Carpe diem

Лисса проснулась от настойчивой трели телефона, отточенным движением сбросила вызов и закуталась плотнее в одеяло. Но звонок снова повторился, и женщина недовольно села в постели, кидая взгляд на часы. Ну просто блеск, пол второго ночи! Кто бы ей там не звонил, сейчас огребет по-полной! Но увидев «Дочурик», рыжеволосая дико испугалась, а воспаленный ото сна мозг начал придумывать самые худшие сценарии, какие только могут быть. Вдруг с Василисой что-то серьезное? Вдруг она в больнице? Вдруг вообще… — Алло? — Лисса отметила, что не произнесла, а прохрипела вопрос. Настолько стало страшно за свою единственную дочку. — Мам, я так больше не могу, — женщина отчетливо услышала всхлипы и душераздирающие рыдания на том конце. — Мне так это надоело! Я просто не вывожу, слышишь? Я сдаюсь! — Василиса, доченька, что такое? Что случилось? Почему ты плачешь? — Лисса пыталась достучаться до Огневой, но та всё твердила про то, что «с нее хватит». — Мам, Москва не для меня. Я не справилась. Я возвращаюсь домой…

****

Лешка пытался найти выход из двора Драгоция, думая о том, что сделает с Огневой, когда она объявится в зоне доступа. Зная Василису, сейчас девушка явно не в адеквате, может сделать с собой всё, что угодно. Какие же все эти москвичи мерзкие, считают, что мир крутится вокруг них, все им должны. Руки горели после драки с Драгоцием, ребра слегка саднили, но это было даже в кайф. Давно стоило надавать по роже такому умнику, чсв которого достигло всех допустимых границ. Рознев остановился напротив подъезда Фэша, тяжело вздыхая. Он ходит по кругу, тратит время, пока Василиса неизвестно где и неизвестно с кем. И тут вылетает Броннер, на ходу вытирая лицо ладонями и чертыхаясь. Маар подскользнулся, но смог удержаться на льду, проматерился и достал сигарету. Чиркнув зажигалкой, парень глубоко затянулся, прикрыв глаза и облизывая сухие губы. — Чего уставился? — Лешка замер, понимая, что реально пялится на блондина уже целую минуту. — Выход найти не могу, — русоволосый напрягся, ожидая насмешки со стороны дружка Драгоция, но тот лишь перевел на него усталый и потухший взгляд. — Запрыгивай ко мне, прокатимся, — Розневу ничего не оставалось, кроме как пройти к припаркованному синему мерсу Броннера. — Отвези меня к Василисе, пожалуйста, — зеленоглазый фыркнул, заводя автомобиль. — На хате ты ее сейчас не найдешь, — Маар тихо включил интро, скорее для атмосферы, чем для прослушивания. — Да и не трогай ее пока что, дай отойти, переосмыслить всё, пострадать. — Вдруг она что-то с собой сделает?! Останови машину! — Рознев был в шоке от спокойствия Броннера, но тот лишь дал газу. — Василиса умная девочка, которая прошла через многое на своем пути. Может, вы и хорошие друзья, но ты почти ничего не знаешь о ее жизни. Поверь, ей нужно время. Она придет в себя, — Броннер кинул взгляд на метавшегося Лешку и ощутил дикий прилив горечи. Кто же знал, что все так обернется для них? Как бы Маару не было херово, он не покажет свои чувства при Розневе, хоть тот и импонирует ему. Сейчас стоит сгонять в больницу, проверить, что там с носом, а пострадать парень еще успеет. Теперь на это у него есть вся жизнь. — Кто тебя так? — спросил русоволосый, сидя в коридоре травмпункта вместе с Мааром и ожидая рентген. — Фэш, — Броннер крутил в руках телефон, на дисплее которого постоянно высвечивались звонки Захарры. Но он их упрямо игнорировал. — Слабовато ты его отделал, конечно, раз у него остались силы подняться со дна. Рознев хмыкнул, внутренне соглашаясь с блондином. — Для первого раза достаточно, — Маар фыркнул, морщась от боли из-за внезапной улыбки. — Ответь, — Лешка кивнул на телефон, на экране которого снова высветился звонок от сестры Фэша. — Нет. — Ну, тогда кинь в чс, — Рознев пожал плечами, абсолютно теряя нить происходящего. — Она же не отстанет. — Она меня из-под земли достанет, если ей понадобится. Но мне уже насрать, — Леша почувствовал, что вступил на зыбкую и очень плохую территорию, но остановится не смог. — Вы расстались? — Мы даже и не встречались, — Маар кинул быстрый взгляд на друга Василисы, удивляясь его проницательности. — С чего ты вообще это взял? — Вы весь вечер сверлили друг друга такими взглядами, что, оставь вас наедине, опробовали бы на прочность каждую поверхность на хате Драгоция, — сероглазый ухмыльнулся и развалился на неудобном стуле, заведя руки за голову. — Ну и поэтому он с дракой полез, да? — продолжил Рознев, не дожидаясь ответа от Маара. — Мне вот интересно, как тебя Огнева терпит? Ты же дотошный, просто пиздец, — Броннеру определенно нравился этот военный, который сейчас сидел и давил наглую лыбу перед ним. — И очень внимательный. — Это моя работа — подмечать все детали, — Лешка повел плечами, ощущая ноющую боль в спине. На дисплее Маара высветился уже пятьдесят третий пропущенный от Захарры и новое сообщение в чате от Лазарева. Это заинтересовало блондина, надо же, он абсолютно забыл, что при том концерте присутствовали Диана и Ник! На мгновенье стало стыдно перед другом, от которого пришлось так много скрывать, и это чувство лишь усилилось, когда Броннер увидел, что кареглазый искренне волнуется за него. «Броннер, твою мать, быстро ответил! Ты где есть? Что с тобой? Поверь, лучше ответь сейчас, иначе потом не поздоровится! Маар блять!» «Тут я, тут. Что?» «Ты где?» «В травмпункте сижу с Розневым, ждем рентген» «Сейчас буду» Не успел возмутиться Броннер, как из-за угла вырулил злющий Лазарев и направился прямо к ребятам. Рознев даже не пошевелился, когда увидел человека, с которого всё и началось для Василисы. Ник невесело хмыкнул, сел напротив парней и скрестил руки на груди. — А теперь выкладывай, Броннер. И делай это так честно, как только можешь, — кареглазый в упор глядел на тяжело вздохнувшего Маара и бровью не повел, когда тот уронил голову в расставленные ладони. — Я жду. — Ты посланец доброй воли? — Я твоя совесть. — Сильное заявление, — Маар ухмыльнулся, постепенно ощущая, как всё внутри успокаивается. — Мы можем хоть всю ночь соревноваться в остроумии, я никуда не спешу. Но я бы не хотел разочаровываться еще и в тебе, — Лазарев потер переносицу пальцами, прикрывая глаза. Кто же знал, что их с Дианой приезд выпадет на такую дичь? Обычная встреча всей компании станет не только приятным времяпрепровождением, а расколом между ними? — Это началось три года назад. Все думали, что мы просто друг друга ненавидим, но это было не так. Я влюбился как пацан, почувствовал себя сперматоксикозником, понимаешь? Мне от нее башню сносило каждый раз, когда она оказывалась рядом, — Маар выдохнул, испытывая жгучее желание выйти покурить, но Ник смотрел внимательно и заинтересованно, а Рознев развесил уши. — Сначала были просто поцелуи, я не сдержался, полез, забил на все. А потом это переросло в отношения на грани. Я знал, она не испытывала ко мне то, что у меня было к ней. И это, сука, так больно! Держать в себе всю хуйню три года, унижаться, но быть рядом. Потому что иначе не можешь. Потому что иначе никак. Броннер сидел и думал, почему сейчас просто выворачивает душу наизнанку перед Ником и Лешкой, почему его всего так колотит от осознания, что всё. Это конец. Поезд сошел с рельс, дальше будет хуже. — Ты мог просто прийти к нам, — сказал Лазарев, взъерошив короткие волосы. — Да? Как ты себе это представляешь? Ой, Ник, Фэш, я трахаю Захарру. А еще я люблю ее, но это не взаимно. Помогите! — Маар хмыкнул, отворачиваясь от друга и морщась. — Так что ли? — Ты мог прийти ко мне, — Ник чувствовал, как внутри постепенно расплетается узел от обиды и недопонимания между ним и Мааром. — Я зассал. Тебя это устроит? — Броннеру тяжело давалась правда, ее принятие и озвучивание. — Вполне, — Ник кивнул и слабо улыбнулся, понимая, насколько Маар сейчас открылся перед ним. Броннер никогда не славился доверчивостью или искренностью, обычно держал всё в себе, привык отшучиваться от любой серьезной темы. Никто даже и подумать не мог, что внутри у него столько всего накопилось, что он один проходил через полное дерьмо. Тема того, что Маар три года находится в режиме ожидания, что три года парень одинок, — была чуть ли не ключевой в их разговорах. А блондин лишь шутил в ответ, ухмыляясь и отводя взгляд. Лазарев оглянулся назад и начал понимать, что скрывалось за каждым подколом, что Маар и Захарра проявляли друг к другу повышенное внимание. Да он с легкостью мог сказать, когда точно его два друга ругались в отношениях, но при ребятах не показывали. — Что будешь делать? — Ник решил умолчать о том, что видел после ухода зеленоглазого. Как Захарру накрыла истерика, когда она поняла, что потеряла всё. Как Фэш язвил в адрес Маара и получил по роже от Лазарева. — Ничего. Абсолютно, — Броннер посмотрел прямо в глаза другу, натянуто улыбнулся и встал, направляясь к врачу с рентгеном. — Они не помирятся? — Рознев может и был проницательным, но душа этих москвичей для него — потемки. — Зная их, могу сказать одно: Захарра так просто не отступит, а Маар так просто не простит, — Лазарев пожал плечами, осознавая, как вся их компания трещала по швам. И от этого было больно.

