Живые.

— Всем тихо, — Джин шикает и прикладывает ухо к двери. — Что ты так хочешь услышать? Как зомби жалуются на голодную жизнь? — Чимин качает неободрительно головой и слегка отталкивает Джина. Старший сжимает губы, всё же находя братьев немного похожими, порой в Чимине всё равно говорит заносчивый богач, или он просто устал, хотя Джин делает ставку на то, что Пак затащил лёгкую обиду на ссору в машине. — Так иди, смельчак без оружия, — фыркает Ким и достает пистолет.       Чимин сначала ахает, удивляется, но резко хмурится, пиная старшего. — Ты раньше не мог достать? Мы нахера убегали? — Там всего один патрон, — Джин дёргает дверь и приказывает всем остальным оставаться на месте. Как всегда, берёт всё на свои плечи. Намджун сжимает губы, пытаясь не говорить, что однажды Джин не выдержит такой нагрузки, и их компанию будет некому беречь. Джин тоже человек и правильнее было бы дать Намджуну оружие, потому что на него хотя бы не действуют укусы. — Со мной пойдет Чимин, а Намджун отвечает за вас снаружи, как вакцинированный, — Джин даёт наказ и грозит пальцем, Тэхён хочет что-то возразить, раскрывает рот на вдохе, но переводит взгляд на чужую руку, которая всё ещё удерживает его за шкирку. Несмотря на устойчивость к вирусу, кажется, здесь ещё учитывается серьёзность.       Дверь не заперта, внутри ничем не воняет, что уже хорошо, правда, в квартире сразу ощущается чьё-то присутствие. У Джина уже давно предчувствие хорошо работает, это незаметно на первый взгляд, но на самом деле ощущается в воздухе запах не пыли, а чужих тел. Если совсем притормозить, слышится шорох, даже колебания в воздухе присутствуют. Все это люди всегда замечают, просто не придают значения, то на уровне инстинктов внутри щёлкает и переключает внимание. — Здесь кто-то есть, — говорит Джин тихо. — Я пойду вперёд, — Чимин выставляет руку вбок, преграждая путь старшему. Джин идёт почти наравне, опустив руки с оружием к полу, но в любой момент готовый стрелять. — Стой! — вопит Чимин, как только они доходят до гостиной. Джин уже было поднял пистолет, готовый выстрелить, но Пак, округлив глаза, опускает его руки, — это же выжившие, — немного истерично произносит, немного трясётся от волнения и оборачивается на мужчину и женщину, которые тихо прижались к стене. — Заберите меня, только их не трогайте, — говорит мужчина бойко. В другой ситуации Джин бы фыркнул, потому что у исхудавшего главы семьи и забрать нечего, он почти прозрачный, но в глазах горит стойкость, желание защитить своё. Теперь Кима это восхищает, он поступил бы так же, даже если это было бы неоправданно глупо. — «Их»? — переспрашивает Чимин, наклоняя голову и прищуриваясь. Из-за спины родителей робко выходит парень, у него огромные глаза, полными озёрами смотрят на нежданных гостей. — Господи, ты мужик или кто? Не смей реветь, — восклицает старший, в ответ мальчишка, конечно же, ревёт. Джин закатывает глаза, заметно расслабляясь. Кто мог подумать, он почти их убил, потому что выглядят они не лучше зомби. Глаза впалые, кожа висит, синяки под глазами могут утянуть целую галактику своей темнотой. — Вы пришли забрать наши припасы, но у нас ничего нет, — мужчина смелеет, выпрямляется и выходит вперёд. — Да брось, — Джин отмахивается рукой, в которой пистолет, и женщина громко охает, прижимая мальчонку. Сын принимается рыдать ещё громче. — Из всех случаев, когда я стрелял, попадал в цель два раза из десяти, — зачем-то решает пояснить Джин, убирая пистолет за пояс. Это не располагает к себе, на самом деле, поэтому Чимин берёт эту роль на себя, предварительно закатив глаза, думая, что Джин не заметит. — Нам нужно просто выйти, желательно через окно или балкон. Вы на первом этаже, а возле подъезда зомби, поэтому мы просто ищем выход… — Зомби?! — со страхом переспрашивает женщина, заламывая брови. — Дорогой… — обращается она к мужу, призывает к действиям или даёт немой указ. В любом случае, каждый мужчина начинает действовать только после этого жалобного клича