Другой

Когда Саске приходил в деревню, первым делом он отправлялся в резиденцию Хокаге. Там он проводил около суток, общаясь со своим лучшим другом, бывшим сокомандником, и только после этого отправлялся домой, к семье. В тот день, когда он вернулся и в очередной раз сидел на деревянном полу, Наруто спросил его, не скучает ли он по семье, которую оставил на несколько лет в деревне? И он задумался. И пришёл к ответу, что да, скучает, но он столько сделал плохого для всех, что просто обязан искупить свои грехи. Тогда Наруто глубоко вздохнул и спросил, кому это нужно? И Саске ответил, что так его совесть будет чиста перед деревней, перед ним, перед Сакурой и дочерью. Так и не дав точного утверждающего ответа. Наруто тогда покивал головой и спросил, что если из-за всего этого распадется его семья? На что Саске ответил, что это невозможно. На что Наруто хмыкнул. — Дочь растёт, у неё свои интересы, о которых ты даже не имеешь представления, твоя жена живет одна без мужской помощи уже много лет. Ты думаешь, она не найдёт тебе замену? - Наруто встал, и обошел стол, присаживаясь на корточки напротив Саске, - Это когда нам было пятнадцать, мы были молоды, горячи и помешаны на своих чувствах, веря в какую-то неизведанную искреннюю любовь. А сейчас мы стали старые, понимаешь? - с каждой фразой Наруто наклонялся к Саске, заглядывая ему в глаза, своими синими озерцами, словно выворачивая того на изнанку, - Выигрывают не те, кто пафосно задирают нос и красиво говорят, а те кто полочку прибьют и рядом будут, понимаешь? Те, которые тебя поддерживать будут. Да и дети, они растут, перестают в нас нуждаться, а потом, потом уже мы в них нуждаемся, понимаешь? - Его голос с каждым разом становился все тише и тише, и но словно обухом по голове, хуже удара, приземлялся на Саске - И я очень сомневаюсь, что если выбор встанет между тобой и Сакурой, Сарада выберет тебя, - отклонятся больше некуда, и Саске с громким стуком ударился головой об стену, резко выдыхая воздух, - Пока ты занимаешься всякой ерундой, которую ты сам же и вбил в свою голову, распадается твоя семья, — Наруто, закончив говорить, отклонился от Саске и посмотрел в сторону окна. - Да ничерта ты не понимаешь. Он вдруг задумался: а как часто он сам общался со своим сыном? Саске тогда ничего не стал говорить. И тоже молча начал смотреть в окно. — Она нашла другого? — Саске подал голос когда за окном уже светало. — Мм, что? — Наруто за это время успел окунуться в свои мысли настолько, что кажется забыл про гостя. — Она нашла другого? — беспристрастно повторил Саске, и Наруто просто кивнул, добавив лишь: — Того, что был рядом. Так наступило утро. *** Он увидел их вечером, когда солнце ещё только садилось. Они сидели в Ичираку, ели лапшу и о чём-то негромко переговаривались. Розовая макушка Сакуры и белая макушка Хатаке Какаши склонились друг к другу. И он был уверен, что они улыбались, хотя лиц их, конечно, не видел — они сидели к нему спиной. В тот вечер он почувствовал себя как-то странно, не как обычно. Наверное, это всё онигири, которые он поел с утра. Скорее всего, они были безнадежно испорчены, несмотря на то, что были невероятно вкусные. Саске глубоко вздохнул и хотел было подойти к бывшему сенсею и своей жене. Жена. Он так Сакуру ещё не называл, но сейчас ему почему-то понравилось, и он про себя мысленно ещё раз повторил это слово, крутя на безымянном пальце кольцо, и почему-то это слово, именно сейчас, когда он смотрел на пару, сидящую перед ним, ему безумно нравилось и наполняло скрытым удовольствием. На обычно бесстрастном лице появилась едва заметная улыбка. Но на каком-то полушаге, когда он мог просто вытянуть руку и дотронуться до плеча Сакуры, улыбка резко пропала с лица, и он резко отошёл и пошагал в обратную сторону, затерявшись в толпе. Сакура потом ещё обернулась — она словно почувствовала кого-то рядом, но уже никого не увидела, лишь много людей на улице. Пожав плечами, она вновь обернулась к сенсею. Саске же шёл назад, дойдя до резиденции Хокаге, он поднял голову и посмотрел на окно, за которым сейчас явно сидел Наруто. Он вспомнил их вчерашний ночной разговор. И понял, что действительно ничерта не понимает. Вообще, Саске понял, что друг был прав ещё когда утром наведался в больницу к Сакуре. Она его не заметила, конечно, а вот он за ней наблюдал. Хрупкая, тоненькая, и такая уставшая, с синяками под глазами, как будто не спала уже несколько ночей, она пила что-то из белой кружки — предположительно кофе — и заполняла бумаги. И тогда Саске принял твёрдое решение. Оставлю её, ради ее же блага. Пусть будет счастлива с Какаши, она как никто заслуживает счастья. Во второй раз убедиться в правоте Наруто представился шанс после общения с Сарадой. Которая внешне была почти его копией, но только внешне. Характером же она пошла в свою мать, и Саске никак не мог отделаться от мысли, что общается с уже повзрослевшей Сакурой, в маленьком обличии. И вот, в третий раз, он смог убедиться в правоте Наруто, увидев, как Сакура, его законная жена, между прочим, общается с их бывшим сенсеем, и Саске пожалел, что когда был шанс его убить, он им не воспользовался. И теперь он не был так уверен, что хочет оставить и Сакуру, и Сараду. Теперь он понимал, что хочет вернуться, остаться здесь, каждый вечер, засыпая, прижимать свою жену к себе поближе, а на ночь целовать дочь в лобик и читать ей сказку. Хотя, конечно же, он с этим опоздал, причём прилично, его дочь — подросток, и никакие сказки и поцелуи на ночь сейчас ей уже не сдались, но он вполне может с ней разговаривать. Возможно, они с Сакурой даже заведут ещё двоих детей, сына и дочь, но если будут ещё две дочери, или оба сына, он, конечно, против не будет. Будет только рад. Потому что и он тоже заслуживает семьи и, кажется, он достаточно настрадался и даже, возможно, заставил страдать других, в своих длительных походах. Странное чувство, хотелось всё крушить и ломать. И Сакура сидит там с этим старпёром. А он, Саске, даже не смотря на законность отношений с ней, ничего не сможет предъявить, ведь где он был все это время? Однозначно, онигири есть было нельзя. Решил про себя Саске и направился домой. Сакуру нужно было дождаться, им есть, что обсудить теперь.