Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Стены, сложенные из темно-зеленого камня, тускло блестели в свете факелов. Справа и слева от них вздымались ряды дубовых скамей, с множеством темных человеческих фигур на них. Сидящие во весь голос переругивались, но как только за Гарри и мистером Уизли хлопнула массивная дверь, в зале воцарилась неловкая тишина. Мистер Уизли пошёл к скамье обвинителей, а Гарри остался стоять дятлом возле двери, не зная куда ему податься. — Вы заставили нас ждать, — проговорил напыщенный мужской голос. — Да пошёл ты нахуй, — нервно сказал Гарри. — Я… я задержался, чтобы посмолить с друганами одну-другую самокрутку. — Визенгамот это не волнует, — возразил голос. — А вам сейчас будет послана курица со штрафом за оскорбление суда. Секретарь, сидящий по левую руку от Фаджа, прикрепил к лапке курочки квитанцию, подошёл к Гарри и от души влепил ему эту курицу прямо в рожу. — А теперь займите своё место. Гарри сплюнул куриные перья и перевел взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. За толстыми мотками цепей едва можно было разглядеть Альбуса Дамблдора. Рот его затыкал кляп из его же собственных носков, но выглядел старый мерин довольным несмотря ни на что. Намеренно громко топая Гарри прошагал по каменному полу. Когда он осторожно встал рядом с креслом чувствовал он себя, прямо скажем, хуево. Заставив очко хоть чуть-чуть разжаться Гарри поднял глаза на сидящих перед ним. Их было человек двести пятьдесят, и на всех, насколько он мог видеть, были мантии сливового цвета с искусно вышитой алой буквой «А» на левой стороне груди. Все смотрели на него сверху вниз — одни со злостью, другие со с трудом сдерживающимся смехом. Посреди переднего ряда сидел Корнелиус Фадж, министр магии. Год назад Гарри гопнул его карету и обчистил, но министр Гарри не узнавал, так как был слегка подбухнувшим (или, возможно, просто задолбался читать четыре с половиной тысячи пунктов обвинений). Слева от Фаджа Гарри увидел сексапильную волшебницу с татухой на щеке в виде свастики и рунической надписи «попробуй мой пирожок». Синяки под глазами у неё были специально подчеркнуты тушью, и выглядела она тоже довольно-таки заебавшейся. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья и самозабвенно храпела, откинувшись на спинку скамьи. — Очень хорошо, — сказал Фадж. — Все в сборе — наконец-то. Можно продолжать. Вырубай эту хуйню! — крикнул он кому-то из сидящих. — Да, сэр, — откликнулся сбоку унылый голос, который был Гарри знаком. Персик, брат Рона, сидел с мобилой на самом краю переднего ряда. Гарри взглянул на него, рассчитывая хоть на какой-то приветственный знак, но напрасно. Убрав телефон в карман, Персик вытащил перо и зевая уставился на лежащий перед ним пергамент. — Пункт 4506-й: Выпустил Кинг-Конга из клетки, после чего на этой самой клетке совершил акт прелюбодеяния с неизвестным молодым человеком. Во время акта активно призывал толпу к свержению законной власти в стране, к спасению дождевых лесов Южной Америки и к сохранению биологического разнообразия Земли… Пункт 4507-й: Скачал и в течение нескольких лет раздавал торрентом сериал «Феечки Винкс», что является нарушением закона «О цифровом пиратстве». Пункт 4508-й: Осквернил священную стелу с законами Хаммурапи, выбив на ней фразу «Геродот лох, — Дамблдор бог». Подсудимый, согласны ли вы с предъявленными вам обвинениями? — Да. По всем пунктам, — произнес негромкий голос. Гарри растерялся так сильно, что чуть не сломал палец, которым ковырялся в носу. На лице Дамблдора сияла довольная улыбка, а глаза мечтательно закатились. Члены Визенгамота зашептались между собой. Все они рассчитывали на наглый отпор и бесстыдную ложь. