Ты нужен мне

      К драконам Иккинг не подходил целую неделю. Гриммель не отпускал парня далеко от себя, но на палубе оставлял его наедине с капитаном, в одиночку отправляясь к драконам.       Команда корабля неодобрительно смотрела на викинга, но матросы не решались говорить против капитана или Гриммеля, поэтому Иккинга окружало угнетающее молчание. Сам капитан рядом с парнем мрачнел и всем видом показывал, что стоит рядом с ним только из-за Гриммеля. Уже через пару дней Иккинг оставил любые попытки разговорить в прошлом весёлого человека и перестал обращать внимание на косые взгляды. Ситуация напоминала викингу детство, когда вся деревня была недовольна слабым мальчиком, но авторитет его отца заставлял всех лишний раз не высказывать своё мнение о ребёнке.       Гриммель тоже помрачнел. Сначала Иккинг напрягся по этому поводу, опасаясь переменчивого настроения охотника и не понимая, с чем оно связано. Но вскоре он вновь расслабился, узнав, что у Гриммеля не ладилось что-то, связанное с вырванными из старинных книг страницами, а сам Иккинг к неудачам мужчины никакого отношения не имел.       Но вскоре охотник потерял интерес к бесперспективной работе и за неимением альтернатив обратил своё внимание на Иккинга. Парень сразу же отказался показывать свои карты и чертежи, уверенный, что Гриммель использует полученные знания против драконов.       У Гриммеля же такой проблемы не возникало, и он щедрым жестом выложил несколько больших карт на стол, потом кинул сверху собственный дневник с пометками и с трудом найденную потрёпанную карту с привычными викингам названиями. Иккинг с удивлением узнал в ней старую карту отца, но вскоре понял, что это лишь копия. На заинтересованный взгляд Гриммель пожал плечами и ответил, что раньше имел дело с викингами и их ужасающими названиями.       Сначала Иккинг решил, что не будет ввязываться в разговор с Гриммелем, так как парень не хотел ненароком выдать важную информацию врагу. Но охотник ни о чём его не расспрашивал, а наоборот, сам много рассказывал и объяснял всё новое викингу.       Иккинг и сам не заметил, как вступил в дискуссию с Гриммелем, но через полчаса они уже спорили о значении рисунка дракона на месте неизведанных земель, изображенном на одной из купленных в чужих странах картах. Гриммель уверял, что так люди изображают опасность и недоступность таинственных земель, но Иккинг возражал ему, говоря, что рисунок является лишь украшением на свободном месте и никакой смысловой нагрузки не несёт. К единому мнению они так и не пришли, но успели попутно обсудить с десяток различных тем, связанных с путешествиями.       Вскоре Иккинг понял, что разговоры с Гриммелем — единственное доступное ему развлечение на всём корабле. Более того, охотник будто и не пытался выведать у него какую-то определённую информацию, и вскоре викинг успокоился и почувствовал себя свободнее. И, несмотря на то, что он даже самому себе в этом не готов был признаться, во время общения с Гриммелем он чувствовал себя свободнее, чем все последние годы. Больше на него не давила ответственность за каждое сказанное слово, он мог говорить обо всём, что ему интересно, не опасаясь за мнение собеседника, и наконец-то мог слушать столь же вольные изъяснения умного человека. Иккинг почти с самого начала понял, что Гриммель довольно умён, но изначально всё же воспринимал его именно хитрым и пронырливым. Сейчас же парень нашёл в нём интересного собеседника.       Однажды Гриммель отправил Иккинга в каюту одного. Сам же охотник остался на разговор с капитаном, который, видимо, и решил поговорить наедине. Викинг не стал пользоваться одиночеством и послушно вернулся в каюту, хотя соблазн сделать что-либо назло охотнику был велик. Но юноша здраво рассудил, что бунтарским поступком своему положению он точно не поможет и, вполне возможно, даже навредит, и решил вести себя как приличный покорный пленник.       