А что они должны подумать?
8 марта 2019 г., 23:30
Около недели прошло с того пышного бала. При дворе так же проходили ежедневные празднества, играла музыка, кто-то звонко смеялся. Императору же было не до веселья. Он с головой ушел в государственные дела. Как бы он ни любил свою страну, но бесконечные приемы послов и заседания чиновников, во весь голос вопящих о том, что все идет как нельзя хуже, безумно выматывали.
Олег вдруг четко осознал, что та безмятежная обстановка, царящая во дворце, абсолютно разнится с ситуацией в стране. Ежедневные доклады о шпионаже, беззаконии и жалобах народа, бесконечные документы и указы — все это не давало монарху покоя. Из-за многочисленных мыслей у него началась бессонница, которую он был вынужден скрывать за маской строгости и величия.
Ведь он — император, для него страна была превыше всего.
— Ваше Величество, — обратился к правителю министр внутренних дел, отвлекая того от собственных мыслей. Олег Николаевич поднял на него взгляд, — нам нужно немедленно принять меры. Селяне составляют большую часть населения страны. Они жалуются на чиновников и аристократов, говорят, что те собирают непосильные налоги, у них нет денег на поддержание хозяйства, а без него они не смогут отдавать должное государству. Благодаря селянам армия получает продовольствие, — говорил Сергей Трущев.
— Верно, Ваше Величество. Более того, наш шпион, находящийся при французском дворе, сообщает, что они готовятся к новой войне. Король крайне недоволен условиями мирного договора. По моим подсчетам, в случае поражения, из-за нехватки продовольствия при нынешних обстоятельствах, мы будем вынуждены выплатить огромную контрибуцию, — тихо произнес Тимофей Гринберг, обеспокоенно посмотрев на хмурого Олега.
— Соглашусь с тем, что было сказано. Понимаете, Ваше Величество, с учетом военных действий, мы не сможем выплатить контрибуцию своими силами. Даже если мы поднимем налоги, казна не справится. У жителей попросту нет денег, да и начнутся всеобщие восстания. Для того, чтобы справиться с таким условием мирного договора, придется переплавить многие дорогие артефакты из императорской сокровищницы. Ваш отец завещал Вам сохранить эти богатства. Поэтому, для выплаты контрибуции придется брать в долг у других стран. А Вы сами понимаете, к чему это может привести, — осторожно проговорил Максим Александрович.
— Ну и что же вы мне предлагаете, господа? — Устало спросил Олег Николаевич.
— Ваше Величество, я полагаю, что нужно показать высшему сословию, что их проделки не останутся безнаказанными. Следует назначить смотрителей, которые подсчитают прибыль поместий. Ту, что они могут получить от сельского хозяйства и то, что они получают на данный момент. Затем, следует назначить штрафы или увеличить налоги для тех, кого уличили в воровстве. Это покажет аристократам, что власть все видит, — рассуждал Сергей Трущев.
— Это потрясающая мысль, — похвалил его Максим Александрович.
— Благодарю Вас, — гордо ответил министр внутренних дел.
— А что там про шпиона во Франции? — Задал вопрос император.
— Я полагаю, что нам следует ждать от него вестей и понимать, что войны не избежать. Для этого необходимо пополнить казну. Не забывайте, господа, что армии нужно еще платить жалованье. Помните, что достопочтенные Максим Анисимов и Родион Толочкин выигрывали тяжелейшие сражения, а значит, им под силу многое. В любом случае, я и моя делегация попытаемся сделать все, чтобы удержать выгодные позиции, — бодро проговорил Тимофей Гринберг, чем вызвал мягкую улыбку императора.
— Что же, господа, я полагаю, что нам нужно приступить к выполнению плана, предоставленного Сергеем Трущевым, — взмахнув рукой, произнес монарх.
— Сей же час, — поклонился ему министр внутренних дел, а за ним и Максим Александрович. После, они вышли из рабочего кабинета монарха.
— Ваше Величество, простите меня за бестактность, но с Вами все в порядке? Вы бледны, — обеспокоенно произнес Тимофей.
— Да, друг мой, все хорошо, — ответил ему правитель.
— Все образуется, не переживайте! — Воскликнул министр иностранных дел.
— Благодарю, Тимофей.
Император повеселел. Ему было тепло на душе. Он знал, что у него есть друг, он верил канцлеру. Да, можно было подумать, что тот просто делает вид, что он заботится о монархе, а не о себе, но Олег прекрасно понимал, что его министр искренен.