женщины «Ну сделай что-нибудь». Джин прекрасно знает эту схему, он на самом деле на своей шкуре уже это прочувствовал пару раз, после твоего неопределённого «Джин…» . — Вы привели сюда этих тварей? Зачем? Дайте нам спокойно выживать, — мужчина начинает раздражаться, постепенно чувствуя себя ведущим в этой ситуации. — У нас есть убежище, дом и припасы. Я рад встретить ещё живых, — Чимин ласково улыбается. На самом деле, у него мягкие, почти детские черты лица, которые располагают к себе, — вы можете поехать с нами, в машине есть место. Вам не придётся голодать, — Пак делает шаг вперёд, и семья уже не боится, не дёргается, а просто смотрят. — Нет. Уходите, — говорит мужчина. — Вы хоть понимаете, что это бред. Машина? Хотите сказать, в ней не сел аккумулятор и есть бензин? Припасы? Убежище? Вы очередные скоты, которые хотят наживы, — цедит мужчина. Его ноздри раздуваются, сам он уже встал в боевую стойку, с яростью смотря на парней. — У них ещё вакцина есть, — Джин хочет добить их мозг. Он хмыкает и немного хочет смеяться. Он сам понимает, что если бы к нему пришли с подобной речью, он бы набил морды просто хотя бы за то, что они посмели его дразнить. Эффект не заставил себя ждать, мужчина сделал два уверенных шага вперед, схватив Чимина за грудки. — Выметайтесь.       Джин поражён тем, насколько мужчина худ и бледен по сравнению с краснощёким Чимином, с его твёрдыми мышцами и накачанной грудью. Пака на фоне этой семьи и по меркам апокалипсиса можно считать совсем упитанным. Джин сам заметил, как вся ваша компания начала оживать и свежеть в том особняке. Даже у тебя появились сочные бёдра и ножки теперь уже такие фигурные, сладкие.       Джин сглатывает слюну, испытывая острую нужду потискать тебя за всё, куда дотянется. — Я понимаю, что это звучит как бред, но простите, у вас тогда нет выбора, — Чимин без труда отдёргивает от себя чужие руки и оттряхивается. От дружелюбия почти ничего не осталось, парень лишь устало вздыхает, оглядываясь а входную дверь, — мы уйдём, но только через балкон, либо окно, хотите вы того или нет.       Джин молча открывает дверь и впускает остальных в квартиру. — Дверь в подъезд выходит в другую сторону, да? — ты выходишь в гостиную, оценивая шансы пролезть в окно и натыкаешься на незнакомых людей, — ой.. здравствуйте.       Все, кто шли за тобой и Джином, неловко натыкаются в спины, сдержанно матерясь. Это немного неловко. В груди растёт небольшой восторг при виде живых незнакомых людей, хоть те и выглядят как призраки. Сразу хочется почему-то их пожалеть, дать крышу над головой и накормить в конце концов. Наверное, мужчина каждый день ищет припасы, а женщина с ребёнком молятся, чтобы отец вернулся в этот раз. Так проходит их каждый день, страх и желание выжить не просто засели в них, они стали ими. Они никому не верят, не доверяют, это видно по глазам. Тебе страшно, потому что ты видишь там готовность к смерти и от этого становится больно. — Вы точно не хотите пойти с нами? — Джин переплетает с тобой руки, чем немного удивляет, обычно в такие моменты он не разменивается на нежности. — Забирайте что хотите и просто оставьте нас, — тяжело вздыхает мужчина. — Нам повезло, на кухне есть балкон, с него можно спрыгнуть, это другая сторона дома от подъезда, так что не задерживайтесь. Джин и Т/и, идите первыми, вы знаете, где машина, я буду последним.       Чимин машет, всех провожает. Смотрит, как Джин неуверенно уходит, как Юнги и Хосок тянут за собой любопытного Тэхёна, который уже готов кинуться на бедную семью восторженным щенком и напугать ещё больше, только Намджун тормозит, так же смотрит всем вслед и оборачивается к Паку. — Что ты задумал? — Ким всегда был пронзительным, но и Чимин не собирался ничего скрывать. Он знает, что это Намджун точно одобрит. — У меня кое-что есть, — начинает говорить он тихо и садится на корточки, ставя перед собой рюкзак. — Я знаю, вы никому не доверяете, но посмотрите на нас, — Чимин указывает в сторону кухни, где скрылись