****

Захарра просчитывала каждый свой шаг, выделяла выгоду, ловко подмечала подводные камни и вовремя уходила от них. Но всё это срабатывало на материальных целях: то заработать больше денег, то договориться с преподами о мелких нюансах, то заучить материал. А вот чувства она просчитать не могла. Хотела как лучше, а получилось как всегда. После вчерашней истерики на глазах брата, Ника и Дианы, девушка умчалась, яростно названивая Броннеру. Хотелось поговорить, поклясться в своих чувствах, умолять не уходить, не бросать! Но Маар игнорировал жестко и упорно, вот только Захарра не привыкла отчаиваться и опускать руки, как бы тяжело не было. Девушка поехала к блондину домой, просидела на лавочке около подъезда пару часов, но парень не приехал. Темноволосая в один момент заснула на холоде, не в силах уже бороться с усталостью. И не заметила тот момент, когда приехал блондин и увидел ее. Броннер вздохнул, подавил поднявшуюся внутри нежность и подошел к девушке. Ну, что за глупая, а? Парень прикинул, сколько бензина у него осталось, и подхватил ее на руки, отмечая синие губы и бледность лица. Он надеялся, что Захарра не проснется, и им не придется выяснять отношения, потому что сейчас Маар чувствовал себя так, будто его переехал камаз. Да и не хотелось с ней разговаривать, и так хлебнул говна знатно за вечер. Парень сверху накрыл девушку своим огромным шарфом, изредка поправляя его края, когда тот сползал вниз. Захарра выглядела такой беззащитной и милой, что Маару приходилось одергивать себя за каждую такую мысль. Он же все решил для себя, понял, что им совсем не по пути. Вот даже если они помирятся, начнут нормальные отношения, то долго не протянут. А бегать по замкнутому кругу никому не хочется, Маару в особенности. Три года спустил в никуда, вот тебе такое веселье. Конечно, Маар любил ее, сильно любил. Да, ему было страшно что-то менять, отказываться от дорогого человека, но ведь и себя парень уважал. Никому и никогда Броннер не позволял вытирать о себя ноги, кроме Захарры, которая делала это с особым удовольствием. Возможно, не начни он хуевертить, не признайся он в любви, всё было бы по-другому. Но сохранять иллюзию хороших отношений, глотать дерьмо и унижаться — не выход. Тем более Драгоций хотела за границу, хотела вырваться из лап России, хотела доказать всему миру, что может. А Броннер явно не входил ни в один из этих грандиозных планов. Он был лишний на этой праздной дороге жизни. Он — сломанный винтик в системе, из-за него происходит сбой раз за разом. И от этого было еще хуже. Маар припарковался во дворе Захарры, обошел машину и взял девушку на руки, ногой захлопывая дверь. Привычный этаж, два поворота замка и тишина уютной квартиры. Всё было настолько любимым и хорошим, что в глазах у Броннера защипало. Твою мать, у них же могло быть всё нормально, какого хера ломать комедию и строить козни? В какой-то момент, укладывая Захарру в постель, Маар поймал себя на мысли, что готов простить ей всё, готов забыть всё дерьмо, потому что просто хочет быть с ней. Приходилось осаждать себя и свои чувства, чтобы окончательно не потонуть. Драгоций такая беззащитная и слабая, такая необходимая. Даже в любви призналась сегодня при всех! Блондин сидел около кровати девушки целый час, рассматривая ее спящую. Он сам не понимал, чего хочет: начать уважать себя или поцеловать Захарру. Проснись она сейчас, может, Маар бы извинялся и клялся в любви, целуя каждый миллиметр ее тела. Но она не проснулась, а он решил уважать себя. Закрывая квартиру темноволосой на замок, Броннер прижался лбом к металлической двери, закусывая губу. В машине парень пялился в одну точку пару минут, а потом ударил по рулю, не понимая, почему внутри так болит. Любить ведь, в первую очередь, нужно себя? На утро Захарра проснулась, удивляясь тому, что находится у себя в квартире. До нее не сразу дошло, что Маар видел ее у своего подъезда, что она заснула, а парень повез ее домой. Но его нигде не было, видимо, просто совершил добрый жест, и все. Драгоций продолжала написывать парню везде, где только можно, пытаясь достучаться до него. Но каждое ее сообщение игнорили и читали, трубку не брали. Захотелось выть от отчаяния, но Захарра была бы не Захаррой, если бы разнылась. Набирая ванную, девушка успокаивалась от мыслей, что сейчас приведет себя в порядок и поедет к нему. Она точно не сдастся, не отступится, добьется своего. У нее нет времени на отчаяние, нет времени на жалость к себе. Размазывая пену по рукам, Драгоций вспомнила о брате, о его поведении и фыркнула. Фэш обосрался, не сдержался, влез в их отношения, ранил Василису. Яблоко от яблони. А ведь Захарра даже не узнала у Огневой, как она там, не попросила прощения у Ника и Дианы за свое поведение и всю ситуацию в целом. — Василис? — позвонив подруге по вотсапу, девушка вымученно улыбалась, пытаясь придать своему голосу радости. — Ты как там? — Полный пиздец, — рыжая тяжело вздохнула. — Сейчас в Воронеже, с мамой сидим пьем на кухне. Я не хочу возвращаться в Москву. — В смысле?! Ты совсем уже? Мой брат того не стоит, слышишь?! — Драгоций начала агриться, не сдерживаясь в выражениях. Разговор с Василисой не клеился, поэтому Огнева быстро слилась, ссылаясь на маму, сидящую в одиночестве на кухне. Захарра не стала удерживать, понимая, что подруге явно не до нее. Кому захочется болтать по телефону, когда сердце разбито? Ну, сама же Захарра захотела… Брата слышать вообще не хотелось, разговор у них получится неприятный от слова совсем. Диане нужно дать время, потому что иначе будет один большой конфликт на почве недоверия. Ник всегда был понимающим, но и его терпение лопнуло. Захарра поняла, что сейчас она одна, что никто ей не поможет, не даст совета. Теперь девушка может полагаться лишь на себя, принимать решения под свою ответственность. Неужели это та самая взрослая жизнь, в которую стремились все в детстве? Драгоций ушла под воду с головой, надеясь достичь какого-то баланса и прийти к наилучшему решению. Воздух закончился, а мысли так и не появились. Девушка задула ароматические свечи, понимая, как глупо пытаться себя сейчас заставить наслаждаться жизнью. Размазывая пену по плечам, Захарра ощущала собственную дрожь и слезы на щеках.

