.       Ты идёшь с Джином, потому что тянет к нему. К этой достаточно резкой ауре, но доброй. Этот парень всегда задумчивый и язвительный, а ты всю жизнь обращала внимание на тех, кто скорее всего разобьёт сердце. Ты поцеловала его при встрече не зря, ты чувствуешь это; он до ужаса красивый, на него смотришь и сразу хочется плакать, потому что такую красоту нужно держать под стеклом, не отрывать глаз днём и ночью, обливаясь слюной. Внутри него живёт огонь, та человечность, что сияет слишком ярко, как бы он ни пытался это скрыть.       Джин будто боится сказать лишнее нежное слово или проявить слишком открытое беспокойство, но ведь даже на вас с Хосоком кричал не просто так. Что-то сломало его, закрыло в панцирь ещё до апокалипсиса, так сказал тебе Намджун, который в душу не заглядывал, но очень долго следил, вслушивался, запоминал.       Сейчас ты с ним просто ходишь по торговому центру, заглядываешь в магазины и своим цепким взглядом ищешь полезные вещи. Здесь просто сокровищница, но в одиночку ходить в подобных местах нельзя – напасть могут с любой стороны, поэтому вы крайне внимательны. — Найди себе нормальную одежду, — кивает Джин на модный бутик, а ты выдаешь смешок в кулак и перебегаешь к магазину напротив со спортивными товарами. — Прости, но думаю, диор мне не поможет в беге, — ты разглядываешь вешалки, много одежды разграблено, разбросано, но выбор есть.       Ты снимаешь майку прямо в зале, она мужская, было немного некомфортно из-за её большого размера, и сразу смотришь, что подойдёт тебе по размеру.       Не сразу замечаешь, что Джин смотрит. Он разглядывает твои худые плечи, грязный бюстгальтер и живот со шрамом. Парень дышит глубже, облизывает губы, но быстро жмурится, трясёт головой и немого резко, нервно уходит куда-то в сторону, заставляя тебя думать, что ты что-то опять сделала не так. Кажется, ты видела, как он покраснел.       Через пару минут тяжёлого выбора одежды ты вздыхаешь, когда доносится шорох сзади. Слышишь скрип и оборачиваешься, тут же надевая выбранную майку. Штаны найти ты точно не успеешь, потому что зомби здесь, пытается выйти из примерочной. Его нога кровоточит, как он только не сдох ещё, укусили его именно туда, а сам он в трусах, что даже комично немного, но посмеяться некогда, ты просто хватаешь Джина за руку и уводишь быстро, тихо, почти бегом. — Кто там был? Зомби? — Нет, блин, продавец-консультант, — закатываешь глаза. — Поэтому я переодеваюсь прямо в зале. Зомби любят подобные места: общественный туалет, примерочная, пожарные лестницы, лифт... — Они везде, это грёбанный зомби-апокалипсис, так что не умничай, — Джин выдёргивает свою руку и раздражённо оглядывается на торговый центр. — Мы могли обойти больше магазинов, но ты сбежала из-за одного тупого мертвяка, — парень возвращает тебе раздражённый взгляд, но ты лишь пожимаешь плечами. — Зато я до сих пор жива. — Как думаешь, крысы могут переносить вирус? — парень смотрит за твою спину задумчиво, спокойно, следя взглядом за чем-то подвижным. — Крысы? — ты оборачиваешься и видишь одну, что перебегает от одной машины к другой. Они стали жирнее, численность увеличилась, но ни разу не встречала животных, которые хотели бы кусать. Странно, но вирус может жить только внутри человека. — Ты боишься? — возвращаешь взгляд на Джина. — Нет, — парня ощутимо передёргивает, и он сам хватает тебя за руку, тащит по улице подальше от глупого животного. — Передают вирус или нет, но проверять мы это не будем, — голос нервный, а ты улыбаешься всё шире, смеёшься открыто. — Ты такой милый. Зомби тебя всего лишь раздражают, но зато крыса пугает, — вы тормозите после поворота, Джин тащил тебя быстро, поэтому ты была немного позади. Теперь, выглянув за его широкие плечи, лишь тихо ойкаешь, прикрывая рот. — Чё за сходка? Флешмоб? — фыркает Джин, начиная разминаться.       