Глава II. «Начало»
8 марта 2019 г., 23:56
***
Воздух, тяжелый, словно свинцовая крошка, оседал на ветвях старых, подобных выцветшим страницам древних книг, деревьев, которые видели зарю человечества и росли здесь с того самого момента, как первое слово было произнесено под ярко-голубым доисторическим небом, полным озона и кислорода. С того самого момента, когда первая осознанная мысль яркой молнией рассекла сознание древнего человека и создала эти могучие деревья, бывшие тогда лишь крошечными ростками. Воздух был пропитан сыростью и влагой, он впитывал в себя все, словно огромная губка, хотя здесь, в этом забытом всеми месте, никогда не шел дождь. Солнце, лучистое и по-доброму теплое, своим любящим взглядом согревающее сердца и рисующее веснушки на щеках рыжеволосых мальчишек, не светило здесь. Ни нежных рассветов, написанных болезненно-бледными тонами разбавленной акварели, ни ярких, живых закатов, небрежно нанесенных размашистыми мазками пастели, никогда не бывало здесь. И, так же, как и всевидящие глаза солнца и луны, ни зима, ни лето не имели власти над этим местом. В легкую полутень было погружено все, что не закрывали от блеклого небесного света с заботой или скрытой жадностью раскидистые лапы деревьев. Тьма клубилась в этих местах, но не смела распространиться дальше, бранясь и копя иссиня-черную бессильную злобу. Откуда-то издалека доносился странный, словно приглушенный, шум, едва уловимый и свидетельствовавший о том, что какие-то существа чудом находили этот странный лес привлекательным для обитания. Но тишина боролась с ними, и пока побеждала. Лишь самый острый слух уловил бы хоть что-нибудь, так же как только самый острый глаз увидел бы источники этих тихих осколков жизни. Или это лишь ветер, душераздирающе одинокий в этих местах, и запертый здесь навечно, развлекался, играя листвой и перебирая ветви? Один, в царстве предрассветного тусклого неба и бесконечных дорог, не отмеченном ни на одной карте. Впрочем, кажется, не так уж он одинок, и в своем путешествии без конца он наконец-то в очередной раз обрел спутников…***
Сдавленный стон сорвался с пухлых, отчаянно-бледных губ. Прерывистое дыхание — несколько торопливых и неглубоких вдохов и выдохов — с натужным хрипом последовало за ним, и вот слегка задрожали тёмные ресницы. Джен открыла глаза. Открыла и тут же часто заморгала, пытаясь прогнать серую, безликую пелену, мгновенно затуманившую обзор. Лишь после нескольких секунд безуспешных попыток сфокусироваться девушка поняла, что фокусироваться не на чем — выцветшая серость не мешает взгляду, она предстает перед ним. Вслед за этим осознанием тысячи мыслей маленькими иголочками начали едва ощутимо покалывать разум. Возвращались воспоминания, и как только самые последние и свежие из них словно резвые птицы пронеслись по полотну сознания, сердце участило ритм, дыхание сорвалось. Последним, что она помнила, были какие-то смутные крики учителей, яркий свет и сильный удар головой о переднее сидение. Дальше была только тьма. Ровно до этого момента. Рыжеволосая резко села, осматриваясь и хватаясь за голову в отчаянной попытке унять начавшуюся пульсирующую изнутри боль, грозящую проломить череп. Вокруг не было ничего. Вернее, было все — небо, земля, странные деревья, огромной чащей простиравшиеся так далеко, куда только мог дотянуться взгляд, мягкая трава, прохладный и отрезвляющий воздух… Не было только того, что она больше всего ожидала увидеть — ни большого желтого автобуса, перевернутого на бок, покореженного и опаленого взрывом, словно остов какого-то древнего животного, жалкого и представляющего собой печальное зрелище; ни автомагистрали, лентой уходящей куда-то далеко и заваленной обломками недавней аварии; ни обеспокоенно снующих по месту происшествия врачей и полицейских, пытавшихся навести хоть какой-нибудь порядок среди выживших; ни покалеченных и застывших в неестественных позах тел… Впрочем, нет. Тела были. Когда взгляд Джен упал на находившиеся неподалеку силуэты, смутно знакомые, ее сердце забилось еще чаще, щемящей болью распространяя панику и отчаяние по всему телу, словно гоня кровь по венам. Не уверенная, что сможет подняться, она тем не менее сделала это, и, пошатываясь и все еще надавливая пальцами на виски в