Сердце Земли

      Ничего не предвещало беды. Абсолютно ничего. До тех пор пока в подвальное помещение «Серебряного дракона» не вломился Калеб с восклицанием:       — Ватек в опасности, нужна помощь стражниц!       Корнелия поперхнулась чаем, Вилл выронила из рук бутылку с водой, Тарани с Ирмой вовсю начали махать руками, а Тайлер медленно поднимал свои густые рыжие брови.       Повстанец понял свою оплошность, к счастью, на выручку ему пришла Хай Лин, которая стояла за ним и держала в руках ткани для пошива.       — Калеб хотел сказать, что…ээ… вата в неясности, нужна помощь гаубиц.       По помещению пронеслась волна вздохов и звуков от соприкосновения ладони с лицом.       — А какая именно из формулировок наполнена смыслом? — спросил Тайлер и обвёл всех присутствующих прожигающим взглядом. — Если не хотите, можете не говорить.       — Правда? — с сомнением в голосе задала вопрос Ирма.       В ответ девочка получила наглую ухмылку и безапелляционное:       — Конечно нет, я докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило.       — Тай-Лееер, — протянула девочка, повелевающая силами воды, об этом Торн, естественно, не догадывался.       — Поймите, я не намерен выслушивать глупые и несуразные отговорки. Расскажите всё тогда, когда сами пожелаете.       — Я бы расцеловала тебя, но не стану, — с широкой улыбкой произнесла Ирма.       Тайлер содрогнулся и через несколько секунд о его присутствии в подвале напоминала лишь вытянутая ладонь Калеба, которую Рыжий дружелюбно пожал.       — Мальчишки, — фыркнула Лэр.       Когда Корнелия провозгласила, что снова останется на Земле, девочки непонимающе нахмурились. Ведь необходимости в прикрытии не было, в свой заслуженный выходной все пять девочек договорились тренировать свои способности, а взрослых они заранее предупредили о пикнике на открытом воздухе.       Хейл не боялась Меридиана, она не боялась Фобоса, она боялась увидеть людское горе, увидеть лишения и глаза, наполненные болью и отчаянием. Девочка наблюдала за сжиганием посевов, за арестом ни в чём не повинных людей, за повсеместной жестокостью и несправедливостью. Была молчаливым наблюдателем и ничего не могла сделать, она понимала, что во всём этом не было её вины, однако от такого осознания ей не становилось легче. Корнелия боялась увидеть осуждение в глазах жителей мрачного мира.       — Я… у меня дела, — этим своим ответом она лишь усугубила ситуацию, и девочки ещё более настороженно посмотрели на подругу.       Корнелия поджала губы и отвернулась, а через несколько секунд стремительно покинула «Серебряный дракон», подобно Тайлеру.       Светловолосая сидела на порожках, совершенно уверенная в том, что подруги уже во всю рискуют своими жизнями. Настроение было вовсе не плохим, оно было паршивым. Ей была омерзительна сама мысль о том, что девочки могли подумать о том, что она струсила. Хотя так ведь и было, разве нет?       Корнелия с шумным вздохом опустила голову на руки и попыталась сосредоточиться на своей силе. Ей как никогда нуждалось переместиться и узнать, что сейчас происходит с подругами и Калебом.       Калеб. Девочка вскинула голову. Она не обращала на него должного внимания, хотя у неё было столько вопросов, однако, боясь, что покажется слишком навязчивой и разбудит ненужное ей подозрение, Корнелия держалась от лидера повстанцев подальше.       — Что тебя терзает, Корнелия?       Хейл подскочила от неожиданности, но, узнав в подошедшей старушке Ян Лин, успокоилась.       Сложно сказать, когда Корнелия решила раскрыть бабушке подруги свой самый главный секрет. Просто в какой-то момент светловолосая поняла, что сама не разберётся со всем, что на неё свалилось. Новоиспечённая стражница, ясно помнила тот день. Четыре года назад       Десятилетняя девочка сидела на качелях и пыталась проанализировать всё, что случилось за последнее время. Операция по спасению школы и карьеры мистера Шейна завершилась весьма удачно, но Корнелию уже ни одну неделю мучили разного рода мысли. Она даже раздумывала над тем, не повреждено ли её сознание, реально ли всё то, что с ней происходит. Именно в таком состоянии её обнаружила Ян Лин. Тогда девочка не стала сдерживаться, и выплеснула всё, что копилась в ней с того момента, когда она впервые увидела в своём сне далёкий мир.       