Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Минула почти неделя после большого коллапса, во время которого инопланетяне похитили девяносто семь процентов населения Земли и таинственно испарились. Гарри и его друзья продирались через самую глухую чащу дремучего бора. Среди деревьев царила мертвая тишина и было так сумеречно, словно здешние боги небес начитались Стефани Майер и в качестве реверанса ей поставили сумерки постоянным освещением по-умолчанию. Повсюду, там и тут, росли гигантские цветы, выросшие из инопланетных спор и светившие своим собственным светом, а в самой глубине лесной чащи, среди теней ветвей шевелились какие-то мелкие бледно-красные точки. — Корнуэлльские пикси курят, — сказала Гермиона. Но у них не было времени останавливаться, чтобы попросить у пиксей дать затянуться. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни уже почти неделю разгуливали по лесам Англии в поисках теплого убежища, где можно было бы спрятаться от мороза и пришельцев. Они брели все дальше и дальше, углубляясь в дебри и глушь и не смея подойти ни к одному человеческому поселению, потому что НЛО регулярно совершали рейды над городами и захватывали тех кто там прятался. Гарри с каждым днём становилось все страшнее и тоскливее, и он терял веру в будущее. Уже какую ночь они все проводили, дрожа в убежищах на верхушках деревьев. Из-за мороза зубы выстукивали дробь, руки и ноги тряслись крупной дрожью — в таком состоянии было очень трудно уснуть. Подтянув колени к груди, они прижимались спиной к шершавой коре дерева и старались уткнуться носом в ладони, на которых едва держались согревающие чары. Уже неделю они ничего не ели и их магических сил не хватало на то, чтобы нормально согреться. Гарри мёрз и дремал, и в полусне ему казалось, что в сгустившейся тьме под ним скользили силуэты инопланетян, ищущих его, чтобы наполнить кувшины его кровью, а из его кожи сделать мешок. — Давайте самоубьёмся! — предложила отчаявшаяся Джинни. — Заткнись, — злобно ответила ей Гермиона, — кто рано сдаётся, тот нахуй идёт! И, кстати, ребята, нам лучше пойти чуточку побыстрее. В лесу царила мертвая тишина. Не видно было ни души. Время от времени с ветвей срывались снежные шапки. Качнувшись на миг, ветви вновь замирали, и в лесу опять становилось безжизненно и тихо. «Весь мир умер, — подумал Гарри. — Одни мы ходим тут как идиоты и собачимся. Так и будем брести и брести без конца дни и недели напролет, пока сами не превратимся в сугроб, на который однажды кто-то нассыт и скажет; «Вот, смотрите, мы пройдём сквозь ряды их армии, как струя мочи сквозь этот снег!». Остаётся надеяться, что человек, сказавший эту фразу, будет одним из потомков землян и речь будет идти об освободительной войне с инопланетянами». Очередной лес кончился, и перед ними открылась новая долина. По другую сторону они увидел горы Шотландии. Словно волны устремились гребни гор — один за другим — к северу, и никогда еще не казались эти горы такими пустынными. Теперь, на открытом пространстве Гарри начал мерзнуть по-настоящему. Вечерняя мгла наползала из ущелья и медленно взбиралась на оцепеневшие от холода гребни гор. Повсюду, насколько видел глаз, лишь белое да черное, пустота да одиночество. — Там, за горами, Хогвартс, — сказал Гарри. — Но мы нихрена не сможем перевалить через эти сраные горы. Непосредственно перед ними расстилалась идеально гладкая поляна, под снежной порошей которой, очевидно, находился замёрзший водоём. Посреди этой поляны лежало что-то, что сперва все приняли за кучу веток, но когда подошли поближе, оказалось, что то лежал человек. Это был толстый мужик в ватной куртке на растапашку. Из-под его покрытых инеем усов раздавался храп. Рука держала рыболовную леску, которая уходила в замерзшую лунку. Гарри присмотрелся к лицу и обомлел. Это был дядя Вернон! — Дядя Вернон, вы вообще нормальный?! — заорал Гарри. Дядя Вернон всхрапнул и проснулся. — А-а? — Что