Живые.

— Милая, постой с Тэхёном, я пойду свежим воздухом подышу, — Джин с ласковой улыбкой целует тебя в лоб и идёт к дому, аккуратно укладывая в руках ружьё. — Я даже не знаю, это мило или страшно, — Тэхён смотрит в спину Джина, который выглядит внушающе с широкими плечами и уверенной походкой. — Господин Ким, куда он? — второй парень, который несёт вахту по периметру, подбегает, ведь он должен знать о передвижениях. — Поссать пошёл, не парься, — взмахивает рукой Тэхён и опять хватает тебя за руку, чтобы обратно пойти к особняку. — Они оба сейчас злые как никогда, их столкновение будет как атомный взрыв, — говорит уже тише парень. — Мы идём, чтобы их остановить? — ты понимаешь, что Джин сейчас еле сдержался, чтобы не побежать и не сломать Чонгука пополам подобно Халку. — Мы идём, чтобы на это посмотреть! — Тэхён смотрит на тебя как на сумасшедшую и даже прыгает от восторга.

* * *

— А вот и ёбырь, — Чонгук спускается уже одетый со второго этажа, встречая на входе Джина. — Лучше отойди, я не в настроении, — младший кривится, а Джину достаточно пары широких шагов, чтобы прикладом сбить парня с ног. Он бьёт по лицу, не жалея сил, что Чонгук даже на секунду теряется в пространстве, пытаясь встать. — Ты, сука, ответишь за это, — рычит он и делает шаг вперёд. Смотрит на Джина исподлобья своими чёрными глазами, сжимает челюсть, игнорируя подбитый глаз, прикасается к губе и там тоже чувствует кровь. — Кольфакс, будь добр, вызови охрану и выпроводи недавно прибывших гостей, — откуда-то из тени возникает мужчина, кланяется и уходит выполнять поручение, пока Чонгук опять небрежно трогает свою губу. — Вот сука, разбил, — шипит и харкается кровью на пол.       Джину эту мразь хочется стереть с лица Земли, но для начала казнить, чтобы как в древности, раз уж все позабыли, в каком мире живут. Он смотрит на Чона и вскипает безостановочно, он паром готов обдать его и живьём сварить в своей ненависти, сейчас он буквально хочет стереть его в порошок, сначала переломать кости, а затем друг о друга их долго и мучительно крошить. — А мне всё было интересно – почему же здесь так мало девушек? Одни женщины, которые устают к середине дня, потому что ты, скотина, всех девочек к себе на член сажаешь и обжигаешься, — Джин шагает вперёд, а Чонгук пятится, всё оглядывается на лестницу, где исчез Кольфакс. — Да ты же пиздюк, ребёнок совсем, ты младше любого из моей семьи, но выёбываешься своими «стальными яйцами»? Ты, петушок, эти яйца только высиживать можешь, а трахаться ещё не дорос, — Джину не страшно, он из одной руки в другую перекладывает оружие. — Господин, основная часть охраны уехала за оружием, — говорит сверху Кольфакс и тут же скрывается. Трусливый дед и лицо у него крысиное. — Так вызови остальных! — кричит парень и обращается к Джину: — Думаешь, первый такой смелый? — Чонгук ухмыляется и ещё раз сплёвывает на пол, делает выпад вперёд и бьёт Джина со всей силы, что у того оружие падает. Чонгуку на самом деле хуёво, потому что голова звенит, губа болит садистски, так ещё лобок горит обожжённой кожей. Не самый лучший день, в какой-то степени он уже пожалел, что попытался изнасиловать именно сейчас, нужно было подождать, связать, рот заткнуть, а он поспешил.       Ромео тут же примчался, переполненный праведным гневом. Чонгуку на него насрать, он всех уложит, силы у него хоть отбавляй по сравнению с этим худоватым переростком.       Джин знает, что Чонгук слишком в себе уверен, это так бесит, что даже боль не чувствуется. Парень слышит шлёпание босых ног за спиной и сердце опять сжимается. Это ты, обеспокоенно смотришь сначала на Гука, потом на своего парня и хочется расцеловать взволнованное личико, но Джин лишь встаёт и впитывает мерзкие черты парня, который смеет ухмыляться, глядя на тебя.       