****

Фэш помнил одну истину: независимо от провокации, ты — это твоя реакция. Жизнь Драгоция перевернулась всего лишь за один гребаный вечер, который должен был быть абсолютно другим! Диана и Ник прилетели раньше положенного, Василиса притащила своего дружка из Воронежа, Захарра и Маар снова начали нормально общаться. Но потом Диана и Ник обвинили их в сокрытии многих вещей, Рознев набил рожу Фэшу за Василису, а сама девушка слиняла в закат, скрываясь от проблем. Маар и Захарра вообще выдали дичь: встречаться три года за спиной у всех? Фэш поспал пару часов, но перед глазами до сих пор мелькали образы друзей, драка, слезы Василисы и Захарры. Злость внутри него окрепла, появился целый пласт, специально под нее отведенный. Его всего корежило, когда он вспоминал рожу этого Рознева; перед глазами темнело, когда накатывало осознание того, что Маар спокойно ебал его сестру; чесались кулаки, когда всплывали слова Лазарева про никчемность Драгоция. Но потом парень оглядывался, видел разгромленную квартиру, кровь на ковре и полу и успокаивался. Сначала он радовался, что вот, все показали свои истинные лица, слетели маски, а после ощущал, как давит на него гнетущая тишина. Он остался один. Неужели именно этого Фэш хотел? Когда сидишь один, а вокруг нет ни звука, начинаешь постепенно сходить с ума. Парень начал перебирать каждую фразу, разбивал их по контексту и смыслу, и пришел к одной истине. Сам во всем виноват. Он обвинял Василису в истерике из-за того, что она решилась открыться ему. Он обвинял Маара в том, что тот любил Захарру. Он обвинял Захарру, что та бросилась на помощь к Броннеру, а не к нему, Фэшу. Он обвинял Ника и Диану за узость их мышления. А потом Драгоций понял, что заварил эту кашу сам. Это больно — признаваться себе в том, что был не прав, что облажался, что остался ни с чем. Это неприятно — в упор увидеть собственные недостатки, которые являются корнями всех проблем. Это страшно — остаться без близких людей в этом огромном и безжалостном мире. Вместо злости внутри появилась пустота, манящая своей чернотой. В какой-то момент Фэш ощутил противную влагу на щеках, которую было никак не остановить. Он почувствовал себя никчемным существом, раз за разом творивший хуйню. И ведь его прощали, принимали со всеми недостатками. Его любили. А он просто пользовался этим, игрался с чувствами других, считая, что все должны плясать под его дудку. Эго Драгоция раздулось до неимоверных размеров, привыкший брать от жизни все парень посчитал, что-то же самое можно сделать и с близкими людьми. Но это не бизнес, где быть беспринципной акулой — почетно, это жизнь, где сначала имеешь ты, потом имеют тебя. Вот и Фэш нарвался и в полном объеме получил обратно всё то, что творил. Да, как там говорится?.. Карма та еще сука, однозначно. На место жалости к себе, такому печальному и преданному всеми пришла решимость. Нужно всё исправить, нужно хоть что-то сделать, чтобы не сгнить прямо здесь. Мыслительный процесс отвлекал от жгучего, токсичного стыда за свои слова и поведение, помогал сосредоточиться на том, что действительно важно. Он чувствовал себя картежником, у которого вместо огромной колоды было три карты: Василиса и Рознев, Маар и Захарра, Ник и Диана. И Драгоций понял, что совершенно не знает, куда идти и с чего начать, потому что не до конца разобрался в себе и своих чувствах. Василиса. В голове замелькали образы рыжеволосой девушки, которая всегда была рядом, поддерживала и помогала, прощала и закрывала глаза на все выходки. Фэш абсолютно не ценил то, что имел. Господи, до чего же банальная истина! Парень вспомнил, что испытывал, когда обнимал Огневу, когда был рядом с ней. Теплота, спокойствие, уют. Этого так давно не было в его жизни, что он абсолютно позабыл, каково это — быть нужным и любимым. Сейчас Фэш мог сравнить Василису с пуховым одеялом: тебе тепло, тебя греют, и ты не обращаешь на это внимание, считая это должным. Одеяло убирают, становится холодно и тоскливо. Драгоций ревновал ее к Ляхтичу, считал, что тот дурно на нее влияет. Одно слово о Марке, и темноволосый взрывался миной, говорил гадости, изливал всё дерьмо, сидевшее внутри. Но упорно отрицал наличие чувств к Василисе, как будто ему доставлял удовольствие собственный похуизм. Вот, доигрался. Проехался бульдозером и по себе, и по девушке. Это определенно была не любовь, симпатия, желание защищать и быть рядом, укрыть от всего мира, стать тем самым «одеялом». Осознание того, что ему, оказывается, действительно нравится Огнева, накрыло внезапным цунами. Первое, что он сделает, когда выйдет из дома, — найдет Василису, где бы она ни была, и объяснится. Наверное, парню стоит надеяться, что шанс еще есть, что можно всё исправить. Сейчас Фэш не может позволить себе скакать от радости, от принятия собственных чувств. Все удовольствие перекрывалось тяжестью реальности, навалившейся свинцом. Теперь каждое прикосновение, каждое объятие, поцелуи в ту ночь вместе с удовольствием могли стать воспоминаниями, если он ничего не сделает. Если опоздает, струсит, снова закроется в себе и закопает эти чувства. Только в этот раз к нему никто не придет, никто не будет спрашивать, что случилось, никто не будет вытягивать из него правду клешнями. Потому что Драгоций остался один, сам распугал близких, сам сел в лужу. Нужно действовать, медлить нельзя! Фэш вскочил с кровати, метнулся в душ, моля всех богов о том, чтобы успеть. Почему жизнь, когда ты спешишь, начинает тормозить? Обычно не ухватишься за концы, не поймаешь волну, а тут все наоборот. Трубку Огнева не брала, занесла в чс во всех социальных сетях, но Драгоций не был бы Драгоцием, если бы не