вы здесь делаете? Всё нормально? — Норма-а-аль… — Вы рыбачите? — Ага, рыбачу, — невнятно ответил дядя Вернон, приподнимая голову и отрывая щеку примёрзшую ко льду. — Клюёт, хоть? — Гарри улыбнулся. Хоть он и не любил дядюшку, но всё же тот был родней и увидав его в этом пустом и холодном месте, Гарри испытал прилив теплоты и радости. — Ага! Клюёт вообще хорошо. Бу-бу-бу. Гермиона достала бубен и бросила в дядюшку Гарри протрезвляющие заклятие. Когда он очухался и встал на ноги, то смотрел на них уже более осмысленным, но и менее добрым взглядом. Джинни и Рон нервно переминались с ноги на ногу. Они мёрзли и, к тому же, не знали — смеяться им с дяди Вернона или плакать. — Просим прощения! — пискнула Джинни неуверенно. — Кто вы такие? — спросил дядя Вернон. — Мы — друзья Гарри, — ответила Гермиона. — Я — Гермиона, а это — Рон. Вы видели нас около месяца назад, когда мы забирали Гарри. Эту девочку зовут Джинни. Надеюсь, мы вам не помешали? (Не смотря на то, что Гермиона прекрасно представляла, то — какой гондон дядя Гарри, она была с ним вежливой, потому что чувствовала на себе груз вины за то, что набедокурила до инопланетного захвата Земли. Из-за этого теперь она стыдилась быть дерзкой.) — Не беспокойтесь, — язвительно ответил дядя. — Я бухал тут в страшной меланхолии и так хотел сдохнуть, но появились вы. Куда вы направляетесь? — Мы хотим найти какое-нибудь убежище, — ответила Гермиона. — И нам кстати надо идти поскорее, а то вот-вот наступит ночь. Вы останетесь здесь или, может, захотите пойти с нами? — Еще бы я здесь остался! — воскликнул дядя Вернон с негодованием и тут же поднял из-под ног толстый рюкзак и надел на спину. — Моя меланхолия уже повыветрилась на этом морозе! Петунью и Дадли похитили пришельцы, но я должен продолжать жить! Я у мамы один такой! Дядя Вернон порылся в сугробе и вытащил из-под снега потерянную походную палку. После чего ткнул ею в Гарри. — Шуруй, сопляк! Уж я-то знаю, что ты, утырок, из любой жопы выкрутишься. Так что, не думай, что я с этой минуты от тебя куда-то денусь! И вот они уже впятером пошли дальше. Не сказать, что Гарри был в диком восторге от нового спутника, но не оставлять же его подыхать в глуши, в самом деле! Осторожно, Гарри выведал у дядюшки, что с ним произошло. Оказывается, он смог скрыться от инопланетян на машине. Вообще, ездит сейчас на машинах было опасно, пришельцы патрулировали дорожную сеть, поэтому мгновенно выслеживали ездоков и нападали. Но дяде Вернону долго везло, пока в один чудесный день машина не заглохла. В багажнике у дядюшки нашлись только рыболовные снасти, вот он и отправился на зимнюю рыбалку. У подножья гор компания вошла в реденький лесочек. К тому моменту уже стемнело. Гермиона сорвала огромный инопланетный тюльпан, чтобы освещать дорогу. Однако же ночь вокруг все больше и больше сгущалась. Впереди тускло замерцала черная вода, а воздух стал тяжелым и удушающим. — Сука, тупые! — заорал дядя Вернон. — Это болото. Твои друзья такие же идиоты, как и ты сам, Поттер. — Что будем делать? — спросила Джинни тревожно. — Мне кажется, это болото Лё-Лох-Харакири-Куль, в котором обитают василиски, — очень тихо, боязливо оглядываясь, сказал Рон. — Я читал в детской книжке, что в этом болоте бьют горячие источники со дна, поэтому оно не замерзает зимой и всякие земноводные гады его так любят. — Чепуха! — усмехнулся Гарри — Чего нам бояться василисков? У нас тут все мастера сражений с Зелёным Змием, неужто мы против какого-то тупого мифологического червяка не выстоим? Пошли! Тут хотя бы теплее, чем на пустошах. — Только давайте пиздеть потише, — сказал Рон. — И смотрите под ноги. Тут навернуться в трясину как нехер делать, — заметила Гермиона. Как можно тише они стали перепрыгивать с кочки на кочку. Дядя Вернон кряхтел и матерился под нос, а кочки под ним плюхались особенно тяжело. Вокруг них в черной тине что-то пузырилось и шепталось. Но, в руках Гермионы, подобно