Пункт назначения - неизвестность

— Что бы ни происходило, мы оказались где-то далеко от места аварии. И мы здесь совершенно одни, — осторожно ответила Джен, обводя взглядом окружающее пространство. Каждый из четверки разумом понимал правдивость этих слов, но истинное их значение раскрылось только тогда, когда они были произнесены вслух. Никому не хотелось принимать правду вот так, прямо и без каких-либо альтернатив.       Снова болезненно сморщившись, Нейтан сел на выцветшую и безжизненную траву, предварительно отстегнув меч от пояса. Никто больше не задавал вопросов о происхождении оружия, но это не означало того, что таковых не было. Отсутствующе проводя пальцами по лезвию, удивительно острому и успокаивающе прохладному, Нейтан пытался собрать в единую картинку все те факты, которые были в их распоряжении. Но кусочки не подходили друг к другу и разваливались, словно не хватало каких-то чрезвычайно важных деталей. Парень закусил губу в бессильной злости на самого себя. Он никогда не был хорош в решении головоломок. Плеча его осторожно, словно бы в нерешительности, коснулись чьи-то пальцы: — Не переживай, Нейтан, — тихо, едва ли не шепотом, произнесла ирландка, — Мы обязательно разберемся во всем.       Она очень часто видела квотербека в школе, но никогда не решалась говорить с ним. Нейтан казался недосягаемым. Всегда уверенным и знающим, что делать. Но сейчас растерянный взгляд, направленный куда-то в пустоту и полностью безучастный, был внезапно таким щемяще-человечным, таким… Обыкновенным. И точно не естественным для парня. Поэтому Джен чувствовала какой-то внутренний порыв, стремление хотя бы словесно поддержать этого золотого мальчика.       Чувствовать людей и то, что происходит в их внутреннем мире, очень сложно, но иногда Дженнифер неосознанно приоткрывала завесу этой тайны. Она всегда утешала своих младших сестер и братьев. Всегда заботилась о них и оберегала. Даже старшего брата, который присматривал за ней здесь, в Америке, и воображал себя едва ли не ее вторым отцом, она поддерживала. Было сложно сказать, кто на самом деле за кем присматривал, и кто кому придавал внутренних сил. Так или иначе, даже осознавая то, что темнокожий атлет был едва с ней знаком, Джен чувствовала, что ему прямо сейчас нужна поддержка. Им всем нужна.       Глаза ее тепло улыбались. Утешение и ободрение, исходящее от нее, можно было буквально почувствовать кожей, хотя парень вряд ли мог бы поручиться за то, что она верила в правдивость собственных слов. Однако лицо Нейтана слегка прояснилось, и постепенно он вновь начинал контролировать себя. Теперь уже он сам не мог не вернуть улыбку: — Спасибо… Дженнифер?       Она легко кивнула, из-за чего несколько рыжих прядей упали на плечи, высвободившись из растрепавшегося «конского хвоста».       Через мгновение рядом на траве оказались братья Ларсены, которые, как выяснилось, забирали свои вещи, которые были обнаружены ими после пробуждения. Ни один, ни другой так же не выглядел веселым, однако при этом Крис начинал тихо паниковать, пока еще не выдавая это ничем, кроме сжатых до побеления костяшек кулаков. Ему было абсолютно наплевать, где они и как здесь оказались, его не волновали причины. Он хотел лишь одного — как можно скорее выбраться отсюда и вернуться домой, и неважно, что это в первую очередь означало возвращение привычного уклада вещей — упреки родителей, грызню с братом, очередные дурацкие успехи Эда и его собственные неудачи… Давящая, гнетущая тишина действовала ему на нервы, пока наконец он не сорвался и не выпалил, внезапно срываясь на крик: — Да придумайте ж вы уже что-нибудь, бойскауты гребаные! — Нам нужно с кем-нибудь связаться, — внезапно бросил Эд без каких-либо предисловий, тем самым привлекая внимание остальных и заставляя их забыть о секундной слабости своего брата. Все это время гитарист судорожно перебирал варианты возможных действий в сложившейся ситуации, и в конечном счете нашел самое подходящее как раз после того, как голос Криса среди этого обезоруживающего молчания встряхнул его и заставил собраться. — Точно, — в глазах Нейтана мелькнула какая-то искра. Постепенно в нем просыпалась решительность, и чем больше он приходил в себя, тем более чистым становился его рассудок. Одобрительно кивнув Эду за хорошую идею, он окинул взглядом остальных и произнес: — Карманы, — Затем смущенно добавил, когда осознал, что никто не понял его короткой команды: — Проверьте карманы. Возможно, у кого-то есть телефон. Если здесь ловит связь —мы спасены.       