написал на все почты девушки, которые знал. Вряд ли она ответит, но удивится точно. Выскочив из дома, парень закурил, желая успокоить свои нервы. Таксист пытался вызвать Драгоция на разговор, но тот лишь сунул лишний нал мужчине в руку, лишь бы тот заткнулся. Фэш обдумывал, что ему делать с Мааром и Захаррой. Всё выходило до жути нелепо: он оказался тем самым ревнивым братцем, от которого скрывали правду ради благополучия всех. И вот сейчас Фэш думал о том, что его реакция доказала, что он еблан. Вот как можно было в упор не заметить химию между Броннером и сестрой? А ведь Драгоций столько раз подшучивал над Мааром, мол, отношения любовь-ненависть тоже отношения. Своеобразные, но все же. А блондин шутил в ответ про Василису и ее огромные синие глаза. Дошутились, что называется. Оба. Было стыдно и перед сестрой, что повел себя как мудак отбитый, и перед лучшим другом, который всегда был рядом. А Фэш накинулся на него с кулаками, не пытаясь даже сдержаться. Не это ли показатель того, что Драгоций — херовый друг? Мало того, что обесценил чувства сестры, так еще и наехал на Маара ни за что. Конечно, ему неприятно, что его лучший друг с его сестрой, но какое ему дело, собственно? Они оба взрослые и адекватные люди в отличие от него, знали, на что шли, и тут Фэш посчитал, что без него не то. К сожалению, как раз-таки без него и было то. Он не успел придумать, как извиниться и объясниться перед Мааром и Захари, как подъехал к дому Василисы. В окнах не горели приветливо гирлянды, которые рыжая вывешивала каждый год, зато около подъезда стоял Рознев и с невозмутимым видом чистил свою тачку от снега. Драгоций вздохнул, закатывая глаза. Ну, конечно, сегодня всё против него. Но если хочешь быть с Огневой, стоит принять и понять ее дружка из Воронежа, который не особо импонировал Фэшу. Темноволосый даже объяснить не мог, почему Леша так сильно его раздражает. Возможно потому, что Василиса всегда ставила Рознева превыше всего? Неужели это глупая ревность? Еще этого не хватало! Фэш быстро приближался к русоволосому, чтобы не передумать в последний момент. Сейчас главное стиснуть зубы и немного поунижаться, ведь цель оправдывает средства. В его случае точно. Леша сжал челюсти, увидев в отражении заледенелого стекла Драгоция. Этого петуха тут не хватало! Приперся после всего как царь, словно не он разосрался со всеми близкими! — Че тебе надо? — Рознев сжал в руках щетку для чистки стекол в машине и скривился при виде побитого Драгоция, который сейчас отчетливо напоминал собаку. — Держи себя в руках, военный, — Фэш старался дышать глубоко и ровно, он знал, что эта затея попахивает мазохизмом и унижением, но по-другому не мог. — Василиса дома? Рознев хмыкнул, отвернулся от Драгоция и насмешливо улыбался, внимательно следя за отражением парня. Огневой дома не было, она оставила глупую коротенькую записочку, что уезжает домой. Даже Маар фыркнул, который решил зайти к девушке, оправдываясь тем, что не хочет ехать на пустую хату. Броннер едко прокомментировал эту ситуацию, пожелал удачи Лешке и Драгоцию, собрался и умчался. Фэш молчал, ожидая ответа, который Рознев ему не даст. Пришлось самому додумывать. Свалила в Воронеж, поджав хвост? Ну, девушку можно понять, разбили сердце, все такое. А этот проныра провинциальный чисто из принципа не скажет ему, что Огнева у мамы. Интересно, жизнь, сколько еще ты будешь втыкать палки в колеса Драгоция? — Отлично, значит поедем вместе, — наглости у темноволосого было хоть отбавляй, поэтому он просто невозмутимо пожал плечами и сделал шаг в сторону машины.  — Куда? Мне в Воронеж, тебе — нахуй, — прорычал Лешка, откидывая щетку в сторону и подходя к спокойному (на удивление!) темноволосому. — Хочу нормально поговорить с Василисой. — Вы вчера неплохо побеседовали! А теперь съебался, пока я добрый! — Рознев начал задыхаться от злости, глядя на непроницаемое лицо Фэша. И этот говнюк смеет заявляться сюда, разговаривать в командном тоне, куда-то там с ним ехать? Его что, давно жизни не учили? Лешка схватил парня за воротник куртки и тряхнул пару раз, внутренне ликуя от того, что сильнее и крепче Драгоция. Да ему завалить этого недо-качка на раз-два! Фэш понимал, почему военный злится, понимал, что за Василису Леша порвет любого, понимал, что это его шанс прямо сейчас всё поменять в свою сторону. Пора перестать быть трусом, следует взять ответственность за происходящее на себя, а не прятаться за отмазками, как делал это раньше. Пусть это будет первым шагом в его новую жизнь. Драгоций схватил опешившего Рознева за воротник куртки, ловко толкнул к машине, прислоняя с хлопком к дверце и сжимая ладонями ткань всё сильнее. — Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Мне плевать, что ты там хочешь, а что нет. Мне плевать, добрый ты или нет. Я должен поговорить с Василисой, должен объясниться, должен признаться в своих чувствах, пока не стало слишком поздно. Я не могу потерять Василису. Так что, Рознев, закрой рот и стартуй в Воронеж, — льдисто-голубые глаза Фэша выражали дикую уверенность и решимость, даже Лешка вздрогнул от такого напора. Криво ухмыльнувшись, военный с легкостью оттолкнул от себя темноволосого, который еле-еле не упал в снег. Да что этот придурок может ему сделать? Только повонять да кулаками помахать, не более. Но что-то в Драгоции поменялось, взгляд стал тверже, наверное. Леша не мог объяснить эти перемены и всего лишь на мгновенье в нем промелькнуло уважение. Возможно, этот москвич не так потерян, как казалось с самого начала. Понял, что жизнь его поимела, понял, что остался ни с чем. Вот и решил действовать напролом. Рознев кивнул, приглашая парня в машину.