лампочке горел тюльпан и он успокаивал. Один раз Рон поскользнулся и чуть было не упал, но в самый последний момент Гарри подхватила его. — Попробуем дальше поплыть на плоту, — сказала вдруг Гермиона. — Вот дура, и чё я сразу не догадалась. И, вытащив бубен из своей красивой кожаной сумки, которую она несколько дней назад стащила у трупа, Гермиона трансфигурировала круглый лист белой кувшинки в большой плот способный выдержать пять человек. Она тут же запрыгнула на плот, стараясь его удержать, чтобы он не качался и остальные могли спуститься на него. Сначала она помогла Джинни и Гарри, последним залез Рон; вернее, он был предпоследним, потому что дядя Вернон никак не решался запрыгнуть.  — Давайте, дядя, не ссыте! — позвал Гарри, словно обращаясь к непослушному шелудивому псу. — Здесь все в порядке, может не такая лодка, как у вас, но тоже хорошо плавает. Давайте, дядя! — Я бы тебе сказал, что хорошо плавает! Да вижу, ты и так знаешь не понаслышке! Немного поколебавшись, дядя Вернон наконец запрыгнул — плот сильно закачался. Джинни, испугавшись, присела и захихикала: — Ради бога, мистер Дурсль, не так решительно! Сидите смирно, здесь не так много места, чтобы разгуливать. Все, кроме дяди Вреднона, опустив в тёплую воду руки, словно весла, стали грести, плывя вперед по болоту. Под ними мелькали какие-то черноватые существа, сновавшие туда-сюда между корнями деревьев. Они плескались и ныряли, а над ними медленно, крадучись, проползал туман. Дядя Вернон дулся дулся и наконец сказал: — Да заебало всё! Хочу домой! У меня там есть нормальная резиновая лодка! — Не боись, ссыкушка! — решил успокоить его, а за одно и себя, Гарри. — Давайте споем все вместе что-нибудь веселое, а? Люди всегда так делали. Пели всем коллективом во время работы или похода и веселились. — Пение во время работы это признак умственного расстройста, — огрызнулся дядя. В тот же миг их тюльпан погас и стало совершенно темно. А из кромешной тьмы донеслось какое-то шипение, и они почувствовали, как плот закачался. — Блять, блять, быстрее! — закричала Рон. — К нам плывёт василиск! Опустившись обоими руками в воду, они стали грести изо всех сил — так, что вокруг носа их плота бурно заструилась вода. Даже дядя Вернон подключился. Они уже чувствовали на себе дыхание злого василиска, плывущего следом за ними, со свирепыми убийственно-желтыми глазами. Они гребли изо всех сил, но он настигал их и уже разинул свою пасть с длинным трепещущим языком. Гарри в отчаянии вытащил руки из воды и закрыл ими глаза, а потом закричал: «Сука!» — и застыл в ожидании, что его вот-вот съедят. Но ничего такого не произошло. Тогда он осторожно обернулся и взглянул между пальцами. Там никого не было. Только темнота. Все они просто перебздели, как последние идиоты. Гермиона смущенно кашлянула и постучала по тюльпану, чтобы он снова заработал. Тюльпан кашлянул пыльцой и засветился с прежней силой. Все посмотрели назад и убедились, что там точно никого не было. Все приуныли от осознания собственной тупости. — Я вся промокла от брызг, — охнула Джинни. — Да и вы тоже. Мы никуда не доплывём если не обсушимся. Нужно развести костёр. Но найти нормальных дров среди болота было трудной задачей. Они поплыли очень близко от зарослей большого острова, высматривая, нет ли где-нибудь сухого дерева среди бесконечной коричневатой массы тростника и мелких папоротников. — Ура! — воскликнул внезапно Гермиона, когда плот обогнул выступ и впереди открылась новая полоса берега. — Смотрите, какое славное бревно, и невысоко над водой, словно для нас приготовлено! Действительно, из стены тростника высовывалось больше чем на два метра толстое бревно — очевидно, ствол большого дуба, сваленный бурей. Гребцы опустили руки поглубже и направили плот к самому краю зарослей. Гарри вытащил из воды какую-то корягу и встал на носу, орудуя ею как багром, а Гермиона наколдовала веревку, чтобы закинуть ее на бревно и втащить