13. Возвращение солнца
8 августа 2021 г., 19:54
В один прекрасный день Гарри принёс из леса охапку хвороста, отвернулся на минуту, а когда повернулся назад, обнаружил, что её спиздили.
От места, где лежала куча, тянулись по снегу широкие и неровные следы, словно кто-то волочил за собой сухие ветки. Спросить, что случилось было не у кого — лагерь пустовал, так как все разбрелись гулять кто куда.
«Совсем уже охуели, — подумал Гарри. — В лесу, что ли, мало дров? Зачем у других воровать? Или кто-то из своих прикалывается? Грохх не будет — он слишком взрослый для такого юмора, а Рон слишком шумный и неуклюжий, чтобы так беспалевно всё провернуть. Наверняка это кто-то чужой».
Он отправился по следу — член встал торчком, бубен занял боевую позицию в руке. Он целых двадцать минут потратил на то, чтобы собрать это топливо, так что вернуть его было делом чести.
След обрывался на горе, за еловым лесом.
Там и лежали охапки хвороста. Они были сложены в огромную кучу и приготовлены для костра, а на всё это взирал огромный деревянный идол. При виде грабителя в Гарри вскипела ненависть.
— Профессор Снег, вы совсем, что ли — зачем вы украли мои дрова-а-а-а?! — заорал Гарри, что есть мочи, как только опознал высунувшуюся из-за костра личность.
— А, Поттер, — скривился Снег.
Мужчина в чёрной мантии плавно двигался вокруг костра, нежно похлопывая в бубен.
— Вы вертели на хую мои уроки в школе, поэтому я провернул на хую факт того, что это ваши дрова, — объяснил профессор. — Я взял их, для того чтобы сэкономить собственное время. Хоть что-то вы умеете делать нормально; поражён — хворост хороший, сухой.
— Гореть будет отлично, да, — согласился язвительно Гарри. — Вот только не в вашем очаге ему гореть! Его будет жечь моя девушка, и она будет готовить кабана, которого поймал мой друг, и вообще, все мои друзья будут сидеть вокруг костра из этого хвороста и греться, а не вы, ясно!
Гарри поднял свой бубен и встал в боевую позицию, намереваясь во чтобы-то не стало отвоевать хворост назад.
— Живо отдайте мои дрова! — рявкнул Гарри сурово. — Пляшите тут в одиночестве со своим дурацким идолом под костёр из своих дров — позорных! Сырых и трухлявых!
— Ах, вы понтуетесь тем, что у вас есть друзья, Поттер! — взъярился Снег, — так у меня они тоже есть! Я отучился в Школе дружбы принцессы Сумеречной Искорки, чтоб вы знали! Я больше не мрачный одиночка, у меня теперь есть настоящий друзья! Друзья, да, — Снег начал говорить с придыханием, — мои друзья — моя семья! И я никогда не отвернусь от друзей, даже если друзья отвернутся от меня! У меня есть друзья — и это правда!
Как живое подтверждение слов Снега, из мрака леса вышли профессор Макгонагалл, паук Арагог и Шоколодный Глаз Хмури.
— Здравствуйте, профессор Макгонагалл, здравствуйте мистер Хмури, — вежливо поздоровался Гарри, не опуская бубна.
— Здравствуй, Поттер.
— О чём ор? — рявкнул Шоколадный Глаз.
— Профессор Снег украл мои дрова, — закричал Гарри с прежним возмущением, и бросил на Снега взгляд полный чёрной, ядовитой ненависти.
— В самом деле, Поттер, стоит ли из-за этого поднимать шум? — спросила профессор Макгонагалл. — Северус взял эти дрова для по-настоящему важного дела. Кроме того ты, и твоя компания вполне могут сегодня ночью присоединиться к нам, к нашему большому костру и погреться возле него. Шоколадный Глаз доложил, что с тобой ещё ходят двое Уизли, мисс Гермиона Грызунчикова и великан Грохх, правильно?
— О, да? — взвыл Гарри сначала возмущённо, но тут же успокоился. — В смысле — да, это правильно.
— Давайте присядем на брёвнышко и заключим мирный договор, — пригласила профессор Макгонагалл.