Такой спокойный. Ты ему хочешь врезать за неуместные шутки, зыркаешь злобно, но потом возвращаешь свой взгляд обратно к толпе зомби, что скучковались в одном месте. Теперь, конечно же, некоторые вас заметили, смотрят в вашу сторону и есть что-то в этом леденящее душу, когда зомби смотрит на тебя. Бездушный мёртвый взгляд проходит насквозь, но он повернул голову, а значит заметил, отреагировал, у тебя сразу бегут ледяные мурашки, потому что к атмосфере прибавляется гнетущая тишина, с которой мертвецы начинают двигаться в вашу сторону. — А теперь будет массовый забег, да? — ты смотришь на Джина, но он не улыбается, не реагирует, лишь оценивающе глядит на твою фигуру и цокает. — Приятно было иметь с тобой дело, — он срывается с места, но оглядывается, подстёгивая бежать за ним. Чёртов засранец, пусть делает вид, что спасает только свою шкуру, но тебе и переводчик Намджун не нужен, чтобы понять, что он лишь хотел запустить негодование внутри тебя.       Деваться некуда, ты бежишь, хотя не любишь это дело, потому что не вела спортивный образ жизни. Бок начинает колоть быстрее, чем пробегаешь несколько сотен метров, ты еле успеваешь за Джином и даже боишься оглядываться, потому что прекрасно слышишь топот позади себя. Пять, может семь сорвались следом, это уже много; больше трёх – это толпа, с которой не справиться. Семь – далеко не счастливое число, когда речь идёт о противниках.       Джин впереди, смотрит по сторонам и прикидывает шансы на успех. Просто нужно где-то скрыться, вам нужна стена, чтобы отгородиться. Самый лучший вариант – это квартира, вы можете закрыть дверь и вылезти через окно, но внутри всегда бывают заражённые жильцы, либо двери закрыты после того, как хозяева замкнули их во время эвакуации. — Пробежишь с ними пару раз вокруг дома? Я поищу, где укрыться, — Джин тоже устал, говорит запыханно, сам теряет скорость и готов сдаться. — Да ты, блять, издеваешься? — Радуйся, что они тупее пробки, давай, привлекай внимание, чтобы за мной не пошли, — ты закатываешь глаза.       Легко сказать «привлечь внимание», а на деле никогда не знаешь, по какому принципу они выбирают жертву.       Ты делаешь самую большую ставку. Останавливаешься, смотришь через плечо на низком старте, готовая рвануть. Пара секунд позволяет перевести дыхание, отдохнуть самую малость.       Одна секунда, они уже близко, кажется, будто даже ускоряются. Две секунды, зомби в паре метров, у тебя ледяной пот течёт по спине, а в горле застыл панический крик. Ты не привыкла рисковать или геройствовать. Именно в это мгновение настолько страшно, что хочется закрыть глаза и заплакать. Уговорить себя, что это страшный сон и сдаться. Чувствуется на себе весь ужас происходящего, чёртова безысходность давит, будто не будет никакого завтра, человечество не выживет в этой войне. Три секунды, один зомби впереди всех почти хватает тебя за майку, и ты срываешься, подстёгнутая жутким страхом.       Порой адреналин настолько силён, что можно побить мировые рекорды, был бы только секундомер. Ты чувствуешь себя так, будто летишь на сверхзвуке, видишь, как закрывается за Джином дверь подъезда и ещё быстрее бежишь, со всех сил. Тактика работает, ослеплённые близкой добычей мертвецы не обратили внимания на Джина, так что теперь ты – единственная их цель.       Пугает немного твоё слепое доверие, потому что таким образом парень мог тебя просто бросить, спасая свою шкуру. Учитывая, какими стали люди, очень странно, что ты вот так сразу стала подчиняться ему. Ты проверяешь за поясом пистолет, там четыре пули, так что, если повезёт, ты останешься с тремя мертвяками, но это всё равно проигрыш, поэтому тратить ценное добро не намерена, а лишь делаешь ещё один вдох и снова делаешь поворот вокруг здания.       После второго круга начинаешь волноваться за Джина, потому что даже на входе может быть западная, на любом этаже опасно, можно встретить нежеланных гостей где угодно, поэтому вы не побежали в подъезд сразу, внутри всегда можно оказаться в ловушке, всегда за спиной нужно иметь пути отступления.       