все остальные. — Мы знаем, что значит быть важным для кого-то, понимаем ваше недоверие, потому что выживать сейчас очень сложно, но… — Пак достает из рюкзака ленту шприцов и отрывает от неё три штуки. Женщина любопытно вглядывается, а ребёнок дёргается, пряча лицо у той на груди. — Чимин, что ты… — Намджун на самом деле догадывается, но не может поверить своим глазам, когда Пак достаёт небольшую склянку. — Это прививка от вируса, если говорить простым языком. Я не могу объяснить, как она работает, но знаю наверняка, что вы можете больше не бояться укусов, — Пак показывает шрам на руке, слабо улыбаясь. — Здесь на четыре человека, так что будьте осторожны, не больше одного миллилитра на каждого… Насчет ребёнка не знаю, — Чимин чешет затылок и хмурится. Он встаёт, закрывая рюкзак, и кланяется им напоследок. — Я правда хотел бы взять вас в особняк, но ничего не поделать. Используйте вакцину с умом и не теряйте веру в человечество.       Какое-то время парни идут молча, впереди видно их компанию, которые большой и тихой толпой идут в другую сторону от парковки, потому что другая машина теперь ближе. — Ты, наверное, злишься на меня, — тихо начинает Чимин. Его голова опущена, он постоянно нервно поправляет лямку на рюкзаке. — Чимин, — Намджун улыбается, смотря на парня, хоть тот и не поворачивает головы, но всё равно видит боковым зрением эти белые зубы. — Я не злюсь, я влюблён в твой поступок, — это немного ошарашивает Пака, заставляет всё же повернуться на Кима, застав яркую улыбку. — Хорошо, что эти не слышали, иначе завизжали бы как сучки от этой фразы и попросили бы сыграть свадьбу, — смущённо проговаривает Чимин, улыбаясь себе под ноги. Он не может убрать этого лёгкого счастья с лица. Он на самом деле хотел бы сейчас объятий, взять кого-нибудь за руку и быть под защитой так же, как эта семья. У него нет таких людей, потому что Тэ невнимательный и рассеянный, а Чонгук будет спасать себя в первую очередь. Паку завидно, он хочет простой любви и понимания. Хочет держаться за руку и переплетать ласково пальцы, как это делают Юнги и Хосок.       Внезапно Чимин ощущает тёплую увесистую ладонь на своём плече – Намджун приобнимает его, прижимает к своему боку и смотрит на небо, продолжая идти легко, широко шагая по пустынной дороге. — Ты поступил правильно, Чимин.

* * *

— Юнги, — этот голос вновь пугает. Навевает панику в голове парня и включает самую громкую сирену из всех. Когда Хосок говорит подобным тоном, нужно бежать и не оглядываться, затыкать уши, прыгать с балкона, лететь в космос, потому что у него это «Юнги» выходит как-то издевательски по-особенному. Так немного игриво и просяще, как большой кот, который клянчит еду, думая, что он всё ещё небольшой котёнок. — Да? — Хосок в последнее время у Юнги везде. Его руки тоже повсюду, порой Мин состоит из этого парня полностью, что даже мысли забиты одним лишь именем. Теперь этот парень воровито выходит из душа в халате. Он выглядит мило, даже слишком очаровательно в этом махровом облаке, с мокрыми волосами и выжидающей мордашкой. — Закрой глаза, — просьба, после которой абсолютно точно нет дороги назад, если не убежать прямо сейчас. Мин не понимает, почему просто прикрывает веки, зачем он вообще связался с этим парнем, который как опухоль, с которой не хочется расставаться.       Хосок подходит ближе, Юнги чувствует его жар после душа, слышит дыхание и запах персика усиливается. Юнги пахнет так же из-за геля для душа, но Хоби всё равно слаще ощущается каждым рецептором. К ладони прикасаются бархатные пальчики сначала робко, даже щекотно, поэтому Юнги улыбается.       