Сердце Земли

      Тринадцатое мая было обведено красным маркером в календаре Ирмы Лэр. Так она не забудет поздравить свою мамулю с её днём. В прошлом году из-за проекта по английскому, итоговых контрольных и зачётов она напрочь забыла о таком важном дне, забыла поздравить Анну, забыла отдать ей подарок, который готовила целый месяц. Она делала меленькое апельсиновое дерево из бисера и рисовала открытку, в итоге пришлось обойтись извинениями и утешительным поцелуем утром следующего дня. Ирма твёрдо решила отдать свой подарок именно на день матери, ни раньше, ни позже.       Как только в её комнате зазвенел будильник, девочка подорвалась с кровати и начала носиться по комнате, заплетая хвостики на ходу, потом Ирма вспомнила, что нужно ещё сходить в ванную комнату, и стремительно отправилась приводить себя в порядок.       Когда всё задуманное было исполнено. Лэр взяла деревце и невероятно красивую открытку в руки и пошла на кухню, так как была уверена, что мама уже вовсю готовила завтрак. Когда же Ирма обнаружила, что звон посуды создавала вовсе не Анна, а Крис, достающий котлету из кастрюли, она нахмурилась.       — Где мама?       — На работе.       — Как? — воскликнула Ирма, — уже?!       — Да, мама приедет вечером.       Ирма расстроилась, но твёрдо решила, что поздравить маму после тяжёлого рабочего дня, а вместе с тем и поднять ей настроение, было ещё лучше.       Ирма ждала. Долго ждала. Сначала она убралась во всех комнатах, почистила плитку в ванной. Закинула в стиральную машинку вещи и даже поиграла с Крисом. Но потом они всё-таки подрались. Потом снова поиграли, а потом вновь подрались. В общем, целый день Ирма провела в работе и не заметила, как домой пришёл отец.       — Вы сговорились с мамой? — с порога спросила у Тома Ирма.       — В связи с чем? — поинтересовался полицейский и словил Криса, который запрыгнул к нему на плечи, когда мужчина зашёл в гостиную.       — Сдавайся, трусливый янки! Краснопёрый орёл нашёл тебя!       На голову Криса был надвинут венец из перьев, а лицо мальчика было разрисовано краской.       — Ох, да. Ты поймал меня, вождь, я сдаюсь, — сняв сына со спины, словно обезьянку, Том уселся на диван и устало потёр шею.       — Да! Моя взяла! — радостно воскликнул Крис и начал наматывать круги по комнате.       — Так почему ты решила, что мы с мамой сговорились?       — Вы вдвоём работаете в воскресенье, — недовольно ответила Ирма.       — Ирма, ты же знаешь, что работа у нас такая, — отозвался Том и устало прикрыл глаза.       Девочка взглянула на бледного отца и немного остудила пыл.       — Я разогрела макароны и мясной рулет.       Том тут же подскочил и отправился на кухню.       — Помой руки, — крикнула ему Ирма.       Тут же зажурчала вода, льющаяся из-под крана. Девочка улыбнулась и присела на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж дома. Осталось дождаться маму.       Но Ирма её так и не дождалась. Анна освободилась только к утру понедельника и, приехав домой, увидела самую очаровательную картину: Том вместе с Крисом на руках лежал на ступеньках, а Ирма прижимала к себе открытку с надписью «Мамулечке», рядом с троицей на полу стояло дерево, сделанное из бисера.       Анна смахнула слёзы и принялась будить свою семейку. Как же она их любила.       Джоан заглянула в комнату Хай Лин и улыбнулась, девочка усердно орудовала красками, то тут, то там оставляя мазки на холсте.       — Ма! Так нечестно! Уходи! — прозвучали недовольные восклицания от Хай Лин.       На это Джоан лишь закрыла дверь, при этом мягко смеясь.       Вот уже несколько лет эта семейка отмечает день матери, как один из самых важных праздников. Это объяснялось тем, что Чен Лин очень любил Ян Лин и каждый год дарил ей свои картины, которыми женщина украшала стены «Серебряного дракона». Хай Лин следуя традиции отца дарила бабушке и маме свои картины. Каждый раз она придумывала что-то новое! В позапрошлом году Ян Лин получила от внучки прекрасный пейзаж, на котором был изображён водопад Виктория. Девочке очень хорошо удалось изобразить это чудо природы благодаря семейной поездке в Африку. Ян Лин была готова поклясться, что каждый раз смотря на картину, она слышала звук, с которым потоки воды разбивались о невероятную синюю гладь Замбези. А в прошлом году Хай Лин запечатлела «Серебряный дракон» в лучах заходящего солнца. Картина была невероятно живой и красивой. На этот раз девочка подготовила нечто потрясающее: на картине была изображена Ян Лин в молодости с крыльями и в красивом розово-синем платье. Хай Лин фантазировала на тему того, какой была бабушка в образе стражницы.       