Тут же подростки принялись шарить по карманам. Несколько секунд никто не говорил ни слова, старательно обыскивая предметы своей одежды. Первым огорченно выдохнул Нейтан, так как ни в желтом бомбере, ни в джинсах телефона не было. Крис был следующим, так как его штаны с нарочито большим количеством карманов и алый пиджак так же не подарили ему спасительного гаджета. Череду неудач прервала Джен, однако ее находка оказалась не совсем тем, чего они ожидали — в ладони девушка держала компас, найденный в одном из внутренних кармашков джинсового комбинезона, маленький и на вид вполне обычный. Стрелка подрагивала, будто бы в нерешительности, но указывала вполне конкретное направление. — Хорошая находка, — улыбнулся Нейтан, но в глазах его сверкало разочарование. Последней надеждой был Эд. Однако и она не оправдалась — светловолосый норвежец лишь с сожалением развел руками.       На секунду показалось, что все потеряно, как вдруг Эд щелкнул пальцами и воодушевленно вскрикнул: — Рюкзак! Я всегда ношу телефон там, и если рюкзак с нами, то телефон точно внутри, уж в этом-то я уверен. Цивилизация, мы уже в пути!       Все трое переглянулись между собой, пока Эд подтянул к себе рюкзак и нетерпеливо расстегнул молнию. Повисла тишина. Что-то определенно было не так, это явно читалось на лице гитариста. Но что именно, никто не мог понять, потому что тот продолжал молчать. В нетерпении Крис подскочил со своего места и подошел к брату, через его плечо заглядывая внутрь… и тут же выпрямился, обрушив на того волну возмущения: — Серьезно?! Как это вообще возможно? Ты серьезно хочешь сказать, что в этом гребаном рюкзаке нет ничего?! Какого хрена, Эд? — Чтоб ты знал, от этого рюкзака, даже от пустого, все еще больше пользы, чем от тебя, — ядовито заметил Эдвин, поднимаясь и оказываясь лицом к лицу с братом, — Что ты взял с собой? Хренов бумбокс? Браво, Крис, можешь теперь счастливо сдохнуть в этой глухомани вместе с ним.       Лицо Криса медленно покрывалось красными пятнами, и ярость была готова вот-вот вырваться наружу, как лава, горячая и обжигающая лава из самого сердца извергающегося вулкана. — Думаешь, ты здесь приносишь больше всех пользы? Конечно, наш Эдвин всегда лучший, — голос норвежца разве что не сочился ядом, а лицо приближалось оттенком к цвету вызывающе-красного пиджака. — Заткнитесь оба, — прозвучал резкий и твёрдый голос.       Нейтан, некоторое время ошеломленно смотревший на разворачивавшуюся перед ним сцену, наконец потерял терпение. С видимым трудом встав с земли, он встал между братьями, дабы предотвратить явно назревавшую драку. — Ребята, этим мы ничего не добьемся, — послышался примирительный голос Джен, — Пожалуйста, прекратите. Нам нужно действовать всем вместе. — Вот именно, — подтвердил Нейтан, одаривая ирландку благодарным взглядом и слегка улыбаясь ей. Положив руку на плечо Эдвина, он продолжил: — Разберетесь между собой позже. Сейчас у нас всех только одна цель, и это совсем не «поубивать друг друга». Поняли?       Возвращая привычное самообладание, Эд кивнул и отошел от брата. — Вообразил себя лидером? — сквозь зубы прошипел Крис в сторону Нейтана. Вопрос остался без ответа, так как квотербек прекрасно понимал, к чему это приведет. Все они сейчас были на взводе, но перепалки не помогли бы делу, а лишь задержали бы их. Через пару напряженных секунд Крис сдался и неохотно кивнул. Было видно, что ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя.       