Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Они брели по утонувшему в тумане полю вдоль руин дачного посёлка и хаотично натыканных шалашей. Некоторые выглядели относительно прилично — в основном те, чьи хозяева постоянно проживали в подобных шалашах. Но в основном попадалось откровенное дерьмо. Гарри стыдно становилось от того, что он принадлежит к тому же биологическому виду, что и строители этих шалашиков. Кое как сваленные на остов куски коры, плетёнки обмазанные навозно-глиняной смесью. Некоторые просто накосили стог сена и вырыли в нём дыру. На полпути встретилось чудовищное сооружение из слоновьих мошонок и дёрна, по типу чукотской яранги, с живыми тюленями, пожирающими своих хозяев у входа. Были, впрочем, и приятные хижинки с выдумкой; в виде петушков, солнышка, голого Шварцнеггера из пенопластовых панелей. А ещё немного дальше — юрта с частоколом фаллоимитаторов по периметру, пивным прудиком, мельничькой и хлебопекарным заводом. — Ох, залупоньки вы мои залупоглазые, думайте! Думайте, что вы самые крутые, — улыбнулся мистер Уизли. — Однако, нас вам ни в жисть не переплюнуть! Сравнится с нами в искусстве распускания пёрышек не сможет и сам Атилла, Великий лучезарный павлин, Император готичных кочевников и Царь всея гомосни. Ну, вот и пришли. Вот оно, наше место. Участок был на самой опушке леса. Из воткнутых в землю прожекторов в небо били неоновые лучи, высвечивая на низких облаках слова: «WEASLEY, SU4ENKA!». — Лучшего места не найти! — довольно потёр руки мистер Уизли. — Сцена как раз за лесом. Ближе уже некуда. — И, сбросив на землю рюкзак, прибавил, раздражённо: — Запомните, никаких пиздоплясок с бубнами, никакого яркого волшебства! Лагерь унтерменшей не отделён от нашего и их здесь сто восемьдесят тысяч человек. Если они поймут, что мы какие-то не такие — всей нашей популяции придёт пизда раз и навсегда! Гермиона говорит: вчера уже сравняли с землёй поселение На'Ви, затоптали в лазурные лепёшечки всех наших гостей с Пандоры. Убежище сооружаем своими руками! Это, полагаю, не должно быть трудно… Полтора миллиона лет в крови, как никак, инстинкты и всё такое. Ну-ка, Гарри, как, по-твоему, с чего надо начинать? Гарри много раз в жизни приходилось строить шалаш. Дурсли постоянно пытались от него избавиться, вывозили в лес и оставляли в чаще, выбрасывали на голые скалы в море, даже садили в поезд на Россию! Но Гарри с двух лет фанател с Беара Гриллса, знаменитого выживальщика-экстремала и его шоу на BBC. Гарри никогда не робел перед вызовом экстремальных условий жизни(за исключением, разве что, того случая с Россией, но, слава богу, тогда поезд не доехал, затонул в проливе Ла-Манш). С помощью волос Гермионы они связали шесты, воздвигли треногу и накрыли её шкурками освежёванных фениксов; миссис Уизли были вне себя от счастья, из тушек, которые остались, она решила сварить большущий котёл потрясающего супа. Все отступили назад, любуясь творением рук своих. Глядя на этот шалаш со своих участков, остальные волшебники и шаманы присвистывали и кончали. — А не ёбнется? — с опаской вопросил Билл. — Нет. Мы пол косы у Гермионы отрезали, чтоб всё перевязать. А человеческие волосы крепче стали в 20 раз. Гарри, однако, задумался о другом: с появлением Чарли, Билла, тёти Склепки и Анастасии Романовой — любовницы мистера Уизли — их будет четырнадцать. Мистер Уизли, конечно, мог прогнать Анастасию(тем более, что Молли как-то косо на него поглядывала), но ведь тогда девушку расстреляют. Слава богу, с ними хотя бы не было Дамблдора — сразу после победоносного суда старик исчез в неизвестном для Гарри направлении и больше не объявлялся. Но всё равно их было слишком много для такого шалашика. Гермиона, судя по всему, тоже была озабочена — она вопрошающе взглянула на Гарри, когда мистер Уизли на четвереньках заполз внутрь. — Немного тесновато, — возвестил он из глубины, — но, думаю, если