Все, кроме Снега, присели на больший, мшистый ствол поваленного дерева, лежавший перед костром. Снег продолжил наворачивать круги вокруг груды хвороста и ворожить какие-то заклинания.
— Хотите послушать песню, которую я сегодня сочинил? — спросил Шоколадный Глаз. — Она называется «Песня о великолепной компании друзей, которая сложила большой костёр, чтобы остановить ледниковый период».
— Пожалуйста, — добродушно согласилась Макгонагал. Гарри только мрачно кивнул головой.
Тогда Шоколадный Глаз встал, начал медленно топтаться в снегу и, поначалу не очень уверенно, петь:
Тишина холодной ночи
Занимает дух. Ветер спит, и всё немеет,
Только нам нихера не уснуть;
Бей, бубен, веселей!
Всех наш волшебный костер обогрей,
Грусть и тревогу развей.
Бей, бубен, веселей!
Пламя поярче раздуем,
Машем руками, целуем, танцуем.
Бей, бубен, не молчи
В черной холодной ночи! Йе!
— Это плагиат на песню «Бей, бубен, веселей, весели бухих троллей!» — мрачно прервал пение Гарри.
— Да подожди ты, блять, ты даже ещё не дослушал! — заорал Шоколадный Глаз на него и продолжил. Кажется, он распелся, и теперь его голос стал звучать гораздо громче и чётче.
Ах, ночи зимней блеск и сила,
Ах, порочная краса,
Когда под снегом опочила
Вся Земля, моря, леса.
Всё лёд, всё хмарь — и не заметны
Огни безоблачных небес.
Как будто волею всезрящей
Всесильный, властный всеотец
Оставил нас глядеть в лицо природы спящей
О, дай мне знак и дай мне силы!
Перуне!
Чтобы прервать всемирный сон.
ФОНТАНЫ СПЕРМЫ, РЕКИ КРОВИ!
Я ВОСПОШЛЮ ТЕБЕ, ОТЕЦ!
ОСТАНОВИ, ЯВИ ЖЕ ВОЛЮ;
ЗАКОНЧИ ЛЕДЯНОЙ ПИЗДЕЦ!
Сердце пышет всё боле и боле,
Точно уголь в груди я несу.
МОЁ СЕРДЦЕ ГОРИТ, ДА-А-А-А!!!
Пропаду от тоски я и лени,
Одинокая жизнь не мила,
Душа ноет, слабеют колени,
Кончаю, печально, в лепестки цветущий сирени.
— Хватит с меня цветущей сирени, спрячьте свой член! — закричал Гарри. — Нет, не хочу это слушать. Я не хочу ничего слушать ни про сперму, ни про сраный ледниковый период. Хватит! Я замерзаю. Хочу, чтобы солнце вернулось!
— Но как раз поэтому мы и зажжем нынче вечером большой жертвенный костер, — сказала Макгонагалл. — Получишь свое солнце уже завтра.
— У вас ничего не получиться, — печально сказал Гарри и посмотрел на Шоколадного Глаза, который после исполнения экстатического песнопения упал в снег, и продолжал там лежать, растирая распалённое тело снежком. — Я спрашивал у Дамблдора. Благодаря своей смерти он узнал о будущем на десятилетия вперёд. Ледниковый период продлится 19 лет, он сказал, прежде чем мы снова увидим солнце. Сейчас, конечно, уже только 18 лет осталось, но всё равно это слишком долго…
— Поттер, ты знаешь почему о Дамблдоре ничего не было слышно с того дня, когда на Землю напали пришельцы? — спросила Макгонагалл, добрым и спокойным голосом.
— Его похитили вместе с большинством?
— Ты с ума сошёл? Дамблдора?! Похитили? — засмеялась Макгонагалл. — Дамблдор жёстко бухал все эти месяцы, и знаешь почему?
— Почему? — равнодушно спросил Гарри.
— Потому что, в том видении истории Земли, которое имел Дамблдор, никогда не было нашествия инопланетян! Нападение инопланетян на Землю пустило по-пизду всё его драгоценное послезнание, которое он получил, вернувшись из своей будущей реинкарнации. Последние месяцы Дамблдор только пил в Кабаньей голове, шатался по Хогсмиду, обссывал все углы и жалел себя. Но недавно он нашёл в себе силы взять себя в руки. Теперь он снова на коне! Это он придумал идею с костром. Скоро он присоединится к нам, чтобы помочь провести ритуал и разогнать тучи. Уже завтра над Англией снова воссияет солнце!