— Как Ваш новый помощник? — Будто невзначай спросил монарх, перебирая бумаги.
— Вы про… — начал говорить Тимофей.
— Да-да, я про Даниила Бурцева, — прервал его император.
— Полагаю, что Вам о нем уже рассказывали, — с некой улыбкой молвил министр, благо Олег этого не заметил, — могу Вас заверить в том, что он образованный молодой человек. Род Бурцевых не богат, не широко известен, однако все знают, что главное — не происхождение, а личные заслуги. Он быстро выполняет работу, не дерзит, романов не крутит, за дамами не бегает, очень любит читать, — перечислял он, приподняв бровь.
— Что же, рад, что у Вас появился такой верный помощник, — вздохнув, ответил монарх, приподняв голову, — благодарю Вас!
— Ваше Величество, не перегружайте себя, помните про здоровье, — заботливо произнес Тимофей Гринберг и, поклонившись, удалился из кабинета.
Олег Николаевич откинулся на кресле, посмотрев на золотую лепнину на потолке. Дел было много, отдыхать некогда.
Но почему же в его голове всплывает образ русоволосого мальчишки?
***
Вечерело. На улице темнело и холодало. Во дворце начинала играть музыка. Дамы и их кавалеры собирались за карточными столами, звенели бокалы с шампанским. Кто-то прогуливался по садам, наслаждаясь последними лучами солнца, уходящего за горизонт. Шумела вода в фонтанах. Император целый день работал с документами, прервавшись только тогда, когда к нему пожаловала его супруга: — Ваше Величество, я пришла к Вам с добрыми вестями, — обратилась к нему Евгения, когда он наконец обратил на нее внимание. Олег приподнял бровь, — я приставила к нашей дочери наставницу, которая научит ее всем придворным обычаям, — с широкой улыбкой проговорила та. — Вы, кажется, забыли, сударыня, — монарх поднялся с кресла, дернув плечами, подойдя к императрице, — я Вам уже объяснил, что наша дочь является главной претенденткой на престол, — строго говорил он, вплотную подойдя к женщине, — а следовательно, Вам стоит задуматься об ее образовании, если Вы, конечно, хоть каплю заботитесь о государстве, а не только о своем положении и подругах. — Как Вы смеете? — Раздраженно бросила она, — я Вам не какая-то дворовая девка! — Злиться Вы будете, сударыня, не в моем кабинете, не в моем дворце. Если Вы не готовы смириться с моими планами, Вам следует немедленно убраться отсюда, — практически шипел император, — или же успокойтесь в конце-концов и сидите тихо в своем змеином логове. — И не мечтайте, Ваше Величество! Я останусь здесь. Если Вас что-то не устраивает, то это уже не моя проблема. Прежде чем избавиться от меня, подумайте о своем положении. Все же знают, что Вы меня не любите, так и фавориток у Вас нет. Вас итак из-за этого считают посмешищем, — высокомерно проговорила Евгения. Олег Николаевич усмехнулся. — Ну же, сударыня, — молвил он, подняв руку, поглаживая ладонью зону декольте супруги, вызывая рваные вздохи, — это почему же Вы так решили, — он переместил ее на изящную женскую шею, — неужели Вы сами участвуете в роспуске сплетен, — он наконец сжал ее на горле у императрицы, — какое право Вы имеете так говорить со своим монархом? Вы совсем позабыли о манерах, душенька, — шипел он, продолжая сжимать шею Евгении, — я могу сделать с Вами все, что мне вздумается. Я, конечно, могу обнимать Вас, проводить с Вами ночи. Вы же этого хотите? К сожалению, это не входит в мои планы, я предпочел бы Вас вообще не видеть… — Вам никто не позволит развестись со мной. Ни церковь, ни Ваша репутация великого и мудрого правителя, — усмехнулась императрица. — Вы… — крикнул Олег Николаевич, сильнее сжав шею супруги, отчего та начала кашлять. Он резко отпустил ее. Та пошатнулась, — уходите немедленно, если не хотите провести остаток своих дней в тюремном подвале наедине с крысами. Император отвернулся от нее. Евгения поклонилась и удалилась. Монарх сжимал кулаки, ходил по кабинету, постоянно поправляя белоснежную рубашку. Он никак не мог прийти в себя. Евгения просто озвучила то, что он и так знал, но его это невероятно разозлило. Наконец, немного успокоившись, он надел бирюзовый сюртук и вышел в сад, пока