****

— Запомни одно, Драгоций, терпеть тебя я не намерен, — Рознев хмыкнул, выруливая на трассу и вслушиваясь в визг шин автомобиля, ведь их слегка занесло от такого маневра. — Ты здесь потому, что должен извиниться перед Василисой. И не дай бог, ты доведешь ее снова. В Москву ты больше не вернешься, понял? Фэш кивнул, отстраненно смотря в окно. Прошло всего пару минут их поездки, а удавиться хотелось уже сейчас. В голове звенело от алкоголя, после сигареты подташнивало, а желудок сводило. И пустой треп Рознева явно не способствовал улучшению состояния. Вспомнился каждый дерьмовый момент его жизни. Отношения, которые привели к краху всего. Интересно, почему он так уцепился за это, словно это было единственным в его жизни хуевым моментом? Фэш и сам не мог ответить на такой вопрос, пожимая плечами от недоумения. Его бывшая девушка была не самым приятным человеком, такой и осталась, конечно, но он ее любил. По-настоящему любил и хотел сделать счастливой. Но сказка оказалась печальной, Драгоций не принцем, а рогатым оленем, из которого вили веревки. Интересно, кто спизданул, что парням не бывает больно? Что только девушки могут страдать от токсичных отношений? Какой бы ты внешностью не обладал, какой бы заработок не имел, каким бы человеком не был, нужно знать одно: никто не застрахован от дерьмового обращения. Вот и он попался на эту удочку, заглотнул по самые гланды, так сказать. А потом его выбросили, потому что оказался с гнильцой. Как после такого верить в любовь? Верить в теплое и светлое чувство? И ведь его знакомые удивлялись, почему Фэш так резко пошел в гору по карьерной лестнице, почему мелькал везде. Да потому что загрузил себя работой, ушел в дело с головой, лишь бы не чувствовать. Но не смог вовремя сказать стоп, вовремя остановиться, вовремя осознать, что всё, хватит жить прошлым. А ведь многие ошибки людей случаются как раз потому, что они застряли в херовом промежутке, не могут оттуда выбраться. И не хотят. Проще жалеть себя, проще упускать возможности в настоящем, презирая себя за упущенные ошибки в прошлом. И жизнь проходит. Пытаясь понять и принять, почему с нами поступили так-то когда-то там, мы не замечаем тех, кто с нами сейчас. Везде видим подвох, закрываемся в своем коконе, загоняемся по любому поводу, мы теряем самих себя. Нужно просто понять, что всё случается не просто так. Каждое событие — это последствие нашего выбора, и неважно, когда он был сделан. Можно сколько угодно винить во всем ретроградный Меркурий, планеты, что встали в ряд, или судьбу, а можно взять ответственность за свою жизнь на себя. Тогда и жить станет легче и проще. Мы сами выбираем, какой будет день, какая будет жизнь. Можно прожить в коконе прошлого, а можно вздохнуть, обрубить гребаные нити, жить. Не существовать, именно жить, ловя каждый момент, задыхаясь от чувств и эмоций. — Рознев, а ты жалеешь о чем-то в жизни? — они ехали уже час, не перекинулись и парой слов за это время, поэтому Лешка вздрогнул от внезапного тупого вопроса. — А смысл? Это уже сделано, нужно идти дальше, — русоволосый пожал плечами, обгоняя медленно ползущий фордик. — У тебя нет обиды на людей из прошлого? — Вот именно, что люди из прошлого. Их больше нет в моей жизни, зачем мне помнить о них и о каких-то обидах? — Лешка ухмыльнулся, понимая, куда клонит Драгоций. Зацикленный на своих стремных случаях в прошлом, стоит на одно месте. Даже жаль его. — А вообще, если человек обиделся на что-то, значит сам позволил себя обидеть. Ну, вот как тот, кто уверен в себе, станет дуться на чье-то мнение, поступок? Неужели кого-то в нынешнее время волнует, что думают о тебе люди? Ну это так, лирическое отступление, — Лешка краем глаза следил за реакцией Фэша на его слова. — Советую тебе простить тех людей, которые когда-то сделали тебе больно. Иначе ты долго не протянешь, раз за разом будешь думать, что недостоин любви или искренней дружбы. Они, может быть, о тебе уже не вспоминают, а ты до сих пор форсишь те ситуации. — Я спрашивал конкретный вопрос, на который есть конкретный ответ, а ты мне выдал целую тираду. Нахуя? — Драгоций ощетинился, отворачиваясь к окну, не желая продолжать неприятный разговор. — Ой, да пошел ты, — Лешка прибавил газу, мысленно молясь всем Богам, лишь бы не прикончить этого чмошника до конца поездки. Фэш понимал, что Рознев говорил настолько простые и понятные вещи, до которых додуматься может и десятилетка. Вот только он в свои двадцать три обосрался и только сейчас это принял к сведению. Вся эта бурда с тем, что умные учатся на ошибках чужих, а глупые — на своих, полная херня! Только когда ты что-то переживешь, переболеешь и переборешь самостоятельно, только тогда ты станешь лучше. — Ну да, давай, высказывай свое мнение на эту ситуацию, — Драгоций видел, как распирает Лешку от невысказанных слов. И явно не из приятных. — Если хочешь мой совет, то слушай. Твоя сестра уже не маленькая девочка, она могла бы разобраться в своих отношениях с парнем, если бы ты не полез. А зачем Маара избил? Из братской ревности или из-за собственной тупости? Мир вокруг тебя не вертится, Драгоций. Твоя личность никого не волнует, кроме твоих близких. Но даже их у тебя не осталось, — Рознев бил жестко и без зазрений совести, ему было плевать, обижают ли его слова Фэша. — И в этом виноват только ты. Скажи мне, за весь прошлый вечер ты увидел обручальное кольцо на безымянном пальце Дианы? — Что? Какое кольцо?! — Драгоций в неверии уставился на русого, который хмыкнул и снисходительно улыбнулся. — Вот видишь. Ты настолько был погружен в себя и свои мелочные страдания, настолько пытался задеть меня, что не заметил, как сильно счастлив твой друг. А ведь они пытались сказать вам несколько раз, но вы перебивали ребят, считая, что ваши проблемы важнее всего. Я потом подошел к Нику, спросил напрямую, и ты бы видел, как он засветился от счастья, — Лешка ударил рукой по рулю, сдерживая злость на этого обмудка. — Но я не думаю, что ты сможешь это когда-нибудь увидеть. — Мы помиримся. Я знаю Ника намного лучше, чем ты… — Серьезно? Только почему-то он не сказал никому из вас о своих намерениях. Такие ли вы хорошие друзья, а? Теперь подумай, простит ли тебя Лазарев за вчерашнее, или ты все-таки останешься один? — серые глаза Лешки сверкнули холодной неприязнью, а Драгоций продолжал молча слушать друга Василисы. — Дорога нахуй, как говорится, всегда без пробок. А для тебя в особенности. Темноволосый стиснул зубы, сдерживая гнев на Рознева, который возомнил себя знатоком человеческих душ. Эта поездка обещала быть долгой и выматывающей.