— Солнце! — благоговейно дрожа, повторил Гарри. — Охуенчик.
Макгонагалл кивнула и почесала нос. Гарри долго молчал. А потом осторожно спросил:
— Как вы думаете, профессор, заметит солнце, что моя охапка хвороста тоже горит в костре, или нет?
— Послушай-ка, — строго сказала Макгонагал, — такой костер на десятки тысяч лет старше тебя и твоего хвороста. Ты должен гордиться, что твои дрова сгорят в этом костре.
Спорить с нею Гарри не стал.
Скоро к костру вышли Гермиона, Рон, Джинни и Грохх, которые потеряли Гарри и отправились искать его в окрестностях. Все они живо приняли предложение остаться здесь на ночь и помочь в великом ритуале. Гермиона и Грохх сгоняли к разбитому ранее лагерю, чтобы собрать все вещи и перенести их сюда, а потом сразу же взялись за поиски дров вместе с остальными.
Помимо компании друзей Снега стали появляться непонятно откуда ещё какие-то существа. Гномики-гомики, кентавры, лесные нимфы — похоже вся местная лесная нечисть прознала о готовящемся великом ритуале и припёрлась, чтобы вложить свой вклад. Арагог общался с ними и указывал что куда укладывать.
Костер становился все больше и больше. На вершину горы кто-то тащил сухие деревья, трухлявые стволы, старые бочки и доски, выломанные из заборов заброшенных домов. Скоро на горе копошилась уже целая толпа народу и все что-то несли.
Рон кинул на кучу дров свой бубен.
— Он уже два года, как порвался. У меня всё равно не получается с ним колдовать, — сказал он. — Отберу потом у кого-нибудь новый. Гарри же вон ходит с чужим. А отдать свой собственный, родной бубен в жертвенный костёр — это же вершина крутости, да?
Макгонагалл утвердительно покивала головой. Рон гордо поднял голову, игнорируя странные клокочущие звуки позади себя.
— А сестре моей, кажется, нужен врач; чё она ржёт как дура? Когда мы зажжём костер?
— Когда взойдет луна, — ответила Макгонагалл.
— Ой, Ронни, ты охуенен, — угарала Джинни и похлопывала брата по плечу, — щедрость просто зашкаливает… два года как порвался… хъ-хъ-ха-ха…
Рон шлёпнул сестру по ладони, чтобы та убрала руку с его плеча и спросил:
— А как мы узнаем — когда взойдёт луна? Пока облака не разогнаны, луны не будет видно.
— У нас всё ещё есть лунный календарь и часы, чтобы определить, когда за облаками есть луна, а когда нет. В крайнем случае запустим Хмури с катапульты в стратосферу, чтобы он посмотрел. — ответила Макгонагалл.
Весь вечер Гарри ходил по горе в ужасном напряжении. Он бродил от дерева к дереву и хлопал в бубен, но не чтобы сотворить заклинание, а чтобы успокить себя ритмом. Иногда он спускался вниз и молча стоял у подножья горы, прислушиваясь к шуму наверху и слабому потрескиванию деревьев в лесу, когда холод, с приходом вечера, стал крепчать.
Гарри очень нервировала компания Снега. И ещё его мучила ревность, что Дамблдор разыскал Снега, а не его — Гарри — для того, чтобы разжечь гигантский костёр и умилостивить тьму и холод. И это после всего того, что они с Дамблдором вместе пережили!
Гарри достал из рюкзака керосиновую лампу, зажёг её, поднялся обратно на гору и влился в толпу, оглядываясь по сторонам. Костёр еще не разожгли, но долина была залита слабым светом сумерек. Внизу, у далёкой деревеньки двигалась целая вереница факелов, окруженная пляшущими тенями. Они направлялись сюда к подножию горы.
Гарри заметил, что Снег на него смотрит, и бросил ему в ответ злой взгляд.