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — до смерти напуганными, а две пожилые волшебницы в заднем ряду перекрестились. — Э… Дамблдор, — проговорил министр, пришедший, судя по всему, в полное замешательство. — Да. Значит, вы… э… вы понимаете, что в зале сейчас присутствуют представители ЮНЕСКО и они… э… настаивают на объявлении вам смертной казни? — Меня таким глупостями не испугаешь, — дружелюбно сказал Дамблдор. — Все вы рано или поздно умрёте. Но не я. Ведь у меня есть дружок, который может вернуть меня к жизни силой своей страстной любви — Да… хорошо… мне известно об этом феномене… нам, видимо, придётся это учесть, господа присяжные… Уизли, будьте добры, достаньте нам «Книгу Зла и Тибетской Некросодомии», в ней, кажется, описаны подобные прецеденты… — Где я вам её достану, высру что-ли? — недовольным тоном спросил Персик. Единственный известный экземпляр сгорел в Александрийской библиотеке ещё в 47-м году до нашей эры. — Да? Надо же, какая жалость, — сказал сконфуженный Фадж, шурша пергаментами. — Ладно. Блин. Обвинение. Ах, блять, я же закончил его читать. Тогда вот это. Он извлек из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха и стал читать: — Подсудимому даётся право на смягчение приговора, в случае чистосердечного признания в совершенных злодеяних… — Простите, министр, — перебил его Персик, — но чистосердечное признание это когда обвиняемый сам сознался в совершенном преступлении ещё до суда. — Вот как? Что-то я сегодня туплю… и язык заплетается. — Министр устало положил ладонь на лоб. — А что же сделал обвиняемый в нашем случае? Тут уже настала Персику очередь конфузиться. — Э-э, вообще-то я тоже запутался. А, по какому поводу мы вообще тут собрались? — ПРОКЛЯТЬЕ! — Взревел министр. — Вы — Гарри Джеймс Поттер, адвокат обвиняемого! Что вы можете сказать в его защиту? — Да, — сказал Гарри. — Что «да»? Отвечайте по-человечески! — Мне кажется, что все перечисленные четыре тысячи пятьсот восемь преступлений Дамблдор совершил, ещё до своей смерти в прошлом году. А значит… он уже ответил за них перед богом. Поэтому этот суд вообще не имеет права его судить, ведь божий суд выше, разве нет? — Вздор! Существование бога не доказано! Мы не можем принять это как аргумент! — Выкрикнула злобная женщина в чёрном балахоне и бейсболке с надписью «Я люблю дьявола! Форева!». — Что значит недоказано, — сказал Гарри возмущенно, — очень даже доказанно. В мире есть движение. У любого движения должна быть первоначальная причина, источник, ведь движение не может возникнуть само по себе. Двигаясь по цепи источников мы рано или поздно придём к самой первой причине. Что-то произвело первое движение, и этим чем-то мог быть только бог. Даже если первое движение было Большим взрывом, взрыв не мог вздрункнуть сам по себе. Некая разумная сила должна была ткнуть точку сингулярности, чтобы она лопнула! — Валите с такими аргументами в семнадцатый век, мистер Поттер! Это всё парадоксы логики, а не доказательства реальных явлений! — Ах та-а-ак… — Гарри вошёл в кураж, — а как вы тогда объясните музыку Rammstein? Как нечто столь совершенное и прекрасное могло появиться в мире, где нет бога? Бог это самое совершенное существо. Только его воля может привести к появлению совершенства, но если бога нет, то в мире не может существовать ничего совершенного, идеального, но совершенство явно есть — это Rammstein! — А в этом аргумент даже логики нету! И у Rammstein, кстати, есть песня про то, что бога нет! — А я не знаю немецкого, — парировал Гарри, — и ничего такого от них не слышал. Может вы это только что выдумали. Как проверить? И, вообще, тексты песен Rammstein нельзя поднимать однозначно, они очень метафоричны и истинный смысл в них скрыт! — ДА? Какой же это такой скрытый смысл был в песне «Pussy»? — А такой! Вслушайтесь в припев: «У тебя есть киска, у меня член! Так в чём же проблема, давай сделаем