Вскоре Гриммель вернулся в каюту, но ни слова не сказал Иккингу. Парень напряжённо наблюдал за мужчиной, прибывавшим в мрачном расположении духа, и помалкивал. Гриммель уселся за стол и начал перебирать свои бумаги и тетради.       Спустя полчаса охотник оторвался от монотонного действия и, подняв голову, тяжёлым взглядом уставился на Иккинга. Викинг терпеливо смотрел в ответ и молчал, ожидая слов Гриммеля.       — Планы несколько поменялись, — всё же сказал Гриммель. — Нам придётся высадиться в другом городе. Примерно через пять дней мы будем на месте.       Охотник вновь уткнулся в свою работу, старательно не обращая внимания на Иккинга. Парень задумался на пару минут и в итоге пришёл к выводу, что виноватым в смене планов считают его. Но также он признавал, что так и было, поэтому не стал накалять ситуацию и оставил Гриммеля в покое.       Как охотник и обещал, спустя пять дней они с драконами покинули корабль и расстались с моряками. Гриммель заплатил полную сумму Родвигу и, не теряя времени, скрылся вместе с Иккингом в шумной толпе.       Иккингу было непривычно находиться в городе. Людей здесь было много, и все они были слишком шумными и крикливыми, даже по сравнению с викингами. Улицы узкие и грязные, переполненные людьми и товарами. Иккинг не заметил ещё ни одного дерева, и это его расстроило едва ли не больше, чем все остальные неудобства вместе взятые.       Гриммель искоса поглядывал на мальчика-викинга, уверяясь, что тот не затерялся в толпе, но его внимание прежде всего занимали драконы, которых в клетках тащили нанятые в порту люди. Иккинг тоже поглядывал в ту сторону, только в его глазах блестела жалость к драконам, попавшим в столь ужасное место.       Примерно через полчаса они остановились у массивных железных ворот. Иккинг с сомнением оглядел высокий каменный забор, за которым было виден маленький кусочек безоблачного неба. Вскоре ворота открылись, и люди с клетками зашли во двор, Гриммель последовал за ними. Викинг с большим недоверием уставился на зелёную траву, ярко контрастирующую с сухим камнем на дороге, но деваться ему было некуда, поэтому он пошёл за охотником. Оставаться в одиночестве на шумной улице ему не хотелось.       Клетки поставили посредине двора, Гриммель оперся плечом на прутья и сложил руки на груди. Иккинг неловко встал рядом, чувствуя себя крайне неуместно в центре богатого двора. Парень смотрел то на драконов, переминающихся в тесных клетках, то на необъяснимо сочную под палящим солнцем траву, то на изящную беседку из белого отполированного камня, то вновь на драконов за спиной Гриммеля.       Через несколько бесконечно долгих минут из-за беседки вышли пятеро человек. Посередине шёл грузный мужчина неопределённого возраста. Вширь он был почти таким же, как ввысь, и дорогой халат нелепо свисал с его круглого живота. За ним скачками следовал мужчина в простой одежде, но сшита она была из того же материала, что и халат первого. Он тусклыми глазами осмотрел Иккинга с головы до пят и сказал что третьему человеку.       — Добро пожаловать в дом господина Маври, — широко улыбнулся гостям парень, выслушав слова мужчины с тусклыми глазами. — Я буду говорить на Вашем языке и переводить Ваши слова господину Маври.       Гриммель кивнул в ответ на приветствие и сказал что-то на том же языке толстому человеку. Иккинг ни слова не понял и нервно уставился на охотника. Толстый мужчина, скорее всего, господин Маври, тонко улыбнулся на фразу Гриммеля и понимающе кивнул. После переводчик пригласил их в беседку.       Гриммель успел шепнуть Иккингу, чтобы тот вёл себя тихо и, желательно, ничего не говорил. Викинг недовольно скривился, но возможности отказаться у него не было.       