— Что, Поттер, Дамблдор тебя разлюбил? Ты больше не его любимый мальчик? — бросил Снег с ехидной весёлостью. — А знаешь почему дед обратился ко мне и моим друзьям, а не к твоей ничтожной компашке? Потому что МЫ, Я и МОИ ДРУЗЬЯ — самая крутая команда друзей на свете! Это мы спасли мир и мы спасём его снова! Да, Поттер, ты не ослышался — пандемию таинственного вируса, который выкашивает инопланетян, запустили мы!
Снег, с торжествующей улыбкой, смотрел на ошарашенного Гарри.
— Я создал вирус, Арагог поймал в Китае панду, которую мы заразили моим вирусом. Потом, Шоколадный Глаз и Макгонагалл скормили эту панду одному из инопланетян; постепенно, вирус распространился с нашего «нулевого пациента» на всю популяцию. Выкуси, Поттерёшка! Это мы спасли мир, а не ты… и когда мы вернём миру солнце, все будут знать, что МЫ — крутейшая команда на свете.
Гарри с зажженной лампой, трясущейся в руках сбежал вниз и утёр слёзы. Камни и лес здесь были полны блуждающих лучей света и неясного шепота, а все следы вели к горе.
Гарри пошёл прочь — в сторону озера, которое он приметил с горы. Расстояние до него было около полутора километров.
Когда он вышел на озёрный берег, то увидел обрывистые скалы, белые как мел и отражающиеся в ледяном зеркале озера. Гарри вспомнил недавний и странный сон: в этом сне, он и профессор Снег скакали на вороном жеребце по берегу реки. Потом конь спрыгнул с таких же белых скал, как скалы этого озера. Он и профессор Снег повалились в траву и Снег стал страстно целовать его губы. Какое-то нежное чувство ёкнуло в груди Гарри, когда в памяти всплыли эти образы, но тут же он с отвращением их прогнал.
Что-то треснуло на дороге позади Гарри, и, повернувшись, он увидел светящиеся, как у кошки глаза приближающейся Джинни.
— Не очкуй, это всего лишь я, — засмеялась Джинни. — Что случилось? Ты бежал с горы, словно тебя пчела в член ужалила.
— Это была змея.
— Что?
— Змея ужалила мою гордость.
— Змея ужалила тебя в твоё хозяйство?! — закричала поражённая Джинни.
— Да нет же, я про Снега!
Джинни встала рядом и нежно обняла Гарри, прижавшись своей щекой к его. Долгие минуты она просто дышала с ним в унисон и смотрела на чёрную, сияющую гладь заледенелого озера. Потом она обернулась назад и посмотрела туда, откуда они пришли.
— Сейчас начнется пожар, — засмеялась она. — Мы спалим весь мир.
И в тот же миг над вершиной горы взметнулось ввысь жёлтое пламя. Макгонагалл зажгла костёр.
Он занялся мгновенно. Взвыв как зверь, костёр вспыхнул снизу доверху багровыми языками пламени: отблески его затрепетали даже на небе, отразившись от сплошного облачного покрова. Радостная мелодия донеслась до уха Гарри — то птица на соседнем дереве, решила спеть свою песенку в честь творящегося великого события.
Маленькие тени, большие, и одна огромная — Грохха — торжественно скользили на вершине горы. И вот начали бить барабаны. Их отдалённое эхо ввергло Гарри и Джинни в состояние тёплого возбуждения.
— Твои и мои трусы тоже горят в этом костре, — сказала Джинни, — я подумала сжечь всю нашу старую, заношенную одежду.
— В жопу их — эти трусы! — нетерпеливо проговорил Гарри.
Сцепившись под ручку, парочка бодрым шагом направилась назад к горе. Скоро, спотыкаясь и соскальзывая, они уже карабкались наверх на саму гору, сверкавшую в отсветах огня. Снег таял от жара костра, и теплые струйки воды стекали им под ноги.
«Солнце вернётся, — радостно думал Гарри. — Конец сумраку и запустению. Можно будет дымить косячком отборной «мексиканки», сидя на веранде на солнцепеке и грея спину…»
Они взобрались на вершину горы. Вокруг костра было жарко. Лесные нимфы затянули какую-то хитрую, неистовую мелодию. Арагог бил лапами в барабаны. Грохх созвучно ему играл трещотками. Хоровод под предводительством Снега и Макгонагалл кружил двумя кругами: внутренний круг — по часовой стрелке, а внешний — против часовой. Шоколадный Глаз Хмури сидел с потным, обнажённым торсом и готовился к чему-то грандиозному. Дамблдор уже был здесь; он помогал Хмури в его подготовлениях.