В нём внутри греется лёгкий детский азарт, небольшая интрига того, что же ему хотят показать. Хосок хватается теперь увереннее за его ладонь, по пути ощущается ткань халата, мимо которой рука проходит. Там, где сейчас находится кисть, теплее, из-за чего сердце Мина волнительно заходится бешеным ритмом, хотя он всё ещё не может предположить, что удумала эта кнопочка. — Выдохни, Юнги, — просит прямо на ухо Хосок. Не жалеет своего парня совершенно, слышно даже, как он ухмыляется, потому что видит, как Юнги покрывается мурашками из-за голоса с ног до головы. После этого мгновенно пальцы Юнги подводят к чему-то сначала тёплому, боком кисти он понимает, что это кожа, и теряет связь этим миром, когда Хосок насильно проталкивает его пальцы во что-то горячее и влажное.       Как Юнги мог не догадаться? Он распахивает глаза, смотря на своего парня, который поставил колено на кровать рядом с чужим бедром, чтобы рука свободно дотянулась до заднего прохода. Юнги дышит тяжело, его желудок от волнения в морской узел уже завязался и натягивает его всё больше и больше. В паху член растёт каждую секунду, дёргается от предвкушения каждый раз, когда Юнги про себя повторяет, где сейчас находятся его пальцы.       Хосок просунул целых два пальца Юнги в себя. Мин сглатывает и чувствует, как фаланги полностью, до самых костяшек, исчезли внутри. На самом деле, младшему дискомфортно вот так стоять, поэтому он скидывает халат, седлая чужие бёдра.       У Мина исчезает мир перед глазами, он будто стоит у пропасти, а туда его тянет обнажённое и до одури желанное тело Хосока. Внутри каша как после крутых американских горок, а этот идиот ещё и позволяет себе улыбаться. — Со мной Намджун сегодня поболтал, пока мы по магазинам ходили, он рассказал пару интересных вещей, так что.. — Ты растягивал себя, — Юнги предпочитает делать вид, что не замечает, как оцепенело всё его тело, а голос такой хриплый, будто в горле застряла вся слюна, лишь бы не стекать по подбородку.       Мин теперь сам ведёт руки за спину Хосока, и гладит его зад. Самое важное в этот момент то, что Чон вздрагивает незаметно, замирает и всё ждёт, когда Юнги сам перейдёт от нежной кожи к тому, что между его половинок.       Мин широко улыбается, целует живот, носом втягивая запах кожи Хосока, она у него всегда пахла по-особенному, а рукой ведёт от копчика вниз, чувствует дрожь предвкушения парня, а сам зажмуривается, останавливаясь.       Ему нужна передышка. Всего секунда, чтобы не завыть в голос, чувствуя, как влажно у Хоби там, где рука, как свободно принимает его анус, немного волнительно сокращаясь вокруг пальцев. Юнги не понимает, что так сильно бьётся о его рёбра, ему хорошо и плохо одновременно, мозг будто онемел, голова кружится, а в штанах пожар самой большой опасности, его так просто теперь не потушить, правда, если Юнги не умрёт сейчас от остановки сердца. — Это же больно, — зачем-то шепчет Юнги. Возможно, у него просто сорвало голос от внутреннего крика, пока снаружи он просто тяжело дышит. — Это не больно, — Хосок поднимает ладонями лицо парня и прикасается губами к губам. Аккуратно прислоняется, чтобы потом отстраниться, — немного неприятно, но я возбуждён, просмотри.       Юнги даже смотреть не нужно, он прекрасно видел член Хосока ещё когда тот снимал халат. Юнги всё равно дышать уже не может, в теле всё ломит от желания уже начать что-то делать, но конечности одеревенели в желании смотреть вечность на влажные губы парня.       Хосок понимает чувства Юнги, он прекрасно видит, как тот борется с миллиардом мыслей в секунду, мозг пытается приказать делать всё одновременно, пока восхищение просто парализует. То, как рвано Юнги дышит, как он во все глаза смотрит на Хосока, показывая своё восхищение, просто возносит до самого неба.       Хоби сам помогает раздеться парню, снимает всё лишнее и усаживает обратно на край кровати, лишь чуть дальше отсаживает, чем до этого, потому что собирает смазку у себя сзади, её так много, что немного заставляет чувствовать себя мокрой девочкой. Хоби смазывает член Юнги и садится. Сначала уверенно, быстро, но старший успевает перехватить бёдра, боясь, что для первого раза не стоит спешить.       