Джин бежит и всем телом сбивает Чонгука, выбивает воздух из его лёгких, слышит вскрик от неожиданности, но не даёт пауз, даже вдохнуть Чонгуку не позволяет и бьёт под дых с диким криком, усаживаясь верхом.       Парень уворачивается, пытается встать и тоже замахивается, но Джин сам бьёт по лицу, там же, где прошёлся прикладом, ударяет снова и снова, рычит и скалится, чувствует ярость, пропекающую насквозь, у него в груди от этого чувства сквозная дыра, которая жжётся и кричит бить ещё. — Где твои руки? — рычит он Чонгуку, который всё пытается скинуть с себя Кима, только вот он резко стал недвижимой скалой, которую ничего не собьёт. — Эти мерзкие руки, которыми ты трогал мою девочку, — Джин выгибает запястье под неправильным углом, ломает и слышит, как орёт Чонгук, срываясь на крупные судороги. — Отпусти! — вопит, хрипло срывая голос, Чонгук. Его круглые глаза уродливо выпучены, с красным цветом он больше похож на наркомана, а от миленькой внешности не осталось и следа. Чон воет, когда Джин сгибает его локоть. — Отпусти! — так вопят сумасшедшие – во всю глотку и низким рокотом с подвыванием.       Джин позволяет себе перевести дух, держит сломанную лапу этого заигравшегося ребёнка и разглядывает. — Я понимаю, что многие пытались тебя остановить, такого ублюдка не просто избить, а убить хочется, но знаешь, чем я отличаюсь от остальных? — Джин шепчет Чонгуку почти в губы, не отводя взгляда от его глаз, а затем выпрямляется. — Я убивал много, долго и беспощадно, — слышится хруст сломанной руки, и Чонгука выгибает дугой. — Ты ответишь за всё, — хрипит он нечеловеческим голосом, пока Джин встаёт с чужого тела, поднимает винтовку и оглядывается. — Все мы в аду ответим за свои поступки, — парень направляет оружие к голове Чонгука, — хочешь туда попасть как можно скорее? — Нет! — Чонгук пытается отползти на одной руке, вторую нелепо держа на теле. Джин видит сейчас в нём лишь наконец отчаявшегося ребёнка, того самого мальчишку, которого нужно было правильно воспитывать. — Я бы руки тебе оторвал, но прости, не могу при дамах. — Ты меня дамой назвал? Серьёзно? — Тэхён приподнимает одну бровь, а ты смеёшься рядом с ним. Джин быстрыми шагами подходит, чтобы убедиться, что всё в порядке. Он успел подумать, что это напугает тебя, потому что о его прошлом знают только парни, но ты улыбаешься сдержанно и обнимаешь его. — Кольфакс! — кричит Чонгук. — Да, господин, — мужчина тут же спускается с лестницы. Подглядывал наверху, скотина. — Помоги мне встать и позови Линду, пусть осмотрит мою руку. — Я могу помочь встать, — тут же спохватывается Тэхён, подбегает к суровому парню, который лишь злобно зыркает из-под разбитого лица. — Не надо. — Ну что ты, — Тэхён хватает сначала поломанную руку, затем ойкает и небрежно поднимает Чонгука, встряхивая того до боли. — Мы же цивилизованные люди. Я, кстати, поэтому охране сказал, что всё в порядке, зачем нам лишние люди, правда? — Тэхён улыбается, растягивает губы прямоугольником широко, показывая зубы, что хочется смеяться от подобного абсурда.       Ты поворачиваешься к Джину, его пухлая губа тоже разбита, кровоточит сильно, но ты лишь слизываешь кровь с ранки игриво и улыбаешься. Когда ты увидела, как Джин ломал чужую руку, то, на удивление, возбудилась. В нём было столько силы, мощи, власти, он сделал это так легко, будто переломил зубочистку, а когда сказал «Моя девочка», ты была готова визжать от странного сладкого чувства внутри к этому парню.       Джин был похож на огонь. Такой же красивый и опасный, мощный и яркий. Его невозможно было сдвинуть, пошевелить, потому что чернота злости добавляла веса. Он почти рычал, когда говорил и был похож на волка, который защищает свою стаю.

Ты влюбилась в него заново.

      Правда немного виновато себя чувствуешь перед Чимином, ведь это его брат. Возможно, он тоже разозлится и выгонит их, но тогда они хотя бы дождутся Намджуна, Юнги и Хосока.

