Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Утром Гарри проснулся первым. Он услышал далёкое и странное птичье пение: «Зае-ба-а-а-а-ли! Зае-ба-а-а-а-а-ли!» Сел и в первое мгновение не сообразил, где он и кто издает этот далекий клич. Потом допёр. Он лежал с Джинни в шалаше на болотах Пюрр-Гайдрахуль Боглах, а странный далекий звук принадлежал шотландскому укуроптериду — птице болотистых пустошей. Гарри зевнул и снова улегся. Утро было еще слишком ранним, рассвет только-только начинал просвечивать сквозь крышу из веток и листьев их шалаша, проясняя спальные лежанки. Гарри чувствовал себя замечательно, только совсем некстати хотелось есть. Посмотрел на часы: пять тридцать. Спалось так отлично, что вставать не хотелось. Пошарил рукой — не осталось ли кабаньей ножки с прошлого вечера, нашел кусочек, сунул в рот и удовлетворенно улегся, прислушиваясь к крикам укуроптеридов. Гарри снова уснул и пробудился оттого, что Грохх наступил на него. От неожиданности он чуть не обосрался. Шалаша над его головой уже не было, а из-за ноги Грохха на него поглядывали с улыбкой Гермиона и Джинни. Обе были полностью одеты по-походному.  — Вставай, лентяй, — сказала Джинни. — Мы к тебе подослали Грохха, чтобы он тебя разбудил и разобрал твой шалаш. Уже половина десятого. Мы-то уж давно поднялись, даже Рон встал.  — Утро сегодня божественное, — сказала Гермиона. — День, видимо, будет тёплым. Вставай же! Мы сейчас пойдем искать ручей, чтобы помыться. Это лучше, чем топить снег. Рон бегал туда-сюда по лагерю и делал что-то глупое. Гарри пришлось потратить целых десять минут на то, чтобы остановить его, и после этого мальчики пошли купаться в ручье, чувствуя себя отлично этим весёлым утром. Правда, хотелось есть, курить и трахаться. А девочки уже шли навстречу от ручья.  — Это вон там, — подсказала Джинни, указав рукой. — Грохх вам покажет. Такой симпатичный коричневый ручей с папоротниками по берегам. А вода пиздец холодная. Мне кажется я подцепила воспаление лёгких. Вам того же желаю. Мы там, кстати, ведра оставили. Наберёте воды?  — А нахера, если вы уже помылись? — спросил Рон.  — Надо будет посуду мыть, — ответила Джинни. — Зря мы что-ли вчера украли столовое серебро из заброшенного дома — теперь мы будем с него есть, а не руками.  — Я предпочитаю руками, — сказал Гарри. — Из того что вы вчера с Герми наворовали, только от сковородки есть толк. Остальное лучше продать, а сковородку можно оставить. Или она тоже серебряная?  — Да. Я ее сама на зубок проверяла, — ответила Джинни. — Ну да ладно, потом порешаем! Бегите умывайтесь. Завтрак скоро будет готов! Грохх пошёл впереди ребят и привел их к ручью, сразу сев в него. Гарри и Рон тут же погрузились в чистую, прозрачную воду и яростно забили ногами от пронзающих игл холода. Столько было крика и шума, да еще Грохх начал громогласно ржать и бить ладошами! Великану было так весело купаться, что он даже начал петь экспромтом:

Щечки рдеют алым жаром, Хуй весь инеем покрыт, И дыханье легким паром Из ноздрей моих летит! Йе-е-е-ей!