я посажу Настеньку на колени, поместимся. Залазьте сюда. Не пердите, главное. Гарри нагнулся, нырнул под шкуру. Из-за того, что он, как дурак, забыл закрыть рот в него залетела муха. Внутри было действительно тесновато, темновато и вдобавок сильно воняло плесенью. — Мы здесь на одну ночь, — заметил мистер Уизли, протирая платком свою лысину и нежно поглаживая голову Анастасии. — А жаль. Мне здесь почему-то даже больше нравиться, чем дома. Он взял запылившуюся кружку и заглянул в неё. — Чтобы из кружки пить водку, надо кружку сперва помыть. А для этого нужна вода… — Судя по карте недалеко есть колодец, — сказал Рон, забравшись в шалаш вслед за Гарри. Его немного бесило поведение отца с внезапно прицепившейся к ним фифой. — Этот тот, из которого ты двадцать лет назад Самару Морган вытащил. — Почему бы вам троим, тебе, Гарри и Гермионе, не сходить за водой? — Мистер Уизли указал на тазик с ручками и пару полтарашек. — Главное не притащите из этого колодца ещё какую-нибудь божью срань. А то на нашем чердаке уже места свободного нет. — Но ведь у нас есть подвал, — возразил Рон с сарказмом. — Почему бы не… — Подвал наш уже сосед зарезервировал. Ему в своём трупы некуда складывать. — А-а. Так вот, чего мистер Айлавблуд в последнее время в маске клоуна ходит и с топором. — Пиздуйте, давайте! — Лицо мистера Уизли корёжилось от нетерпения. Он хотел поскорее начать ужин и пьянку. После быстрого визита в ближайший ларёк — купить сигареты и презики, мало ли что произойдёт пока за водой ходишь — Гарри и Рон с Гермионой отправились через весь лагерь, звеня тазиком и бутылками. Сквозь морозный туман, друзьям открылся целый первобытный город. Они медленно петляли между хаотичных построек и гор мусора, с любопытством разглядывая забившихся под семерной слой шкур обитателей. Истратив весь ресурс интеллекта на сооружение убежищ им его уже не хватало, на то чтобы развести достаточно жаркий костёр. Лишь теперь Гарри начал осознавать, как же много бизонов уничтожают люди, чтобы одеть своё бренное тело. Лагерь постепенно пробуждался. Первыми зашевелились семьи с маленькими детьми. Гарри никогда раньше не видел таких юных шаманят. Крошечный мальчуган не старше двух месяцев от роду, присев в проёме вигвама, увлечённо хлопал бубном по голове пьяного отца, который храпел в снегу и уже отморозил свою сосиску. Когда они прошли чуть дальше, увидели паренька постарше. Он старательно лепил снеговика вокруг железного столба. Из под ржавого остова автомобиля, покрытого рваными дублёнками выскочила миловидная женщина с младенцем у сиськи. — Что ты делаешь, Кевин? Надо было оставить тебя одного дома. Она вырвала у снеговика нос, пнула в пузо и её нога сломалась. Долго звуки устроенного ею нагоняя долетали до друзей вперемешку с криками малыша: — Я люблю свою семью! Я обожаю свою родню! Чуть подальше две девочки немного постарше Кевина при помощи магии отращивали себе волосы на жопе, и заплетали их друг другу в косы. Плешивый дедок из Франции заметил, что девочки греются не у костра, а у синего термоядерного реактора — пробегая мимо Гарри, Рона и Гермионы, он встревожено восклицал: — Неужели Бгхитанцы уже овладели тегхмоядом! Гханьше нас? Сэ нэ поссибле па! Сэ ль пердю… Там и тут из шалашей высовывали свои голопопки взрослые шаманы, пора было готовить завтрак. Одни, украдкой оглядываясь, воровали огонь у своих более развитых соседей, другие доставали школьные учебники и с опаской били в бубен, уверенные, что годы взрослой жизни вытравили всю их детскую способность к магии. Трое шаманов из Якутии, одетые в белые шорты и майки-сеточки, сидели в углублениях в снегу и на крошечном костерке жарили что-то вроде останков русского казака XVII-ого века. Неподалёку американские шаманки весьма зрелого возраста весело болтали, усевшись под блестящем плакатом с надписью «Мы теребонькаем на Ньюта Саламандера каждую