слепом стремлении унять боль, побрела в сторону ближайшего силуэта. Светлые волосы, неумелой рукой окрашенные в бывший когда-то неоново-ярким, но сейчас выцветший и поблекший синий, что больше напоминал разбавленную белой пеной синеву океана, чем неон, беспорядочно спадали на землю и прядями закрывали лицо, худощавое и бледное. Кажется, этого парня звали Эдвин, и он был одним из тех самых братьев Ларсенов, которым время от времени завидовала Джен. Сейчас она не могла с уверенностью сказать, был ли он жив, так как парень лежал на животе, а за спиной его был огромный туристический рюкзак, из-за которого было невозможно увидеть, дышит ли еще его обладатель. Девушка тяжело выдохнула и принялась стаскивать с плеч широкие лямки. На удивление, рюкзак оказался легким, словно бы внутри ничего не было, и снять его у ослабленной Джен не потребовало много сил. В любое другое время наблюдательная девушка точно подметила бы эту необычную невесомость тяжеленного на первый взгляд рюкзака, но сейчас ее внимание было полностью направлено на норвежца. Она не должна была помогать ему, ведь они были почти не знакомы, если не считать тот факт, что они были одноклассниками. Тем не менее, какой-то внутренний порыв заставлял ее убедиться, что с ним все в порядке. Она не могла точно ответить даже самой себе, почему сначала она обратила внимание именно на Эда — возможно, потому что среди выцветшей серости, окружавшей их, она заметила его синеватые волосы, а, возможно, потому что он находился ближе всех к ней. Не без труда перевернув парня на бок — несмотря на внешнюю худощавость, он все же был несколько тяжелее, чем она сама, и в нынешнем состоянии Джен пришлось приложить едва ли не все свои усилия, чтобы совершить эту нехитрую манипуляцию — она с беспокойством вгляделась в его лицо. Обычно бледное лицо сейчас было поистине пугающе бледным. Из-под поношенного светлого свитера, явно на пару размеров большего, чем было нужно, ощутимо выдавались вперед ключицы. Тонкие пальцы гитариста, слегка синеватые в неверном свете, слишком тусклом и сером, казалось, едва заметно подрагивали. Вдруг тонкие, слегка угловатые черты тоже слегка дрогнули. Прерывистый вдох резко наполнил легкие, после чего Эдвин конвульсивно закашлялся. Тяжело дыша, юноша повалился на спину и запрокинул голову к небу. Лицо его непроизвольно скорчилось в гримасе боли, мышцы на руках напряглись, из-за чего вены холодного синего оттенка вздулись под светлой кожей. Несколько мгновений парня били судороги. Джен невольно подалась вперёд, не имея никакого представления, как может помочь. Но это было и не нужно — через мгновение Эд открыл глаза, неожиданно, с резким выдохом на грани болезненного стона. Его зрачки тут же сузились от тусклого света, сочившегося с небес, словно бесцветная кровь. Джен от неожиданности тихо вскрикнула, в тот же момент закрыв рот руками, как будто чувствуя вину за кощунственное нарушение первозданной тишины, звеневшей вокруг. Отголоски ее вскрика едва слышным эхом пронеслись по лесу. Пришедший в себя Эдвин поднялся на локтях, очевидно делая над собой усилие. — Где мы? — хриплый, срывающийся на шепот, голос разрезал тишину лезвием кинжала. Даже несмотря на свое незавидное состояние, Эд предпочёл перейти сразу к делу. Внезапно в глазах его мелькнуло нечто, что Джен не смогла опознать. Нечто, смутно напоминающее ужас. Постепенно к нему возвращалась память. — Где Крис? — в слабом голосе слышались нотки того же самого чувства. — Я… — начала Джен, ощущая сухость в горле. Потребовалась секунда, чтобы она прокашлялась и продолжила: — Я не знаю… Эдвин, верно? Эд молча кивнул. Беспокойство не покидало его взгляд, и потому, морщась и шумно вдыхая сырой воздух, он заставил себя подняться и осмотреться. Меньше пары секунд потребовалось ему, чтобы с облегчением обнаружить Криса в траве в нескольких шагах от себя. Послав к черту светлые и легко пачкающиеся джинсы, парень буквально пополз в сторону брата, не беспокоясь о том, что следы влажной травы будет практически невозможно отстирать. Кристофер так же находился без сознания. Длинные светлые дреды, собранные сзади в низкий хвост, утопали в траве, а сам норвежец лежал на боку, в неестественной и неудобной позиции. Эдвин тут же скривился, представив, что