* * *

— Ну пиздец вы лютые, — первое, что говорит Чимин, когда дослушивает пылкий рассказ Тэхёна. Пак смотрит на на своего брата и кусает губу, опускает взгляд к полу и шумно вытягивает носом воздух. — Нет, вы серьёзно подожгли Гуку член, а потом сломали руку? — Чимин всё ещё смотрит на брата, который молчаливо пялится в окно с гипсом на всю руку. Чонгук злится, но впервые Чимин видит, чтобы он был таким скромным в присутствии чужих.       Обычно он смотрит свысока даже когда сидит, закидывает ногу на ногу, вальяжно откидываясь на спинку, в руке у него обычно что-то пафосное типа проститутки или выпивки, будто он подражает кому-то, и, на удивление, этот дешёвый фарс действует на людей.       Сейчас он прижимает колени друг к другу, рука покоится неподвижно, а второй он нервно потирает колено. Чонгука будто подменили, цепного пса с огромными клыками превратили в щенка. Сейчас Чимин чувствует себя действительно старшим братом, его ГуГу обидели, как порой делали дети в детстве, и он должен защитить, но на самом деле желание не такое сильное.       Чонгук получил по заслугам. Чимину стыдно, что сам не попытался, боялся брата, а этот парень, Джин, за один день перевоспитал. — Не член подожгли, а лобок, это важно, — говорит Чонгук, скалясь в сторону компании неподалёку. Он один сидит и дует губы, все остальные стоят в гостиной около лестницы, потому что собирались в душ. Чимин, Намджун, Хосок и Юнги приехали только недавно с большой вылазки, потные, грязные, уставшие, в крови, а здесь трагикомедия произошла, пока их не было. Джин стоит, бережно тебя прижимая за талию, это греет твоё сердце, потому что он будто не хочет даже на секунду отпускать, так тепло держит, что ты в буквальном смысле ощущаешь, как он всем пытается сказать «она моя». У тебя в голове повтором крутится в голове его рык «Моя девочка», сейчас он не отказывается от своих слов, рассказывает всё как есть, готовый понести наказание, но Чимин не выдерживает.       Он смеётся сначала сдавленно, потом прикрывает рот, плечи трясутся, но его прорывает всё равно, будто вылетела пробка из бутылки шампанского, когда он начинает смеяться вслух, всем телом выгибаясь, будто его ломает, Пак громко ухахатывается, не обращая внимания на ступор остальных.       Намджун лишь, сжав губы, смотрит на Чонгука. Ты знаешь, что он единственный в вашей компании против насилия, наверное, думает, что не стоило заходить так далеко, но молчит.       Чонгук на диване заметно краснеет либо от злости, либо от смущения, но тоже не говорит ни слова, лишь злобно зыркает на компанию у лестницы. — Так, вы подожгли лобок Чонгуку и сломали руку, я ничего не упустил? — Чимин утирает слёзы из уголков глаз. Тэхён активно кивает с улыбкой, в нём сейчас играет щенячий восторг, именно тот, когда пёс лишь быстро машет хвостом, перебирая лапами, но в целом пытается вести себя сдержанно. — И ты, Чонгук, требуешь, чтобы я их выгнал? — Мне не нужно твоё позволение, — Чонгук вскакивает со своего места и твёрдым быстрым шагом направляется к вам. Его взгляд пылает, весь он излучает ядовитый смерч своей аурой, которая снесла бы с ног, только вот Чонгук кажется маленьким, когда становится рядом с высоким и широкоплечим Джином, оглядывая всех с яростью, — они пришли в чужой дом и думают, что могут навести свои порядки, но только я сразу вам сказал, что если не нравятся наши правила, никого не держим. Охрана подчиняется мне в первую очередь, Чимин, всех этих людей нанимал я, и если ты собираешься мне препятствовать, то я прикажу выгнать и тебя тоже, — Чонгук тычет пальцем в грудь Пака, который стоит с округлёнными глазами.       