ночь», растянутом между деревьями. Дальше начинались тенты из пёстрых ковров, из под которых долетали слова совершенно непонятного, чужеземного языка. — Yavonnomu kumu yeynaya zolovka skazala, mol, ihniy sveokr im ne rodnya! — Меня глючит или дальше начинается деревня гномов? — воскликнул Рон. Но Рона не глючило. Ближе к центру располагались поселения настоящих фанатов Игры Престолов. Здесь зависали шаманы под уменьшающим рост зельем — фанаты Тириона Ланнистера. За откинутыми полотнищами входов можно было разглядеть горы пустых бутылок из под вина и шлюх. — Гарри! Рон! Гермиона! — услыхали друзья собственные имена. Это был Синус Фигогонов, их однокурсник из Гриффиндора. Он сидел возле навеса крытого белоснежным шкурами. Рядом — укуренная женщина, должно быть, мать, и его лучший друг Бздик Пердищев, черножопый болтун, который произошёл не от питекантропа, как все нормальные негры, а от истериопедикуса драмантропа. — Я теку от Джейми Ланнистера! — верещал Синус приятелям, когда те подошли поздороваться. — Я его обожаю! А вчера я увидел в бинокль Николая Костер-Вальдау и обкончался! Трижды! Хотите я ваши руки отрежу? Я себе уже отрезал правую! Настоящим тупым мечом, без обезболивающих! — Это ещё цветочки. — Пожала плечами миссис Фигогонова. — Видели бы вы, что фанаты Вариса с собой сделали. А у вас какой персонаж самый любимый? — сверкнув любопытствующими глазами, спросила женщина. Гарри сказал, что кхал Дрого, а Рон с Гермионой уверили, что им все персонажи очень нравятся, кроме дорнийцев. В этом углу поля даже высился муляж Стены. Она не выглядела так же колоссально и таинственно, как на экране. Но, учитывая, что большая часть публики вокруг находилась под лютым коктейлем из самых разнообразных веществ, таковой она им вполне казалась. С воздетыми руками и вереща они бежали к ней на полной скорости и разбивали головы об лёд. Всё подножье было в крови и жёлтых подтёках. Рон пытался упросить друзей встать в длинную очередь на "поссать с вершины", но Гермиона, надувшись, сказала, что её чё-то вообще не прикалывает такое развлечение. — Ты комплексуешь из-за того, что ты девушка? — спросил недовольно Рон. — Так вон посмотри на ту тётку, как она лихо струит! Это только кажется, что вам это сложно. Ничего сложного! Пятидесятилетняя полная женщина, на которую указал Рон, вдруг подскользнулась и с визгом навернулась с высоты тридцати метров. Лезть на Стену не стали, зато нашли прикольный стенд с обнажёнными фотками актёров. Рон истратил все свои деньги и купил самую полную коллекцию; в неё была включена даже массовка. Даже операторы и аниматоры отвечающие за спецэффекты! Оттуда Рон потащил их к паперти, где стоял картонный бюст Джоффри, а рядом с ним живой палач рубивший головы всем желающим. Но друзья кое-как отговорили его. В конце концов они за водой вышли, а не поразвлекаться. Дальше простирался лагерь унтерменшей, кемпенги, синтетические палатки, полный отстой. Миновав его, друзья прошагали ещё милю по заснеженному полю до дремучего кедрового леса. Дорога пошла по ржаво-зеленому коридору листвы и хвои, протянувшемуся между двумя болотами. То и дело прокатывался волнами крепкий холодный ветер, у Рона уже начинало позванивать в трусах. Глухой скрип снега под ногами, ровный гул голосов и музыки доносящихся из лагеря и волчий вой вдалеке, немного убаюкали Гарри. Поэтому он не обратил внимания на звук треснувшей ветки. И полной неожиданностью было для него, когда с раскидистой сосны, на стволе которой была прибита табличка "Место для засады", на него прыгнула маленькая рычащая тень. Сбитый с ног, Гарри несколько мгновений не мог справиться с неизвестным, навалившимся на него. Но когда Гермиона ударила нападавшего заклинанием, Гарри извернулся и резким движением опрокинул того на землю. Придавил его коленом и выпрямился. — Ишь, пиздюк! — с изумлением вымолвил он, рассмотрев чумазую, исхудавшую до