брат мог сломать что-нибудь. Сейчас, придя в себя, парень вспомнил, что случилось ранее, и какие последствия все это могло иметь. Последними из его воспоминаний были лишь приглушенные крики о неизбежной аварии, паника и резкая вспышка, повлекшая за собой боль. Одного лишь он не понимал — как они оказались в этом странном лесу, и где все остальные. Но сейчас эти мысли были лишь глухим эхом на задворках его сознания, это казалось чем-то не таким важным и второстепенным. Если Крис был мертв, то какая к чертовой матери разница, где они очутились и как? Оказавшись рядом с братом, Эдвин осторожно перевернул не менее худощавый, чем его собственный, силуэт на спину и склонился над братом, раздраженно убирая за ухо синеватую прядь, по обыкновению спадавшую на лицо. Кристофер не открывал глаз, но грудь его мерно вздымалась, что свидетельствовало хотя бы о том, что норвежец был жив. Эд поднял взгляд к тусклому небу и облегченно выдохнул. Проклянув все на свете за то, что он был не способен оказывать первую помощь и понятия не имел о правильной последовательности действий, парень обеспокоенным взглядом шарил по траве, окружавшей их, сам не осознавая, что он пытался таким образом найти. Однако каким бы бессознательным не был этот поиск, тем не менее, он привел к определенному результату — внимательный взгляд Эдвина зацепился за… бумбокс, одиноко стоявший неподалеку от головы брата. Ни его туристического рюкзака, ни каких-либо других вещей рядом видно не было. Эд раздраженно фыркнул, вспоминая, как по дороге в школу они в очередной раз собачились как раз из-за этого самого бумбокса и того, что именно ему, Эду, приходилось тащить на себе все действительно необходимые вещи, тогда как брат в походе видел только возможность понтануться новыми девайсами. Но тут же он одернул себя. Сейчас не время и не место. Эдвин снова перевел взгляд на брата. Лицо, такое же вытянутое, как и у него самого, разве что черты более резкие, и более темные волосы с легким отливом в русый, но такие же светлые брови и ресницы… Внезапно лицо Кристофера ожило, он сжал зубы и резко, с шипением, выдохнул. Глаза, тускло-зеленые, медленно открылись и постепенно сфокусировались на ближайшем к ним объекте — серьезном и обеспокоенном лице Эдвина. Губы Криса сжались в тончайшую линию. Тем временем Джен поднялась с колен, некоторое время просто собирая по кусочкам осколки памяти и пытаясь загнать в дальний угол боль, рвущую на части целостную картину произошедшего. Слабость не покидала ее тело, и, чтобы не упасть, ей пришлось найти находившийся неподалеку широкий ствол какого-то дерева и на время опереться на него. Прикрыв глаза, девушка просто дышала, надеясь, что покой немного утихомирит пульсацию внутри черепа. Но что-то не давало ей покоя, все еще внутри нее билось какое-то смутное беспокойство, и невольно ирландка вновь открыла глаза. Взгляд ее метнулся куда-то в сторону, словно направляемый невидимой рукой, и тут же она поняла причину своего беспокойства, едва лишь взгляд ее темно-карих глаз натолкнулся на еще одно яркое пятно среди тусклой мрачности — в нескольких шагах от нее, хотя значительно дальше Эдвина, находился еще один силуэт. Хорошо видимый сквозь пелену поблекших трещин тумана желто-синий бомбер был смутно знаком ей, но работающее в аварийном режиме сознание не желало давать никакой точной информации до тех пор, пока девушка, по-прежнему пошатываясь, не приблизилась к силуэту. Темная кожа, сильные черты лица и гораздо более внушительное, нежели у обоих норвежцев, телосложение внезапно сложились в голове Джен в единый образ, и еще до того момента, как она опустилась на колени перед обладателем бомбера символических цветов школы, девушка точно знала, кто перед ней. Нейтан дышал тяжело и прерывисто, натужные выдохи то и дело срывались с его губ. Его тело дрожало, лицо было покрыто мелкими каплями пота, которые одна за другой стекали на траву и смешивались с росой, по-видимому, оставленной туманом. Однако он по-прежнему не открывал глаз. Джен обеспокоенно оглядела его, пытаясь придумать хоть что-то, чем могла помочь квотербеку, но беспокойство лишь росло в ее груди. Кинув беспомощный взгляд в сторону Эдвина, она увидела, что его брат уже пришел в себя настолько, что