это по-быстрому!». Песня, явно, о том, что бог создал мир совершенным, ведь в нём есть столь идеально дополняющие друг-друга противоположности, как киска и член. Эта песня восхваляет бога за то, что он подарил нам радость физической любви! — Это высосано из пальца! Это не аргумент! — Женщина в чёрном балахоне перешла на визг. — Бог тебя любит. Неужели ты такая бессердечная сука, что не поверишь в него? — Печально и пафосно ответил Гарри. — Вот мой главный аргумент. — Дерзкий юнец, я хочу, чтобы твои родители в аду горели на самом позорном костре рядом с парашей! — Миссис Боунс! Я призываю вас к к порядку, — застучал деревянным молотком Корнелиус Фадж. — А от вас, мистер Поттер, ожидались доказательства невиновности Альбуса Дамблдора, а не доказательства существования бога. У вас есть ещё что сказать по-делу? — Да, есть. Казнь моего подсудимого невозможна, мы все с этим согласны, так? А что в ином случае? В Азкабан тоже нельзя! Если вы посадите Дамблдора в Азкабан, то сокамерники его там будут за бороду таскать! А он не для того, её, — бороду, — растил, чтобы какие-то уголовники его за неё таскали! — Очень хорошо, — вздохнул Фадж, снял с носа очки и принялся протирать их тряпочкой, — у кого-нибудь в зале есть ещё вопросы к защите? Несколько секунда висела тишина. Затем раздался чей-то тихий голосочек. — Вы действительно вернули Альбуса Дамблдора к жизни после его гибели? — Да, — сердито сказал Гарри, — но я сделал это только потому, что он меня заебал и… Волшебница с айфоном перебила его громким, высокомерным голосом: — Вы смогли вселить призрака Дамблдора в его же живое тело? — Да, — ответил Гарри, — там ничего сложного… — А куда делся пепел от его старого тела? — Что? — переспросил Гарри. — Ну, ведь тело Дамблдора сожгли в погребальном костре. Откуда взялось новое тело? — Ну, я хз, — ответил Гарри, испытывая раздражение и легкое отчаяние. — Это всё само собой всегда получается, откуда-то берётся новое тело. — Всегда? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше воскрешали из мёртвых? — Да, — сказал Гарри. — Первый раз Дамблдора — больше года назад. Потом ещё нескольких человек и замок. — Простите, но вы охуели? — Да, и… что? — Вы научились этому в школе? — Можно сказать и так. Во всяком случае, это точно происходило на территории школы. Но это не было уроками, если вы об этом. Я просто жёстко накурился и во время бэд-трипа встретил Смерть. Она наделила меня этим даром. — Впечатляюще, — сказала, глядя на него, мадам Боунс. — Настоящия встреча со смертью… прямо как легендарные времена. Времена Мерлина. Поразительно. Некоторые шаманы и шаманки снова зашептались; кое-кто одобрительно кивнул, но другие хмурились и качали головами. — Дело не в том, насколько впечатляющим может быть Гарри Поттер, — брюзгливо проговорил Фадж — Если он посмеет воскресить осужденного на смерть, то это будет прямым неподчинением решению суда! В таком случае мы будем вынуждены, мистер Поттер, просто казнить вас самих! А второй встречи со смертью ещё никто никогда не переживал, ясно! Те, кто хмурился, вполголоса обменялись фразами, выражающими согласие; но что заставило пукан Гарри бомбануть — это ханжеский тихий смешок Персика. — Да я на хую вас всех вертел! — громко сказал Гарри, и широко всплеснул руками. — ВОТ С ТАКОЙ АМПЛИТУДОЙ, БЛЯТЬ! Он ожидал новых перешептываний — но наступила гробовая тишина, какой не было с начала сотворения мира. — Почему у вас чуть что — сразу смертная казнь? Мы живём в прогрессивном XXI-ом веке! Я когда на суд шёл, ожидал, что вы захотите подвергнуть Дамлдора ритуальному шеймингу, например… Ну, как все нормальные, современные люди делают. — Чему, простите? — переспросила после паузы мадам с айфоном, вскинув густые брови и едва не уронив айфон. — Что вы подразумеваете под этим