костей физиономию трёхлетнего мальчишки с клыками. — Да тебя и Невилл Долгопупс загасит, а ты... — Есь хоцу, — пропищал мальчик. Как оказалось, мальчишка был из оборотней. Их стойбище, точнее отстойбище находилось в стороне от всех, в дремучей чаще. Волшебники не хотели, чтобы опять повторилась резня, как месяц назад на мировом чемпионате по квиддичу. Конечно же, Гарри, Рон и Гермиона сразу решили заглянуть туда на огонёк. Отстойбище расположилось на льду замёрзшего болота, скрытого от посторонних глаз плотно сомкнутами елями. Несколько оборотней беспрерывно сновали между шалашами, и землянками: один устраивал треногу из бревен, к которой затем подвесил большой медный котел, другой подносил из леса связки хвороста, третий мариновал в луково-томатной смеси дровосека и его жену. Коренастый чернявый паренёк в окровавленной белой рубахе бросался подсоблять всем по очереди. И только двое бездельничали — тот, кто курил на пороге землянки с берестяной крышей, украшенной насаженной на копьё головой старухи, и тот, кто расхаживал по опушке в наушниках и покачивал бёдрами в такт музыке. Несколько минут они постояли на краю поляны завороженно наблюдая за творившимися здесь ужасами. — Ба, да это ж профессор Люпин! — Воскликнул наконец Гарри. Отпустив мальчишку, они втроём подошли к тому, кто занимался маринадом. — Здраствуй, Гарри. Привет, Гермиона. — Улыбнулся профессор и отложил нож. — Вас не узнать! Что за страстная волчица вам так личико попортила? — Хех, — Люпин в смущении погладил изполосовавшие всё лицо страшные шрамы. — Долгая история. Вы как там все, нормально добрались? — Ну мы-то да! А вы явно с приключениями! Где Нимфадора? — Эх, у неё опять приступ ужасной ломки. Она чуть не сорвалась, чтобы снова начать курить камни. Плюс ещё эта беременность добавилась. Увёз её в лес и запер в своей берлоге. Что с ней происходит, ёбушки-воробушки, я ничего подобно раньше не видел! Я когда в 18 лет с героина слезал, у меня такой страшной ломки не было! Я сутки над ней с бубном плясал, чтобы она просто выжила! Долго разговаривать с профессором не стали. Подошли другие оборотни, волоча ещё трёх человек. Друзья поспешили убраться — животы оборотней урчали, а их руки, вооруженные тесаками, дрожали от нетерпения. Спустя ещё пару миль лесной дороги Гарри, Рон и Гермиона наконец вышли на поляну с колодцем. Выглядело это место жутковато: чёрные оголённые деревья, по земле стелется неестественный туман, все цвета в пейзаже как будто вырубило — остались только оттенки черно-белого. К колодцу уже выстроилась небольшая, но весьма неспешная очередь. Гарри, Рон и Гермиона присоединились к ней, встав за двумя белыми мужчинами, увлеченно занятыми изнасилованием курчавой австралийской аборигенки. — Воистину самый страшный монстр в мире — это белый европейский мужчина. — Тихо пробормотала про себя Гермиона. Её рука потянулась к бубну, но... ох уж, это проклятое обещание больше никого не убивать! На Гермиону накатил такой приступ злости, что она пулей выскочила из очереди и вернулась, когда мужчины набрали воды и удалились. Обратно с водой шли гораздо медленнее. Рон и Гермиона тащили семьдесят литров в тазике, держа его за ручки и стараясь не расплескать, а Гарри впереди нёс в руках две полторашки. На подходе к лагерю снова стали попадаться знакомые лица — хогвартцы со своими родителями. Колбасюк Вантуз, бывший капитан команды Греххерторна, недавно откинулся с Азкабна. Он затащил Гарри в курятник на колесах познакомить с корешами и взволнованно сообщил, что на зоне не успел отыграть очень важный матч по квиддичу, — буквально за неделю до него амнистировали! Поэтому сегодня он мочканёт кого-нибудь важного, чтобы вернутся и доиграть. Затем их окликнул Седрик Диггори, такой обаяша, что у Гарри глаза разъехались и стали глупенько блуждать, а через несколько шагов увидели Чё Каго, стрёмную азиатку, яйцеловку из команды