Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

— Чё, заблудилась, сучка? — спрашивала Гермиона подругу. — Из какого болота ты её вытащил, Грохх? Грохх улыбался:  — Нет. Она хорошо ориентируется. В болото не попадёт — трясину за милю чует. Тропинку где угодно найдёт, ещё ни разу в лесочке не была, а уже каждый ручеек в нём знает, каждый валун и… вулкан. Джинни хихикнула. Остальные уставились на неё и Грохха, недоумевая: что бы это могло значить? Неужели намечается «Джирохх», или «Гроинни»? Что за романтические шутейки-междусобойчики? В конце-концов Грохх не стал испытывать терпение ребят долго и рассказал им о том, что Джинни нашла железнодорожную ветку на Хогвартс. Недолго думая, путь было решено продолжить путь по ней.  — Чудесная погода для прогулки, — сказала Джинни, — только как мы увидим дорогу, если она скрыта, Грохх?  — Так же как и всегда: колданём немного магии. Попав на место, где Джинни «села на вулкан», ребята немного поплясали с бубнами, чтобы проявить скрытые рельсы. Выйдя на железку, они бодро зашагали по шпалам, припорошенным снегом. Под ноги то и дело попадались какашки, разноцветные фантики, использованные презервативы — весь тот мусор, который накопился за десятилетия эксплуатации Хогвартс-Экспресса. Заговорили о поездах. Трудно было поверить, что человечество знакомо с этим изобретением всего каких-то два века. Долго обсуждали и хохотали над Анной Карениной и над той бесчисленной вереницей девочек из Хогвартса, с пятого по седьмой курс, которых хлебом не корми, а дай прыгануть под колёса — каждую осень и, чуть реже, весну.  — А вон, смотрите, какие-то старые вагонетки лежат на боку, — сказал Рон. — Такое впечатление, что ими пользовались лет сто назад. Давайте поставим один вагончик на рельсы и покатим!  — Ну уж нет! Вдруг поезд пойдёт? — возразила Гермиона с беспокойством. Однако Грохх и ребята, настроенные побаловаться, побежали туда, где на склоне лежали три или четыре старых, насквозь ржавых минивагончиков. Грохх и Гарри поставили один на рельсы, и тот медленно покатился. Немного проехав, у вагончика отвалилось колесо и с лязгом он стукнулся об рельсы.  — Йе-е-е-е! — заорали Гарри, Рон и Джинни весело и захлопали в ладоши. Звук удара железа об железо широко разнёсся и скоро эхом вернулся назад, отразившись от далёкого леса. В таком весёлом настроении ребята прошагали до самого вечера. И они оставались в таком настроении и на следующий день, и на следующий, и на следующий…

* * *

На одной из ферм спиздили мраморную телятину, и на привале Джинни объявила, что зажарит каждому по стейку и яишнице. Она очень гордилась тем, что умеет готовить — и тем, что ребята это ценят. За прошедшие дни она пересмотрела кучу поваренных видосов на YouTube-е, и у неё руки чесались показать остальным, чему она выучилась. Гарри решил, что готовить говядину два часа — по рецепту — слишком долго, и развел для Джинни чудесный атомный костёрчик, в два раза жарче обычного; ну или вернее сказать, он заставил Гермиону это сделать, так как самому о ворожбе такой магии ему и во сне мечтать не приходилось. Рон скинул рюкзак, как только встали на привал, и побрёл к ручью и встал там по колено, в прохладной воде, ужасно довольный. Грохх полез на огромную сосну — возможно даже орегонскую секвойю — в поисках сорочьего гнезда; сорока украла его пенсне, которое он неосторожно оставил на обеденном пледе без присмотра.  — Жаренная телятина так вкусно пахнет! — обратилась Джинни к подруге, достававшей из рюкзака чашки и тарелки. — Давай выпьем пива с имбирём, Гермиона. Я знаю, у тебя припасено. Мне ужасно хочется надраться. Смотрите все, как я разбиваю яйца о края этой чашки, чтобы выпустить желток и белок и поджарить их! Крак! Джинни задорно разбила яйцо о край чашки — но, к несчастью, его содержимое оказалось не в чашке, а рядом — на земле. Ребята покатились с хохота, упали на спины и задрыгали ногами, а Джинни покраснела. Правда, подошедший Грохх — весь исцарапанный и в сухой хвое — тут же слизнул вытекшее на землю яйцо. В еде он был не привередлив.  — Из тебя бы вышла хорошая корзина для мусора, Грохх, — сказала ему Джинни. — Вот тебе за это поджаренная шкурка, лови!  — Простите, но я не корзина — я, на данный момент, единственный квантовый физик в Британии, — ответил Грохх и одарил Джинни лёгким щелбаном. Он старался щелбануть максимально слабо, понарошку, но у Джинни всё равно голова загудела и перед глазами всё поплыло. После обеда ребята продолжили путь вдоль всё той же железной дороги. Разговор шёл о всякой фигне: о бабочках, о травах, полезных для кишечника, о том, кто на каких типах стульев предпочитает сидеть. В последней беседе: Рон выбрал трон, Грохх выбрал пень, Гарри — электростул, Гермиона — что-нибудь деревянное, а Джинни ничего не выбрала, потому что споткнулась о ветку черешни, которую тащила за собой и объедала, и кувырком скатилась в канаву, хохоча.  — Господа, а вы не заметили, что мы уже несколько дней не видели ни одного НЛО? — задумчиво спросила Гермиона, — неужели все инопланетяшки уже наконец сдохли?  — Слишком рано, — возразил Грохх. — Пандемия началась всего две недели назад. Чтобы она развернулась в полную силу, понадобится ещё неделя; и несколько месяцев на то, чтобы истребить весь их поганый род до конца, до последнего зеленопопика.  — Ты прав, — согласилась Гермиона, — но может они попытаются свалить с Земли раньше, чтобы не подыхать?  — Кто ж их назад-то примет — больных, прокажённых? — улыбнулся Грохх. — Ты же знаешь, как работает межгалактическое сообщество. Ребята поднялись на гребень одного из холмов, по виду ничем не отличающегося от других, и вышли на ровное место, с которого перед ними открылся широкий, на много миль, обзор. Их взору предстала удивительная картина. Впереди, по обе стороны от них, располагались две большие сопки, поросшие еловым лесом, метров по триста высотой. Между ними сверкало и искрилось поле интенсивной синевы с фиолетовыми оттенками, которое могло быть только какой-то инопланетной дребеденью. И все же не оно приковало к себе внимание путешественников. Несколько минут они стояли молча, уставившись на то, что лежало перед сияющим энергетическим полем, — в долине между сопками и частично на склонах. Затем все почти одновременно повернулись друг к другу и задали один и тот же вопрос:  — Что это за хуйня? Строго говоря, это была не хуйня, а город. Очень высоких зданий не было. От силы три или четыре этажа, если судить по расположению окон. Окна, по-видимому, были довольно большими, иначе их было бы трудно разглядеть на таком расстоянии, но они не были застеклены, так как не отражали света. Стены зданий были чёрного, блестящего камня — как могильные плиты.  — Они уже совсем охуели? Они город успели построить на нашей планетушке? — возмущённо спросила Джинни.  — По моему, сейчас он покинут. Давайте осмотрим его, — предложила Гермиона.  — Да пошла-ка ты… — буркнул Рон. Ни только Рону, но Гарри и Джинни тоже было противно идти в этот город. Они категорически заявили, что не войдут в него ни за что на свете.  — Смотрите, вон чудесная просёлочная дорога, — указал Гарри налево, — пойдём по ней и обогнём всю эту хуйню за километр. Ни хватало ещё нам какой-нибудь инопланетный вирус подцепить. И тут Грохх в полной мере продемонстрировал свои мозги многомудрого многодумальщика, которые не могли удержаться от сопротивления любопытству, даже вопреки инстинктам и здравому смыслу. Он предложил Гермионе сходить с ним вдвоём в город инопланетян, а трусишки пусть огибают.  — Не трусишки, а нормальные, адекватные люди, — возразил Гарри.  — Отлично, если мы здесь разделимся, то мы-двоё сможем спокойно прогуляться по городу, — задумчиво произнесла, Гермиона, — а потом пройдём по короткому пути и сойдёмся с вами в одной точке почти одновременно.  — Ну и пиздуйте, — махнул рукой Гарри. — Пойдёмте, нормальные, адекватные люди! Вуп-вуп-вуп-вуп! Гарри схватил двух Уизли за руки и потащил на просёлочную дорогу. А Гермиона и Грохх двинулись по путям вниз в долину.  — Гермигрохх, Гермигрохх! — доносились до них, постепенно удаляющиеся, весёлые крики, — Гроиона, Гроиона! До города им пришлось пройти несколько миль. Грохх с интересом отметил, что даже обычных шорохов лесного зверья не было слышно в зарослях. Гермиона, тоже обратила на это внимание, но не проронила по этому поводу ни слова. Отсутствие диких животных могло, между прочим, означать, что город вовсе и не покинут. В какой-то момент пришлось сойти с рельс и двинуться по накатаной дороге. Не останавливаясь, Грохх отломал ветку и изготовил себе солидную дубину. И вот грунт под ногами неожиданно сменился твердой мостовой, и когти на ногах Грохха слабо царапнули по ней. Как и здания, мостовая была сложена из квадратных, хорошо подогнанных блоков чёрного диорита. Здания были не такие высокие, какими казались на расстоянии, то есть не высокие в абсолютном смысле; они имели по три-четыре этажа, как можно было судить по расположению окон, но высота каждого этажа не превышала полутора метров.  — Что за хрень? Инопланетяшки высоченные — выше людей, нахрена они так низко строятся? — спросила Гермиона.  — Хз. Здания эти трудно было назвать домами, по крайней мере с точки англичанина. Для этого они были слишком открыты. Большую часть площади стен занимали незастеклённые окна, а нижний этаж вообще, казалось, состоял из сплошных дверей. Да, они имели прочные крыши и могли, очевидно, служить укрытием от осадков, но этим их удобства в качестве жилья и ограничивались. Сами двери, если их так можно было называть, производили весьма странное впечатление. Обследовав снаружи несколько зданий, Гермиона обнаружила, что уже не в состоянии определить, то ли двери, по очертаниям похожие на колокол, прорезаны в нижних этажах через каждые полметра, то ли наружные стены нижних этажей состоят из колонн необычной формы. Гермионе хотелось обследовать внутренние помещения какого-нибудь здания, но Грохх туда бы не влез и поэтому пошли осматривать город. Они двинулись дальше по улице, временами перешёптываясь.  — Герми?  — Ась?  — Забор покрась. Возле мусорки подобрали какую-то железную херню, в виде шара с дырочками. Был бы здесь Гарри — сказал бы, что это дилдо. Больше ничего интересного не нашли — стало скучно. И только Гермиона и Грохх сошлись во мнении, что в городе нет ничего и никого достойного внимания, как им сразу же доказали иное и словом и делом: им крикнули «э, а ну стоять, на!», и преинтереснейшее боевое копьё раскололась о мостовую прямо перед ними. Сообразив, что копьё, должно быть, пустили откуда-то сверху, Грохх и Гермиона торопливо зашарили глазами по крышам вокруг себя, но ничего не заметили.  — Э, сюда идите, да! — крикнули им.  — Куда сюда-то? — подал голос Грохх. Не успел Грохх ещё закончить и этой коротенькой фразы, как из-за близлежащего угла высыпало около пятидесяти двуногих существ. Гермиона и Грохх восприняла их без особого удивления; обычные зеленопопики с примесю серо-жёлтых — они таких уже кучу завалили. Одежда пришельцев состояла из кожаных ремней, образующих некое плетение; сетчатое и сексуальное. В руках у них были копьеметалки. Копья были довольно приличным — таким можно было бы и Грохха ранить.  — Э, слышь, э, рюкзаки сняли, на землю положили, — сказал пришелец в шапке с помпончиком, который был впереди остальных, видимо — главарь.  — А кишка не тонка, такое требовать? — спокойно задал вопрос Грохх.  — Э, ты чё, слышь, э, я не понимаю прикола, да! Чё плохого, если тонкая? Это же хорошо. Пищевареня хороший будет. Доктор мне всегда говорил: тонкий кишка — хороший кишка.  — Перед тем, как мы начнём бой, — Грохх говорил со всё той же спокойной интонацией, — я бы хотел поинтересоваться; почему вы все в большинстве тёмнозелёные, а кое кто из вас — желтоватенькие?  — Расово разнобразя, слышь, да! — крикнул инопланетянин. — Мы толерантная культура — только расово разнообразной команде могут разрешить в космос летать, ага. Гермиона и Грохх переглянулись с улыбкой и, словно по команде, Гермиона нырнула за спину Грохха, одновременно вытаскивая свой бубен. Грохх бросился в толпу инопланетян и сразу же размозжил головы двоим одним ударом. В его спину и плечи полетели копья, но пробить толстую шкуру в этих местах было невозможно. Гермиона отбежала к стене, в тень и сколдовала заклятие; но вовсе не боевое, а заклятие трансфигурации. Она материализовала у себя в руке бокал с красным вином и, пригубив его, вступила в бой по-своему. В бою Гермиона играл роль дополнительных глаз великана: она выкрикивала, когда кто-то подбирался к нему сзади или сбоку и лишь изредка взмахивала бубном, чтобы поднять левитацией чей-то труп и бросить в кого-нибудь. Один из инопланетян упал на живот, проскользнул под ноги Грохха и вскочил, намереваясь вцепиться ему зубами за яйца, но Гермиона выкрикнула кодовое слово «днище!» и Грохх просто сел, раздавив пришельца то того, как тот успел обнажить зубы. Кто-то из зелёных замолил о пощаде, но Грохх всё равно раздробил ему лицо своей шипастой дубиной. Пахло чужеродной кровью и мочой; запах причудливо перемешивался в носу Гермионы с ароматом вина, которое она потягивала маленькими глоточками, и это придавало напитку удивительное послевкусие.  — В этих боях одно плохо — нет женщин, чтобы насиловать, — весело крикнул Грохх, — но, с другой стороны, убивать чужую расу гораздо легче и приятней, чем кого-то из родного народа, как-то было в боях моей юности! С лихим задором Грохх ещё около минуты молотил пришельцев, а потом, раздавив кому-то череп в кулаке и устало бросив тело под ноги, сказал:  — Ой, ладно, что-то я притомился. Устал, скучно. Давай коронку! Гермиона поставила бокал вина на землю и взялась обоими руками за бубен для их коронного удара. Хотя, никакое нормальное заклятие не действовало на инопланетян и бубном можно было только левитировать предметы, но недавно они додумались до одной хитрости.  — Люминсцентка на три тысячи пятьсот ватт! — выкрикнула Гермиона заклинание и зажмурилась. Полыхнуло яркой вспышкой света. Через пять секунд Грохх открыл заранее прикрытые глаза и быстро прикончил оставшихся инопланетян, которые шатались как ослепшие щенята и полностью потеряли ориентацию. Когда, через несколько часов Гермиона и Грохх встретились с Гарри, Джинни и Роном, те восприняли рассказ о битве без малейшего интереса.  — А мы зато кусты с сухой ежевикой встретили, — сказал Гарри, — целый час объедали! Ещё Рону в трусы снега насыпали, вот это было весело. Зря вы всё-таки с нами в обход не пошли.