термином, молодой человек? — Я хочу сказать, что вам следует в качестве наказания подвергнуть Дамблдора унижению; наорать на него толпой, закидать какакшками, обоссать, пустить гулять по городу голым с табличкой «Я дурачок» на груди! — А… — протянул Фадж, и язвительно улыбаясь оглядел Визенгамот, словно побуждая судей повеселиться с ним вместе. — Ну конечно. Я был уверен, что от Гарри Поттера мы услышим нечто в подобном роде. Это же Гарри Поттер! — Я не прикалываюсь! — громко заявил Гарри, перекрыв очередную волну шепота на скамьях. — Я считаю, что это самое адекватное преступлениям моего подзащитного наказание. Если вы посадите Дамбушу в Азкабан, он сбежит, — он слишком сильный волшебник. А если казните, то его призрак меня снова задолбает! — То есть вы считаете, что суд не должен принимать справедливое решение, только потому что оно доставит вам неудобства, мистер Поттер? — Именно так я и считаю, — нагло заявил Гарри. — Вы не имеете никакого влияния, чтобы оказывать давление на суд, Поттер! Ваше заявление абсурдно, и вы не имеете ни малейшего законного права, чтобы что-либо от суда требовать! — Нет, это ваш суд не имеет никакого права кого-то судить! Иисус Христос сказал: «не судите, да не судимы будите»! Он имел ввиду, что люди не имеют права устраивать суды! Только бог может судить! А люди грешны и ошибаются, — следовательно, смертному человеку нельзя судить другого человека — это грех! Нельзя увидеть Истину и Справедливость тому, у кого в собственном глазу бревно. Есть только один настоящий суд — Божий, а ваш суд — балаган! — Довольно, довольно! — воскликнул Фадж с чрезвычайно презрительным видом. — Увы, я вынужден прервать этот бред… Дамблдор кашлянул. В зале суда опять стало очень тихо. Все посмотрели на сидящего в цепях подсудимого. — Гарри Поттер — прав. — сказал он. — Он прав в том, что Божий суд выше Шаманского суда Британии. И, несмотря на то, что мистер Поттер не смог привести нам убедительные доказательства существования бога, они есть у меня. Надутое лицо Фаджа вмиг сделалось дряблым, точно из него выпустили воздух. Секунду-другую он смотрел на Дамблдора. Потом с видом человека, берущего себя в руки, сказал: — Боюсь, Дамблдор, нам некогда слушать новые байки сумасшедших. Я хочу решить вопрос быстро… — Я могу ошибаться, — произнес Дамблдор любезным тоном, — но мне кажется, что согласно Хартии о правах подсудимому дается возможность представлять свидетелей в свою защиту. Или это не предусмотрено, мадам Пенисс, — он обратился к волшебнице с айфоном, — загляните в кодекс, не поленитесь? — Предусмотрено, — обреченно ответила мадам Пенисс. — Вы совершенно правы. — Ну ладно, ладно, — сухо согласился Фадж. — Что за свидетель? — Я привел эту женщину с собой, — сказал Дамблдор. — Она ждет за дверью. Может мой адвокат сходить за ней?.. — Нет! Фу, только не Поттер… Сходите, Уизли! — гаркнул Фадж, обращаясь к Персику. Тот немедленно встал, сбежал по каменным ступеням с судейского возвышения и торопливо прошел мимо Дамблдора и Гарри, не глядя на них. Мгновение спустя Персик вернулся, ведя за собой опять воскресшую из мёртвых миссис Фиг, явно испуганную и еще более сумасшедшую на вид, чем раньше. Гарри воскресил её недавно по-приколу. На этот раз она вернулась без лица Тёмного лорда на заднице. Дамблдор собственноручно снял с себя цепи, встал, и галантно уступил кресло миссис Фиг. После чего сотворил себе другое. — Ваше имя и фамилия! — громко потребовал Фадж, когда миссис Фиг боязливо примостилась на самом краешке сиденья. — Ахреннелла Дори Фиглихуль, — сказала миссис Фиг дрожащим голосом. — И кто вы, собственно, такая? — спросил Фадж недовольным и высокомерным тоном. — Я жительница Литтл-Уингинга, мой дом недалеко от дома Гарри Поттера, — ответила миссис Фиг. — Это не имеет отношения к разбираемому