Гарри походил рядом со стариком, стараясь привлечь его внимание, но тот не одарил его и мельчайшим знаком того, что заметил присутствие очкастого парнишки. Обиженный Гарри ушёл к Рону, смотреть вместе с ним на пляску чарующих лесных нимф.
Белые, нагие тела извивались в бешеной пляске, косы — русые, чёрные, рыжие — развевались, ожерелья из клыков подпрыгивали на груди, запястья мелькали взад и вперед, глаза лесных дев горели, губы раскрылись, обнажая блестящие белые зубы. Наконец, дойдя до изнеможения, все попадали на землю и растянулись в разных позах вокруг огня, тяжело дыша и поправляя сползшие с бёдр повязки ткани. Черно-синие линии татуировки отчётливо выделялись на покрывшихся потом телах, и можно было видеть прихотливые узоры: цветов, листьев, солнца, голов хищных животных.
Гермионе так понравились татухи лесных девушек, что она впендюрилась в их компанию и, похоже, уже на полном серьёзе, собиралась сделать себе татушку. Её заставили раздеться и посидеть вместе с ними.
Отдохнувши от пляски, лесные нимфы уселись большим полукругом позади огня и затеяли игру: сидевшая на правой стороне шлёпнула левой рукой соседку по спине с возгласом «первая»; та проделала то же со своей соседкой слева с возгласом «вторая»; так волна шлепков прокатилась дальше до левой стороны; если какая-нибудь сбивалась в счете, ее лупили справа и слева при общем хохоте. С левой стороны волна шлепков, но другой рукой, пошла обратно, опять со счетом начиная с первой, но на половине полукруга скрестилась с новой волной, шедшей справа; таким образом легко было сбиться в счете, что давало повод к частым дракам ко всеобщему удовольствию.
Гермиона чувствовала себя среди девушек полностью в своей тарелке.
Когда первая забава надоела, перешли к другой: девушки присели на корточки вытянув вперед руки, одновременно протягивали к огню правые ноги, а затем, очень быстро подтянув их назад, протягивали левые; если которая-нибудь опаздывала или протягивала не ту ногу, соседки при общем смехе опрокидывали её на спину, и обе ноги её дрыгали в воздухе, а огню представлялось лицезреть шерстистую промежность. Эта игра так раззадорила девушек, что скоро они начали опрокидывать друг друга без всякого повода, и кончилось тем, что они все лежали на земле, ногами к костру и хохотали.
— Сплошной разврат, ни стыда, ни совести, — буркнул Рон печально.
— Может библией им по головам надавать? — предложил Гарри.
— Кхм, кхм, Гарри, повернись пожалуйста, — донёсся до Гарри хриплый, вежливый голос.
Гарри повернулся.
— Ох, блять! — завопил он, тут же отпрыгивая.
Дамблдор стоял перед ним на одном колене и протягивал ему обоими руками чёрную коробочку. Внутри, на подушечке покоилось изумительное белое кольцо из серебра и с брильянтом.
— Гарри, мой мальчик, прошу: стань моим возлюбленным! Возьми мои руку и сердце! Я официально дарю тебе свою любовь!
Как же поразительно быстро и внезапно перешёл Дамблдор от «я не замечаю твоего существования» до «выходи за меня замуж»! Рука Гарри неосознанно потянулась к чудесному, блестящему колечку, но тут же резко отдёрнулась, как от огня.
— Да отстаньте вы от меня, — закричал Гарри, что есть силы. — Я люблю девушек, ясно!
— И ты откажешься от того, чтобы перебирать эту белую бороду своими пальчиками; вечерами, сидя у камина — и два бокала вина, и две руки их держат; полная морщин и молодая, как лепесток ландыша? — хмуро спросил Дамблдор, вставая с колена.
— Однозначно откажусь! У меня уже есть возлюбленная — Джинни!
— Да! — подтвердила Джинни, вставая рядом и хватая Гарри под руку.
