Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

На пригорке, в тёплых лучах солнца, поджав колени к груди, сидела Джинни и наблюдала, как Гермиона смазывает свежую татуировку на бедре бобровым жиром. Она смачивала губку из мха в каменной чашечке и шипела, когда притрагивалась ею к воспалённой коже.  — Чё за херня-то изображена, не пойму? — пробубнила Джинни негромко, упираясь подбородком в колени.  — Твоя смерть здесь изображена.  — Не, ну правда.  — Да, шишка, блять, сосновая здесь изображена, совсем уже слепошарая что-ли! — всплеснула руками Гермиона.  — Хорошо, хоть, не бобровой струей тебе велели её смазывать, — философски изрекла Джинни.  — Душка, — сказала очень худая, черноволосая лесная нимфа Гермионе, — я оставлю тебе свою шкатулку с губками, пигментами и иголками. Если захочешь, сможешь потом сама себе ещё что-нибудь наколоть. Гермиона сидела и любовалась своей татуировкой, раздумывая, не сделать ли и правда ещё одну рядом? Внезапно, прямо ей на колени стал медленно опускаться большой чёрный клок сажи.  — ФУУ-У, бля-а-а-ать! — воскликнула Гермиона раздражённо, сдувая сажу. Но в воздухе кружилось столько хлопьев сажи, что это было бессмысленно. Почти всё вокруг уже было запачкано ею. Вулканический пепел, который держался в атмосфере и не пропускал солнечный свет больше года, теперь оседал на землю ускоренным темпом.  — Скоро всё станет ЧО-О-ОРНЫМ! — радостно закричала Джинни и подставила ладони падающему сверху пеплу. Гермиона встала и пошла к месту, где был устроен ночлег. Там всё ещё дрыхли Рон и Грохх. Джинни не отставала от неё ни на шаг, таскалась за ней буквально хвостиком; Гарри отвергал компанию своей девушки, так как хотел побыть один — он депрессовал, оттого что не он всех спас.  — Какой сегодня замечательный день! — обратилась Джинни к Гермионе, когда они обе пошли в кустики. — Я так хочу снова поскорее отправиться в путь!  — Знаешь, честно говоря, я не думаю, что в ближайшие дни нам стоит отправляться в дорогу, — неожиданно заявила Гермиона, когда присела на корточки.  — Почему это? — страшно удивилась Джинни.  — По-моему приближается грандиозное наводнение или что-то в этом роде, — ответила Гермиона, глядя под ноги.  — Ты с ума сошла? — спросила Джинни подставляя руки льющемуся с неба солнечному сиянию. — Мы же разогнали все облака! Откуда придёт вода?  — Весь снежный покров стал чёрным от пепла — под солнцем он мгновенно растает и всё затопит. Чёрный цвет ведь особенно сильно поглощает тепло: такой снег будет таять под солнечными лучами быстрее, чем под струёй мочи. Гермиона закончила свои дела и встала, поправляя юбку.  — По-моему, ты преувеличиваешь, — пожала плечами Джинни. Но Гермиона оказалась права: во второй половине дня все тропы в лесу превратились в ручьи талой воды. Гора, на которой был разведён вернувший солнце жертвенный костёр постепенно превращалась в остров посреди сплошного водного пространства. Нечего было и думать куда-то идти пешком через это «по-щиколотное» море.  — Это ещё что, подождите, то ли ещё будет, — продолжала нагонять страху Гермиона. Гарри гулял в стороне от всех. Он взобрался на небольшой пригорок и стал мрачно смотреть на воду. Тут чья-то ладонь легко коснулась его плеча. Он вздрогнул и резко обернулся:  — А, это ты.  — Не грусти, — прошептала Джинни и с мольбой взглянула на него из-под взлохмаченной челки. На ней был венок из фиалок. Оказывается, она задолбала Гермиону и та её прогнала. Теперь ей было скучно. Но Гарри в ответ лишь буркнул что-то неопределённое.  —  Поиграем? — предложила Джинни. — Представь себе, что я первая на деревне красавица, лучшая мастерица «золотого дождя» и сквиртинга, а ты похищаешь меня у моих родителей, потому что они не хотят отдавать такую ценную дочь всего-лишь бедному поэту и надеются на более удачную партию, но ты всё-равно решаешь забрать меня силой, без их согласия и увезти далеко-далеко.  — Я что-то не в настроении для таких сложных игр, — ответил Гарри. Улыбка Джинни поникла. Тогда он быстро потерся носом об её щёку и сказал:  — Незачем представлять, ведь ты и в самом деле мастерица «золотого дождя». Сыграем в эту игру завтра. В воздухе по-прежнему летала копоть. Солнце завершило своё путешествие с востока на запад и скрылось за горизонтом. Начались сумерки. Снег со своими друзьям и Дамблдором не уставали праздновать удачное проведение ритуала. От них на горе стоял приличный шум. Хотя, вернее всё-таки было бы его назвать «неприличным»: слишком много медовухи было выпито, куча бутылок из-под хорошего, шестидесятиградусного пойла высотою доходила до пояса; Дамблдор перетащил сюда весь ассортимент Кабаньей головы. Вокруг этой кучи он затеял пляску. Сцепился под ручку с Шоколадным Глазом Хмури, и вместе они скакали туда-сюда, напевая дуэтом в хриплый, старческий унисон: «Шоколадный Глаз йе-е, Шоколадный Глаз йо-о! Кто круче всех? Шоколадный Глаз круче всех! Да, детка!»  — Да-а, заеба-а-а-али… — протянула устало Гермиона. — Слышь, Джинни, ты хочешь спать? Я хочу, но боюсь это будет сложно под такой галдёж.  — Не то что бы я хочу, но… Но я однозначно с удовольствием поваляюсь на пледе под открытым небом. Так бы и лежала на спинке и смотрела и смотрела, как звезды постепенно зажигаются на небе, — сказала Джинни. — Слишком давно я их не видела.   Гарри лёг на плед рядом с Джинни, и постель чуть примялась под его тяжестью.  — Заебись! — сказал Гарри. — А не стоит нам прикрыться пледом, как ты считаешь, Джинни?  — По-моему, он нам вряд ли понадобится. Такая тёплая ночь. Ой, смотри: звезда! Настоящая! Скоро звезд было уже шесть, семь — и вот постепенно видимо-невидимо звезд высыпало на потемневшем небе. Какая дивная ночь! До ребят долетал громкий разговор Снега и его друзей. Они вчетвером расселись на поваленном стволе дерева у обычного, небольшого костра и обсуждали, как им назваться. Какое имя придумать своей команде?  — Давайте назовёмся Золотое Квадро! — предложила Макгонагалл.  — Нет, это пошло, — возражал Шоколадный Глаз, — лучше — Платиновое Квадро! Или может есть ещё какой-то металл даже дороже платины?  — Да, да, ДА, блять! Размахивая в ажиотаже руками, Северус вскочил и зачастил:  — Калифорний — самый дорогой металл во вселенной. До Третьей Мировой стоил 10 миллионов долларов за грамм, сейчас — стоит все деньги мира. Вот оно! Теперь мы будем называтся: Калифорниевое Квадро! К тому же, калифорний — сильное радиоактивное топливо, что будет символизировать нашу мощь, нашу ядерную энергию, наш атомный заряд!  — Нет, люди будут путать с Калифорнией-штатом и ломать головы: причём здесь вообще Калифорния? — возразила Макгонагалл.  — Не будут! Если бы назвали себя в честь штата, мы были бы Калифорнийское Квадро, а мы Калифорниевое!  — Люди тупые, они всё равно будут нас путать с американцами, давайте выберем что-то попсовое! Гарри и Джинни перестелили свой плед подальше, под кусты шиповника, и теперь лежали там, заткнув уши подушками и свернувшись клубочками. Но сна не было.  — Действительно, задолбали! — пожаловалась Джинни. — Я верчусь с боку на бок: нет бы о чём-то умном болтали, так нет, о каких-то совершенно дебильных вещах! Гарри сел и посмотрел на лес. Казалось, всё спало, даже ночные птицы не шарахались в ветках. Внезапно кусты шиповника задрожали.  — Ты видел? — прошептала Джинни.  — Глюки, наверное, — успокоил ее Гарри. В тот же миг шалаш Рона рухнул.  — Да, сука, опять? — заорал рыжий, выбираясь из-под обломков и отплёвываясь. Но в этот раз вовсе не криворукость Рона была причиной того, что его крыша над головой рухнула. Ветки деревьев вздрогнули, и чуть заметная трещина медленно поползла по земле. Она все ползла-ползла и наконец исчезла под спальным пледом Гарри и Джинни. А вынырнув из-под пледа, стала расширяться. В нее посыпались земля и песок, айфон Джинни тоже скатился прямо в темную впадину.  — Ну, блять, теперь будем без интернета! — огорчился Гарри. Из леса доносились тревожные звуки, взлетали стаи птиц, бултыхалась талая вода под лапами убегающего зверья. Гарри, Джинни, Рон, Гермиона и Грохх вскочили с постелей и сгрудились в одну кучу. Макгонагалл пыталась разбудить бухого Дамблдора, который дрых на горе из бутылок медовухи. И тут они услыхали страшный грохот. Грохотало с западного горизонта, со стороны моря. Сначала это был рокот, но он становился все сильнее и сильнее и наконец перешёл в рев. Средь сумрака ночи что-то невероятно огромное взметнулось над верхушками деревьев. Оно вздымалось все выше и выше, а на самой верхушке шипел белый гребень. Бравая команда «Калифорниевое Квадро» заматерилась, засуетилась и, каждый её член по-отдельности, трансгрессировал прочь. Дамблдор очухался, скатился кувырком со своей горы бутылок и тоже исчез. О том, чтобы помочь свалить школьникам-недоучкам никто даже не подумал. Школьники-недоучки взгромоздились на плечи Грохха и тот забрался на самую высокую точку. И тогда волна ударила о подножие горы. И всё затопило…

* * *

Ночь прошла ужасно. Но вот начало рассветать. На горизонте появилась узкая полоска, которая долго тлела, словно не решалась стать шире. Установилась тихая прекрасная погода. Суматошной круговертью волны окатывали все новые и новые берега, те, которые раньше никогда не омывались морем. В семь часов утра ветер успокоился. Мир изменился. Не стало леса, не стало деревни вдали. Лишь крыша единственного двухэтажного коттеджа возвышалась над водой. Какая-то продрогшая компания, видимо, местных жителей, сидела на этой крыше. Деревья росли прямо из воды, цепи сопок, окружавшие гору, на которой сидел Гарри с друзьями, распались на множество каменных островов. Решено было плыть. Из пледов трансфигурировали резиновую лодку и сели в неё вчетвером. Грохху лодка была не нужна, он поплыл рядом, высовывая голову из воды, как кит. Джинни воспользовалась своими способностями джинна, превратила свою правую ногу в лодочный мотор, опустила её в воду и они двинулись в путь. Море было спокойное, однако волосы на головах друзей трепал довольно сильный бриз. О борта лодки, приятно журча и булькая, плескались мелкие волны.  — Блять, я уже жрать хочу. Вам не кажется, что хлеб в рюкзаке пахнет слишком соблазнительно? — спросил всегда голодный Рон. — Давайте отломим хотя бы по кусочку, а?  — Ладно, хуй с тобой! — сказала Гермиона. И они отломили по кусочку с коричневой, поджаристой корочкой, дали и Гарри и Джинни, играющей роль мотора, и все принялись жевать восхитительный, пускай и трёхдневной давности хлеб. Грохх тоже получил свою порцию, но она исчезла в тот же миг, как попала к нему в пасть.  — Ну и смешной наш великан! — сказала Джинни. — Он похож на дельфинчика с этой башкой, торчащей из воды — только жрёт, как акула; мгновенно проглатывает всё, что попадёт в пасть. Ребята рассмеялись.  — Это ты мне говоришь о том, кто смешно тут выглядит? — пробурчал Грохх. Мотор вместо ноги действительно придавал Джинни немного нелепый вид.  — Вода не будет держаться так слишком долго, день или два и спадёт, — рассуждала Гермиона, жуя. — Как думаете, куда нам лучше плыть?  — Давайте попробуем разглядеть на дне рельсы и плыть над ними дальше так, как и до этого шли, — предложил Гарри. Все высунули носы за борта резиновой лодки и уставились в воду, пытаясь через муть разглядеть что-нибудь на дне. Кусты, обломки деревьев, какие-то странные существа.  — Ой, смотрите, — радостно завопила Джинни, — это же полу-динозавр полу-грецкий орех! А я думала они все вымерли. Наконец удалось разглядеть рельсы, метрах в трёх под поверхностью воды и дальше плыли вдоль них на север. Таким макаром плавание продлилось до обеда. В конце-концов у Рона началась морская болезнь и было решено пристать к одному из островов для привала. Выбор пал на довольно большой участок суши с какими-то строениями на нём.  — Ещё вчера это был обычный травяной холм, а теперь — остров! Обоссатсо, как интересно! — воскликнул Гарри. Гермиона посмотрела на него, и ее глаза наполнились грустью, став похожими на тёмную морскую синеву в хмурую погоду. Похоже, Гарри окончательно заразился от Джинни «радостным долбоебизмом» — умением беспричинно радоваться всякой тупой фигне. В который раз, древняя поговорка «с кем поведёшься, от того и забеременеешь» оказалась верной. Они высадились на неровный травяной берег.  — Неужели мы и вправду на острове! — воскликнула Джинни, шагая по мокрой траве. Грохх присоединился к ней и так же радовался, как она. Гермиона втянула лодку далеко на берег.  — Зачем так далеко? — спросил Рон, стоя над ней. — Вода убывает, а не становится выше.  — Ладно, блять, давай выбросим просто её, чтоб плавала тут рядом, — злобно буркнула Гермиона. — Это же легче чем подтянуть на два метра, правда?  — Чё ты орёшь-то?  — Давайте осмотрим остров! Давайте осмотрим остров! — запела Джинни, добравшись до другой стороны бухты и забираясь вверх по скале. — Идите сюда, не тупите! Ребята последовали за ней. Остров казался им самым волшебным местом на свете: повсюду бегали негритосики — вроде тех, что жили у Уизли в саду. Лысые, татуированные человечки, размером с маленьких обезьянок, разбежались, когда появились ребята, но не стали прятаться в свои аулы.  — Никогда не видел столько негритосиков в дикой местности, чего они тут собрались? — спросил Рон удивленно.  — Наверное, их селения внизу затопило, вот они здесь на горе и спаслись, — ответила Гермиона. — Грохх, если ты вздумаешь их давить, я тебя отлуплю! Грохх грустно посмотрел на Гермиону и убрал уже занесённую ногу.  — Вау, а вон там походу был замок! — воскликнул Гарри. Перед ними была огромная, наполовину разрушившаяся старая каменная арка. За ней виднелась тоже развалившаяся каменная лестница, которая вела к замку. Похоже, когда-то он был окружён крепкими стенами и двумя башнями, но теперь от них ничего, кроме груды камней поросших мхом не осталось Один за другим они вошли внутрь замка, через маленькую дверь и оказались в темной комнате с каменными стенами и каменным потолком. С одной ее стороны была площадка, где когда-то, очевидно, помещался очаг. Два окна в виде узких щелей пропускали в комнату свет. Выглядела она очень необычно и таинственно.  — Как жалко, что все разрушилось, — сказал Гарри, выходя из комнаты. — Тут есть еще несколько помещений, но у них то крыши нет, то одной или двух стен. Жить можно только в этой. Заночуем здесь?  — Конечно, — ответила Гермиона.  Она попыталась подняться на второй этаж, где галдели вороны и чайки. Но подняться туда было нельзя, и Гермиона чуть не сломала шею, стараясь туда добраться. Камни ступеней так и полетели из-под ног.   — Блин, может здесь подземелья есть с запасами винишка? — спросил Рон.  — Возможно, — сказал Гарри. — Наверно, есть. Но мне кажется их найти невозможно — всё так заросло. Действительно, всё заросло. Временами им попадались большие кусты черной смородины, а в провалах и углах росло несколько кустов коки. Жесткая жёлтая трава была повсюду, в дырах и щелях виднелись ядовитые плющи и поганки.  — По-моему, это ужасно красивое место, — заявила Джинни. — Просто изумительное. Повсюду валялся всякий хлам — одноразовые пластиковые тарелки, стаканчики, разбитые фотоаппараты, вездесущие презервативы. Все эти атрибуты указывали на то, что в былые времена замок активно посещался туристами. Гарри подошёл к раскрытой настежь дверце и осторожно потянул носом воздух. Затем он заглянул в узкий коридор, который таинственно извивался и исчезал в темноте.  — Я кое-что видел! — испуганно сказал Рон. — Кто-то прячется от нас.  — Где? — спросил Гарри. Рон показала на самый темный угол, заваленный хламом аж до потолка. Там, прижавшись к стене, стояла искусственная пальма и печально шуршала пластиковыми листьями.  — Негодяй! — прошептала Джинни. — Притаился и ждёт, а потом возьмет и убьёт нас! Сука!  — Успокойся! — твердым голосом сказал Гарри. Он бросил бубном заклинание и приподнял часть хлама. Там сидел рыжеватый кот и намывал яйца. Гермиона взяла лениво сопротивляющегося кота в руки.  — Пи-до… пи-до-рилло, — с трудом прочитала Гермиона имя на ошейнике. — Подходящее имечко для негодяя! Грохх нашёл какую-то дверь и постучал, но хозяина кота, если только тот не был одичавшим, как видно, не было дома. Тогда Грохх толкнул эту дверь, и она с грохотом развалилась, открыв взгляду странную комнату. Никогда, никому их них не доводилось видеть такую уйму бесполезных вещей сразу! От пола до потолка громоздились полки, и на них в пестром беспорядке стояло все, что только вообще может стоять на полке. Огромные вазы с подозрительной белой жижей теснились рядом с игрушками из сексшопа, настольными лампами и ружьями, железные кольчуги валялись среди цветов и инструментов, а чучела обезглавленных детей торчали меж книг, телевизоров и топоров. А были еще и ведра, и гигантские стальные яйца, и огнемёты, и коробки из-под шляп, и мельничный жернов, и старинные весы и уйма всякой дребедени. Джинни зашла в пыльную комнату и запрыгнула на кучу хлама. Уставившись в большое зеркало в раме, она закричала:  — Глядите! Глядите! Я и так худющая, а в нём я ещё худее! Я стала совсем тонкой. Я совсем исчезла! Уи-и-и!  — Это же не настоящее зеркало, — зло бросил ей Рон. — И никуда ты не исчезла. А Гермиона искала бухло.  — Может, это забродившее повидло? Оно пойдёт не хуже вина, — сказала она и поковыряла пальцем в банке.  — Это заплесневевший чайный гриб, — пояснил Гарри, бросив один только взгляд на содержимое банки. В сортире дяди Вернона, во время жизни у Дурслей, Гарри провёл десять лет по соседству с подобной банкой. В этот миг кто-то пукнул. Громко и презрительно. Все испуганно посмотрели друг на друга.  — Это однозначно был не я, — пробормотал Рон. — Давайте уйдём отсюда. Мне что-то не по себе. Дьявольское место. Но тут из вентиляционного отверстия под потолком донёсся страшный хохот, и легкое облако пыли поднялось с полок. Гарри схватился за бубен и бросился прочь из комнаты. Все четверо спрятались в тёмном коридоре. До них донёсся грохот от тяжёлой поступи улепётывающего на улицу Грохха. В коридоре, где они очутились стояла кромешная тьма. Что-то большое и мягкое, вроде жопы хлестнуло Гарри по лицу. Он заморгал и стал поливать заклятиями прямо в невидимого врага:  — Бомбардо! Бомбардо! Гори синим пламенем! Дизэрекцио! Раздался грохот камней и когда Гарри разжмурился, то увидел, что его лавина заклинаний пробила дыру, сквозь которую лился дневной свет.  — Что ты сделал? — поразилась Джинни.  — Хуйню, — с дрожью в голосе ответил Гарри. — Сейчас всё развалиться, валим! Замок дрожал, все четверо стали вылазить через дыру на улицу, Гарри пришлось тащить Джинни за руку, потому что на неё вдруг напал «хохотун, аж щас дрисну» и она не могла самостоятельно сдвинуться с места. Когда они наконец вылезли наружу и отбежали от замка, тот рухнул, подняв в воздух клубы пыли. Джинни каталась по земле, держась руками за живот от хохота, а Рон упал в куст и утирал пот со лба случайно попавшим под руку негритосиком. Гарри с печалью смотрел на груду камней и на то, как ветер развеивает клубы пыли: эта картина напомнила ему, как в прошлом году он уничтожил Хогвартс.  — ЗАЕБИ-И-ИСЬ! — взмахнула руками Гермиона. — Теперь мы остались без ночлега! Она подняла подкатившийся к её ногам камень и бросила его туда, где покоились под руинами их надежды провести уютную ночь в четырёх стенах. Не то чтобы ей не нравилось спать под открытым небом, просто она так соскучилась по настоящей крыше над головой и уже настроила себе кучу планов на эту ночь, один краше другого…  — Да проебись ты четыреждывыебанным проебнем враскорячку охуепиздевшая, христоматерью распидорашенная хуепроебмудь ебаная, блять; и трупный гной тебе в смазку! — сказала Гермиона немножечко истерично, после чего начала убивать.  — Блядавада Кедавра! Блядавада Кедавра! Блядавада Кедавра! А-а-а-ау-у-у-у-эх-хе-е-е-е… Три, четыре, пять! Пять лысых, татуированных негритосиков бегающих в кустах упали замертво. А потом упала на колени и сама Гермиона и бессильно расплакалась. Вскоре подошёл Грохх и, покинув замок, они стали карабкаться по скалам к берегу. И когда добрались до последней гряды камней, тянувшейся до высокого утёса, Рон вдруг остановился.  — Чё ты встал? — спросила Гермиона, пробиравшаяся следом за ним. — Давай, иди вперед! Или ты нихуя с места не сдвинешься, если тебе не всыпать?  — Поглядите, вон там, за той большой скалой, разве не пещера? — сказал Рон, указывая в ту сторону. — По-моему, ужасно похоже на пещеру. Хорошее место для ночлега. Тем более, Гермионе так сильно охота поспать под защитой стен.  — Да нет там никакой пещеры! — начала было Гермиона, но тут же запнулась. Там, куда указывал Рон, и в самом деле было что-то похожее на пещеру. Стоило бы проверить.  — Ну что ж, пойдемте посмотрим, — сказал Гарри. Они свернули немного в сторону и, вместо того чтобы возвращаться тем путём, который вёл назад к резиновой лодке, полезли по грудам камней к выступающей части утеса, в которой им виделась пещера. Наконец они до неё добрались. Отвесные скалы заслоняли вход и наполовину её скрывали. Кроме как с той точки, откуда заметил её Рон, увидеть пещеру было совершенно невозможно. Уж очень хорошо она была упрятана.  — Да, это настоящая пещера! — с удовлетворением сказал Грохх, влезая в неё. — И какая замечательная! У нас только самым высокостатусным великанам могли бы такие апартаменты достаться. Пещера действительно была чудесная. Пол её покрывал мелкий белый песок, мягкий, как пудра, и идеально сухой, — было ясно, что вода сюда не заходит. С одной стороны вдоль стены тянулся широкий каменный уступ.  — Как будто нарочно для нас сделан, — радостно воскликнула Джинни. — Мы можем здесь разложить все наши вещи. Какая прелесть! Давайте будем здесь жить и спать пока наводнение окончательно не сойдёт. Смотри, Гарри, тут даже есть потолочное окошко для освещения! Девушка указала вверх, и её друзья увидели, что в кровле пещеры есть просвет, через который виднелась вершина утеса. Совершенно ясно было, что где-то там, в возвышающемся над пещерой утёсе, было отверстие, уходящее в глубину, в пещеру, оно-то и служило, как выразилась Джинни, «потолочным окошком».  — Хорошо бы его ещё немного расширить, чтобы больше света попадало внутрь. — сказал Гарри. Ребята вышли из самой пещеры и забрались на её «крышу». Найти отверстие в утёсе оказалось нетрудно.  — Опасная ебанина! — сказал Гарри, заглянув в него. — Кто-нибудь из нас мог бы идти по утёсу и случайно провалиться в эту дыру. Смотрите, она вся заросла кустами ежевики. Они принялись освобождать отверстие от кустарника и сплошь исцарапали руки. А когда отверстие открылось, через него можно было заглянуть в пещеру, и она была очень хорошо видна.  — До неё не так уж далеко, — сказала Джинни. — Кажется, что можно в неё соскочить, если немного цепляться за стенки.  — Попробуй! Но я тебя со сломанными ногами любить не буду! — сказал Гарри. — Подожди, пока мы хорошо укрепим веревку и спустим её в пещеру. Тогда нам будет легко передвигаться по ней вверх и вниз. Это будет гораздо лучший вход для нас, чем тот большой вход внизу. Среди тех камней и ям только Грохху ходить. Они вернулись к лодке и принялись её разгружать. Все вещи перенесли в пещеру. Гермиона взяла прочную верёвку и завязала на ней через определенные интервалы несколько крупных узлов.  — Это для опоры ногам, когда будем спускаться, — объяснила она. — Если скользить вниз без перчаток, мы сдерём себе руки. Вскоре все они сидели на тёплом, мягком песчаном полу пещеры. Открыли свёрток вощённой бумаги с мясом, нарезали большие ломти хлеба и сделали бутерброды. Потом открыли банку с консервированными анчоусами и стали прямо из банки, из жижы со сногсшибательным запахом, вынимать заострёнными палочками сочную рыбку. После чего им все ещё хотелось есть, и они открыли две банки: солёных огурцов и тушёных потрошков, и опорожнили их, вылавливая нямку сладким печеньем. Угощенье было на славу!  — Не желаете ли все запить прокисшим молоком, господа? — спросил Рон. — Это конечно не пивчанский и не вино, но хоть какой-то алкоголь в нём есть. И почему это люди не додумались каждый день устраивать такие пиры? Это же круче, чем в Хогвартсе!  — Знаете, ребята, мне так трудно подняться. Я так обожралась, Господи. Мне не хватит сил трансфигурировать пледы для постелей, — сонным голосом сказала Гермиона.  — Кому нужны эти сраные пледы? — сказал Рон. — Мне они ни к чему. Мне вполне достаточно этого чудесного мягкого песочка да подушки. И я буду спать крепче, чем когда-либо спал дома, в постели! Итак, подушки разбросали по песчаному полу. Когда стало темнеть, зажгли свечу, и все пятеро переглянулись сонными глазами. Грохх лежал в ногах у Гермионы.  — Спокойной ночи! — сказала Гермиона. — Я ни минуты больше не выдержу. Я уже сплю. Спокойной ночи… всем… спо… кой… но… че-е-е-е…