An Emperor's heart

      Каким вы видите государство? Для кого-то это пышные балы, роскошные дворцы и сияющие улыбки аристократов, пытающихся добиться расположения правителя, а для кого-то это полная казна, благодаря успешным военным действиям, грамотной политике, а также благодарному народу, работающему на свою родину.       Процветающая империя — вот главная мечта любого монарха. Защищенные границы, многочисленные союзники и отсутствие казнокрадов — этого нельзя добиться в полном объеме. Всегда найдется желающий отобрать какую-то территорию или припрятать монету в карман дорогущего сюртука. Как бы там ни было, любой правитель хотел искоренить эти «болезни», борясь с ними всеми силами, порой делая положение в стране катастрофическим. Этому способствовала недееспособность самого монарха и его чиновников, скупость, а порой и наоборот расточительство. От последнего, кстати, страдали многие правители, известные истории.       Можно подумать, что великолепный белокаменный дворец с громадными окнами и позолотой являлся одним из символов чрезмерной траты денег. Многие люди, живущие в то время так и считали. А ведь это архитектурное творение было поистине шикарным. Огромный дворец величественно возвышался над уютными садами и фонтанами. Захватывающие дух статуи, золотые обрамления на больших окнах, пропускавших свет в просторные помещения — все это являлось символом самодержавия и власти. В стенах дворца потрясающие картины, дорогие стеклянные люстры и зеркала, отражающие их свет, завораживали аристократов и многочисленных послов.       В садах и парках любили гулять дамы в пышных юбках, а чиновники обсуждали вопросы, касающиеся государства, наблюдая за заливом, виднеющимся с набережной, прилегавшей к многочисленным дорожкам, ведущим к главному дворцу — жемчужине абсолютизма. Позолоченные фонтаны виднелись изо всех окон строения, а журчание воды и вовсе не прекращалось. Такая безмятежная картина была бы любимой у каждого правителя.       Олег Терновой не был исключением. Его готовили к восшествию на трон с малых лет. Будущий император изучал иностранные языки, точные науки, военное дело и различные ремесла. Он был единственным наследником, поэтому к нему относились с особым вниманием, чем не могли похвастаться его сестры: ими занималась их матушка, а потом их и вовсе выдали замуж. Вскоре после этого он впервые познал горечь утраты. Это было самое тяжелое время для Олега, ведь умерла его мать, а чуть позже скончались две его сестры. Его отец — Николай, в целом строгий и «холодный», как его называли, посвятил свою жизнь тому, чтобы оставить сыну мирное государство, и ему это практически удалось. Он постоянно работал на благо страны, не отдыхая ни дня, в отличие от многих монархов того времени.       Именно из окон величественного дворца, построенного отцом Олега, он наблюдал за дамами, которые стеснительно прятались за кружевными зонтиками, завидев его. Император был хорош собой, что уж скажешь: высокий брюнет с карими глазами, статный и широкоплечий. Он был молод, но тем не менее, некоторые женщины падали в обморок лишь от одного его взгляда, брошенного на них. Сам же он был довольно строг и чрезвычайно серьезен, объясняя такое поведение дам туго затянутыми корсетами и их стремлением подражать моде. Он был справедлив и мудр, порой его даже называли бессердечным, когда тот, не раздумывая, приказывал казнить виновных.       Императорский двор, в свою очередь, походил на довольно необычную компанию аристократов. Министр внутренних дел и один из самых серьезных людей, известный всем, а именно Сергей Трущев обладал «довольно приятной наружностью, но дамам предпочитал дела государственные».       Генерал-фельдмаршал был напротив, «очень весел и необычайно общителен». «В своих деяниях был не уверен, но выполнял все безукоризненно», так говорил о Максиме Анисимове сам император, когда кто-то сомневался в нем.       