****

— Сказать честно? — Рознев откусил от бигмака, оглядывая холеного Драгоция с ног до головы. — Ты мне не нравишься, и я бы с удовольствием разбил тебе ебало снова. — Ммм, спасибо, — Фэш махнул колой, подмигивая. — Ты говоришь это в шестой, сука, раз. Я сразу всё понял. Не тупой.  — Мне показалось, наоборот, — Лешка хмыкнул, а Драгоций лишь глаза закатил, не желая реагировать на это дерьмо. — Что в тебе Василиса нашла? Ни рожи, ни кожи… — Встречный вопрос. Тебя же не заткнуть, — Фэш проверял в который раз, вынула ли Огнева его из чс, но всё безрезультатно. Зато в сети сидит. — Не, ну правда. Смотри, у меня хотя бы плюсы есть: я друг хороший. А из тебя что друг, что любовник так себе… — Лешка открыто издевался над парнем, стараясь вытянуть из него хоть какую-нибудь реакцию, но Фэш лишь фыркал или закатывал глаза. — Может, закроешь рот? — темноволосому надоела эта пассивная агрессия со стороны военного, Драгоций сейчас настолько морально истощен, что даже отвечать лениво. — У меня есть и любимая девушка, которая ждет меня дома. Друзья, которые любят меня, и которых люблю я, — Рознев ковырял болячку с адским садизмом, доводя Фэша до точки кипения. — Даже мои сослуживцы ко мне норм относятся. Я не помыкаю людьми, мне доверяют. — Да-да, я понял, что в твоих глазах я мразь, не надо напоминать об этом каждый час, — Драгоций взорвался, отшвыривая коробку из-под шримп ролла в сторону. — Вот только знаешь что, Рознев? Я осознал и понял, где обосрался. Я не сижу и не жалею себя, я беру и делаю. Зато ты зациклился на одном, считая, что на этом все. Тыкаешь постоянно в одно и то же, что я хуевый друг. Будь я таким на самом деле, не сидел бы здесь и не слушал говно про себя. Раз я такой конченый, чем ты лучше? Фэш сорвал куртку с вешалки и вышел на улицу, желая закурить. Рознев умеет медленно и верно капать на мозг, давить на больное, заставляя чувствовать себя ущербным. Парень знает, куда нажать, чтобы человеку стало неприятно. Может, при Огневой этот Лешенька белый и пушистый, но с другими — нет. Звякнула дверь, раздался бубнеж русоволосого и лязг молнии на пуховике. Вот походка в развалочку по снегу, непонятная шапка и колючий взгляд с кривой ухмылкой. Рознев хотел начать выяснять отношения, указать Фэшу, что тыкает в ЕГО же дерьмо, а не в чье-то другое, но натолкнулся на мрачный вид темноволосого и замолчал в ожидании выпада. — Пару часов назад в машине ты втирал мне, что не живешь прошлым, что не думаешь о херовых поступках людей в твоей жизни. А по итогу твои слова и не стоят копейки, ведь ты переобуваешься быстрее, чем сапожник. Двойные стандарты, как я это обожаю, — Фэш нахально улыбнулся, не ощущая боли в разбитой губе. — У меня нет двойных стандартов… — Ты орешь на каждом шагу, какие мы, столичные люди, моральные уроды. Но ты недалеко ушел от нас, — холодные глаза Драгоция сверкнули триумфом. Вот чего боится Рознев, как чумы. — Привыкай, мальчик, это жизнь. Фэш выдернул ключи от машины из рук опешившего Лешки, снимая сигнализацию и залезая в салон. Ему было плевать, как это выглядело со стороны, ему вообще абсолютно насрать на мнение этого мелкого обсоса, который тщательно отрицает правду. Конечно, ведь отнекиваться всегда проще, чем признаться самому себе, что ты то еще дерьмо. — Я не такой как вы, — Рознев завел авто, прогревая его. — И никогда не буду. У меня есть принципы, от которых я не отступлюсь. — Убеждай себя, сколько хочешь. Факт остается фактом: ты та еще мразь. При Огневе строй из себя зайчика, но при мне можешь даже не стараться. Я своих издалека чую, — Драгоций ухмыльнулся, глядя в бледное лицо Лешки. Похоже Фэш ударил по больному, даже не осознавая, что попал в ту самую точку.