В беседке им предложили напитки, и господин Маври с Гриммелем принялись за обсуждение продажи драконов. По рассказу хозяина дома, змеевики ему были нужны в качестве декоративных животных, он указал толстым пальцем на диковинных птиц, которые свободно перемещались по двору. Он поинтересовался, можно ли драконам также свободно разгуливать по дворам, не опасны ли они для людей и не улетят ли.       Гриммель отвечал, что он выдрессировал драконов, и теперь люди могут их не бояться, если зверей достаточно кормить. Улетать же им было некуда, по словам Гриммеля, пустыню или океан они без помощи людей не преодолеют, а в городе еды для них было недостаточно, так что они останутся у того, кто их содержит.       Господин Маври довольно покивал и начал торговаться о цене. Судя по всему, Гриммель не собирался продавать древорубов, но со змеевиками он расстался легко, даже особо не настаивая на поднятии цены.       Так уже до сумерек Гриммель продал большую часть драконов, оставив себе лишь древорубов и двух змеевиков.       Господин Маври предлагал остаться переночевать в его доме, но Гриммель вежливо отказался. Когда гостеприимный хозяин начал настаивать, охотник показательно открыл клетки со своими драконами и оседлал змеевика. Толстяк в ужасе уставился на древорубов, которых он не считал такими же безобидными, как змеевиков, его лицо резко побледнело.       Гриммель сказал, что он спешит по своим делам и натянуто улыбнулся. Затем протянул Иккингу руку, предлагая забраться на дракона. Викинг, заметив напряжённость в холодных глазах, послушно схватился за протянутую ладонь, усаживаясь за спиной охотника. Тот, как и в прошлый раз, махнул рукой и чуть пригнулся к шее змеевика. Древорубы поднялись в небо, и змеевики последовали за ними.       Драконы пролетели над несколькими зелёными дворами, затем над глиняными домишками на тесных улочках, а после вылетели за пределы города, обогнули его со стороны и приземлились у моря.       — Почему мы не остались у него? — первым делом поинтересовался Иккинг.       — Я думал, ты будешь рад, если драконы разомнут крылья, — неспешно ответил Гриммель и потянулся, задрав руки вверх.       Иккинг нахмурился. Это не было похоже на ответ на его вопрос, но парень решил не спорить.       — Что дальше? — вместо упреков спросил викинг.       Гриммель задумчиво посмотрел на него, размышляя, стоит ли делиться дальнейшими планами, но ответил необычайно полно для скрытного охотника.       — За несколько часов отдохнём здесь, а вечером отправимся в другой город. Там продадим древорубов и отправимся уже туда, куда мы и собирались.       — Не припомню, чтобы я куда-то собирался, — всё-таки съязвил Иккинг, но прикусил язык. Мужчина не выглядел готовым терпеть его высказывания.       — Как же так, — оскалился в ответ Гриммель. — Мне казалось, что последние дни ты только и думал о том, куда ты направляешься.       — Ты хотел сказать, куда ты меня направляешь, — поправил парень.       Во время плавания он действительно интересовался, куда они стремятся, но Гриммель лишь махал рукой в сторону разложенной на столе карты, не отвечая на вопрос. Он скрывал конечный пункт скорее из-за вредности, чем из-за каких-то коварных планов, и Иккинга это раздражало едва ли не больше, чем вынужденное заточение. Но думать об этом он себе запрещал. Ещё не хватало привыкнуть к ограничению свободы и перестать видеть в Гриммеле врага. Иккинг не глуп, он помнит, что представляет собой охотник на самом деле, и его показное дружелюбие не сможет ввести юношу в заблуждение.       — Поспи, — разглядывая мальчишеское лицо, посоветовал Гриммель. — Ночью полетим на змеевике, не хочу, чтобы ты уснул у меня на спине.       