Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

В этот раз Уизли и Гарри возвращались в шалаш с легким сердцем. Ну хоть во что-то в этом мире ещё можно верить! В воздухе разносилось нестройное и ломаное немецкое пение, а над их головами проносились чёрные феи, гогоча и раскидывая конфеты. Уже светлело, потому что они задержались после концерта на второе, незапланированное шоу. Когда все Раммы уже ушли со сцены и народ стал расходится, на сцену неожиданно вернулся неугомонный Тилль. Он достал шприц со смесью герыча и кокаина, вмазался по вене, разделся совсем догола и начал петь по-русски, одновременно трахая миссис Уизли в самой грязной позе, которую Гарри когда-либо видел. К сожалению, во время концерта потеряли Гермиону. Она выпила, ей снесло крыше и она пропала где-то в толпе. Гарри за неё волновался. Они отсоединились от потока людей, который нёс их от сцены и всей компанией ввалились в свой уютный шалашик. Спать никому не хотелось и, оценив разгул веселья вокруг, мистер Уизли согласился, что можно выпить по последней чарке водки перед отбоем. Все с упоением засудачили о концерте. Мистер Уизли полемизировал с Чарли о приемах нанесения ударов по струнам; и продолжалось это до тех пор, пока Джинни не блеванула и не уснула прямо на переносном столике, лицом в луже своей блевотины. Тут уж мистер Уизли велел всем заканчивать словесные баталии и ложиться спать. На входной двери вывесили табличку «Гермиона, сюда!», чтобы пьяная Гермиона могла найти шалаш, когда захочет вернуться, а потом Гарри и остальные Уизли забрались в свои походные кровати и спальные мешки. Из каждого уголка лагеря слышались отдаленные вопли и взрывы. Гарри лежал, глядя в потолок из шкур, наблюдая за искрами время от времени вылетающими из очага в отверстие для выхода дыма и вновь воскрешая в памяти наиболее впечатляющие моменты выступлений. Гарри так хотел оказаться на сцене… Он уже видел себя в розовой шубе со своей кожаной шпагой в руке, слышал восторженный рев стотысячной толпы, когда его могучий голос прокатится по воздуху: «Мое сердце горит!» Гарри так и не понял, задремал он или нет — фантазии о том, что он поёт, как Тилль Линдеманн, незаметно перешли в настоящие сны. Вдруг до него дошло, что он слышит крик Чарли: — Вставайте, пидорасы, вставайте! Гарри, подъем, скорее! Гарри поспешно сел, ничего не соображая. — Чё случилось? К нему пришло ясное чувство, будто что-то не так. Звуки в лагере изменились — воплей восторга больше не было слышно, доносились крики боли и потусторонний шум. Гарри спрыгнул со своей койки и кинулся было к одежде, но Джинни, одетая в одну распахнутую джинсовую куртку на голое тело, сказала: — Некогда, Гарри, валим отсюда — быстро! Она потянула Гарри за руку и они выскочили из палатки. Тут же выбежал и Рон — по пятам за ними. В свете зачинающегося утра они увидели людей, словно зомби, идущих стройными рядами к непонятным и пугающим объектам. Объекты были похожи на длинные-длинные вагоны поездов. Таких вагонов стояло то тут, то там несколько десятков, они были стального цвета и без окон. Люди заходили внутрь них, словно во сне и пропадали. До друзей донеслись громкий гудок и вой сирен, затем последовала мощная вспышка белого света, осветившая всё небо. Плотная шеренга гигантских треног на щупальцах двигалась к Пернатой арене. Гарри присмотрелся — ему показалось, что у треножников были глаза и лица, но тут он разобрал, что это были скорее лампы вставленные во что-то вроде бесформенных глиняных ульев. Столбы света от этих ламп били высоко в небо. В морозном воздухе высоко над треножниками бились десятки человеческих фигур, корчившихся в невероятных положениях. Палатки, шалаши, вигвамы сминались и падали под синими энергетическими волнами исходившими от ног-щупальцев треножников. Муляж Стены с грохотом обрушился по всей своей длине. — Это пиздец, — пробормотал Рон, глядя, как малыша-шаманёнка закрутило волчком, подняло в воздух метров на двадцать над землей и его голова с хлипким звуком оторвалась от тела. — Это полный пиздец… Откуда-то подбежали Билл и близнецы, в одних куртках поверх трусов, и за ними протрезвевшая, но до смерти бледная Гермиона. — Это я виновата! — Гермиона смотрела на друзей с ужасом и в уголках глаз её медленно выступали слёзы. — Меня по-пьяни занесло на свою работу в офис в Зоне 51 и я сломала там магический щит защищающий Землю от обнаружения плохими пришельцами. Я хотела любви для всех! Я хотела связей со всей галактикой! А этот дурацкий щит прятал Землю от межгалактического сообщества. Я не верила, что инопланетяне нападут на нас, но это произошло в ту же секунду, как я сняла щит! Лампы, светящие с головы треножников, погасли; их темные силуэты