****

Поднимаясь к квартире Маара, девушка мысленно прокручивала в голове всё то, что скажет парню в лицо. Ей нужно было выложить все свои чувства, обнажить сердце и душу, чтобы достучаться до Броннера. Она знала, что сможет, верила, что всё получится. Звонок в дверь, настойчивая трель, шаркающие шаги по коридору, сердце замерло в ожидании. Девушка знала, что Маар видит ее в глазок, знала, что лихорадочно думает, что делать, знала, что сейчас откроет, и всё пойдет по сценарию, прописанному в голове. Но никто не открыл, лишь донеслось тихое «уходи», а Захарре показалось, что кровь застыла в жилах. — Блять, Маар, пожалуйста, — Драгоций прислонилась лбом к двери, сдерживая подступившие рыдания где-то внутри. Щелкнул замок, темноволосая протиснулась внутрь, натыкаясь на хмурого и бледного Броннера. Стало стыдно и горько от всей ситуации. — Ну и, зачем пришла? Мало было вчерашнего? — зеленые глаза сверкали сталью, а сама поза отражала напряжение. Зато с носом не было ничего серьезного. Захарра не знала, как начать, в голове набатом била лишь одна мысль: нужно всё исправить. Исчезли слова, остались невысказанные чувства, тлеющие внутри. И как они до такого докатились? — Маар, я такая дура, — Драгоций схватила ладони Броннера и сжала, водя большими пальцами по сбитым костяшкам. — Я накосячила, я хочу поговорить и все объяснить, пожалуйста. — Как хочешь, — Маар прошел на кухню, зажигая свет, а Захарра медленно стягивала пуховик. Руки безбожно тряслись, губа дрожала, и нужно было успокоиться и перестать волноваться. Но как это сделать, когда не знаешь исхода разговора? Обычно у нее все под контролем, а тут полетело к чертям. Они сели друг напротив друга, молчали какое-то время, никто из них не решался начать беседу. —Внимательно, — Броннер сложил руки в замок и облизнул губы. Он и так херово себя чувствовал после вчерашней драки, так еще и Захарра приперлась под ночь. — Прости меня, — блондин вскинул вопросительно брови, прищуривая глаза. — Я знаю, что все это время вела себя по отношению к тебе дерьмово. Знаю, что не ответила тогда взаимностью, обидела, унизила. Знаю, что тебе все равно сейчас на мои слова, но, прошу, не смотри на меня так. — Ну, раз ты знаешь, что мне насрать, почему тогда сидишь еще здесь? Где твоя хваленая гордость, Драгоций? Девушка поджала губы, опуская взгляд. Маар бил в самую точку, задевая недостатки Захарры. Сейчас она не хотела, чтобы он такое делал, но сказать ему об этом все равно, что засунуть себе гранату в зад. Концовка та же. — Я пыталась прикрыться безразличием и занятостью, лишь бы не признавать, что у меня есть к тебе чувства. Я настолько погрязла в своих целях, так сильно пыталась доказать родителям, что что-то могу, что абсолютно не обращала на тебя внимание. Я люблю тебя. Броннер вспыхнул и отвел глаза от пронзительного взгляда девушки. Как же хотелось сей час отбросить все свои мысли, негодования и просто обнять ее, прижать к себе. Но Маар быстро осадил себя, вспоминая, что вся эта любовь лишь до защиты диплома и подачи документов за границу. Не хотелось давать боли отсрочку, лучше сейчас всё оборвать с концами. — Знаешь, я бы поверил, скажи ты это пару дней назад. — Поверил бы? — Захарра стиснула зубы, ощущая себя полной дурой. Всё же по глазам видно: потухшие, холодные и чужие. А она тут со своими чувствами. — Маар, скажи что-нибудь, — Драгоций решила, что сейчас или никогда. Не зря же девушка сюда пришла, нужно либо поставить точку, либо двигаться дальше вместе. Ей важно знать его мнение, что он думает. Неужели все вчерашние злые слова — это та самая правда, которую они долго хранили в себе? Не может быть! — Я хочу всё исправить, хочу попытаться начать заново, хочу быть рядом с тобой. Давай всё обсудим, придем к какому-то совместному решению, пожалуйста. Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты открылся? Маар легким движением взял пачку сигарет со стола, вытащил одну и закурил, смотря на Захарру. Возможно, будь он более мразотной личностью, то ликовал бы внутри от вида девушки. Но сейчас парень чувствовал себя настолько гадко, что все просьбы Драгоций отскакивали от него, как от стены. Не следовало ей сюда приходить и ворошить ту херню, что они оба заварили. Ой, не следовало. — Ты держала меня, как щенка, при себе. Когда тебе надо было, звонила мне, и я прибегал. Когда я надоедал, ты посылала меня и устраивала истерики. Когда у тебя херня в жизни, ты бежишь ко мне. Когда все заебись, я тебе и не нужен. Это ты считаешь искренними чувствами? — Маар злобно оскалился, сбрасывая пепел в пепельницу. — Я считаю это манипуляцией. Захарра сдерживалась из последних сил, была готова принять любое условие Маара, лишь бы быть с ним. Но после этих слов взыграла гордость, загорелась диким пламенем в груди и ударила в кровь. Внутри переломился стержень терпения и преклонения, в какой-то момент раскрылись глаза на то, что за человек перед ней сидел. Маар был упрямым, порой твердолобым, и как раз эти качества приводили его всегда к плохому результату. Он не хотел меняться или что-то делать ради их отношений, почему тогда она должна стараться? — То есть из нас теперь я злобная сука, которая использовала бедного мальчика? — Драгоций с каждым словом повышала тон, не в силах остановиться, распыляясь еще больше. — Ты получал всегда, что хотел, старался сделать по-своему, потому что ты мужик, ты главнее. Нихуя не так, Броннер. Не следует сейчас меня делать последним отбросом общества, можешь сильно пожалеть. Блондин молчал, в задумчивости кусая внутреннюю сторону щеки. Что она вообще о себе возомнила? Планы по захвату мира совсем отшибли остатки мозга или да? Сама же пришла, хотела поговорить, а теперь орет на него. — Но знаешь, если хочешь строить из себя жертву и ныть, как с тобой хуево обращались, то всегда пожалуйста. Унижай меня, сколько влезет, но помни, что при этом ты унижаешь себя, — карие глаза Захарры потемнели от гнева, она скалилась, желая как можно больнее ударить Маара, ужалить, надавить на открытую рану, чтобы он понял, с кем связался. — Я полюбила не мамкиного нытика, который даже отвечать за себя не может, а взрослого мужика, за которым чувствовала себя, как за каменной стеной. Но, похоже, я ошиблась, и ты совсем не стена, а так, кирпичик. Захарра покривила губами, кинула презрительный взгляд на Маара и выскочила в коридор, желая убраться подальше из этой квартиры. Глаза невыносимо жгло от горьких слез, но не хотелось перед ним выглядеть какой-то слабой и беззащитной девочкой. Застегивая резко пуховик, Драгоций подумала о том, что они наговорили друг другу вместо того, чтобы помириться и снова быть вместе. Может, это вообще не то, что им нужно? Они вечно цапаются, не могут принять и понять позиции друг друга, даже не пытаются сделать это! Закрыв спокойно дверь, девушка осознала, что Броннер не вышел к ней, не остановил и не успокоил. Пялясь в одну точку на облезлой стене подъезда, Захарра прислонилась к входной двери и думала. Да, она может сколько угодно бегать за ним, унижаться, затыкать свою гордость, но по итогу из этого все равно ничего не выйдет. Маар так и будет считать ее виноватой во всех смертных грехах, так и будет напоминать при любом удобном случае, как Захарра с ним поступила. Нужно ли оно ей это? Нужно ли наступать на горло себе ради человека, который только и может, что тыкать в ее несовершенства? Драгоций спускалась по ступенькам, держась за перила. Надежда на то, что Маар пойдет за ней, с каждым шагом вниз уменьшалась. Он сделал свой выбор, поддался гордости, наплевал на ее чувства, так почему Захарра не может сделать то же самое? На душе было пусто от принятого решения, сомнения до сих пор терзали девушку, правильно ли она поступает, правильно ли делает, что копирует манеру поведения блондина. Может, есть шанс, а может, и будущее? Возможно, всё это у них было бы, избавься они от гребаного самомнения, упертости, которая мешает им жить. Захарра сделала шаг навстречу Маару, но он решил, что лучше постоит на месте. Пришла пора отвернуться от него и идти своей дорогой, только вперед. Но почему так больно?