Когтевруна. Она улыбнулась и помахала Гарри, который и бровью не повёл, продолжая пялиться на Седрика. Рон понимающе ухмыльнулся, он и сам от него балдел. Затем они столкнулись с группой расписных неформалов. — Как, по-твоему, кто это? — спросил Гарри. — Явно не готы и не металлюги. Сатанисты? — Да это наши девки с шестого курса. У них от плача тушь потекла и волосы дыбом встали, когда им рассказали, что Седрик Диггори гей, — со смехом поведал Рон. — Я такую ситуацию в четвёртый раз вижу. Гарри засмеялся и бутылки выскользнули из его пальцев и расплескались. Конечно, как всегда, у самого финиша. Буквально в пяти шагах от порога их шалаша! — Вас за смертью посылать, — пробурчал Второй, когда они зашли внутрь. — Да куда не сунься — везде знакомая рожа! — отозвался Рон, ставя воду на землю. — А вы ещё даже пожрать не приготовили! — Отец со всякими особами царских кровей развлекается. Мистеру Уизли поручили разжечь костёр, но он от чего-то решил, что ему нужно обучить этому искусству Анастасию Романову, последнюю русскую царевну. Земля вокруг была усыпана сломанными спичками, но более счастливым мистера Уизли никто никогда ещё не видел. — Оп! — воскликнул он, когда ей удалось-таки зажечь спичку, которую она тут же от удивления выронила. — Милочка, а какого, собственно, хуя, ты тут забыла и не пора ли тебе валить к батюшке? — спросила, начинающая что-то подозревать Молли. Тушки фениксов, которые она обмывала в тазу с всплеском упали в воду. — Ой, ну что вы, что вы! Если я вернусь к семье меня отвезут на Урал и расстреляют! А если я выживу про меня Дисней мультик снимет! — Всегда мечтал, когда вырасту стать диснеевской принцессой, — заметил Билл. — Я тоже! — Подхватил Гарри. — Я и до сих пор мечтаю! — Но вы же парни, — нахмурилась Гермиона. — И что? Твои гендерные стереотипы меня неприятно напрягают, Гермиона. В конце концов костёр загорелся, но пришлось ждать ещё два часа, покуда пламя вскипятит воду в котле, чтобы накидать туда фениксов. Ожидание не показалось нудным. Миссис Уизли поручила им начистить пятьдесят килограммов картошки. Мимо то и дело сновали школьные "друзья" и ухахатывались над Гарри и Гермионой. Те договорились, вернувшись в школу, устроить холокост всем у кого есть хотя бы зачатки чувства юмора. Наконец котёл забулькал, и туда побросали тушки, паприку, кориандр, разбили пару чьих-то яиц и сыпанули ароматизатор с ароматом Леонардо Ди Каприо. Когда суп был готов подоспели отлучившиеся Чарли и Персик с ложками. — Периметр обследован, всё чисто, пап, — отрапортовал Персик. — О, ништяк! Как раз к обеду! Они уже наполовину опустошили тарелки, как вдруг Чарли задумался: — А фениксы не сгорят ли в наших желудках? — В тебе сгорят. — Э-э. — Потому что спросил! А вообще, пепел феникса будет как хороший активированный уголь. После пьянки ещё спасибо скажешь. На ароматы варева заглянул Людо Бэнг-Бэнг. На Бэнг-Бэнге была толстая шуба из серо-голубого меха, грудь украшала золотая цепь, а на лбу сияли надписи из прыщей "НАЕБАЛОВО" И "ЛОХ НЕ ВЫМРЕТ". Это был человек могучего телосложения и могучего самомнения. Штаны рвало солидное брюхо, которым он запросто мог бы зашибить и дядю Вернона. Нос отсутствовал («наверно, сифилис», — подумал Гарри), но лучащиеся довольством глаза, жирные светлые волосы и румяные щёки придавали ему вид человека достигшего вершины жизненного успеха. — Эй, бомжи! — весело хрюкнул Бэнг-Бэнг, источая горячее возбуждение. — Артур, старый яйцетряс! — приветствовал он мистера Уизли. — Решил стать многоженцем? Одобряю! Что за времена наступили, божечки я хуею! Лучшей погоды и желать нельзя! Я раньше потел как свинья, когда на улицу выходил — но теперь, когда там всегда минус 35 я чувствую себя так комфортно! Ты же знаешь, во мне столько внутреннего огня, столько жара… У него за спиной пробегали несколько взмыленных волшебников из Министерства, Людо пернул: искры