А что касалось её подарка маме… Хай Лин долго ломала голову над тем, что же преподнести Джоан в качестве подарка. Какую картину стоит дарить женщине в очередной раз.       Девочка остановилась на семейном портрете. Тут будет изображена не только Джоан, облачённая в нежно-розовое платье, но и её муж Чен Лин в строгом чёрном костюме, Ян Лин вместе с покойным Юн Лином, дорогим дедушкой, которого Хай Лин практически не помнила, и смогла нарисовать его лишь благодаря сохранившемся фотографиям со свадьбы. Дедушка не любил фотографироваться, он объяснял это тем, что не хочет, чтобы кусочки непонятной бумаги хранили воспоминания о нём. Он хотел, чтобы о нём помнили его родственники, чтобы не забывали ни на минуту, ибо, если это случится, вспомнить уже не получится. Однако Ян Лин с большим трудом смогла отвоевать право на несколько фотографий, которые спрятала от мужа подальше, чтобы он не смог избавиться от них. И, конечно, на картине была изображена Хай Лин. Вся семья в сборе. Маме должно будет понравиться.       И когда Джоан получает долгожданный подарок от дочери, она благодарно целует девочку в лоб и обнимает её крепко-крепко. Пытаясь выразить так свою любовь.       В семье Браунов тоже любили день матери. Однако внимания к нему было куда меньше, чем в двух предыдущих семействах. Сложно было назвать главную причину того, что Элион всегда просто сдержанно поздравляла мать и дарила поцелуй в щёку. Браун всегда чувствовала себя плохо в этот день. У девочки кружилась голова и ей хотелось провести целый день в кровати. Но Элкеми всегда вытаскивала её из этого своеобразного кокона и не давала заскучать.       Этот день не стал исключением из правил. Элион сухо поздравила маму и отправилась гулять с Элкеми.       Этель о чём-то восторженно отзывалась, кажется, о новом фильме с душкой актёром в главной роли, но Элион вяло реагировала на весёлые замечания подруги.       — Знаешь, я думаю, тебе нужно что-то подарить своей маме, — внезапно заметила Элкеми.       Элион непонимающе посмотрела на подругу и уже хотела что-то ответить, как рыжеволосая начала настойчиво тянуть Браун в сторону цветочной лавки.       — Какие цветы любит твоя мама?       Девочка задумалась над этим, пытаясь вспомнить предпочтения Элеонор. Спустя несколько мгновений Браун стыдливо опустила глаза. Элкеми поняла всё без слов и начала задорно щебетать:       — Розы любят все, так что мы не ошибёмся, если возьмём именно их.       Элион вяло кивнула.       Вечером, когда Браун пришла домой, на кухне горел свет и были слышны обеспокоенные голоса родителей девочки.       — Том, боюсь, я делаю что-то неправильно.       — Эль, не думай об этом. У Элион сейчас тяжёлый возраст, ей особенно нужны наши забота и поддержка.       — Хотелось бы верить, что это действительно ей нужно, — со вздохом ответила Элеонор мужу.       Элион виновато опустила голову, она любила своих родителей, очень любила, но почему-то ей казалось, что всё не так, как должно быть, что вскоре все изменится и она перестанет быть той, кем являлась сейчас. Было больше похоже на то, что у Элион затяжной депрессняк. Но девочка знала наверняка, что вскоре произойдёт что-то грандиозное и она будет счастлива. Счастлива вместе со своими родителями. По-другому и быть не могло. Она же ведь их очень любит.       В доме Кук праздник отмечали по-своему: в этот день у Терезы был заслуженный выходной, Лайонел брал отгул и вместе со своими детьми обеспечивал своей дорогой жене отдых.       На мужчине в этот день красовался фартук с рюшечками, он стоял у плиты и готовил всякие вкусности: от тушёного мяса до сладкого вишнёвого пирога. Питер с Тарани убирали дом. Они буквально вычищали до блеска каждую из комнат, украшали дом цветами и праздничными лентами. После уборки они разгребали документацию мамы под её строгим надзором. Под очень строгим надзором: в то время как дети разбирались с документами, Тереза со спокойной душой листала каталог брендовой одежды и наворачивала уже третью порцию мороженого. Она позволяла себе такое только в этот день. В день когда Тереза была особенна любима.       — Это пятёрка по математике? — с большим сомнением в голосе спросила Сьюзен у своей дочери.       Вилл лишь кивнула и гордо вздёрнула подбородок.       — Вот уж неожиданный подарок, — протянула женщина и ещё раз кинула недоверчивый взгляд на красную «А» под написанной контрольной работой.       — Со мной занимались Тарани и… — Вилл прикусила язык.       — И? — Сьюзен изогнула бровь и ждала ответа.       — И Мэтт, — со вздохом призналась младшая Вандом.       — Олсен что ли? — с прищуром поинтересовалась женщина.       — Да, мам.       — Ты так спокойно об этом сказала, даже увиливать не стала. Этот праздник действительно творит чудеса.       