его на плот. Она искусно кинула веревку, к концу которой был прикреплен груз, и она обернулась несколькими кольцами вокруг бревна. Но бревно грациозно изогнулось и скрылось в зарослях, унося с собой веревку, конец которой Гермиона от неожиданности выпустила из рук. Тростник и папоротники трещали и колебались, словно среди них двигалось какое-то огромное тело. — Вот так бревно! — воскликнул, смеясь, Гарри, успевший рассмотреть змеевидные движения скрывшегося тела. — Гермиона, ты только что хотела заарканить василиска. Нахера ты выпустила веревку? Нужно было тащить добычу в лодку! Столько мяса! — Мяса? — оживился дядя Вернон и повёл носом. — Я приняла хвост василиска за бревно? Ха-ха-ха! — нервно и невесело рассмеялась Гермиона. — Давайте лучше свалим отсюда, пока он не вернулся. Они миновали еще один большой участок заросший тростником, когда вдруг Рон указал вправо:  — Глядите, вон деревья! Целая роща!  — А что вон там? Дом какой-то? — спросила Джинни. Все остановились. Неужели здесь кто-то живёт? Наверное. Вообще-то, если бы не нынешний ледниковый период, это было бы козырное местечко для дачи! Ребята воспряли духом. Даже дядя Вернон едва ли не хвостом завилял. Ломая руками тростник они причалили к заросшему берегу. Осторожно вылезли на упругий и хлюпающий под ногами торф. Дядя Вернон, вылезая, навернулся в воду и чуть не захлебнулся. Гарри стало его жалко. Промокнуть насквозь на морозе — такого и дяде Вернону не пожелаешь! Этот берег никому особенно не понравился. Все здесь было захламленно, а дом заброшен. Ребята озирались вокруг, в поисках неприятностей. — Петунья, где тапочки? — просипел дрожащим голосом дядя Вернон, у него началась горячка. — Белые? — пошутила Гермиона. Они подошли к угрюмому дому. Верхние этажи выгорели дотла. Нижний этаж тоже был в ужасном состоянии, не было даже потолка, но здесь, подумал Гарри, можно хотя бы найти укромный угол.  — Вот здесь можно устроиться, — сказал он, входя в почерневшую комнату и приглашая остальных. — Тут даже сохранился обгоревший ковер на полу. Пиздатый! И стол есть большой. Можно спать под столом, если вдруг пойдет кислотный дождь, хотя вряд ли он будет сегодня.  — Жуткая комната! — воскликнула Джинни, озираясь. — И запах отвратительный. Я не буду здесь спать.  — Ну, тогда спи в сугробе и скоро станешь, как мой дядя, — вздохнул Гарри. — Кстати, ему кажется совсем пизда. Уложите его, а я пойду собирать дров и листья папоротника, чтобы застелить место для спанья. Рон, пошли! Вскоре парни вернулись с охапками хвороста и бурого папоротника. Джинни вышла им навстречу — она была очень возбуждена.  — Я кое-что отыскала. Пойдемте, покажу. Она повела их туда, где некогда находилась кухня. В дальнем конце ее на полу лежала сорванная с петель дверь. Каменные ступеньки вели куда-то вниз.  — Там погреб, — сообщила Джинни. — Я вошла сюда и заметила эту дверь. Она была заперта, и я никак не могла ее открыть. Тогда я потянула, она не поддавалась, я продолжала тянуть, и внезапно она сорвалась с заржавленных петель и чуть не придавила меня! И тогда я увидела, что внизу погреб. — Она вопросительно посмотрела на Гарри. — Там сухо и не так черно и закопчено, как наверху. И там у нас будет крыша над головой. Разве не лучше переночевать внизу? Мне не хочется спать в той ужасной обгоревшей комнате.  — Ну хули, давайте попробуем! — одобрил Гарри. Он наколдовал люмос и осветил погреб. Там было довольно просторно и не пахло гарью. Запах гари всегда нервировал Гарри и его отсутствие было значительным бонусом. Они спустились вниз. Погреб был довольно странный — не было ни солений, ни картошки, пол покрывал поеденный молью ковер, моль также, видно, изрядно потрудилась над обивкой единственного кресла, покрытого слоем густой пыли. Вовсю поработали и пауки — Рон принялся сдирать свисавшую повсюду паутину, так напугавшую его, когда он нечаянно до нее дотронулся.  — Смотрите, на полках остались свечи в подсвечниках, — обрадовалась Джинни. — Отлично, можно зажечь их перед зеркалом и вызвать дьявола! — сказал Гарри. — Хотя, я уверен, что даже дьявол зассыт явиться в столь стрёмное место. Но когда Джинни и Гермиона зажгли тринадцать свечей и расставили их повсюду стало повеселее. Их свет создавал подобие уюта и даже согревал пространство погреба. Они навалили у стены охапки папоротника. Потом притащили ещё веток и мха и соорудили из всего этого что-то вроде гнезда, в котором все могли бы поспать. Гермиона смогла превратить куски ободранный обивки с кресла в полноценные тёплые пледы. Это был полный восторг — ни в одну из предыдущих ночей, с тех пор как они плутали по лесам, у них не было ни пледов, ни одеял. Гарри и Джинни соорудили себе отдельную лежанку. Они укрылись двумя пледами, а сверху еще и куртками. Вялый и совсем больной дядя Вернон попытался устроиться в ногах у Гермионы. Она спихнула его — уж очень он был тяжелый. Тогда он протиснулся, удобно устроился между ней и Роном, тяжело кашлянул и пёрнул.  — Это значит, что он приготовился ко сну, — весело сказала Гермиона. — Джинни, вы там нормально устроились?  — Да, — сонно отозвалась Джинни. — Хорошо, что мистер Дурсль простудился и больше не ворчит. Всем спокойной ночи. Гермиона ударила в бубен, чтобы затухли свечу. Она оставила гореть лишь одну. Гарри лежал рядом с Джинни, ласкал пальцами сосочки её груди и, уткнувшись носом в её шею, вдыхал аромат рыжих волос. Предыдущие ночи были слишком сосредоточены на выживании, но в эту уже можно было подумать и о любви. Встретившись губами они принялись тихо сосаться, стараясь не производит всяких чавкующих звуков, что бы остальные ни о чём не догадались. Но они прекрасно обо всём догадывались. Гермиона лежала в темноте хмурая. Снаружи завывал ветер. Ночь там была полна одиночества и каких-то странных звуков, а здесь тепло, уют и разврат. Ребята скоро уснули и спали крепко, как сурки. Никто, кроме дяди Вернона, даже ни разу не шевельнулся. А дядя Вернон ворочился, бормотал едва слышимые матюки и два раза подскакивал в горячечном бреду. Единственная горевшая свеча догорела, и подвал погрузился в темноту. Дневной свет не проникал туда, и ребята проснулись поздно. Первым пробудился Гарри. Постель ему вдруг показалась очень жесткой, и он повернулся, чтобы устроиться поудобнее. Действительно, под тяжестью его тела мох и папоротники примялись, а пол внизу был очень твёрдым. Он открыл глаза и некоторое время лежал в темноте, моргая. Где это он находится? Потом вспомнил и не поверил. Потом подумал ещё, смирился и сел. Джинни тоже проснулась и зевнула.  — Рон, вы там не умерли? — спросил Гарри обычную в последнее время альтернативу фразе «Доброе утро!». — Отзовись! Рон проснулся и скатился с лежанки. Проснулась и Гермиона, и вскоре подвал наполнился звуками: Джинни и Гермиона умывались у большой каменной раковины, воду наколдовали бубном, девочки визжали, набирая ее в ладошки. Рон побежал поссать и из-за открытой двери в погреб ворвалось облачко пара. Девочки бросили в Рона сапогом, чтобы он закрыл дверь. Один дядя Вернон не просыпался. Гарри подошёл к нему и понял, что дело плохо. Дядя лежал в углу по-особенному тяжело, как лежат мертвецы. Гарри пнул его в живот.  — Кажется, он скопытился, — возвестил Гарри. Гермиона вытерлась полотенцем, намотала полотенце на голову и склонилась над телом. Покрытые инеем усы не шевелились дыханием. — Он совсем мертвый, — констатировала Гермиона. — Вот досада, — буркнул Гарри в нос, но слезу сдержал. — Ты не можешь его воскресить? — Какое воскресить, у меня от голода сил на обычный Люмос не хватает! К тому же я без бубна, а ваши мне не подходят.  — Во всяком случае, перед тем как умереть, он пережил пиздатое приключение, — дрожащим голосом произнесла Джинни.  — Хули, это лучшее на что он мог рассчитывать, — сказал Гарри. — Как бы там ни было, теперь он забыл обо всем на свете. А я собираюсь забрать его шапку и сделать из его ватной куртки премиленькие утепляющие прокладки в свои сапоги.  — Нет, ты этого не сделаешь, — взволнованно закричала Гермиона. — Он должен взять куртку с собой в могилу. Мы, конечно, воруем вещи у трупов, но не у знакомых же. Правда, Джинни?  — Гм, — хмыкнула Джинни. — Сомневаюсь, что куртка принесет ему радость после смерти. Я бы не прочь забрать у него штаны и сшить из них для себя перчатки.  — Миленькая, маленькая Джинни, — взмолилась Гермиона, — почему ты такая циничная сука? Нельзя так поступать с теми кто умер. Это ужасно.  — Раз умер, так уж умер, — примирительно сказала Джинни. — Этот алкаш мало-помалу превратится в прах. А потом, чуточку позднее, из него вырастут деревья, и эти деревья срубят на дрова другие алкаши, чтобы согреться у костра во время пьянки. Разве это так уж печально?  — Может, и нет, — ответил Гарри и высморкался. — Но все равно его надо похоронить. Оставим ему трусы. Ни кому из нас они всё равно не подойдут. Но Гермиона продолжала гнуть своё и настояла на голосовании. Когда объявился Рон, Гермиона так злобно зыркнула на него, что тот сразу встал на её сторону. Так как совокупный возраст Гарри и Джинни был меньше, чем совокупный возраст Гермионы и Рона, то Гермиона объявила, что её позиция победила. После голосования они завернули дядю Вернона в мох и трансфигурированный плед и вышли на жгучий мороз. Гарри держал тело за голову, а Рон за ноги и они двинулись в чащу. Снег скрипел у них под ногами, а дыхание белым паром вырывалось изо рта. Сегодняшний день был ещё холоднее вчерашнего. Носы у всех мгновенно стали красным.  — Смотрите, шишки, — восхитилась Джинни и запрыгала под соснами, пространство под которым было усеяно шишками и сухими иголками.  — Ты не можешь идти чуточку грустнее? — попросила Гермиона. — Это ведь все-таки похороны. Они отошли метров на сто от разрушенного дома и остановились на чудесной полянке, закрытой со всех сторон густыми непроницаемым кустами.  — Теперь выроем яму в земле, — сказал Гарри. — Здесь уютное местечко, а как-нибудь летом я наведаюсь сюда и засажу всю эту поляну петуньями или маргаритками. Гарри знал, что помимо жены, у дядюшки ещё была секретарша-любовница по имени Маргоша, к которой он тоже был привязан.  — Ты дятел, Гарри! — печально сказала Гермиона. — Земля мерзлая и твердая, как камень. В нее не зароешь даже кузнечика. Беспомощно взглянув на нее, Гарри ничего не ответил. Никто ничего больше не сказал. Только Рон тихонько подпустил ветру. Тогда они положили дядюшку под дерево, свернутым в калачик и на боку. Сверху его забросали толстым слоем веток. На самую верхушку положили несколько особенно тяжелых брёвен, с трудом вытащенных из-под снега, чтобы звери не разгребли кучу. И, наконец, в качестве вишенки на торте, в середину кучи воткнули дядину походную палку. Гарри знал, что ему нужно произнести траурную речь, но он не представлял, что хорошего можно было бы сказать о дядюшке. Вместо речи он внезапно запел: Жил-был глупенький человек, очень глупенький человек. Был он очень неразумный, зато толстый и наглый. Теперь он лежит холодный, совсем холодный, его руки и ноги навсегда застыли. Только член его, как прежде, совсем сморщился и не стоит. После похорон они вернулись в погреб разрушенного дома, подобрали свои вещи и отправились дальше странствовать по лесам. Теперь их было снова четверо, а где-то впереди их ждал Хогвартс и Хогсмид — деревня, в которой полно магазинов с алкоголем, доступные девушки и неприметные парни в серых капюшонах с карманами полными герыча. Но, конечно, не было никакой уверенности, что они смогут туда добраться, как не было и уверенности, что они найдут там хоть одну живую душу.  — Я все думаю, хорошо ли у нас получилось, — беспокойно заметил Гарри.  — Лучше и быть не могло, — утешил его Рон.  — Нет, могло бы, — возразила Джинни. — Если бы я сшила из его штанов красивые, тёплые перчатки, было бы куда лучше.