На третьем круге твои силы иссякают, ты не можешь дышать, ноги не слушаются, запал адреналина прошёл и лишь сожаления внутри душат горло. Зачем сегодня ты вышла из квартиры? Почему вы были так неосторожны? Ты не хочешь умирать, но до слёз устала, а отчаянность так душит, что хочется кричать во всю глотку. Так нечестно, почему нет поблажек? Зомби играют не по правилам, это бесчеловечно – заставлять выживших жить в качестве чьей-то добычи. Чувство, что Джин уже не поможет, крепнет, тебе кажется, что кинешься в его объятия, если выживешь, сделаешь всё, что давно хотела, будешь творить безумства насколько можешь, только бы дотянуть. Ты уговариваешь себя дышать, хотя лёгкие отказываются работать, они горят так, словно внутри кто-то решил развести костёр. Ноги предают, начиная весить почти тонну, их не поднять от земли, ты замедляешься всё заметнее, а вот твои преследователи – нет.       Дверь подъезда открывается, и ты залетаешь туда, тут же втянутая за руку вверх, по лестнице в открытую квартиру.       Топот слышен позади, Джин ногами отталкивает всех, мертвяки валятся со ступенек, сбивая других как кегли в боулинге, а потом вы заскакиваете и закрываете за собой спасительную дверь. — Страйк, — говорит Джин, а ты бы посмеялась, только всё ещё при смерти после такого забега. Хватает сил лишь спуститься вниз и сесть, вытянув ноги. Ты дышишь шумно, даже стонешь на выдохе от усталости, а крепкая рука хлопает аккуратно по плечу. — Ты молодец, я думал сдохнешь.       Одобрение в его стиле. Ты фыркаешь и переводишь взгляд на парня, только сейчас замечая, что он в крови, будто в ванной в ней искупался. У него руки трясутся, он часто моргает, и только теперь ты хмуришься, задаваясь вопросом, что же произошло? — Ребёнок, — поясняет он, кивая на дверь закрытой комнаты. — Здесь был ребёнок и мать, я их убил кухонным ножом, — его голос дрожит. Кажется, ты слышишь, как хрупкая кожура стойкого воина трескается. Тот Джин из гранита, которого ты встретила в магазине, где-то в прошлом. Сейчас ты будто заново встретила этого парня, теперь уже грязного и разбитого. Сейчас понимаешь, почему он не позволил тебе забежать вместе с ним сразу. — Не советую заходить в ту комнату, зрелище не из лучших. — Я ненавижу этот вирус. Он заставляет убивать детей, и плевать, что они уже мертвы, — самое ужасное – это чувство, которое возникает, когда ты убиваешь зомби. Обидно то, что они даже выглядят как люди. Больные, слепые, грязные, в выцветшей одежде и с уксусом на теле, у них всё равно также& течёт кровь, стучит сердце и что-то внутри кричит о том, будто их можно спасти, вернуть всё обратно, но не убивать. Кровь на руках настоящая, она имеет свою историю, принадлежала кому-то с именем, фамилией. Сколько бы раз ты себе ни повторяла, что это уже не люди, всё равно постоянно будто что-то ломается внутри, трещит и становится очень больно.       Это так беспощадно. Те, кто выпустили этот вирус наружу, не убили людей, но заставили их вести войну против самих себя, а ты не хотела бы плясать под их дудку, только вот всем хочется жить, поэтому вы думаете с Джином о своём в коридоре, пока рядом в комнате лежат два трупа. Оба теперь не шевелятся после рук Джина, и некому оплакивать их смерть. — Пошли, нужно умыться, — ты встаёшь, чувствуя, как тут же начинают ныть ноги. Хочется пить, есть, снять потную одежду, но у вас только проход на кухню и дверь в ванную. — Воды нет, — Джин встаёт, пытаясь стереть с себя кровь рукой, а ты цокаешь, тянешь его к туалету и снимаешь крышку бочка. От воды воняет, но она там есть и, если честно, от Джина несёт похуже. — Ну что за ребёнок, — парень всё ещё в ступоре, прикрывает глаза и глубоко дышит, поэтому ты сама его умываешь, мочишь майку, свои руки по локоть, но кровь убираешь всю, будто очищая вину за их смерть. — Снимай майку, — говоришь резко, только так Джин реагирует, стягивает почти полностью красную ткань и откидывает.       Ты пытаешься не задыхаться, не пялиться, но всё равно как неандерталец застываешь с открытым ртом, жадно смотря на мужской торс. Ты хочешь его трогать, водить носом, гладить, кусать тёмные небольшие соски и спускаться ниже. У тебя жар от редких тёмных волос, ведущих к паху, а слюну приходится сглатывать чаще, чем обычно. — Холодно, — Джин пальцем щёлкает тебе в лоб. Ты отмираешь, краснеешь тут же до самых кончиков ушей и кидаешь ему полотенце. — Что есть, — откашливаешься, из-за сиплого голоса парень только фыркает и ухмыляется, ероша твои волосы.