вопросу, — немедленно вмешалась мадам Пенисс. — Какие доказательства существования бога вы можете нам предъявить? — Ну… я умерла, — объяснила миссис Фиг. — И потом видела Его. — Умерли? — переспросил Фадж, подозрительно ее разглядывая. — Мы это проверим. Передайте потом моему помощнику Уизли своё свидетельство о смерти. Кстати говоря, могут ли умершие после смерти видеть? И можно ли привести доказательства того, что увиденное умершим — реальность, а не галлюцинаторный опыт или некое постмортальное сновидение? — поинтересовался он и поглядел влево и вправо вдоль скамьи. — Еще как можно! — негодующе воскликнула миссис Фиг. — Я могу отличить галлюцинации от реальности, у меня опыт курения марихуаны 65 лет в конце-концов! Фадж, вскинув брови, снова перевел на нее взгляд. — Очень хорошо, — сказал он отчужденно. — Ну, и как Он выглядит? — Как котёнок! Когда я увидела Его первый раз он был котёнком какающим в лотке. Это было прекрасно! — умилительно воскликнула миссис Фиг, — хотя позже он принимал и более традиционные формы. Когда Бог любил меня, он становился большим аполлоном с белой бородой. Ах, он любил меня так страстно и на нас смотрели ангелы… — Ангелы? — резко перебила мадам Пенисс. — Если вы попали на небеса, то вы сами должны были стать ангелом. У вас были крылья и всё такое? — Да-да, конечно были, — торопливо ответила миссис Фиг. На её высохших щеках выступили пятна румянца. — Так это всё правда, надо же, неужели, — понеслись среди присяжных перешёптывания. Во всём зале установился благоговейный гул. — А меня бог тоже любит? — выкрикнул с самой задней скамьи насмешливый мужчина в шляпе. — Конечно, — улыбнулась мисисс Фиг. — Бог всех любит. Значит он любит и тебя! — А отсосёт? — Конечно, отсосёт. Тебе жена так не отсосёт, как бог тебе отсосёт! Гарри почувствовал ужасающую невесомость в недрах живота. То, что говорила миссис Фиг, звучало, как издевательство или скрытая насмешка. Сам Гарри сомневался, что миссис Фиг действительно видела бога, ведь он знал, что после смерти человек попадает в следующую жизнь. Но может она закончила свой цикл реинкарнаций? Гарри не знал, что думать. Если старуха сейчас завалит его аргумент с божьим судом, то Дамблдора решат казнить, а эта такая страшная куча проблем… Во втором ряду невысокий кряжистый волшебник с пышными черными усами, наклонясь к самому уху кудрявой соседки, что-то ей прошептал. Она ухмыльнулась и кивнула. Мадам Пенисс молча глядела в свой айфон. Фадж шуршал пергаментами и не смотрел на свидетельницу вовсе. В конце концов он поднял глаза и агрессивным тоном спросил: — Значит, это всё, что вы видели? — Да, наверное, всё, — скзала миссис Фиг. — Очень хорошо, — сказал Фадж — Можете идти. Миссис Фиг перевела испуганный взгляд с Фаджа на Дамблдора, потом встала и зашаркала к двери. Гарри услышал, как дверь закрылась за ней с глухим толчком. — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж. — Не знаю, не знаю, — возразила мадам Пенисс оторвав глаза от айфона. — Я тут порылась в википедии и нашла кое-какие прецеденты. В 1607-м году британский шаман по имени Луриус Милосракий после двухсуточного непрерывного биения в бубен вошёл в состояние транса. В этом трансе сэр Милосракий увидел забор, на котором крылатый ангел написал фразу «Пивиус Пэрриш — хуй на ножках». Пивиус Пэрриш — это тогдашний премьер-министр Британии. Он принял решение завести уголовное дело на неизвестного ангела за оскорбление личности премьер-министра. Ангел был приговорен к смертной казни. Не смотря на то, что ангела так до сих пор и не разыскали, чтобы привести приговор в исполнение, мы имеем яркий прецедент. Суд использовал показания свидетеля находящегося в трансе, для того чтобы вынести законное решение. Следовательно, даже если видение миссис Фиглихуль бога было