Старушка, внимательно выслушав и убедив девочку в том, что верит ей, оставила Корнелию одну, а через несколько дней высказала ей всё, над чем успела поразмыслить. Ян Лин утверждала, что «сны», которые видела маленькая Хейл, вовсе не были снами. Девочка перемещалась между мирами. На возмущённое восклицание, что этого просто не может быть, Корнелия получила ощутимый щелчок по лбу и просьбу не перебивать. Оказывается, что астральная проекция светловолосой как-то умудрялась попадать в разные миры, в независимости от желаний самой девочки.       После этой новости Хейл радостно вскочила с земли, на которой сидела, слушая пояснения Ян Лин, в то время как старушка мерно раскачиваясь на качелях, поспешила предостеречь маленькую собеседницу. Бабушка Хай Лин сказала, что это невероятно опасно. Ведь в то время, как дух Корнелии бродил неизвестно где, её тело оставалось абсолютно беззащитным. К тому же, путешествия не могли проходить для девочки бесследно. Она была ребёнком, и жестокости, что приходилось видеть Хейл, навсегда останутся уродливым пятном в альбоме красочных воспоминаний о многочисленных путешествиях.       Так Ян Лин стала тренировать Корнелию. В идеале девочка должна была научиться контролировать перемещения между мирами, при этом не теряя связь с её телом. Однако спустя столько лет, спустя столько тренировок и болезненных щелчков по лбу, Корнелия так и не смогла приблизиться к своей цели. Теперь ей не нужно было погружаться в глубокий сон, однако концентрации всё ещё не хватало. Настоящее время       — Я…я не знаю. Не знаю, что мне делать, Ян Лин.       Корнелия снова опустилась на порожки и положила голову на колени. Старушка по-доброму усмехнулась. Когда-то она тоже была такой молодой и видела проблемы там, где их не было. Бывшая стражница знала, как тяжело было девочкам смириться с резко изменившейся жизнью, знала, как тяжело было Вилл адаптироваться к новому городу, к новым людям, как тяжело было Тарани, которая видела всё сквозь призму научных закономерностей, как тяжело было Ирме скрывать свои обретённые способности от людей, потому что ей казалось, что только сейчас она стала настоящим человеком, и невозможность обозначить то, что делало её сильной, мучила Лэр. Ян Лин знала, как тяжело было внученьке Хай Лин осознать, что все сказки и легенды, которые она слышала от бабушки оказались правдивыми, что самый близкий человек скрывал это от неё всю жизнь. И совершенно ясно, что старушка понимала, как тяжело было Корнелии Хейл, которая была вынуждена прятать свою силу практически с рождения, девочке было не с кем поделиться всем этим, и сейчас ей было невероятно сложно доверить свои тайны кому бы то ни было ещё. Но им всем нужно стать сильнее, нужно преодолеть свои страхи и стремиться идти только вперёд.       Ян Лин недовольно поморщилась, когда-то давно она была уверена в том, что никогда не будет говорить такие пафосные вещи, когда-то её жутко раздражали спокойствие и назидательный тон всех наставников, что окружали прошлое поколение стражниц.       — Тебе нужно усерднее тренироваться, — подобрала менее кричащую фразу Ян Лин и посмотрела на опустившиеся плечи Корнелии.       «Бедная девочка даже не знает, какая сила сокрыта внутри неё».       — Липшиц!       Школьный двор сотрясся от невероятно громкого женского крика, хотя тут было бы уместнее сказать «вопля».       — Миссис Рудольф, я всё исправлю, я хотел как лучше, пожалуйста, поймите.       — Ллойд!       Ещё один крик, казалось, даже пошатнул среднюю школу Хитерфилда. Из главных дверей буквально вывалился парень и начал обиженно сопеть и пинать землю, будто та была в чём-то виновата.       