* * *

      В квартире холодно. Не то что бы в вашем убежище было тепло, но когда людей много, можно согреться небольшой кучкой, и как бы глупо это ни звучало, так и есть – тепло собственного тела неплохо помогает отогреть всех вокруг, ты не зря до апокалипсиса учила теплопередачу, чтобы знать элементарные вещи. В этой квартире нет гостиной, она превращена в спальню, потому что, как сказал Джин, комнату сделали детской. Двуспальная кровать стоит напротив телевизора, шкаф сбоку, у стены и там вы ищете одежду на смену гардероба. — Она с карликом жила? — Джин смотрит на рубашки, которые будут явно малы ему в плечах. — Грубо называть так ребёнка, — отвечаешь ты, не смотря на какую конкретно одежду имеет в виду парень, поэтому в ответ слышишь, как он фыркает. Похоже на смешок, но ты не углубляешься в свои догадки. — Кстати, — парень уходит к рюкзаку, что немного интригует. Ты разворачиваешься, когда он бросает на постель одежду. — Это тебе, — он кивает и чешет затылок. Это неловко, но безумно мило то, как Джин смотрит в сторону окна, жуёт губу и ждёт реакции от тебя. Он хочет, чтобы тебе понравилось. Подобный знак внимания с его стороны просто убивает твоё сердце, оно просто не может стучать так часто, перебарывая приступы нежности, что давят на лёгкие и опускаются в живот. — Спасибо, — ты подмечаешь, что этот топик должен быть хорошей заменой бюстгальтеру, а штаны для утепления под основной одеждой. Ты прижимаешь к себе и не можешь оторвать взгляда от сильной спины. От Джина исходит такая сильная аура мужчины, его сила не скрыта под одеждой, он не может её просто убрать, потому что сам по себе выглядит как каменная стена, способная защитить, но его поступок делает тебя зефирно-вафельной и растапливает без зазрения совести. — Мне выйти? — он мнётся, не знает, куда податься, а ты улыбаешься. — Да, постой перекури там с мертвяками, — киваешь в коридор, но парень шутку не оценивает, поэтому ты просто говоришь: — Можешь просто отвернуться, я не стесняюсь, — пожимаешь плечами. Во всём этом дерьме уже ушло понятие стеснительности, когда приходится в разорванной майке шастать по городу в поисках одежды, когда чаще беспокоишься за свою шкуру и показываешь непосредственно её всем остальным. — Выглядишь так, будто сейчас пойдёшь на беговую дорожку, — Джин обходит кровать и придирчиво разглядывает. Ты тушуешься под его взглядом, как бы ни было, ты всё ещё в нижнем белье. — Как ты узнал мой размер? — Угадал, — пожимает плечами, чувствуя, как горят щёки. Наверное, он ужасно покраснел. Джин выбрал это, пока ты искала майку, он думал, что твой бюстгальтер очень неудобный на вид, а эти топики выглядели мило и комфортно. Парень не хочет признавать даже самому себе, что просто как только его увидел, примерил мысленно на тебя и захотел воплотить это в жизнь. У тебя красивая грудь, такая милая и аккуратная, не то что бы Джин пялится, но он именно это сейчас делает и искренне молит себя не потянуться руками к тебе.       Опять ему жарко, в ширинке скоро с такими темпами станет тесно, а в голове вновь запущен необратимый процесс фантазии. Он хочет потрогать твою грудь, сжать в руках, чтобы было даже немного больно, а потом укусить в жилку на шее, поцеловать в линию челюсти, затем щёку и в губы. В сладкие губы, а бёдрами сжать твои ноги, чувствовать ответную реакцию чужого тела на поцелуй.       Парень часто дышит и хочет умыться, если честно, ледяной водой, чтобы прийти в себя, потому что он в последнее время будто заболевает из-за твоего присутствия рядом. — Тебе идёт, — откашливается он и идёт проверять кухню на наличие еды. Будто не пытается скрыть, насколько покраснел, словно всё как всегда, нет никакой неловкости и стояка.