Довольно противоречивой личностью был генерал-адмирал, служивший еще при отце Олега. Родион Толочкин мог развеселить кого угодно, однако с тем же успехом вызывал гнев своих собеседников.       Пожалуй самым близким к императору был Тимофей Гринберг — канцлер, министр иностранных дел. Он был молод, но ни у кого не возникало сомнений в том, что небывалый успех — наивысшая должность им получена не просто так. Помимо того, он был просто необычайным красавцем, уступавшим разве что только самому Олегу. Он не раз разбивал сердца дам, надеявшихся стать законной супругой аристократа.       Женщины, между прочим, были одними из самых утонченных и изящных во всем мире. Так они сами говорили о себе, что не могло не забавлять серьезного императора. Дамы любили носить пышные юбки, платья с огромными вырезами. В моде были и высокие прически, шляпки, духи, ставшие неотъемлемой частью женского туалета. Тон всему задавала жена Олега Николаевича — Евгения. Писаная красавица, зеленоглазая брюнетка с идеальной осанкой, статная, она прекрасно подходила на роль императрицы. При дворе говорили, что она высокомерна и навязчива, однако умна и была хорошей собеседницей.       Именно отец Олега подобрал ему невесту, полагая, что это принесет благо государству, совсем позабыв о чувствах сына. Хотя будущий император и сам понимал, что сыграть свадьбу с той, которая была ему хотя бы симатична — невозможно. Да и к тому же, та девушка умерла вскоре после того, как Евгения стала законной императрицей. Поговаривали, что скончалась она от тоски, отчего Олег часто испытывал муки совести.       Но ведь он не мог ничего поделать. Он — император, а значит самое важное — это благо государства, а потом уже и личные интересы. Жену свою Олег не любил, всю ласку и заботу он отдавал их дочери. Иногда у него появлялись фаворитки, однако они надолго не задерживались: он не переносил скучных дам, вырез платьев которых определялся глубиной декольте его предыдущей любовницы, а поговорить с которыми можно было разве что о дворце и балах.       Император Олег Николаевич Терновой правил в процветающем государстве, заботясь о нем, но не зная, что такое истинное счастье. Он все силы тратил на прославление одного из древнейших родов, уже которое столетие подряд находившимся у власти.       Он переживал за свое государство, но что такое истинная любовь, он не знал.

***

      Любимым местом во дворце у Олега был его кабинет. Просторный, с белыми стенами и окнами в пол, в нем было приятно работать. В помещении был выход на балкон, куда император любил приходить, чтобы поразмышлять над чем-либо, наблюдая за синей гладью залива. Он стоял, провожая взглядом аристократов, бродящих по аллеям шикарных садов. Ветер мягко дул, вызывая улыбку монарха.       — Ваше Величество, к вам пожаловал канцлер, — склонившись, пробормотал слуга.       — Позовите.       Поклонившись, мужчина быстро удалился.       — Ваше Величество, — поприветствовал его канцлер.       — Друг мой, давненько я Вас не видел, — ответил Олег, — где Вы пропадали?       — Задержали на службе. Я прибыл к Вам, как только освободился.       — Это что-же за служба такая, если она смеет задерживать того, кого император возжелал увидеть?       — Так ведь Вы сами понимаете, на благо страны работаем, — опустив голову, ответил канцлер.       — Довольно, Тимофей. Хватит этих формальностей, чай ты не просто империи служишь, ты — мой друг, мой товарищ, — он сделал паузу, — я тебе доверяю. Меня долгое время мучает один вопрос. Скажи-ка мне, действительно ли я настолько отвратителен, как обо мне говорят? — Наконец, он повернулся к кареглазому брюнету.       — Ваше Величество, Вы же понимаете, что это все слухи, которые распространяют ленивые аристократы, которые, будучи при дворе, абсолютно не желают работать.       — Ты же сам знаешь, что дело не в этом.       — Мое положение обязывает меня сказать Вам то, что Вы бы хотели услышать, — канцлер поднял глаза на монарха, — однако в силу того, что Вы считаете меня своим другом, а я безмерно ценю это, мне придется сказать правду. Ваше Величество, дело в том, что при дворе давно принято обсуждать вашу личную жизнь. Многие дамы хвалятся своими успехами другим, а господа находят смешным то, что Вы не любите Ее Величество. Аристократы наблюдают за казнями предателей, которых нельзя миловать, начиная опасаться за свое положение и жизни, но воровать деньги из казны не перестают, — император слушал Тимофея, не прерывая, — позвольте Вам напомнить о том, что когда Ваш отец оставлял государство, он возлагал большие надежды на Вас. И они в полной мере оправдались, начиная хотя бы с того, что вы разрешили давний конфликт с Францией, выиграв столь тяжелую и затратную войну. Но вспомните то время, когда страна была практически на грани распада, а все из-за кучки каких-то мелких чиновников, посчитавших возможным воровать деньги из казны и шпионить, — он сделал паузу, подойдя поближе к Олегу. — Как мне известно от достопочтенного Сергея Викторовича, благо мы с ним друзья, многие крестьяне считают строительство этого дворца неприемлемым, поскольку они постоянно трудятся, а деньги, по их мнению, тратят впустую, — он замолчал, но вскоре добавил, — Простите меня, Ваше Величество, если я был дерзок, но я был честен.       — Благодарю тебя, мой друг, — произнес император, чуть улыбнувшись, — как там поживает твоя новая избранница? Вероника Алексеевна, кажется? Прелестная особа!       — Ох, ну что Вы! Она невероятно красива, однако мы виделись всего несколько раз, а потому я не смею ее называть своей избранницей.       — Что же, Ее Величество мне в подробностях рассказала о том, как вы вели спор о Вольтере. Признаюсь, в отличие от многих ее рассказов мне было невероятно интересно послушать об этом.       — Ее Величество нас и познакомила, я ей очень признателен, — канцлер чуть улыбнулся.       — Надеюсь увидеть тебя на сегодняшнем балу, — наклонив голову, произнес император.       — Непременно.       — Ну, тогда ступай.       — Благодарю Вас, Ваше Величество. Я бы хотел навестить Вас еще раз, чтобы обсудить дела государства.       — Я всегда жду тебя, Тимофей.       Канцлер поклонился и покинул Олега, оставляя его наедине со своими мыслями.       Мягкий приятный ветерок колыхал темно-синюю гладь залива, что было довольно необычным явлением. Хоть и была весна, но таким безмятежным он не был уже давно. Сильные порывы ветра поднимали воду, порой она подтапливала набережную, вызывая панику у двора, но теперь этого не было.       Император улыбался. На балконе дышалось легко, светило солнце, лаская лучами его лицо, заставляя щуриться. Было так спокойно, словно затишье перед бурей. Но даже сейчас Олег не желал думать о плохом, о том, что его окружает за стенами дворца. Он просто наслаждался этим мгновением свободы, пока ему снова не придется заняться государственными делами.       Наконец, он вернулся в свой кабинет, где его уже ожидал слуга:       — Ваше Величество, прибыл министр финансов, позвольте ему войти.       — Пускай проходит, — бросил Олег, поправляя манжеты на рукавах.       Он подошел к своему письменному столу и, отодвинув кресло, сел, взяв в руки отчеты о сборах налогов, принявшись внимательно изучать их.       — Приветствую Вас, Ваше Величество, — поклонился ему министр.       — И я Вас приветствую, Максим Александрович, прошу, присядьте, — он указал на стул, стоящий неподалеку, — как продвигаются дела? Прошу Вас, порадуйте меня, чай недаром Вам еще мой отец доверял.