Вилл закатила глаза и, крепко обняв свою маму, тихо прошептала:       — Это потому что я тебя люблю.       Гарольд беспокойно потянулся к своим усам.       — Па-ап, — недовольно протянула Корнелия и рука мужчины тут же оказалась за его спиной.       — Да, милая? — как ни в чём не бывало поинтересовался мужчина.       На это девочка лишь покачала головой.       — Я устала держать торт, — захныкала Лилиан и жалобно посмотрела на Корнелию.       — Цыц! Сама же недавно канючила и требовала, чтобы тебе достался торт, а не подарок и цветы. Теперь терпи, — строго произнесла Корнелия.       Лилиан жалобно посмотрела на отца, однако тот уткнулся взглядом в потолок. Так как теперь даже не мог смотреть на праздничный торт. Ведь в прошлом году, когда он нёс его Элизабет, мужчина споткнулся на ровном месте и выронил сладость из рук. Выронил прямо на любимую жену. Вот уж подарок! Теперь мужчина крепко и уверенно держал в руках новый набор для шитья и не мог дождаться того момента, когда его женщина наконец-то перешагнёт через порог квартиры и угодит в крепкие объятия мужа.       — Пап, соберись, — послышался очередной совет от Корнелии и мужчина встрепенулся.       Наверняка он выглядел как влюблённый идиот. Хотя почему «как»? Он определённо был этим самым влюблённым идиотом. И даже десятилетия не изменят этого факта.       Корнелия сверлила взглядом дверь и держала в руках ромашки. Они выглядели просто потрясающе. Белоснежные лепестки и ярко-жёлтая сердцевина олицетворяли жизнерадостность.       В одно мгновение дверь распахнулась и в помещение зашла Элизабет Хейл. На неё тут же налетел Гарольд, а Корнелия с Лилиан переглянулись и рассмеялись из-за такой несдержанности своего отца.       — Спасибо… любимый… мой… родной, — между поцелуями выпаливала Элизабет.       Лилиан лишь скривилась и отвернулась от родителей. Корнелия стояла и счастливо улыбалась. она всё ещё держала букет ромашек. Они были символом их искренней и чистой любви.       — Тайлер, вернись! — воскликнула женщина, когда Торн вылетел из дома.       Парень даже не обернулся на крик женщины, а лишь побежал куда глаза глядят. Лишь бы не видеть её печальные, наполненные слезами глаза. Глаза, которые прежде он считал самыми нежными и добрыми в мире, в один миг стали для него пустыми и холодными. Тайлер больше не видел в них той безграничной материнской любви, того восторга, что появлялись, как только женщина смотрела на него. А отец? Как он посмел это скрывать от него? Подумать только, пятнадцать лет он жил во лжи, пятнадцать лет он носил розовые очки и был не в состоянии увидеть всей правды.       Как только он поцеловал её в щёку и подарил букет цветов, она поджала губы, и Тайлер подумал, что ей не понравилось его поздравление. Но затем Сэнди усадила его на диван и, положив руку на плечо, посмотрела ему прямо в глаза.       Тайлер начал беспокоиться, что-то произошло, вне всяких сомнений. А потом женщина, его любимая мама сказала то, что сказала.       «Я не твоя родная мать.»       А? Каково?! Каково слышать это из уст самого любимого человека?       Каково терпеть ложь всю свою жизнь от отца, который ни разу даже не заикнулся о настоящей матери Тайлера.       Парень бежал что есть сил. Бежал и пытался забыть те слова, что сказала ему его мама. Зачем вообще это нужно было говорить? Чтобы он чувствовал себя потерянным? Преданным? Одиноким? Для чего?!       Внутри разыгралась самая настоящая буря, он сам и не понял, когда собственные ноги принесли его к дому семейства Хейл. Они точно отмечали праздник, он совершенно точно был лишним. Но ничего не мог с собой поделать.       Когда он появился на пороге, Элизабет буквально втянула его в квартиру и усадила на место рядом с Корнелией. Тайлер слабо улыбнулся подруге, а на непонимающий и встревоженный взгляд лишь махнул рукой.       После, когда он оказался в её комнате, он дал волю чувствам и эмоциям. Не заплакать помогал лишь твёрдый взгляд Хейл и собственное чувство достоинства. При ней он никогда не покажет своих слёз. Только не при ней.       Когда он почувствовал крепкую хватку на плечах, а потом и теплоту объятий лучшей подруги, он успокоился. В душе наконец-то образовалось затишье, гладь его личного моря приобретала нежный голубой оттенок, буквально сливаясь с небом.       Тайлер мотнул головой и крепко обнял Корнелию в ответ. Нет, он никогда не будет потерянным, преданным и одиноким.       А когда парень вернётся глубокой ночью домой и увидит заплаканную Сэнди в руках Бартоломью, его намерения резко изменятся. Вместо того, чтобы спокойно уйти к себе в комнату, он подойдёт к женщине, растившей его все эти годы, и скажет, что несмотря на всё она для него всегда будет мамой, которую он всегда будет безгранично любить.