* * *

— Я познакомился с Хосоком в парке, — начинает Джин, внезапно разрывая тишину ночи. Вы лежите под одеялами, пытаетесь согреться, укрывшись с головой. На Джине всё ещё нет майки, потому что он так и не нашёл подходящий размер, и этот факт тебя очень сильно отвлекает. Его кожа кажется гладкой, что хочется проверить, у него нет выраженных кубиков, но есть тонкая талия по сравнению с сильной широкой грудью.       Ты застываешь, боишься даже пошевелиться, чтобы не спугнуть настрой парня. Хосок говорил, что Джин не любит делиться и рассказывать, истории друг друга они, наверное, сами рассказали, а сейчас Джин прикрывает глаза и вздыхает, возвращаясь в прошлое. Он просто устал, ты думаешь, что сегодняшнее потрясение заставило его подумать над тем, что он мог потерять, поэтому вспоминает парней. — Почему в парке? — Там можно незаметно жечь костры и всегда есть деревья. Я забрёл туда днем в поисках топлива для своей машины, шёл к заправке, как это придурок начал кидаться в меня желудями. Это меня просто убило, я был в ступоре, хотелось закричать просто на всю округу: «Ты вообще в курсе, что вокруг ходят мёртвые люди, почему ты ведёшь себя как ребёнок?» – ты тихо смеёшься и видишь, что Джин тоже улыбается. Слегка поднимает уголки губ, странно смотря на тебя. — Он поплёлся за мной так же, как и ты, очень много болтал, что хотелось придушить смертного, но Юнги и Намджун его приняли нормально, а я до сих пор не могу поверить, что он кидался в меня желудями посреди чёртового зомби-апокалипсиса, — парень смеётся грудным смехом, а ты только и можешь, что смотреть с открытым ртом на него. С улыбкой он такой красивый, олицетворяет добро, тепло и мир. Ты хотела бы растянуть это мгновение на целую вечность. — Ты скучаешь по ним, — улыбаешься, а парень застывает, тут же меняя выражение лица. Джин выглядит испуганно. — Нет, чтоб они сдохли, оглоеды, — врёт, дуется, выпячивает губу, а ты можешь лишь тихо смеяться, ударяя его в грудь. Его руки такие холодные, ты задеваешь пальцы и вздрагиваешь. Он даже не согрелся. — Мы с тобой спрятались в этой квартире, я понимаю, что мы знаем друг друга совсем немного, но холодает, так что давай обниматься, — ты лезешь к нему в объятия сама, прижимаешься холодным носом к шее, ощущая, как он вздрагивает. — Сумасшедшая, — шипит Джин, — ты хоть знаешь, сколько у меня не было девушки? — возмущается, а ты можешь только смеяться. Он такой невинно-стеснительный, что берёт за душу. — У меня парня не было тоже давно, а ты меньше бы вёл себя как проклятый отшельник, тогда, может быть, я бы предложила тебе согреться иначе, — ты смотришь на него, лицо оказывается внезапно слишком близко. У тебя перехватывает дыхание, потому что у Джина блестят глаза, в ночи они выглядят как звёздное небо, и оно целиком смотрит на тебя. Красивый – это именно то слово, которое подходит ему.       Ты ловишь себя на мысли, что хочешь всего. Каждый раз, когда бежишь от зомби, понимаешь, что это может быть последний день твоей жизни, а секса хорошего так и не было. Жалеешь, что не попробовала многое, а самое главное, хочется снова прочувствовать чужую кожу своей, весь жар, который испепеляет внутри лишь одним касанием чужой руки.       Вы чувствуете этот момент. Твои руки на обнажённой груди, его пальцы сжимают твою поясницу, а глаза чужие не врут, они хотят поцелуя, именно поэтому медленно приближаетесь, чтобы прислониться сначала аккуратно, потом раскрыть рот медленно, растягивая момент.       В тишине слышно лишь как сбивается дыхание у Джина, как он резко выдыхает, стоит поцелую углубиться.       