Хоби распахивает глаза и рыпается слезть, из-за чего Юнги кротко улыбается. Да, это больно, теперь Хоби понимает, почему Юн так боялся всё испортить и так долго оттягивал этот момент. — Я.. погоди, — Хосоку нужно сделать пару вдохов, прикрыть глаза и проскулить, чтобы сердце Юнги остановилось. — Хосок, нетерпеливый дьявол, — шипит Юнги зло, но с улыбкой, он смотрит в лицо парня и утягивает его в поцелуй.       Незаметно давит на бёдра, сам снизу приподнимается, входя до основания медленно, удерживая парня, обнимая, целуя и прижимая к себе как самое дорогое сокровище на свете.       Хосок отрывается, смотря, насколько теперь они близко. Они вместе, внутри него поместился член Юнги и, если не считать лёгкой натянутой боли, всё не так плохо. Член Хоби немного упал, всё из-за потрясения, но теперь он немного пытается повилять бёдрами, сам ничего нового не ощущает, но Юнги откидывает голову к потолку и стонет так гортанно и громко, что Хосок дернувшимся членом шлёпает по его животу. — Двигайся, прошу, — загнанно просит Юнги. Внутри ему так тесно, горячо, его член буквально душат, но влага ощущается слишком хорошо. У Мина впервые такое чувство, что он сейчас либо кончит, либо просто умрёт.       Хосок держится за чужие плечи, пристаёт аккуратно, смотрит вниз и ничего не видит. — Ложись к изголовью, вытяни ноги, — приказывает он старшему, соскакивает с члена более уверенно, ощущая, как из него только что что-то вытекло. Хоби искренне надеется, что это смазка. — Резвый какой, — фырчит Мин, чувствуя, что над ним сейчас и правда доминируют, он не ощущает себя в ведущей роли даже когда Хосок поскуливает, но обратно садится на член, откидывает руки позади себя и немного повернув корпус, смотрит, как член исчезает в нём. У Юнги от таких выкрутасов белые круги перед глазами, а Чон садится вновь и вновь, вертит бёдрами и кусает больно за сосок так, что Мин просто бросается из крайности в крайность, его щёки алеют, а вокруг жар сильнее, чем в бане. — Мне приятно, — Хоби ещё раз немного наклоняется и насаживается на член. — Когда вот так сажусь, приятно. Не так уж, чтобы сильно, но в живот отдаёт приятной щекоткой, — улыбается он по-детски, а Юнги в ответ растягивает губы, только более кровожадно, на высшей точке хватает чужие бёдра и вбивается несколько раз грубо и быстро.       Хосок сначала вскрикивает от испуга или боли, но Юнги всё же надеется, что тот достаточно привык, а потом почти падает на старшего, дышит через свой грешный влажный рот, что Юнги хоть сам задыхается, но целует его, ощущая вкус Хосока. Его никак не описать, но это его вкус, запах, Хо впитался в кожу Юнги, который их последних сил упирается пятками в кровать и толкается. — Мой член сейчас взорвется. — Помоги себе рукой, — советует Юнги, смотря на то, как Хосок ладонью обхватывает член, массируя головку, полностью в смазке. Юнги уже хочет кончить, он измотан своими чувствами и возбуждением, он так никогда в жизни не наслаждался сексом, что даже запах Хоби, его геля для душа и кожи хочется на себе оставить. Мин внутри него всё равно ощущает очень узко, смазка порой неприятно выходит с воздухом, но старший не даёт Чону смутиться и снова целует влажно, неожиданно кончая глубоко внутрь. — Т-ты всё? Просто ты замер… Я сделал что-то не так? — Хоби отрывается от поцелуя. Конечно, он не почувствовал оргазм Юнги, как и тот в свою очередь с удивлением обнаруживает очень много чужой спермы на своём животе. — Сейчас почувствуешь, — Юнги ухмыляется и готов почти хохотать со сконфуженного Хоби, который понимает, что из его задницы сейчас что-то вытекает. Если бы Мин мог, он бы наверное кончил ещё раз при взгляде на то, как член выскальзывает из растраханной дырочки, а после него белые вязкие капли стекают на кровать – всё это с видом на густой румянец Хоби. — Это немного мерзко, — говорит он после. — Для меня нет, — пожимает старший плечами. — Господи, я сначала так испугался. Я думал, что у меня начался понос! — Хосок бьёт Юнги не в шутку, не сильно, но боль ощутимая. Всё это мешается с нервным смехом и переходит в хохот. — Хосок, ну ты и придурка кусок, — наконец Юнги может нормально высказать все свои претензии.