— Что же — это твоё право. Я сожалею, что ты сделал такой выбор, мой мальчик, — хмуро кивнул Дамблдор. На Джинни он смотрел больше с грустью, чем с неприязнью.
— Снимай штаны, Гарри, — твёрдым голосом скомандовала Джинни.
— Что?
— Снимай штаны, живо!
— Зачем?
— Мы потрахаемся у него на глазах, чтобы он видел это и завидовал!
Когда Гарри попытался оттолкнуть руки Джинни от пояса штанов, девушка запрыгнула на него и вовсе повалила в снег. Началась потасовка. С огромным трудом, Гарри удалось вырваться из-под Джинни и встать на ноги. Ему пришлось удерживать разъярённую подружку, скрутив ей руки и обхватив со спины; она продолжала дёргаться и пыталась вырваться из захвата или хотя бы развернуться лицом к Гарри.
— Тьфу, видите теперь! — крикнул Гарри отплёвываясь от попавших в рот волос Джинни, — видите, кто меня по-настоящему любит!
— О да, я вижу, — мрачно ответил Дамблдор. — Я понимаю и принимаю твой выбор. Но я всё же должен был хотя бы попытаться. Так было предсказано.
— В каком смысле предсказано?
— Недавно было сделано пророчество — о человеке, который вернёт девяносто семь процентов похищенных землян обратно на Землю. Ты ведь знаешь, что никому не известно для чего инопланетяне похитили людей и куда утащили? Сами пришельцы ничего не говорят: даже перед смертью, даже под пытками, а наша ментальная магия на них не действует, как, собственно, и никакая вообще. Вернуть землян — великая задача.
Дамблдор прошёл мимо Гарри, продолжающего удерживать Джинни, к большому чёрному рюкзаку. Нагнувшись, он ширкнул застёжкой-молнией и достал изнутри неглубокую каменную чашу из полированного гранита с высеченными по краям рунами. Затем, из другого кармана он достал шар, мягко сиявший изнутри мутным, белым светом.
Крак! Дамблдор разбил шар о край чаши и, словно яйцо на сковородку, вылил светящееся содержимое в углубление в камне. Над чашей выросла фигура, закутанная в многочисленные шали; её глаза за мощными линзами очков казались огромными. Не отрываясь от чаши, фигура начала медленно вращаться. Громким, скрежещущим и пафосным голосом она начала говорить:
— Есть тот, у кого хватит могущества вернуть потерянных людей домой, переживший смерть и не создавший ни одной жизни, но напротив… и он сделает предложение бывшему когда-то избранным, но потерявшим этот статус из-за редчайшей флуктуации звёд… И станет величайшим героем Земли… и слава его превзойдёт славу самого Гильгамеша, а на пирамидах высекут его лицо, и рельеф этот продержится тысячи лет…
По-прежнему медленно вращаясь, фигура профессора Трелони погрузилась обратно в чёрную чашу и пропала.
Вокруг воцарилась тишина. Потом окружающее пространство стало потихоньку заполняться перешёптываниями и жужжанием толпы.
— С пережившим смерть — всё ясно, я полагаю, — громко сказал Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду, — слова «не создавший ни одной жизни, но напротив» явно подразумевают, что я никогда не создавал детей, но напротив изобрёл презерватив, мешающий этому делу. А вот теперь я сделал тебе предложение…
— На то, что ты — это бывший избранный, — встрял Снег, злорадно всматриваясь в лицо Гарри, и выискивая на нём признаки уныния, — указывает тот факт, что пророчество предсказывающее, что ты победишь Того-Чьё-Имя-Хрен-Выговоришь само собой рассыпалось в порошок на полке в отделе Тайн.
Зато было сделано новое пророчество. О том что новым сверхзлодеем, новой верхушечкой мира зла, станет Серина Блэк-Делерий, выпущенная из Азкабана. Старый Тёмный лорд, полагаю, просто скончается от своей ничтожности или его все забудут и он загнётся от старости. Во всяком случае — он больше не будет играть никакой роли, никогда. А победить ужасную Тёмную лордессу Серину Блэк-Делерий предсказано мне — Севересу Снегу — и моим друзьям: пауку Арагогу, Стерве Макгонагалл и Шоколадному Глазу Хмури! Я может и не ношу это пророчество в своём рюкзаке вместе с омутом памяти, как некоторые, но оно есть — поверь мне, и оно эпичное! Война будет долгой, трудной, но она обязательно завершится победой доброй стороны!