Роскошный, басистый, мелодичный рёв отдавался через пустошь за милю и отражаясь от гор и стены леса, возвращался назад раскатистым эхом.  — Охх-хо-хо, жалкие пидоры! — орал Грохх и брызгал на Гарри и Рона ледяной водой. Когда шли назад, Рон принюхался.  — Как хорошо пахнет жареным кабанчиком! Они уселись на постеленный на снегу плед и принялись за завтрак. Джинни на жире кабана, оставшемся на сковороде, обжарила куски белого хлеба с чесноком, и все объявили, что она лучшая повариха в мире. Джинни это польстило.  — Ладно! — заявила она. — Беру на себя заботу о нашем питании. А Гермиона будет помогать мне готовить и мыть посуду. Поняла, Гермиона? Гермиона не поняла.  — Слышь, сучка, ты поняла?! Гермиона не поняла даже во второй раз, когда её толкнули в плечо, опрокинув в снег. Она терпеть не могла заниматься делами, которые так нравились Джинни, — готовить, устраивать ночлег, мыть посуду. Теперь она сидела с кислым видом.  — Вы посмотрите на Гермиону! — воскликнул Гарри, — К чему была вся эта возня с учением магии, если нас так и не научили заколдовывать посуду мыть саму себя. Кто же знал, что заклинание «Посуда Помойся» окажется сложнее, чем Круцио или Блядавада Кедавра?! Все засмеялись, кроме Гермионы. В Хогвартсе она действительно уделяла слишком много внимания всяким красивым пиздосвистелкам и боевым заклятиям, но совсем не обращалась к бытовой магии. Она думала, что у неё для такой скукоты будет много времени на поздних курсах. Кто же знал, что Хогвартс не доживёт до её старших курсов, а бытовая магия понадобится ей в жизни гораздо раньше?  — Ну ладно, — буркнула она, — конечно, помогу. Только давайте использовать как можно меньше тарелок, тогда и мыть много не понадобится. Еще есть там жареный хлеб, Джинни?  — Не, нихуя. Там в жестянке печенье, можешь взять, — ответила Джинни. — Слушайте, ребята! А кто сегодня пойдёт грабить ферму? Я соскучилась по творогу и сметане. Это мой продуктовый заказ — примите во внимание, пожалуйста.  — Мы с Роном, наверное, пойдём, — зевнул Гарри. — А Грохх пошатается по болотам и пополнит наши запасы кабанов. Великан сидел отдельно метрах в трёх от пледа, на котором расположились хьюманы и, оттопырив пальчик, аристократично глодал сырого оленя.  — Джинни, — сказал Гарри, вставая, — вы тут управитесь по хозяйству, пока мы с Роном сходим на промысел? Время идет. Если мы хотим к полудню выйти в путь, особенно тянуть нечего.  — Правильно! — согласилась Джинни. — Ты тоже ступай, Гермиона. Я сама со всем управлюсь. Тем более мальчики воды принесли. Гермиона была довольна, что удалось отвертеться от мытья посуды. Вся компания под предводительством Грохха направилась в сторону фермы. Джинни взялась за работу, тихо напевая себе под нос. Вскоре все было вымыто и прибрано. Она посмотрела, не возвращаются ли остальные. Но никого не было видно, включая Грохха, который собирался быстро прошвырнуться по болотам и сразу назад. «Теперь можно и почилить. Пойду тоже прогуляюсь, — решила Джинни. — Отправлюсь вдоль ручья вверх, посмотрю, откуда он берет начало. Если буду держаться ручья, не заблужусь», Под ласковым, лёгким ветром она дошла до ручья и направилась вверх по его течению сквозь заросли тростника. Ей нравились сухие, коричневые папоротники и замшелые валуны возле водного протока. Джинни зачерпнула ладонью воды: отличная родниковая вода — чистая и холодная. Чувствуя себя превосходно, Джинни шла своей дорогой, пока не добралась до вершины холма. Здесь, чуть не доходя до вершины, и начинался ручей. Он с бульканьем падал из тростниковой поросли на склоне холма, окруженный мхами, а дальше