издали зловещий звук — словно теленок потерянно звал свою маму и, в то же время, хотел убивать. Этот потусторонний крик боли и ярости эхом отдался в холодном предрассветном воздухе. Персик достал из кармана куртки мобилу. Гарри подумал, что он сейчас будет снимать, но Персик набрал чей-то номер. — Хули тебе надо?! — услышал Гарри, ответ на той стороне трубки. — Инопланетяне, господин министр! На нас напали! — Да пошёл ты нахуй! Я знаю! — рявкнул Фадж и бросил трубку. Персик обреченно вздохнул: — Правительство нам уже не поможет. — БЕЖИ-И-ИМ! — заорал мистер Уизли во всю мощь своей глотки. Все рванули. Собственная скорость на старте удивила Гарри. Он рванул вперед, словно дикий олень. По белоснежному полю, к тёмной кромке леса, где лежало их спасение. Пробежав метров восемьдесят, Гарри услыхал глухой треск — это над его головой с искрами пронеслась убийственная энергетическая волна. Когда до леса оставалось две сотни метров, земля задрожала под ногами. Гарри не осмелился оглянуться, чтобы не потерять скорость. И бежал теперь так, что сам едва поспевал за своими ногами. Мистер и миссис Уизли быстро остались позади. Рядом с собой Гарри заметил только Рона, Гермиону и Джинни, когда они вбежали в лес. Удушающая боль в груди превратилась в тошноту. Гарри чувствовал, как ветки хлестают его лицо до крови, а ноги увязают в снегу и бежать дальше становилось невозможно. Тут он споткнулся и упал. — Что случилось? — со страхом спросила Джинни, останавливаясь так резко, что Рон налетел на нее и повалил в снег. — Гарри, где ты там? Да ёб твою мать, глупость какая. Люмос! Она зажгла волшебный огонёк и направила узкий луч света между деревьев — Гарри лежал, растянувшись на земле. — Споткнулся о корень и нос разъебал, — сердито пробурчал он, поднимаясь на ноги. — Вперёд, — сказал Гермиона и потащила Джинни и Гарри дальше. — Не пойму, куда делись все остальные? Первого, Второго, Чарли и Билла нигде не было видно, хотя они, казалось, бежали прямо за ними. Неподалеку в кустах громко плакали кучка детей в пижамах. Завидев Гарри с друзьями, к ним обратилась потрёпанная девушка с пышными, вьющимися волосами, быстро заговорив: — Où est agrandissement du pénis magique universel du Madame Maxime? Nous l’avons perdue… — Э-э-э… что вы сказали? — растерялся Рон. — Блять! — Девушка повернулась к нему спиной, и, уже отойдя, друзья отчетливо расслышали, как она произнесла: — Ебаные бгхиташки… — Сука, — прошептала Гермиона. — Что-что? — переспросил Гарри. — Папу и маму наверное уже не спасти, — сказала Джинни, заплакав и уткнувшись в Гермионино плечо. — Они были слишком старые и бухие, чтобы убежать от инопланетян. Бедный папа, а-а-а… Гарри полез в карман куртки за своим бубной и нашел там только пузырек из-под виски и пластырь. — Ох, ёбаный в рот… Я потерял свой бубен! — Ты шутишь?! Джинни и Гермиона подняли свои люмосы повыше, чтобы осветить как можно больше земли под ногами, но палочки нигде не было видно. Рон покачал головой: — Может, он остался в шалаше? — Да… — пробормотал Гарри. — Возможно… Он никогда не расставался со своим бубном за все время пребывания в шаманском мире и теперь, оказавшись без него в гуще самого эпичного обсералова на свете, чувствовал себя уязвимым. Джинни хотела что-то сказать, но тут же оборвалась и посмотрела через плечо. Гарри и Рон тоже поспешно оглянулись. Судя по звукам, кто-то неуверенно брел к ним, за темными деревьями слышался шорох шагов. Потом шаги замерли. — Э, блять! — выкрикнула Джинни. Тишина. Гарри встал на ноги и вгляделся в черную стену спутанных ветвей. Было слишком темно, чтобы различить что-то на таком расстоянии, но он чувствовал, что там, в глубине, куда не доставал его взгляд, кто-то есть. — Кто там? — спросил он. — А кого надо? — отозвался испуганный голос. — Отряд мракоборцев-спасателей! — Тогда вам не ко мне! И тут, без всякого предупреждения, тишину разорвал злобный вопль: — Мерхмедре! — О, нет! Оно собирается на мне жениться! — заорал отвечавший Гарри голос. Звуки потасовки донеслись из того мрака, в которое Гарри пытался проникнуть взглядом. Через секунду установилась тишина. — Что за ху… — начал Рон, но, подскользнувшись, упал на задницу и не закончил сентенцию. Гарри оторвал свой взгляд от мрака, в котором больше ничего не происходило и посмотрел на Гермиону, которая стояла на коленях в снегу. Минутка тишины отвлекла её от практических задач выживания и заставила вспомнить, что вся эта срамотня из-за неё. Она пафосно вытерла тыльной стороной ладони вновь выступившие слёзы и её прорвало: — Боже, какая же я дура! Бля-а-а-ать! Джинни тоже рухнула на колени, вторя подруге. Ветка над ней покачнулась и опорошила её снегом. — Боже, какая же ты дура-а-а.