Его всегда оскорбляла эта мощная аура брата, от которой не скрыться, она покрывает своей уверенностью, что веришь в его всесилие, власть и то, что он действительно выполнит всё , что обещает. Возможно, Чимин просто слабохарактерный трус, парень понимает это, он скрылся в этом особняке, притворяясь богом этого мира, а на самом деле боится младшего брата.       Аккуратные длинные пальцы перехватывают здоровую ладонь Чонгука, которая всё ещё тычет в грудь брату, Джин смотрит на аккуратный маникюр, чистую, без мозолей ладошку, которая в его руке кажется ещё меньше. Чонгук застывает, смотря на Кима, который вертит в руках его здоровую руку, как безделушку, а затем поднимает голову, невинно склоняя набок. — Тебе и вторую руку сломать? — интересуется он буднично, будто спрашивает, что тот будет на обед. — Н-нет, — Чонгук выдёргивает ладонь как оскорблённая барышня, прижимает к груди, хлопая глазами.       Тэхён давится смехом в кромешной тишине, все даже задержали дыхание от резкой смены настроения Чона. — Тогда проявляй уважение к своему старшему брату, — Джин говорит это ласково, весомыми ударами смахивая несуществующие крошки с чужого плеча так, что Гук наклоняется от каждого удара и морщится. — Он, во-первых, хён для тебя, а во-вторых, вся твоя охрана состоит из таких же ненавистников твоего господства в этом особняке и не трогают лишь из-за уважению к старшим Чимину и Тэхёну, так что я бы подумал на твоём месте, кому подчиняются люди, а то, знаешь, с твоей стороны всё радужно, но я сегодня узнал от них самих, вооружённых вояк, которые окружают весь периметр, как ты их достал. Чонгук-и, подумай над своим поведением, а то другую руку могу сломать не только я, — Джин говорит ласково, с доброй материнской улыбкой, из-за чего лёгкая угроза кажется ещё страшнее. Как ласковая мамочка Джин показывает зубы и наклоняется, чтобы выхватить взгляд младшего. — Ты понял меня? — Чонгук морщится от того, как сильно Джин сжал руку на его плече, ему страшно получить ещё один перелом. — Понял, хён, — Чонгук поднимает голову, говорит сдавленно, но с желчью, будто выплёвывает очередное оскорбление. — Вот и славно, — Джин выдыхает, расслабляется и отпускает чужое плечо. Все вокруг незаметно выпускают воздух на выдохе. Это было захватывающе и напряжённо. — Я возбуждён, — с энтузиазмом говорит Хосок, поворачиваясь к Юнги. — Только не говори, что тебя это не завело, — без стеснения парень опускает руку, хватая смачно своего парня за пах, тот взвизгивает и подскакивает, тут же краснея до самой шеи. — Вы классные ребята, — Чимин говорит это искренне, потому что сегодня его тыл прикрыли не менее десяти раз, при том, что он с Намджуном были единственными, кто привит от вируса. Для Пака такое впервые, чтобы рисковали своей жизнью за него просто из-за того, что в оружейном они встретили около пяти неприкаянных зомби.       Единственное, Пак сейчас не понимает – что делать с Чонгуком, но ему нравится то, как действует на того Сокджин. — Думаю, мы можем принять душ наверху, а вы, Джин-щи, можете проследить за моим братом? — Чимин ласково и немного устало улыбается. — Я по-твоему, блять, ребёнок? — рычит Чонгук, сжимая свою ладонь в кулак, делает шаг вперёд, испепеляя своим чёрным взглядом, но на его плечо ложится ладонь весом с целую тонну. — Что я говорил по поводу уважения? — Джин говорит Гуку и кивает Чимину, вместо ответа. — Хён, — Чонгук выдыхает это резко, пытаясь стряхнуть чужую клешню с плеча, — так ли это необходимо? — уже жалобнее, меньше спеси в этом голосе, но всё равно Чонгук злится. — Думаю, тебе Джин-щи расскажет, нужно ли это, — Чимин кланяется и принимается подниматься наверх за остальными.