весело стекал вниз. «Значит, вот ты где начинаешься, сучёнок маленький», — подумала Джинни. Устав от подъема, она примяла тростник и улеглась на него, прислушиваясь к журчанью воды. Вокруг нежно завывал ветер, качая камыши. И вдруг ей послышался другой звук. Сперва она не обратила на него внимания. Джинни резко поднялась и села. «Э, бля… Что это за гул под землей? — Ей вдруг стало страшно. — Так глубоко и все громче… Что это за грохот подо мной?! Твою мать! Что сейчас будет?! Неужели землетрясение?!» Гул заметно приближался, нарастал. Джинни почувствовала, что от страха силы оставили ее. Она не могла ни подняться, ни бежать. Раздался пронзительный рев, и вдруг совсем рядом произошло что-то совершенно невообразимое. Мощное облако белого дыма вырвалось из-под земли и зависло над ней, пока его не унесло ветром. Джинни буквально застыла от ужаса: так внезапно среди всей этой тишины на склоне холма случилось нечто непонятное! Некоторое время земля под ней гудела, потом постепенно шум утих. Только теперь она вскочила и бросилась бежать вниз с воплем:  — Бля-а-а-ать, здесь вулка-а-ан! Помогите! Help me! SO-O-OS! Я села на вулкан! Сейчас он извергнется! Земля горит — из неё дым валит столбом! Сра-а-ань господня! Вулка-а-а-ан!!! Она споткнулась о сплетение корней ивы, упала и покатилась кувырком с холма, вереща. Когда остановилась, услышала громкий, спокойный голос:  — Эй, ты чё орёшь? Что случилось? Это был голос Грохха. Джинни снова завопила, но уже с чувством облегчения:  — Грохх! Скорей сюда! Спаси меня! Здесь вулкан! Столько паники было в ее голосе, что Грохх тут же, в два прыжка, подбежал к ней. Он быстро присел возле дрожащей девочки и обнял ее.  — В чем дело? Что тебя так напугало? Джинни снова объяснила ему:  — Там, вон там, — видишь? Это вулкан, Грохх. Там земля дрожала и гудела, а потом из-под земли вдруг как ЕБАНЁТ столб дыма! Валим отсюда, пока оттуда кипящая лава не хлынула!  — У тебя крыша едет, — сказал Грохх. К удивлению и облегчению Джинни, он смеялся. — Ты хочешь сказать, что не поняла, в чем дело?  — Не поняла.  — Ну так вот. Через это болото идёт железнодорожная ветка Лондон — Хогсмид. Ты разве не знала, что она скрыта от посторонних взглядов чарами квантового туннельного эффекта? В основе лежит принцип неопределённости Гейзенберга, если тебе так понятнее. То есть Хогвартс-Экспресс передвигается по ней, как мюон, или, вернее сказать, мю-мезонная частица, описываемая волновой функцией. Соответственно, временами, Хогвартс-Экспресс может подвергаться спонтанной, случайной локализации-коллапсу. Эта локализация представляет собой процесс, в результате которого суперпозиция квантового состояния, в котором находится частица, разрушается, а волновая функция становится определённым собственным состоянием оператора в пятимерной системе координат Сакнденберга — Гэгвайлда. Физически это выглядит так, словно поезд проявляется в пространстве или проявляются его эффекты. Вот он так и заставил грохотать землю. А дым — тоже из паровоза. На ветке кое где имеются вентиляционные отверстия, чтобы отводить дым из скрытого подпространства.  — О Господи, — сказала Джинни, покраснев. — А я и не представляла, что Хогвартс-Экспресс так хитро устроен. Надо же! Я была уверена, что сижу на вулкане, Грохх. Ой, только другим не говори, а то засмеют.  — Обязательно всем растреплю, — пообещал Грохх. — А теперь пойдем обратно. Видала какого вепря завалил? Чуть не потонул пока за ним бегал. Вместе они вернулись к лагерю, где уже собрались остальные, раздумывая, куда пропала Джинни. Им было невдомек, что она «присела на Хогвартс-Экспресс».