Вместо очередных подколок викинг попытался воспользоваться ситуацией, хотя желание огрызнуться было сложно преодолимым.       — Если бы я летел на другом драконе, то ты бы не беспокоился, что я усну на тебе, — намекнул Иккинг, пристально наблюдая за реакцией.       — Тогда ты заснёшь и грохнешься в море, — как ни в чём ни бывало ответил охотник, но после зло прищурился. — И тогда будет сложно сказать, что хуже, если ты разобьёшься насмерть или если мне придётся тебя лечить.       Иккинг вздрогнул и отвернулся. Он не считал себя виноватым в почти смерти Гриммеля. Точнее, викинг признавал, что он сбросил охотника в море, но всё же не считал свой поступок ошибочным. Он защищал свой дом и свою семью, и если ради них приходится убивать злых людей, то Иккинг готов на это.       Но всё же сердце парня кольнула жалость, вряд ли падение прошло для Гриммеля бесследно. Несмотря на готовность викинга убить врага, Иккинг не желал причинять ему лишнюю боль.       Желание язвить и хотя бы словами задеть мужчину за живое пропало, и парень устало вздохнул. Охотник заметил перемены в настроении юноши и тонко улыбнулся, также отводя взгляд. Он тоже выглядел уставшим и будто грустным, но Иккинг поспешил отогнать от себя эту мысль. Он должен перестать видеть человека во враге.       — Иди, поспи, — повторил Гриммель и первым отошёл в сторону.       Иккинг побрёл к ближайшим скалам, в поисках хоть какого-то укрытия на время сна. Песок был тёплым, а от моря сильнее обычного пахло солью. Парень улёгся, упираясь спиной в выступающий из-под песка валун, и накрыл глаза рукой, создавая темноту. Он не особо хотел спать, но впереди предстояла долгая бессонная ночь, так что ему следовало набраться сил перед ней.       У драконов бесшумно возился Гриммель. Он ещё раз проверил все крепления на змеевиках и злобно шикнул на древорубов. Затем оставил драконов охранять мальчишку-викинга, а сам забрался на одного из змеевиков и направился в город.       Он нагло приземлился посреди торговой улицы, но никто из жителей или торговцев не осмелился перечить человеку на драконе. Охотник быстро купил всё необходимое, пополняя запасы перед дорогой, и вновь забрался на змеевика. Чумазый ребёнок привязался к нему, пытаясь продать какую-то безделушку, и даже не испугался дракона. Гриммель сморщил нос и бросил мальцу монету, лишь бы тот отстал. Ребёнок поймал монету, засунул её в рот и намотал на рог змеевика пёстрый платок. Малолетний продавец исчез раньше, чем охотник успел открыть рот, и в итоге Гриммель оставил платок в покое. «В полёте сам слетит», — решил он.       По возвращении мужчина увидел парня там же, где тот засыпал. Судя по всему, мальчик-викинг даже не заметил, что охотник улетал.       Гриммель слез с дракона и перевесил покупки на другого змеевика, распределяя вес. С удивлением он заметил платок на рогах дракона, но в этот раз не поленился снять его. На ощупь ткань была приятная, и мужчина решил не выкидывать такую вещь, а просто убрать её в одну из многочисленных сумок.       После он достал плащ, в котором обычно спал, когда не успевал поставить палатку, и улёгся неподалёку от викинга, также среди выступающих из песка камней. Какое-то время Гриммель смотрел на своего пленника, но после почти насильно закрыл глаза и всё же провалился в чуткий сон.                     Когда солнце закатилось за горизонт, Гриммель разбудил Иккинга. Со стороны города исходил бледный свет, в пустыне завывал ветер, драконы лениво разминали крылья. С моря тянуло холодом, неожиданным после дневной жары.       — Скоро похолодает, — сказал Гриммель, заметив, как парень дёрнул плечами, пытаясь согреться.       