* * *

— Так вы, ребята, действительно вместе? — Чимин сидит на своей кровати, вытирая голову полотенцем. Он впустил Хосока и Юнги к себе в комнату, чтобы по очереди сходить в душ, и теперь они ждут, когда Чон помоется, чтобы пойти вместе вниз и пообедать. — Да, это правда, — Юнги неловно чешет мокрые волосы на затылке, не в силах смотреть на любопытного Пака. Он слишком дружелюбный и такой свойский, что кажется, будто давно его знаешь. Чимин простой и открытый, разговорчивый и активный, он будто полная противоположность Чонгука. — Вау, завидую, — Чимин улыбается тепло, но Юнги не понимает его, смотрит и хмурится, пытаясь сформировать вопрос в голове правильно, но младший всё понимает без слов. — Я никак не могу понять, кто мне нравится. Знаешь, у меня были девушки, а ещё был мальчик в школе, который мне нравился, а потом произошёл весь этот апокалипсис, и я совсем потерялся. — Тот мальчик – это Тэ?.. — Нет! Боже упаси, — Чимин машет руками и смеётся, — Тэхён мой друг. Когда отец сказал нам, что происходит, все уже болели гриппом. Родители Тэ тоже, поэтому я забрал его к себе якобы на ночёвку, он отпирался, говорил, что должен сидеть с родными, но я почти силой его вытащил. Кажется, он немного даже злится на меня до сих пор, но мир действительно жесток и потом стало понятно, что выбора не было. Эгоистичный побег – единственный шанс выжить, — Чимин пожимает плечами. —Хосок... — Юнги откашливается, думая, стоит рассказывать чужую историю, но Чимин действительно кажется младшим братом, который всегда прилежно учился. — Вся его семья заразилась, и он сбежал. Он долго себя корил за это, думал поначалу, что их можно было найти, но потом в самом деле пришло осознание, что мир – достаточно гнилая штука и порой ничего нельзя с этим сделать, лишь пытаться выжить ради того, чтобы защитить тех, кому пока ещё действительно можно помочь, — Юнги чувствует в сердце боль, она немного сжимающая и ноющая, потому что он, кажется, влюблён в этого парня, который в душе скрывает самые добрые и чистые намерения, он наивный, громкий и улыбчивый. Юнги не видел Хосока уже 10 минут, но, кажется, уже скучает. С ума сойти. — Вау, я думал ты суровее камня, а ты, оказывается, улыбаешься так широко. Кажется, между вами всё искренне, — Чимин тоже улыбается, его теплота, кажется, несоизмерима с этой улыбкой, и Юнги хочется плакать и смеяться одновременно, потому что его только что затопило океаном чувств слишком неуместно и неожиданно. — Эй, чего вы такие счастливые? Я ревную, — Хосок выходит уже одетый, лишь мокрые волосы выдают его. Чон хмурится, а Юнги смеётся, подрагивая плечами, притягивает за руки своего парня и целует в губы слегка. Это очаровательно, потому что приходится для этого встать немного на носочки.       Между ними не такая большая разница в росте, но она всё же есть, а Хосок так и стоит в ступоре, глядя на хихикающего Юнги, который никогда так широко не улыбался, а ещё у него в глазах стоят слёзы, это совсем очень уж странно. — Не пытайся меня задобрить, что вы здесь делали? — Хоби серьёзен, потому что Юнги такой сейчас зефирно-вафельный, что передёргивает от передоза сладкого. Пусть Хосок еле сдерживается, чтобы не подхватить его на руки и крепко обнять, чтобы слышать трепет чужого сердца и поцеловать в эту кошачью широкую улыбку. — Юнги сказал, что любит тебя. Очень сильно. Больше жизни, — Чимин позади Чона встаёт, хлопает того по плечу и выходит. — Это правда, — Юнги благодарен Паку, потому что сам он бы никогда так не сказал, Мин чувства не может выразить словами. У него из-за Хосока болит сердце очень сильно, грудная клетка ревёт от напора внутренних противоречий, Юнги хочет смотреть на своего парня и захлёбываться чувством радости, что этот человек принадлежит ему. — Я всего лишь был в душе, — Хоби смешно немного, он не уловил момент, почему Юнги так переполнен чувствами сейчас, ведь они уже встречаются. Порой Хосок просыпается посреди ночи, чтобы обнять сладко спящего Юнги во сне, потому что он комочек милого счастья, но сейчас старший поговорил с Чимином и теперь готов расплакаться. — Прости, я просто редко говорю вслух важные слова, просто ты всегда умеешь разрядить напряжённую обстановку, делаешь сложные вещи абсолютно простыми. Даже тот случай, когда ты просто с порога всем закричал, что мы встречаемся. Ты в курсе, сколько времени я думал, как им это преподнести, если мы и правда начнём отношения? Да когда мы спускались тогда, я даже не понимал, встречаемся ли мы в принципе, а ты просто взял и ответил на все вопросы в один момент. Я поражаюсь тобой. Может показаться, что ты ведёшь себя как ребёнок, но ты ведь никогда не говорил ничего лишнего, ты следишь за каждой фразой и попадаешь именно в нужное настроение. Я восхищаюсь тобой. Твоей детской непосредственностью, непробиваемой мужественностью и серьёзным настроем в нужный момент, — Юнги заканчивает свою речь и чувствует, что задыхается. Он теряет кислород от всей этой признательности, у него уходит всё изнутри, потому что заполняется каждый уголок восхищением.       Юнги чувствует, что плачет, как дурак. Горячие слёзы сказываются по щекам, а Хосок поражён, он часто дышит и смотрит в неверии на Юнги. — Я неизлечимо болен? — вопрос отдаёт Юнги прямо в мозжечок, колоколом оглушает и, распахнув глаза, Юнги бьёт Чона кулаком по груди. — Что? Ты сам ведёшь себя так, будто я умираю. Ты никогда не говорил ничего подобного, как не испугаться? — И не скажу больше никогда, — бурчит Юнги, сжимая губы. Он стирает слёзы с щёк, немного смущённый своим прорывом. — Ты такой придурок, Хосок. Забудь всё, что я тебе сказал, — Юнги поворачивается к двери, твёрдым и быстрым шагом идёт на выход. — Прости, я тоже люблю тебя, Юнги, — Хосок смеётся, догоняя Мина, потому что прекрасно знает, что хён после подобного признания не откажется от него.