День у Ллойда Липшица не задался с самого начала, как только он встал с кровати и встрял ногой в банку с краской, которую непредусмотрительно оставил открытой на полу. Парень взъерошил непослушные тёмные волосы с проблесками зелени и снова пнул землю. А после этого тосты, которые он пытался себе сделать безнадёжно подгорели и пришлось на бегу собираться в школу, потягивая холодный кофе. А Ллойд ненавидел холодный кофе. Когда он был уже на полпути в здание адских пыток, какой-то велосипедист чуть не сбил его, при этом осыпав градом нецензурной лексики. Ему следовало бы развернуться и с совершенно уверенным видом зашагать в сторону собственного дома, однако недовольное лицо матери, которое он ясно представил, отбило всякую надежду на возвращение. Парень так спешил в класс, что не заметил директрису Никербокер, и задел её своим плечом. Выдержав тяжёлый и возмущённый взгляд, а также принеся искренние извинения, Липшиц двинулся на урок математики.       Лучше бы он вернулся домой, когда у него была такая возможность, лучше бы он утонул в банке краски, в которую вляпался сегодня поутру. Лучше бы он не рождался на этот свет. Именно такие мысли ворвались в сознание Ллойда, когда он, пытаясь помочь миссис Рудольф, установить проектор на подставку, выронил его. Учительница математики запрыгала на одной ноге, а парень, с ужасом в глазах, подошёл к женщине вплотную, стараясь удержать её в вертикальном положении. В этот момент он не смотрел себе под ноги, а зря. Повторный вопль вывел его из оцепенения, и Ллойд решил стремительно покинуть класс, под всеобщий хохот вперемешку с руганью.       Липшиц вновь провёл ладонью по волосам в надежде успокоиться, как заметил тень, нырнувшую в кусты. Он с радостью бы развернулся и ушёл куда подальше от этого места, дабы не ввязаться в очередную переделку, но услышал сдавленный писк. Ллойд шаг за шагом осторожно приближался к таинственным кустам, готовясь узреть худшее. Парень аккуратно, стараясь не шуметь, раздвинул ветки и потерял дар речи. На земле, прижимая руку к ноге сидела… Девушка?       Её ничего не отличало бы от здешних представительниц прекрасного пола, если бы не синяя кожа. Вместо волос у неё были большие… Липшиц про себя назвал их лианами. Красота девушки поразила его. Он тут же вспомнил, как восхищался Дивой Плавалагуной, когда смотрел «Пятый элемент», и как плакал над её смертью. Тряхнув головой и вытеснив таким образом ненужные мысли, Ллойд тихо позвал незнакомку.       — Мисс?       Девушка вздрогнула и со страхом посмотрела на Липшица. У парня пробежал холодок по спине. Такого загнанного и потерянного взгляда он никогда не видел. Первым порывом было подойти ближе и успокоить незнакомку объятиями. Однако Ллойд подумал, что краска на девушке могла быть свежей, а в том, что это была именно краска, Липшиц ни на минуту не сомневался.       Но когда он понял причину, по которой незнакомка держалась за ногу, удивлённо округлил глаза, открыл рот и инстинктивно сделал шаг… нет, не назад, а вперёд. В этом и был весь Липшиц. Рвался в самую гущу событий и постоянно влипал в неприятности.       Незнакомка, увидев, как человек рванулся вперёд, испуганно вскрикнула и стала просить о пощаде.       Ллойд недоумённо слушал речь на неизвестном языке и пытался хотя бы приблизительно понять, что имеет в виду девушка. Всё это не отвлекло Липшица от главной его заботы: нужно было осмотреть рану на ноге неизвестной.       Парень выставил руки и мягко произнёс:       — Я тебя не обижу.       Девушка прекратила тараторить на только ей понятном наречии и удивлённо вскинула брови, а точнее ту часть лица, на которой должны были находиться брови. Вместо них были маленький синие наросты.       — Ты понимаешь меня? — видя озадаченность и растерянность на лице незнакомки, спросил Ллойд.       Девушка на это лишь отвернулась, явно о чём-то задумавшись. Через некоторое время она недоверчиво посмотрела на Липшица, а тот попытался подарить ей самую очаровательную свою улыбку.       Незнакомка, кивнув собственным мыслям, таким образом одобрив своё решение, осторожно протянула свою руку Ллойду. Тот стоял, наклонившись, пристально смотря на неземное красивое лицо, вздохнул и взял девушку за руку. Липшиц почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, однако не решился прерывать телесный контакт. Девушке зачем-то нужно было держать его за руку, и он не был против.       