Так или иначе, но разгоревшийся было конфликт был временно потушен, и теперь внимание подростков привлекло то, что вызвало его. Рюкзак Эдвина был совершенно пуст, хотя снаружи выглядел так, будто доверху был набит вещами. Джен внезапно вспомнила, каким легким он показался ей, когда она пыталась помочь Эду несколько минут назад. — Все страннее и страннее… — прошептала она, глядя на компас, все еще остававшийся в ее руке. Почему именно он? И как он оказался во внутреннем кармане, если девушка прекрасно помнила, что клала его в рюкзак? И где, собственно, ее рюкзак, так же, как и вещи всех остальных, кроме того, что оказалось здесь? Ответа она не знала, и была почти уверена, что его не знал никто из присутствовавших. — Я не знаю, почему он пуст, это какая-то чертовщина, — с явным сожалением в голосе начал Эд, вновь застегивая молнию основного отдела и плюхаясь на траву, — Но теперь мы знаем, что телефонов нет ни у одного из нас.       Эта фраза, еще одна из тех, что своей правдивостью заставляют поддаться отчаянию и нырнуть в предательски прочные сети безысходности, прокатилась по лесу. Прошло несколько минут, и четверо ребят вновь уселись на траву небольшим кругом. Вновь воцарилось молчание, так как каждый из них снова был занят обдумыванием. Атмосфера становилась тяжелой и с каждой минутой прибавляла в весе еще больше, подобно губке впитывая в себя все невеселые мысли, что мелькали в головах потерявшихся подростков. Даже огонь Криса постепенно угас, уступая место бессильной грусти.       Действительно, каким он был дураком все это время. Эд прав — в походах от него не было никакой пользы, потому что он был непрактичным, еще с самого детства. Зато всегда был душой компании… Той, которую не очаровывал за вечерним костром своими песнями под гитару его талантливый брат. Тряхнув головой, парень бездумно уставился на свой старенький, но верный бумбокс, память которого все еще хранила очень много песен, от ретро-баллад до хард рока. Парень слегка ухмыльнулся. Сколько раз эта вещица скрашивала ему жизнь, сколько раз с помощью нее он скрашивал жизнь другим…       Внезапно глаза Криса широко распахнулись, и он бросился к приемнику. Трое ребят переглянулись в недоумении, но не смогли перевести свои вопросительные взгляды в форму слов. Тем временем Кристофер отчаянно жал на кнопки, в попытке включить девайс. Он не был бесполезным! Ни он, ни его бумбокс! Ведь можно было поймать какую-нибудь местную радиостанцию и, услышав знакомое кантри тридцателетней давности, или какие-нибудь электро биты, успокоиться и понять, что они все еще в своем родном маленьком городке… Ни мысли о странном мече, который покоился на коленях чернокожего квотербека, ни странная тишина окружающего леса, ни пропажа всех вещей не занимали сейчас его мыслей. Их занимала лишь одна идея — что сейчас, наконец-то, он будет полезнее Эда. Это именно он спасет ситуацию и вернёт все на круги своя. Он, Кристофер Ларсен!       Но приемник молчал. Какие бы кнопки не выжимал парень и с каким бы усердием не пробовал новые комбинации, бумбокс хранил молчание и в целом не подавал признаков жизни. Крис был уверен в том, что батарея была в полном порядке — он сам проверил ее перед походом. Тем не менее, что-то по-прежнему было неправильно.       Через несколько минут бесполезных попыток парень, наконец, сдался. — Замечательно, — тихо заметил Эдвин, — Мало того, что он и так бесполезен, так теперь он еще и не включается.       Нейтан взглянул на него неодобряюще, слегка покачав головой. Эд тут же прикусил язык, уже успев пожалеть о сказанном. Однако Крис, казалось, не слышал его. Он был поглощен произошедшим. Его старый друг, с которым он прошел полжизни под самый отборный ретровейв и инди, оставил их. Не в силах вымолвить ни слова, Крис вернулся на место.       