Снег закончил с выражение невыразимого превосходства и восторженного триумфа в глазах, которые аж почернило страстью. Но увидев, что лицо Гарри не отражает достаточного количества эмоций униженности и поверженности, Снег выплюнул с дикой яростью:
— И если ты, Поттер, думаешь, что новые пророчества тоже могут измениться, то ты ошибаешься! Последние пару лет Земля находилась в необычном секторе галактики, под сильным стечением созвездий, которые вызывали ужасные возмущения и могли приводить к такой херне с нестабильностью и самоуничтожением пророчеств. Но сейчас Земля уже вышла из этого сектора, и войдёт в подобный лишь через 120 лет! В ближайшие 120 лет никаких нарушений в работе пророчеств не будет!
— Я всё понял, профессор, прекратите орать, — поморщился Гарри.
— Не очень-то и хотелось, — вызывающе пискнула Джинни, которая уже давно не вырывалась из захвата Гарри, а кайфовала и млела в его сильных объятиях.
Северус Снег развернулся, горделивым жестом распахнул мантию и нагнулся, после чего спустил штаны:
— Поцелуй меня в зад, Поттер!
Подошёл Арагог и «дал пять» Северусу. Одев обратно штаны, профессор артистично махнул рукой на Гарри и, не смотря в его сторону, пошёл с Арагогом под ручку куда-то на другую сторону костра. На пол-пути он всё-таки добавил громко:
— Ты больше нахер никому не нужен, Поттер, смирись.
— Он мне нужен, ясно! — заорала Джинни грубо. Она пылала.
Гарри отпустил её. Она яростно топнула ногой, схватила его за руку и потащила его подальше, и от Дамблдора, и от Снега.
Поняв что больше драматических сцен не предвидится, существа на горе снова заговорили, забурлили и вообще, вспомнили, что они здесь собрались возвращать солнце.
Шоколадный Глаз Хмури кажется завершил свои приготовления к кульминации ритуала. Посидев некоторое время молча на пне, с взором, пристально устремленным в тлеющие угли костра, обнажённый до пояса Хмури взял бубен, провел по нему рукой — и тотчас раздались едва слышные звуки звенящей под пальцами туго натянутой кожи. Под их аккомпанемент, постепенно усиливающийся, он встал и запел, сначала медленно и вполголоса, гортанными звуками, затем все быстрее, пока пение и гудение барабана не слились в сплошной гул, из которого вырывались отдельные слова, похожие на рык. Хмури стоял перед огнем, раскачиваясь взад и вперед, не спуская взора с пламени, но затем, придя в исступление, подпрыгнул на высоту почти своего роста и стал кружиться на одном месте все быстрее и быстрее, продолжая бить в бубен и завывая. Руки с бубном были подняты над головой и находились в беспрерывном движении; бубен вертелся, качался, плясал, издавая громкий гул. Наконец, Хмури запел чётко и ясно, рыча слова отдельными могучими вскриками с отрывистым ритмом:
Люди ожидают свет! Страха нет, страха в них нет! Он придёт, а может быть нет! Из глаз моих БЬЁТ СОЛНЦЕ В эту тьму оно прольётся! И весь мир огнём напьётся! Раз — здесь всходит солнце Два — здесь всходит солнце Три — солнца свет с небес прольётся Четыре — восходит солнце И солнца свет в руках сияет Обжигает, ослепляет Из ладоней рвётся жар Запалит МИРОВОЙ ПОЖАР Солнце светит своим светом Оставляя пепел ветру Вырываясь из меня Всех пожрёт — СТОЛП ОГНЯ! И ЗАКИПАЕТ ПЛАМЯ В МОИХ ЧРЕСЛАХ ВЗДЫМАЕТ ФАЛЛОС ЧИСТОСВЕТНЫЙ РАЗРУШАЯ МРАК И ХОЛОД ДНЯ НЕ БЫТЬ НИЧЕМУ, КРОМЕ ОГНЯ…