***

      Без сомнений, самым любимым развлечением при дворе были балы. Пышные и роскошные, под стать империи и правителю. Вечером дворец освещался тысячами свечами, установленными в хрустальных люстрах, которые отражались в огромных зеркалах. В них всегда мелькали пышные юбки, которые приподнимались в танце, открывая вид на тонкие женские ножки, отражались статные генералы, прославившиеся в бою, или же выслужившиеся перед императором. Они гордо рассказывали о своих подвигах другим, не забывая приукрасить свои истории.       Расписанные столы буквально ломились от сладостей и прочих роскошных блюд, а слуги уже готовились разливать шампанское по бокалам. Весь двор собирался на бал. Дамы надевали свои лучшие платья и дорогие украшения, а господа облачались в парадные кафтаны, прикрепляя ордена, начищая сапоги до блеска. Все знали, что сегодня сам Олег Николаевич будет присутствовать на торжестве. Императора слуги нарядили в черный кафтан, расшитый золотом, что подчеркивал его темные волосы и карие глаза. Белые штаны с золотыми лампасами надевались только по особым праздничным случаям, сегодня выбор монарха пал именно на них.       Наконец, весь двор собрался в парадном зале, в котором должен был проходить бал. Музыканты уже заняли свои места, а гости продолжали прибывать. Вереница экипажей растянулась от самого въезда на территорию дворца до парадного входа. На балу собрались графы, князи, представители древнейших родов, чиновники, знатные дамы, писатели, художники и прочие известные люди.       Пройдя по длинным коридорам, монарх подошел к залу, ему открыли двери.       — Его Величество, император! — Торжественно воскликнул слуга. Прозвучали аплодисменты.       Олег вошел в помещение, встал возле огромного дубового белого стола и начал свою торжественную речь:       — Благодарю вас, за то, что вы сегодня посетили наше торжество. Сегодня мы отмечаем особый праздник: прошло уже пять лет с заключения блистательного мира с Францией. Все вы знаете, что эта война была одной из самых тяжелых в истории нашего государства. В самый ее разгар мой отец покинул этот мир, оставив на меня престол. В это смутное время некоторые чиновники позволили себе слишком много, за что и были сурово наказаны законом. Так знайте же, что я предателей не прощаю, — Олег сделал паузу, оглядев зал. Заметив пару говорящих…мальчишек, он нахмурился. Какое право они имели так бесцеремонно вести себя при дворе, в его дворце? Он решил продолжить говорить чуть-громче, привлекая их внимание, — поэтому впредь, разговоры о милости к тем, кто вредит государству, являются неприемлемыми. Вы, господа, лишь покажете себя с дурной стороны. Из-за такого бесчинства Максим Александрович беспрестанно работает, взимая с народа непосильные для них налоги. Вы этого хотите для страны? Чтобы она обеднела? Перестаньте думать о себе. Берите пример с тех, кто сражается за вашу же свободу, служит родине. Не забывайте о том, что сейчас мы имеем возможность радоваться благодаря моему отцу и нашему доблестному министру иностранных дел — Тимофею Гринбергу, — он плавно указал на канцлера, — именно его делегация сумела добиться столь выгодного для нас мира. Давайте же отметим его победу! — Ему поднесли бокал с шампанским.       Прозвучали аплодисменты. После этого плавно заиграла музыка. Аристократы завели споры о политике и о прочих важных темах, касающихся государства. Олег Николаевич оглядел зал. Завидев свою жену, он плавно направился к ней, здороваясь с чиновниками и гостями.       — Ваше Величество, — произнесла она, подав ему руку. Он прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, — я рада, что Вы посетили нас.       — Вы чудесно выглядите, — сказал император, оглядев собеседницу.       Она и впрямь была красива в этот вечер. На Евгении было пышное платье, расшитое серебром. Волосы были уложены в причудливую прическу, украшенную жемчужными бусами. Многочисленные серебряные украшения дополняли ее образ.       — Благодарю Вас, супруг мой. Я совсем недавно получила это платье. Портной проделал поистине изумительную работу, — она замолчала, но затем слегка наклонилась к Олегу и продолжила, — когда Вы соизволите прийти ко мне? Мы уже больше месяца ночуем в разных комнатах, — монарх непонимающе уставился на женщину, нахмурившись.       — Не забывай, кто сейчас стоит перед тобой. У меня много дел. Да и к тому же, тебе стоит думать о дочери, — он чуть понизил голос, — ты ведь прекрасно знаешь о том, что я просто выполняю свой долг перед государством.       — Ваш долг сулит Вам обзавестись наследником, — слегка раздраженно ответила императрица.       — Поверьте мне, я как никто другой знаю, в чем он состоит.       — Наша дочь не может оказаться на престоле!       — В этом государстве все решаю я, поэтому если я захочу, то она будет править после меня.       — Но ведь Вы не можете отрицать очевидное! Вам нужен настоящий наследник! — Настаивала Евгения.       — Успеется, — отмахнулся Олег.       — Ваше Величество, прошу, одумайтесь!       — Не утруждайтесь, сударыня. Хорошего Вам вечера, — холодно сказал он, покинув свою супругу.       Ему вновь поднесли бокал шампанского. В этот момент к Олегу подошел генерал-фельдмаршал.       — Ах, друг мой! Давно я Вас не наблюдал при дворе, — обрадовался ему император.       — Ваше Величество, приветствую Вас, — он поклонился Олегу Николаевичу, — прошу простить меня, дела военные требуют усилий.       — Несомненно. Как обстановка на границах?       — Я Вас прошу, давайте обсудим это чуть позже, Ваше Величество, посмотрите, какой бал! — С улыбкой проговорил генерал.       — Эх, Максим, вот за это я тебя и люблю, — рассмеялся император.       Действительно, только этот человек мог позволить себе так разговаривать с правителем. Но ему это прощалось за некую легкость, радость жизни и, конечно же, военные заслуги. В этом генерал-фельдмаршалу не было равных.       Олег оглядел зал в который раз. Неподалеку от него была его супруга со своими подругами и фрейлинами. Завидев эту картину, он поморщился, что не укрылось от взгляда Максима, но тот решил промолчать.       — Ваше Величество, осмелюсь спросить, — начал генерал, привлекая внимание монарха, — посетил ли бал достопочтенный Сергей Трущев?       — Несомненно, — ответил Олег, — думаю, что он не огорчится, если мы прервем его беседу с генерал-адмиралом, расстроится скорее Родион Толочкин, — улыбнувшись, он посмотрел на фельдмаршала.       — Полагаю, что так и будет, — смущенно ответил Анисимов.       Император сделал шаг вперед, предлагая собеседнику последовать за ним. Они медленно шли по огромному залу, то и дело ненадолго останавливаясь, чтобы поприветствовать всех, кто кланялся Олегу Николаевичу.       Музыканты продолжали играть. Изящные дамы и их кавалеры кружились по залу, вызывая улыбку чиновников, обсуждавших проблемы государства.       — Ты не знаешь, друг мой, кто эти молодые люди? — Спросил правитель, завидев тех самых юнцов, говоривших во время его торжественной речи.       — Ах это! Левее стоит Алексей Банкес, его отец иностранец, до этого он жил во Франции. Поговаривают, что на него уже положили глаз некоторые дамы, даже те, кому совсем не под стать такой молодой человек, — заинтересованно говорил Максим. Уж что-что, а сплетни он любил. Это было даже интересно. Олега всегда удивляло то, что генерал, находясь долгое время вдали от дворца, знал почти все и про всех.       — А тот, что правее?       — А это Даниил Бурцев. Он занимает одну из должностей у Тимофея Гринберга. Канцлер считает, что он очень образованный и хорошо выполняет то, что он ему поручает. Он ответственный.       Император оглядел Даниила. Русоволосый зеленоглазый парень был довольно высоким, он не походил на других. На нем был бежевый сюртук, который подчеркивал цвет его глаз, черные брюки и начищенные до блеска ботинки, а также…очки? Они ему невероятно шли.       — Ваше Величество? — Прервал поток его мыслей Максим.       — А? Ах да! Сколько ему лет? — Поспешил спросить монарх, не отрывая глаз от молодого человека.       — Кажется, Тимофей говорил, что ему восемнадцать. Я могу ошибаться, — произнес Анисимов.       — Благодарю, мой друг, — сказал император, — прошу меня простить…       — Ваше Величество, — поклонился ему Максим.       Олег Николаевич направился к молодому человеку, который стоял и смотрел в окно, в то время, как его недавний собеседник завел разговор с какой-то юной особой.       — Луна очень красивая, — проговорил монарх, привлекая внимание Бурцева.       — Б-бесспорно, — ответил тот, украдкой посмотрев на нового собеседника.       — Вы при дворе недавно?       — Д-да. Меня определили в ми-инистерство иностранных дел, — Даниил продолжал смотреть в окно.       — Ах, даже так! — Олег отлично умел играть. Ему, как императору, часто приходилось использовать это умение при переговорах с послами.       — Я молод, но я рад тому, что з-заполучил должность помощника с-самого канцлера.       — Тимофей Гринберг блестящий дипломат, — согласился монарх, — он много сделал для того, чтобы народ жил свободно.       — В-вы про заключение мирного договора? Император говорил о-об этом в своей речи.       — Разве Вы его слушали? Я видел, что Вы вели беседу со своим другом.       — Я бы не посмел!       — Но ведь вы разговаривали в тот момент, — безапелляционно произнес Олег, — а что Вы думаете о нем?       — Об императоре? Он человек мудрый, пре-екрасно правит, — монарх улыбнулся, но вскоре его улыбка спала, — однако в народе г-ооворят, что он жесток. Он расправляется с изменниками обрекая их на са-амые страшные муки, самые болезненные смерти, а сам н-иичего не делает, чтобы искоренить причину измен. Он не любит свою жену, продолжая мучить ее. Порой говорят, что у него нет сердца.       — Такое тяжело было бы услышать каждому правителю, — произнес император, смотря на круглую серебристую луну. Олегу уже не раз сообщали о том, что народ обсуждает его недостатки, но почему-то именно в этот момент подобное было услышать гораздо больнее, чем от кого-либо еще. Наверное потому, что он узнал об этом лично. А может и потому, что это ему сказал столь юный человек, который рассуждал наравне со взрослыми.       — Тем не менее, я мечтаю о том, чтобы по-опасть к нему на прием. Это было бы для меня о-огромной честью. Я бы отдал многое за это.       — Тогда я слушаю, — прошептал Олег Николаевич.       Русоволосый наконец-то повернулся к собеседнику, встречаясь с пронзительным взглядом карих глаз.       — В-ваше Величество, прошу простите меня, я… — молодой человек запнулся. Его лицо выражало неподдельный страх, — я не понял, что это были Вы, я никогда не хо-отел оскорбить Вас. Какой же я глупец! — Он не переставал кланяться.       — Успокойтесь, — мягко сказал Олег, взмахнув рукой. Бурцев казался ему таким…милым? Император давно не думал о подобном. Он с трудом сдержал улыбку.       — Я был непро-остительно дерзок, прошу простить меня, Ваше Ве-еличество!       — Как Вас зовут? — Олег прекрасно знал, но ему хотелось, чтобы собеседник представился ему сам.       — Д-даниил Бурцев, Ваше Величество, я… — император прервал его, подойдя и положив руку ему на плечо.       — Вот что я скажу Вам, Даниил Бурцев, Вы обязательно ко мне попадете, время еще не пришло, — загадочно произнес Олег Николаевич, вызвав непонимание у молодого человека, — вот когда Вы выслужитесь у канцлера, тогда Ваша мечта исполнится, — немного смущенно добавил он.       — Х-хорошо, — прошептал Даниил.       — Ах да, спасибо Вам за то, что сказали. Как императору, мне следует знать о том, что думает народ, — Бурцев кивнул, поправив очки. Монарх проследил за его движением, — они Вам идут, — спешно сказал он, — а теперь, простите меня, я вынужден Вас покинуть.       — Благодарю Вас, Ва-аше Величество за такую честь.       Он поклонился правителю, чем вызвал его улыбку, такую обнадеживающую и успокаивающую. Бурцев не смог робко не улыбнуться в ответ. Олег Николаевич подметил, что она ему идет также, как и черные очки.       Наконец, вздохнув, он покинул Даниила, который смотрел ему вслед, и направился к министру внутренних дел.       А когда император в последний раз смущался?