Никто не мог точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как они сидели здесь в отчаянии. С того момента, как очнулись. С момента аварии. Пара минут? Или, может, часов? Время, кажется, вовсе застыло в этом месте. Наконец, устав от мыслей, раздиравших его изнутри, Нейтан тихо произнес: — Кто-нибудь из вас думал о том, что мы... умерли?       Три пары недоумевающих глаз устремились к нему. Эдвин в выразительном жесте непонимающе изогнул бровь дугой. — Я имею в виду, — запнулся парень, водя взглядом по острию меча и пытаясь понять, как облечь свои мысли в подходящие слова, — Происходят очень необычные вещи, которым мы не можем придумать толкового объяснения… К тому же, все мы помним об аварии. Неужели только я один думал об этом? — Если честно, — раздался ровный голос Эда, — я тоже. Мы определенно не там, где были раньше, но я не уверен, что смерть выглядит именно так… — Вы крышей двинулись что ли? — уже не так резко, как раньше, но все еще уверенно и громко прервал Крис, — Ни один из вас не чувствует этой гребаной боли? Не думаю, что у мертвецов что-то должно болеть, — фыркнул он, смотря куда-то в сторону. — Я согласна с Крисом, — внезапно включилась Джен. Норвежец, не ожидавший поддержки, криво улыбнулся, — Это не похоже на смерть, не похоже на то, что всегда описывают. Здесь все очень странно, но я не думаю, что мы мертвы, — в ее голосе слышалась едва ощутимая, но при этом непоколебимая уверенность. — Я всегда считала, что со смертью начинается новое рождение. Она несет с собой обновление и жизнь, совершенно не похожую на предыдущую. Но сейчас мы все продолжаем быть теми, кем были. Стало быть, так или иначе, мы живы.       На пару секунд в воздухе повисла тишина, растворяющаяся в крохотных каплях тумана. Было необычно слышать подобную трактовку смерти, очень похожую на всем известное учение о реинкарнации, от ирландки. Однако каждый из парней задумался над ее словами, и следующим заговорил Нейтан: — Я всегда считал смерть тьмой, — мысли о матери больно впивались в его сознание, и квотербеку понадобилась пара секунд, чтобы проглотить ком, застрявший в горле, — После нее нет ничего, это лишь физическое прекращение функций мозга. Мы рождаемся — невероятный механизм, созданный природой, настолько сложный, что мы все еще не способны до конца познать самих себя. Но ни один механизм не вечен. Тело умирает, и вместе с ним умирает личность человека. Ее невозможно вернуть назад, — внезапно его голос дрогнул, но он тут же вновь взял себя в руки, посмотрев на девушку, — Возможно, ты и права, Джен. Это все не слишком-то похоже на тьму. Кто знает, может, мы и вправду еще не мертвы. — Что бы там ни было, об этом сложно говорить конкретно, — отстраненно произнес Эд, неосознанно давая Нейтану время прийти в себя, — Я не думаю, что кому-то можно верить в плане трактовки смерти. Нельзя говорить о голоде, если ты сыт. И о смерти тоже, если ты жив. Что там… — на секунду он прервался, -…или здесь — невозможно узнать, не испытав на собственном опыте. Проблема лишь в том, что, узнав, ты уже не сможешь рассказать об этом кому-либо еще, — тихая ухмылка сорвалась с его губ, — Но мне нравится версия Джен. Не хочется думать, что там лишь пустота и забвение. — Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с тобой, — пробурчал Крис, — Мне бы хотелось жить вечно. Или хотя бы иметь возможность перерождения. Для того, чтобы надрать зад всем тем, кто бесил меня в прошлой жизни, — усмехнулся он, пихая брата локтем. — Если мы еще хоть немного посидим в этой долбаной тишине, я точно рехнусь, если мы, конечно, уже этого не сделали и не сидим в палате с мягкими стенами, воображая этот лес, — спустя еще несколько минут выдохнул Эд, проводя рукой по волосам. — С ума сходят не вместе, а поодиночке, — шутливо заметила Джен. — И тем не менее, такими темпами мы все-таки сойдем с ума все вместе, — добавил Нейт, — Если не решим, чем заняться, или хотя бы что предпринимать дальше.       