Парень переходит рукой к шее, держит аккуратно, пальцами доставая до линии волос. Это интимнее, чем секс, вы целуетесь нежно, хрупко, по миллиметру приближаясь к друг другу.       Твои ноги аккуратно сгибаются, чтобы закинуть одну на него сверху медленно, шурша одеялом. Джин опять теряет кислород, когда твои бёдра соприкасаются с его. Член дёргается в его штанах, а поцелуй переходит в укусы, потому что напряжение между вами такой силы, что может разорвать изнутри.       У тебя даже в ладонях щекотное чувство волнения и предвкушения, сладкое слишком, сахарное, отдаётся в затылке. Страсть не кидает вас срывать одежду, она, наоборот, трясёт ваши тела в томительном предвкушении, приказывает двигаться медленно, аккуратно, будто боитесь разбить эту атмосферу.       Джин кладёт тебя на спину и неловко снимает свои штаны. Ты улыбаешься и пока не знаешь, стоит ли самой раздеться. Немного смущающе, хочется прикрыть глаза, потому что голый парень – слишком много на сегодня. Это красиво, но чертовски страшно. Ты не откажешься сейчас от секса, ни за что, так что стесняешься, краснеешь, прикрываешься, но позволяешь себя раздеть. Ты пытаешься не смотреть в чужие глаза, на член – тем более, потому что взгляд вниз кружит голову. — Ты ведь хочешь этого? — Джин держит твой подбородок, смотрит прямо в глаза, а тебе хочется посмеяться, потому что глупо говорить, когда ты уже раздета, но он серьёзен. — Да, конечно.. очень, — ты говоришь очень тихо, шёпотом, потому что чувствуешь, что так правильнее. — Я тоже этого хочу, — признаёт он и целует тебя снова. — Ты не боишься? Я не буду делать ничего против твоей воли, — Джин трясётся уже, ты ощущаешь бедром, как сильно он возбужден, часто дышит, но терпит. Хочется закричать «трахни меня уже», но для него это важно, для тебя тоже, потому что со времён, когда всё изменилось, люди перестали думать о взаимном согласии, оно не нужно в мире без правосудия. — Всё хорошо, Джин. Я не буду об этом жалеть, то, что мы делаем, вполне нормально. Ты человек, Джин, ты заслуживаешь шанса расслабиться, слышишь? — шепешь в самые губы, прижимаешься всем телом, показывая тем самым, как трясёшься от предвкушения.       Этот парень винит себя в том, что он удовлетворяет потребности, у него барьер теперь после зверства людей, в котором всё кажется эгоистичным, но это не так. Тебе до скулежа хочется уже секса, эта пауза дразнит и возбуждает.       Джин толкается неловко, аккуратно, целует твои ключицы по очереди и извиняется. Тихо шепчет «прости», вновь толкаясь в твоё лоно.       Он двигается плавно, не быстро, но даже такой темп тебе нравится. Ты кусаешь губы, часто дышишь, прерывисто, мечешься немного, потому что уже забыла, насколько это приятно. Как член заполняет пустоту внутри, и ты кажешься себе завершённой. Это безумно сладко – вот так целоваться с красивым парнем, пока он работает бёдрами.       Ваше дыхание очень громкое, глубокое, частое, в тишине оно кажется оглушающим, намного лучше стонов. Кровать шуршит, бёдра соприкасаются с лёгким шлепком, а после идёт выдох. Красиво. Даже звуки вокруг вас играют в счёт атмосферы.       Вы целуетесь уже глубоко и мокро, даже ускоряться не нужно, чтобы кончить сначала тебе, а затем Джину. Ускорившись, он догоняет тебя и завершает всё опять сладким поцелуем, который заполняет тебя изнутри сладкой патокой. Он выдыхает тебе в рот твой оргазм, почти стонет, теряя последние силы. Он кончил куда-то на кровать, но проверять лень, поэтому он просто немного продвигается вбок.       Вам хочется поговорить, почему-то оправдаться, но ты знаешь, что Джин опять будет винить себя и свои желания, так что просто обнимаешь его крепко и шепчешь: «Всё хорошо». Кажется, в эту секунду вы и правда в это верите.