Незнакомка вскоре отпустила Ллойда и закрыла глаза. А через секунду выпалила, смотря при этом парню в глаза:       — Что это за место?       — Самое ужасное место на планете Земля, — решив пошутив, говорит Ллойд       — Земля? Срединный мир?       Страх на лице незнакомки усилился, её действительно ужаснула эта новость.       Липшиц уже открыл рот, дабы задать свой первый вопрос, но посмотрел на раненую ногу. Зеленоватая кровь никак не хотела останавливаться, и маленькая ручка стискивающая рану, не могла справиться с этим потоком.       Ллойд решил задать вопросы сразу после того, как позаботиться о раненой девушки, он решил, что не будет думать о цвете кожи незнакомки, о цвете её крови. Ллойд так решил.       Звонок прервал его мысленную деятельность и теперь подошла уже его очередь ужасаться. Нельзя было допустить, чтобы неизвестную кто-нибудь увидел. Липшиц подошёл к сидящей на траве девушке и опустился на одно колено, при других обстоятельствах, он обязательно бы прокомментировал данную ситуацию, однако сейчас было не до шуток.       — Позволь помочь.       Девушка посмотрела юноше в глаза и незамедлительно кивнула. Если бы он хотел причинить ей вред, то сделал бы это уже давно.       Липшиц взял незнакомку на руки и осторожно, стараясь не тревожить рану, понёс её к маленькому деревянному сараю, в котором работники хранили инструменты для ухаживания за газоном.       «Сумасшедший день», — мысль затмила собой все остальные и явно годилась на то, чтобы с её помощью можно было описать произошедшее за сегодня с парнем.       «Сумасшедший день», — подумала Корнелия и упала на мягкую траву, раскинув руки в стороны. Тайлер, попрощавшись с Энди, подошёл к Хейл и опустился рядом с ней.       Воцарилась тишина, и если раньше молчание между двумя друзьями детства было умиротворяющим, то сейчас в воздухе ощущалось явное напряжение. Тайлер, заложив руки за голову, мечтательно посмотрел на облака и решил задать вопрос, который уже долгое время не давал ему покоя.       — Что с тобой, Корни?       Светловолосая повернула голову в сторону друга и попыталась понять о чём он думает, задавая этот неудобный вопрос. За безмятежным выражением лица могло скрываться всё что угодно. Тайлер хорошо умел контролировать свои эмоции.       — А что ты имеешь в виду, Тай? — всё же рискнула ответить вопросом на вопрос Хейл.       Торн нахмурился и посмотрел в голубые глаза девочки. Раньше она никогда не пыталась уйти от ответа, всегда стойко выдерживала его взгляд и не скрывала правду. Корнелия не разрывала зрительный контакт несколько секунд, однако вскоре со вздохом опустила взгляд. Подросток поджал губы. В душе зарождалась обида, он не хотел ей поддаваться, однако с каждой репликой подруги ему всё легче было окунуться в этот кровожадный омут.       — Снова твои сны? — нахмурился Тайлер от догадки.       Корнелия лишь кивнула и пояснила, решив, что одного этого жеста недостаточно:       — Всё изменилось, Тай. Я изменилась.       — Насколько?       — Настолько, что я уже не знаю, кто я…       Светловолосая посмотрела на юношу, а тот принял сидячее положение и сказал:       — Ты Корнелия Хейл, замечательный друг и невозможный соперник, — девочка прыснула, а Тайлер продолжил, — ты странная, видишь странные сны, но всё это ничуть не пугает, однако, должен признать, что жутко напрягает то, как ты иногда пялишься в одну точку не моргая дольше пяти минут.       Корнелия на это выгнула бровь.       — Я так делаю?       — Ага, а потом моргаешь и будто бы просыпаешься. Знаешь, это всё гиперстранно. Но… — Тайлер замялся, поднимаясь на ноги. Корнелия тоже приняла вертикальное положение. — Но, знаешь, ты можешь всегда рассчитывать на меня, Корни.       Светловолосая подавила в себе порыв всё рассказать Тайлеру, о магии, о собственных способностях, о других мирах. Но она промолчала. Это ведь не только её тайна. Она не имеет права решать за других. Девочка лишь улыбнулась, хотя хотелось расплакаться.       — Спасибо, Тай.