галлюцинацией или постмортальным сновидением, мы не имеем права его просто так отвергать. — Я хочу в очередной раз напомнить, что мы здесь решаем судьбу Альбуса Дамблдора, а не вопрос о бытие божием, — язвительно проговорил Фадж. — Кроме того, глупо апеллировать к прецедентам 17-го века. Тогда в суде коней и овец судили! Это же не суд был, а сплошное мракобесие! — Но, тем не менее нет никакого закона, который бы признавал все решения Визенгамота 17-го века недействительным. И сегодняшний Визенгамот непрерывный наследник того суда, — непринужденным тоном заметил Дамблдор. Сидевшая справа от Фаджа волшебница, чье лицо было в татухах, слегка пошевелилась. Все остальные пребывали в молчании и неподвижности. — И что это должно означать? — ледяным голосом спросил Фадж. — Ну, как известно, английская правовая система основана на прецедентах. Мадам Пенисс указала нам на прецедент, из которого следует, что суд обязан считаться с показаниям свидетеля даже если они часть галлюцинаторного или постсмертного опыта, — ответил Дамблдор. — И что, мы теперь должны признать, что бог есть и отпустить вас, потому что вы уже подверглись какому-то там божьему суду! — рявкнул Фадж. — Вовсе нет, вы должны признать, что раз божий суд существует, то ваш суд не имеет права существовать, — спокойно ответил Дамблдор. — Ведь, как уже сказал мой адвокат мистер Поттер, бог запретил людям судить друг-друга. Вы должны распустить Визенгамот немедленно. Раз и навсегда. — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ! — сказал Фадж с яростью, — в таком случае у меня нет причин почему я не могу задушить тебя прямо сейчас, Дамблдор! И пусть бог меня будет судить — такой маленький грешок не страшно добавить к тому гигантскому списку, что у Бога на меня есть! В полной тишине, которая наступила вслед за этими словами, ведунья, сидевшая справа от Фаджа, наклонилась вперед, и грохнулась в обморок. Фадж медленно осознавал, что он, только что, наговорил лишнего. Некоторые волшебники заерзали, как будто им стало неудобно сидеть. Лицо Фаджа медленно приобрело цвет темного кирпича. Гарри принялся изучать свои ступни. Смех встал комом в его горле. Он не думал, что разбирательство зайдёт так далеко. Дважды он поднимал глаза на Фаджа и открывал рот, чтобы заговорить, но зажатый смех в глотке разбух до того, что перекрыл путь воздуху, и оба раза он только делал глубокий вдох и снова переводил взгляд на свои ботинки. Потом шепот умолк Гарри хотел посмотреть на судей, но оказалось, что намного, намного легче удерживать себя от лошадиного ржания если продолжить исследовать шнурки. — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого и распустить Визенгамот отныне и во веки веков? — прогудел голос мадам Пенисс. Гарри рывком поднял голову. В воздухе были руки, много рук… больше половины! Часто-часто дыша, он попытался сосчитать, но не успел он кончить, как мадам Пенисс спросила: — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным и назначить ему смертную казнь? Фадж поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья с татухами справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости и слёз, произнес: — Так, хорошо, очень хорошо… С сегодняшнего дня Шаманского суда Британии, также известного как Визенгамот, больше не существует. По залу разнесся звонкий звук удара деревянного молотка. — Отлично, — бодро сказал Дамблдор. Поднявшись на ноги, он вынул бубен и заставил кресло с цепями исчезнуть. — Признаться, я ожидал худшего. Всего вам доброго. И, взглянув на Гарри с ухмылкой, Дамблдор поцеловал его взасос. А потом эти двое, словно девчонки, стремительно вылетели из зала с визгами и вприпрыжку. Мистер Уизли, который за всё время заседания не смог вымолвить ни слова, так и остался сидеть на скамье обвинителей немым и растерянным.