из задницы стрельнули на десять метров и сожгли людей до состояния обугленных скелетов. — Упс. Персик тут же протянул ему руку. Конечно, с Людо Бэнг-Бэнгом опасно иметь дело, но если не вставать от него сзади, можно выцыганить неплохое рабочее место. — Это мой сын Персик, — улыбнулся мистер Уизли. — Попка у него ну просто ом-ом-омм... Он работал секретарём в Визенгамоте. А потом с Визенгамотом приключился Дамблдор, мда... Так что, сейчас Персик без работы. А это Первый, тьфу, Второй, прошу прощения, — вот, Первый который попижже. Это Билл, Чарли, Рон, моя дочь Джинни, моя э-э... знакомая Анастасия, знакомая Молли мисс Склепка и друзья Рона — Гермиона и Гарри. Бэнг-Бэнг заулыбался, подошёл и крепко обнял Гарри. Тот чуть не задохнулся в горячих, вонючих сиськах. — На что собираешься делать ставки в последнем сезоне, Арти? — заинтересованно спросил он. — Иисус Христос уже поставил на Белых Ходоков, что они всех убьют — я дал ему недурную фору, учитывая, что это третья по популярности теория. А старушка Агата Кристи поставила права на все свои книги и жизнь матери на то, что последняя серия всех жестко разочарует. — Ну… — пробормотал мистер Уизли. — Дай подумать… Две тыщи на победу Серсеи? — Две тыщи? — разочарованно протянул Бэнг-Бэнг, однако тут же снова взял себя в руки. — Ну хуй с тобой, две так две… А остальные не примут участия? — Да пожалуйста, — ответил мистер Уизли. — Только откуда у них бабосы-то возмутся? Я тридцать лет работаю и у меня их до сих пор нет. А эти только дрочить умеют. — Мы ставим восемьдесят две тысячи долларов, — заявил Первый, а Второй достал из нагрудного кармана карточку, — на то, что Пирожок всех переиграет, но в конце его отпердолят Безликие. Добавим ещё CD-диск с нашей личной подборкой лучших регги-песен. — Не смей предлагать мистеру Бэнг-Бэнгу регги! — яростно прошипел Персик. Но диск Людо понравился. Только он прикоснулся к нему, как закудахтал цыплёнком и разразился хохотом. — Просто прелесть, обожаю регги! У меня бабушка растаманка! Даю вам за него пять пакетов с марихуаной! Персик пришёл в ужас. Нельзя давать близнецам столько! — Мальчики, — упавшим голосом заговорил мистер Уизли, — откуда у вас столько денег… Это же пиздец… А ваш папа в рваных трусах ходит… Людо Бэнг-Бэнг вытащил книжку и перо и на глазах несчастного мистера Уизли размашисто вписал в неё имена близнецов. — Заебца. Надеюсь без обмана? — Второй взял у Бэнг-Бэнга кусок пергамента, свернул в трубочку и воткнул за ухом. — Мамой клянусь! Бэнг-Бэнг повернулся к мистеру Уизли. — Не затруднит плеснуть мне водочки? У меня возникли трудности с русским лошками, ой... лапушками. Языковой барьер, сука. Пытался по учебнику, но нихуя не разобрался. Очень уж странный язык. Вот посмотри: Бэнг-Бэнг достал книгу в переплёте из медвежей шкуры и развернул на первой странице. — Вот, что это за выражение, например? Переводится: I don't fuck in a shower. Как прикажите это понимать? — Я в душе не ебу, как это понимать, — буркнул мистер Уизли. Откуда-то из-за леса раздался гулкий звук горна, и небо осветил голубой свет экрана. Из гигантских динамиков раздался электронный бздуньк. — Пора идти! — произнес мистер Уизли, его обида на детей тут же испарилась. Компания с мистером Уизли во главе поспешно стала собираться. Гарри с собой было брать нечего и он, выйдя наружу, встал у входа. Вышла и встала рядом с ним Гермиона. — Что за шум? — спросил Гарри, в недоумении. Пространство медленно заполнял непонятный гам. Шум становился всё сильнее, казалось он шёл отовсюду. Из-за шатров и вигвамов Гарри не мог видеть огромную массу людей. Он не видел, как огромный палаточный город ожил, чтобы двинуться к экрану. — Это не просто шум, Гарри, — вкрадчиво произнесла Гермиона, разведя руки в стороны. Закрыв глаза, она глубоко втянула воздух через нос. — Это толпа. Самый неуправляемый и дикий зверь. Самый сильный наркотик.