был способен встать. Сам Эдвин, так же неуверенно встал на ноги, порываясь опереться на брата, но слишком очевидно сдерживая этот порыв. Оба Ларсена двинулись в сторону Джен, словно чувствуя ее мысленный призыв о помощи. Никто из них не заботился пока о вещах, и даже Крис до сих пор не начал беспокоиться о своем бумбоксе и его целостности в этом сыром и мрачноватом месте. Через несколько секунд норвежцы тяжело опустились рядом с Джен на влажную блеклую траву. Ослабленные и едва пришедшие в себя, они все еще находили силы на холодность и напряженность, державшуюся между ними, от которой у девушки по голым рукам пробежались мурашки. А, может быть, это просто был здешний холодный ветер?.. — Что с ним? — тихо спросил Крис, кивая в сторону Брукса и стараясь придать своему голосу нормальное звучание. Получалось у него из рук вон плохо — голос все еще оставался слабым и слегка хрипел, хотя не так сильно, как у Эда, который до сих пор время от времени заходился судорожным кашлем. Джен беззвучно вздохнула, собираясь ответить, но не успела — Крис неуклюже задел рукой левую ногу темнокожего спортсмена, отчего тот издал резкий крик боли. Лицо его мгновенно исказилось гримасой, а глаза широко распахнулись. Прерывисто вдохнув пахнущий сыростью воздух, парень судорожно схватил за руку Джен, грозясь покалечить сильными пальцами хрупкое запястье девушки. Оба Ларсена мгновенно напряглись, Эд метнул в сторону брата резкий взгляд, заставивший того виновато закусить губу. Впрочем, в следующее мгновение он лишь озлобленно фыркнул и сложил руки на груди. Через пару секунд хватка Нейтана ослабла, он устало выдохнул. Кажется, приступ чего бы там ни было отпустил его. Морщась и опираясь на вовремя подставленное плечо Эда, который сам все еще был достаточно слаб, но не упустил возможности помочь, парень сел на траве. Мышцы его все еще ныли от судорог, и где-то в ногах в плоть с садистским удовольствием вгрызалась боль. Нейтан наконец-то осмотрелся. Три пары обеспокоенных и потерянных взглядов, направленных на него и куда-то сквозь него; непонятный пейзаж вокруг и никого из тех, кого Нейтан ожидал здесь увидеть. Память его внезапно рассекло надвое — перед глазами появилось то, что он увидел последним перед этим странным пробуждением — яркий свет фар несущейся навстречу фуры. Слишком живое и кажущееся настоящим воспоминание заставило его вздрогнуть, а поддерживавшего его Эда обеспокоенно задержать дыхание на одно короткое мгновение. Впрочем, Нейтан тут же взял себя в руки и предпринял попытку подняться. Как только эта маленькая цель была выполнена, парень осмотрелся еще раз, заставляя мозг работать и судорожно подбирать объяснения. В следующее мгновение, стоило ему только подняться в полный рост, Джен издала удивленный вздох, и вслед за ее недоумевающим взором к Нейтану обратились и взгляды остальных. А вызвало это недоумение всего одна необычная деталь. К поясу квотербека был прикреплен самый настоящий меч. Простой и незамысловатый, но одновременно внушительный и изящный, он спускался вдоль правого бедра парня почти до самой земли. Как никто из них до сих пор не заметил опасного оружия, оставалось загадкой. Ребята переглянулись. — Откуда у тебя это? — указав в сторону поблескивающего от росы клинка, уточнила Джен. Проследив за ее взглядом недоуменно нахмурившийся Нейтан вдруг понял, что вызвало этот вопрос. Не найдясь, что ответить, он просто молча пожал плечами. Пальцы его невольно спустились к лезвию и пробежались по нему вниз на пару сантиметров. Холодная сталь обожгла кожу. Клинок был настоящим. Несколько секунд все четверо молчали, каждый пытаясь справиться с собственной болью, горевшей внутри в разных частях тела. Почти одновременно они подняли глаза к бесстрастному небу, словно ища поддержки и ответов. Лес по-прежнему молчал, покрытый полумраком и тонким покрывалом тумана. Ни души вокруг, ни намёка на случившуюся аварию. Ни звука, ни единого солнечного луча. — Что происходит? — глубоким, отсутствующим голосом спросил Нейтан, всматриваясь в далекий, закрытый бесконечными рядами разномастных растений горизонт и невольно озвучивая мысли всех четверых. Эхом вопрос отразился от окружавших их деревьев, запутался в ветвях и потонул во тьме, не отвеченный.