Иккинг ничего не ответил. Он не привык спать днём и просыпаться вечером, а ведь впереди его ждёт долгий ночной полёт. Гриммель, уловив настроение попутчика, больше не пытался заговорить с ним. В тишине он забрался на дракона и уже привычно протянул руку Иккингу.       Парень вяло возмутился, но всё же уселся позади охотника, думая, как бы ему не заснуть прямо в воздухе. Полёты уже давно не дарили ему всплески сильных эмоций, так что он вполне мог незапланированно провалиться в забытье. Чужая земля не лучшим образом влияла на выдержку викинга, и долгое напряжённое плавание оставило свой след на его самочувствии.       Через полчаса полёта Иккинг задремал, впиваясь пальцами в седло. Ещё спустя час он уткнулся носом в плащ впереди сидящего охотника. Гриммель выждал десяток взмахов драконьих крыльев и понял, что мальчик не проснулся и, видимо, так продолжит спать на его спине. Охотник повёл плечами, но викинг лишь вздохнул чуть громче, не отодвигаясь. Значительных неудобств Гриммелю новое положение не доставляло, и он решил не будить мальчишку.       Иккинг проснулся, когда дракон пошёл на снижение, с первыми лучами солнца. Парень осоловело моргнул, но быстро вспомнил, где он, и вцепился пальцами в седло, переживая запоздавший страх падения. Чудо, что во время сна он не рухнул с дракона. Вчера парень разрешил себе недолго вздремнуть, но точно не собирался проспать всю ночь.       Гриммель сидел в той же позе, в которой Иккинг запомнил его с вечера, разве что чуть наклонился вперёд, частично перенеся вес на руки. Чуть поразмыслив, викинг пришёл к выводу, что охотник не позволил бы ему упасть с дракона. Видимо, вчера он решил также, потому и смог провалиться в глубокий сон.       — До города час полёта, — сообщил Гриммель. — Остановка десять минут, далеко не уходи.       Обстановка значительно изменилась за ночь. Вылетали они из пустыни, рядом с морем, а приземлись среди высоких деревьев. Их листва была сочной, насыщенно зелёной. На родине Иккинга такие деревья не растут, да и на ближайших островах он подобных растений не находил.       Гриммель залез в свои сумки, то ли в поисках чего-то, то ли просто проверяя сохранность. Потом походил среди драконов, успокаивающе похлопал древорубов, отогнал от них Иккинга.                            Через пятнадцать минут после приземления драконы вновь оказались высоко в небе. На этот раз Иккинг активно вертел головой, рассматривая незнакомые земли. Вскоре в небе им встретилась стая вольных драконов, но те быстро разлетелись, испугавшись прирученных древорубов. При приближении к городу за ними увязалась тройка чужих древорубов. Викинг разглядел на их чешуе человеческие рисунки.       Во втором городе они провели ещё меньше времени, чем в первом. Гриммель быстро продал всех древорубов и поспешил убраться с чужой территории. Два оставшихся змеевика не казались Иккингу достойной армией, и он невольно задумался о том, что Гриммель собирал драконов только для того, чтобы вынудить викинга уйти с ним, а после, как только драконы исполнили свою роль, охотник поспешил от них избавиться. С самим Гриммелем Иккинг своими размышлениями не поделился.       Отлетев на достаточное, по мнению Гриммеля, расстояние, змеевики спустились на землю. Драконы напились водой, сожрали еду, которую охотник пихнул им в пасть, и повалились на землю, засыпая. Охотник, недолго походив между ними, дал Иккингу короткий нож, объяснив, что на деревьях стоит оставлять зарубки, чтобы не заблудиться, предупредил, что как только солнце полностью скроется за горизонтом, они отлетают, и после улёгся неподалёку от драконов, завернувшись в тяжёлый плащ.       Иккинг повертел в руке чужой нож, разглядывая, и решил далеко не уходить, а прогуляться по окрестностям. От города они улетели слишком далеко, чтобы он успел добраться до людей до пробуждения Гриммеля, да и вряд ли кто-то из местных захочет помочь чужеземцу, который даже их язык не понимает.       