****

— Вот мы и на месте, — Рознев с недовольным видом пропустил Драгоция в квартиру, думая, а можно ли его задушить ночью. Все равно никто не знает, куда он делся. А труп просто выкинуть куда-нибудь. — Неплохая квартирка, — Фэш первым делом помыл руки и вытирал их сейчас Лешкиным полотенцем для лица. — Боже, дай мне сил, — Рознев покачал головой и скрылся в комнате, уже жалея о своей доброте душевной. — Так, где живет Василиса? — Драгоций уселся на стул на кухне и сверлил взглядом переодевшегося русоволосого. Сам-то он был при параде, правда уже помятом, но все же. — Напротив ее дом, — Лешка разогревал сковороду на огне, попутно доставая яйца с беконом из холодильника. — Есть будешь? Фэш кивнул, назвал количество яиц и спросил про сменную одежду. Было очень неприятно получить снисходительный взгляд от Рознева, который уже всё разложил в зале на диване. Лежали вещи, аккуратно сложенные в стопочку: широкая футболка с принтом гравити фолз и серые штаны с ананасами. Лешка даже положил новые трусы с биркой, от чего Драгоций заржал. — Вещи в стиралку закинь, — русоволосый появился в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Я могу, конечно, дать тебе розовые трусики, как-то Василиса подарила на двадцать третье февраля, но, боюсь, размерчик не подойдет, — Лешка фыркнул, усмехнувшись, глядя на скривившегося Фэша. — Мне больше нравится красный, — темноволосый помахал трусами с биркой, ехидно улыбаясь. — Футболка зачет, носил лет в пятнадцать? — Ну да, подумал, что она единственная тебе подойдет по размеру, в других моих утонешь. Ну там, понимаешь, спину и плечи качать надо, а не только руки с прессом, — Драгоций показал довольному Розневу средний палец и послал его куда подальше. — У тебя ничего не горит? — Блять! Лешка быстро метнулся на кухню, выключая на ходу газ и срывая сковородку с плиты. Фэш бросил шмотки, рванул к парню и оценил обстановку: сгоревшая яичница, продуктов не осталось, матерящийся военный. Закатив глаза, Драгоций успокаивал себя, что всего одна ночь с этим, а потом с Василисой. — Я смотрю, у тебя не только шутки говно, но и руки из жопы? Все силы, похоже, вкладывал в прокачку спины и плеч, — Фэш подмигнул покрасневшему Розневу, который что-то там бурчал себе под нос. — Давай, вспоминай, где можно заказать пиццу и купить пиво. — Есть пельмени… — Не лишай нас еды на утро, пожалуйста. Курьер привез пиццу через полчаса, за это время они успели сбегать в круглосуточную пятерку и накупить пива и чипсов. Правда, по пути на кассу Драгоций захватил виски и колу, встретив недоуменный взгляд Рознева, лишь пожал плечами. — Я мог бы и сам оплатить, — фыркнул Лешка, чувствуя себя неуютно перед москвичем. — Мог бы и не выставлять свои бабки напоказ. — О, господи, Рознев, ты всегда такой тупой? Я сам напросился поехать с тобой, еще должен отдать тебе бабки за бензин, я живу у тебя на подсосе, — Фэш вспыхнул, пытаясь заглушить поднявшийся гнев. Нужно контролировать себя, иначе ничего не поменяется. — Если бы я хотел выебнуться перед тобой деньгами, то просто показал бы банковский счет. Так что закройся и не беси меня. — Теперь понятно, почему у тебя так мало друзей. — Мне и не нужно много, у меня есть близкие люди, мой круг, и этого достаточно, — Драгоций отхлебнул пива из горла, хватая кусок горячей пепперони. — На самом деле, у меня тоже нет кучи друзей. Знакомых, да, но это не люди, которым я могу доверить свою жизнь. Вася с самого детства со мной, Мишка — друг с ушу, а Греза — моя девушка. Возможно, пару человек с уника, но там общение только в стенах военки, да и все. — Ну, моих близких ты видел позавчера, так что даже рассказывать нечего. Завязался разговор, ребята узнавали друг друга лучше и понимали, что первое впечатление — ошибочное впечатление. Оказывается, у них много общего, схожие взгляды на мир и принципы, а еще отношение к людям. Они выпили пиво, и Фэш решил намутить виски с колой, как и хотел пару часов назад. Время было около пяти утра, но ребятам было все равно. Вспоминали какие-то истории из школьной жизни, разговаривали о студенчестве, делились стремными ситуациями. — Знаешь, поначалу ты мне реально был неприятен, особенно после разговора с Василисой после нг, — Рознев отставил стакан с виски и в упор посмотрел на Драгоция. — У меня было предвзятое к тебе отношение, потому что я считал, что ты используешь близкого мне человека, что тебе плевать на ее чувства и все такое. И я хочу извиниться за все, что сделал и сказал. Ты реальной крутой и интересный человек. Извини, что я даже не попытался изменить свое мнение о тебе. — Я что, оказался не так плох? Вау, — Фэш засмущался, не ожидая первого шага со стороны Лешки к нормальному общению. — Я тоже хочу извиниться перед тобой, что вел себя как идиот. У нас оказалось много общего, с тобой приятно проводить время и общаться. Так что да, извини, что относился к тебя дерьмово. Они улыбнулись друг другу, пожимая руки. Можно сказать, если они будут поддерживать контакт, то смогут стать близкими людьми. — Как ты там сказал, своих чуешь издалека? Твое обоняние не подвело в этот раз, — Рознев ухмыльнулся, вкидывая шпильку в адрес Фэша. Драгоций засмеялся, отпихивая противного Лешку. Ладно, не скоро они станут близкими, ой как не скоро. Но темноволосый чувствовал, что встал на правильный путь, путь изменений. Раз смог поменять отношение к себе абсолютно незнакомого и непонятного человека, то сможет поменять мнение и своих друзей.