Внезапно раздался тихий и короткий щелчок, словно кто-то включил свет в комнате. Туристический рюкзак Эда осветился яркой, но очень короткой вспышкой откуда-то изнутри, и вновь погас, как будто ничего и не было. С одним единственным отличием — теперь из него ощутимо выдавался гриф гитары. Подростки в очередной раз недоуменно переглянулись, но не успели сказать ничего, как вдруг Эд бросился к рюкзаку, рьяно рванув на себя молнию. — Аннет! Бог есть, точно есть! Это моя Аннет!       Нейтан метнул короткий взгляд на Криса и одними губами прошептал: «Что?» Крис в ответ хохотнул и развел руками.       Эд тем временем извлек из огромного рюкзака свою старую, потрепанную временем и покрытую слоем стикеров, гитару. Нежно поглаживая деревянный корпус, парень улыбался. Подняв глаза, он произнес: — Это моя первая гитара. Я не знаю, что она делает здесь, но, кажется, мы спасены от медленного и мучительного съезжания мозгов набекрень.       Его яркие голубые глаза впервые за это время светились искренней радостью, но даже взгляд не мог передать глубину чувств, бушевавших в его сердце. Так, как он любил эту гитару, он не любил больше никого… Кроме, наверное, лишь одного человека. Вспыхнув то ли от смущения, то ли от радости, парень тронул длинными пальцами жесткие струны. Гитара была настроена. Его руки мгновенно вспомнили все, и через пару секунд звенящую тишину леса наконец прогнало прочь нежное пение инструмента. — If I walk this it's an easier way home, — небрежный, но невероятно мелодичный голос присоединился к аккомпанементу, и мелодия заискрилась жизнью, — Hand in hand with someone I don't know…       Несколько минут, как завороженные, они слушали музыку, невероятно прекрасную и еще более волшебную от того, что на свет она рождалась благодаря всего одному человеку, здесь и сейчас. В глазах Криса наконец светилось восхищение братом, постоянно скрываемое, но в такие моменты невольно вырывавшееся наружу. Нейтан просто улыбался, глядя на то, как норвежец отдается песне, и понимая, что сейчас, языком музыки, буквально говорит его душа. А Джен просто подпевала, потому что откуда-то хорошо знала эту песню и никогда не могла сдержаться от этого естественного порыва исполнить что-то вместе с музыкантом, возможно, неумело, но от чистого сердца и искренне подпевая.       Эти несколько минут и несколько незамысловатых строк изменили все. За ними последовали еще, и еще… До тех пор, пока усталый, но довольный Эд, улыбнувшись, не коснулся струн в последний раз. Слова были не нужны, и все понимали, что именно этого глотка счастья им так не хватало все это время.       Еще пару ударов сердца эйфория застилала им глаза, но вскоре тишина снова вернулась, а вместе с ней откуда-то пришла и темнота…       Внезапно на лес опустилось чернильное покрывало, превращая его в нечто зловещее. Ни звезд, ни луны не было видно на небе, которое, словно кусок черной ткани, было прибито к высокому потолку ветвями великанских, худощавых деревьев. Никто из них не заметил, когда успело так стемнеть. И ни у одного из них не было спичек или фонаря, чтобы хоть немного разогнать темноту… Реальность снова встряхнула их за плечи, напоминая, где они находились.       Эд вновь посерьезнел и убрал гитару в рюкзак, надеясь, что еще предоставится шанс спеть с ней дуэтом. В следующее мгновение рюкзак снова подозрительно щелкнул и вспыхнул… После чего оказался пустым, как и раньше. — Что за…? — начал было Крис, но прервался. Что-то было не так. Еще больше не так, чем обычно.       Все четверо напряглись. Где-то далеко, то тут, то там тишину начали разрывать звуки. Глухие и едва слышные, словно рокот надвигающихся волн шторма или шум ветра, словно бормотание и недовольное ворчание. Изредка слышалось что-то резкое и свистящее, иногда — стрекочущее и шепчащее. Эхо, блуждавшее по лесу, в тысячу раз умножало эти звуки, и по коже от услышанного невольно бежали мурашки. Совсем неподалеку послышался леденящий душу скрежет, словно кто-то срывал кору с дерева огромными когтями. Внезапно каждый из них услышал собственное сердце, набатом стучащее где-то в груди. Теперь они точно были здесь не одни.