* * *

— Может, дождёшься остальных? — Джин сидит за большим, длинным столом на десять персон напротив Чонгука, который пытается есть одной рукой. — Я хочу есть и срать хотел на всех вас, — ребёнок скалится, что Джину приходится лишь вздохнуть и откинуться на спинку стула. — Где ваша мама? — Джин видит, как Чонгук застывает на мгновение и сжимается. Попал в точку, больную точку, которая у маленького вредного ГуГу не заросла.       Джин хочет давить до самой крови, чтобы он не прекращал испытывать мучения ещё и моральные, какие испытала ты. Ким понимает, что в нём говорит странная кровожадность, именно то, чего он всю жизнь и боялся – стать таким же, как отец, но где-то глубоко в голове спокойный голос психиатра говорит ему, что защищать нормально и ненавидеть тоже, всем людям доступно эти чувства и все его испытывают. Главное – не переходить грань.       Джину хочется всё ещё убить Чонгука, а синяки на твоём теле, повторно появляющиеся перед глазами, толкают его разбить череп этому подонку. Интересно всё же, где эта грань? — Сдохла, — хрипит Чон, поднимает с вызовом голову, встречаясь с равнодушным взглядом Джина. — У вас разные фамилии с Чимином. Получается, ты приёмный? — Джин тыкает пальцем в небо и по тому, как с грохотом откидывает столовые приборы Чонгук, понимает, что попал в точку. — С чего ты взял, что это я, а не Чимин? — Чимин относится к своему отцу с уважением, а ты с пренебрежением, будто он вас предал, это я заметил ещё на первой встрече. К тому же, я слишком долго ходил к психологу, научился читать людей. Ты ведёшь себя вызывающе, потому что хочешь перекрыть свой комплекс неполноценности, ущемляешь Чимина, пытаясь тем самым доказать, что имеешь вес в этом доме, но ты даже не замечаешь, что делаешь только хуже, — Джин подхватывает со стола бокал с водой и делает глоток. — Вам принести порцию обеда, господин? — слуга сбоку обращается к Сокджину, заставляя немного его усмехнуться. Быстро же он заработал авторитет в этом доме. Смешно даже, правда, только ему одному, потому что Чонгук ударяет по столу так, что звенит каждая тарелочка. — Ты ничего обо мне не знаешь, ты не имеешь права сидеть со мной за одним столом и задавать подобные вопросы. Я тебя вышвырну отсюда как грязную дворовую кошку, обещаю, — цедит Чонгук, возвышаясь над столом, а Джин лишь, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, вертит в руке бокал с водой и наслаждается шоу. Ему нравится, как на лице Чонгука от гнева играют желваки, как он краснеет, а вены вздуваются. — Выкинешь так же, как и твои родители выкинули тебя, да?       Чонгук готов ринуться вперёд, перевернуть стол и задушить Сокджина, даже наплевав на сломаную руку. — Чонгук? Ты опять срываешься на Сокджине? — Чимин с самого входа говорит строгим тоном. Чонгук бросает последний испепеляющий взгляд на старшего, на губах еле удерживая едкие слова, но садится обратно на стул. — Нет, всё в порядке.. хён.