Парень подошёл к драконам, опасаясь, что те испугаются его, как древорубы; но змеевики не обратили на него внимания, даже не проснулись, когда он легонько постучал по их носам. Видимо, ночной полёт слишком измотал их. Иккинг оставил в покое отдыхающих драконов и, как и предугадал Гриммель, отправился гулять, больше делать было нечего, рыться в чужих вещах парень не собирался.                            Вечером викинг вовремя вернулся на стоянку, но к его приходу Гриммель уже приготовился к отлёту. Парень уселся за охотником без возражений и ещё раз попробовал узнать, куда они направляются. Но Гриммель промолчал, и Иккинг не принялся настаивать на разговоре.       — Через пару часов будем на месте, — уже в воздухе сказал Гриммель и вновь затих.       В душе Иккинга, независимо от его воли, нарастало волнение. Парень чувствовал, что вскоре узнает, ради чего они преодолели далёкий путь, зачем охотник забрал его из родной деревни.       Гриммель ощущал тоску, пролетая над знакомым краем. Когда густые заросли резко исчезли, уступив каменистой пустыне, охотник понял, что они уже близко. Он узнавал изгибы и выступы суровой земли, будто только вчера он пролетал над ней, стремясь к морю, к кораблям, надеясь скорее уплыть подальше отсюда.                            Иккинг, устав от однотипного пейзажа, уже и не надеялся увидеть что-то новое, старался лишь вновь не уснуть на драконе. Но в очередной раз встряхнув головой, отгоняя сон, он заметил тусклое свечение в дали. Викинг даже привстал в седле, пытаясь разглядеть, что же там, но Гриммель похлопал его по плечу, заставляя опуститься на место. Когда они приблизились к жёлтым светящимся точкам, парень смог разглядеть, что это огоньки в маленьких домиках.       Они приземлились в небольшой деревеньке посреди пустыни, Иккинг не смог разглядеть окружающее поселение пространство из-за темноты, но зато дома были хорошо видны. Гриммель спустился с дракона и дёрнул за руку викинга, вынуждая его опуститься за спиной охотника и не отходить в сторону.       Ветер завывал на равнине, и викинг начал замерзать, но Гриммель не двигался с места и несколько раз повторил, чтобы Иккинг стоял за ним. Спустя довольно продолжительное время из ниоткуда среди домов появился человек. Он медленно подошёл к драконам и встал ровно напротив охотника, не произнося ни слова. Гриммель тоже молчал.       Иккинг уже успел передумать все возможные версии, кем мог быть этот незнакомец, когда тот наконец заговорил. Викинг, ожидаемо, не понял ни слова, зато Гриммель отмер и ответил что-то местному жителю, взмахнув рукой. Тот вновь застыл молча, и охотник также замер, вновь не двигаясь.       Спустя несколько повторений обмена парой фраз с периодами долгого молчания из домов показались другие жители. Люди не подходили к ним, но смотрели дружелюбно, насколько мог судить Иккинг по их лицам и позам. После их с Гриммелем повели куда-то в обход деревни, но парень не успел начать всерьёз волноваться, как их оставили у небольшого глиняного домика.       Как только провожатый скрылся из виду, Гриммель вернулся к привычной манере поведения, активно двигаясь и совершая уйму бессмысленных движений. Иккинг только сейчас отметил эту особенность в образе Гриммеля, но потом решил, что это ему с непривычки после отрывистых редких движений местных жителей обычное поведение кажется излишне артистичным.       — До завтра тебе стоит выспаться, — сказал охотник, подтолкнув парня к домику. — Я расположу драконов.       Иккинг заторможено кивнул и послушно пошёл к дому. Что ожидает его завтра — он не знал, но набраться сил перед испытаниями, которые, без сомнений, устроит ему Гриммель, всё же стоило.