солнце окончательно не село. По дороге здороваясь с чиновниками, он медленно гулял. Сначала спустился по каменной лестнице, вышел к фонтанам. Он любил самостоятельно бродить по дворцу и набережной, садам. Порой он хотел забыться, хотел, чтобы его не узнавали подданные. Он ходил по аллеям, размышляя о ситуации в стране и во дворце, о том, что делать со своей супругой. Император смотрел по сторонам, наблюдая за причудливыми птицами и белочками. Все сильнее холодало, но Олега Николаевича это не смущало, он продолжал неспешно прогуливаться, пока не увидел знакомую русоволосую макушку. Даниил одиноко ходил по саду, причудливо морщась от ветра. Монарх невольно улыбнулся, увидев, как юнец дернулся из-за пробежавшей мимо белки. — Испугались? — Мягко спросил правитель. — При-иветствую Вас, Ваше Величество, — Бурцев покраснел. — Я Вас смутил? — Усмехнулся император. — Ничуть, — максимально уверенно ответил молодой человек, пытаясь скрыть то, что его собеседник уже давно увидел. — Пройдемся? — Монарх махнул рукой в сторону аллей. — Благодарю Вас, — смущенно кивнул мальчишка, чем повеселил Олега. Сколько раз суровый и строгий император уже успел улыбнуться, благодаря Даниилу? — Как Ваша служба? — Усердно тру-ужусь на благо страны, — горделиво ответил юнец. — Всем бы Ваше рвение, — подметил его собеседник. — Для меня большая честь, Ва-аше Величество, что Вы оценили это, — Бурцев ненадолго замолчал, но вскоре продолжил, — по-озвольте задать Вам вопрос. — Прошу, — кивнув головой, ответил император. — Во дво-орце ходят слу-ухи, что Вы нездоровы. Ка-ак Вы себя чу-увствуете? — Мальчишка всего-лишь запинался больше обычного, а монарху уже он казался невероятно милым. — И что же говорят? — Что Вы бледны и ра-аздражительны, что Вы устаете, — смущенно отвечал помощник канцлера. Монарх не сдержался и засмеялся. Впервые за неделю, — Вы находите э-это смешным? — Вы переживаете за меня, Даниил, я тронут. — В-вы издеваетесь надо мной, — отстраненно произнес Бурцев. — Отнюдь нет! — Воскликнул правитель, — не обижайтесь, прошу Вас, — он посмотрел на юнца, вскинув брови. Зеленоглазый молодой человек широко улыбнулся, — понимаете, времена сейчас нелегкие. — Да! Черт бы побрал этих французов! — Выругался собеседник правителя. — Вы так эмоциональны, — Олег улыбался. — А Вы бы на моем месте действовали по-другому? Они вдруг недовольны ре-езультатами войны, которую нам позорно проиграли! У нас не было ни денег, ни войнов, страна распадалась. Ваш отец отходил в мир иной, везде был грабеж и бе-есчинство! А теперь они смеют готовиться к но-овой войне? Будьте же уверены, Ваше Величество, достопочтенный ка-анцлер не допустит Вашего поражения! — Пылко говорил Бурцев, почти не запинаясь. Юнец, будучи все в том же бежевом сюртуке и очках, удивлял императора все больше. Он смотрел на него и не верил, что ему всего-лишь восемнадцать. Он казался таким милым, но одновременно с этим таким взрослым и серьезным. Его зеленые глаза блестели, щеки порозовели, он произнес свою небольшую речь, смотря вперед, пока Олег Николаевич не отводил от него внимательного взгляда. — Тимофею Гринбергу повезло, — удовлетворенно произнес монарх, чем вызвал недоумение русоволосого, — я уверен, что Вы еще принесете нам славу. — Я польщен, Ваше Величество, но ведь я про-остой помощник. Это всего лишь слова, я еще ни-ичего не сделал для государства. — Я верю, что великие дела начинаются с малого, — мягко улыбнулся правитель, ловя ответную солнечную улыбку молодого человека, — для меня Ваши бурные порывы — это только начало. После этого они шли молча. Император изредка украдкой глядел на юнца. Тот завороженно смотрел по сторонам, вдыхая морской воздух. — Вечереет, — подметил Бурцев, немного поежившись. — Вы давно здесь гуляете? — Поинтересовался Олег Николаевич. — Пару часов, — задумчиво пробормотал Даниил, достав из кармана небольшие часы на золотой цепочке. Монарх посчитал, что тонкие пальцы мальчишки, держащего круглый циферблат — очень красивы. — Ч-что Вы де-елаете? — Спросил юнец, опасливо оглядываясь по сторонам, наблюдая за тем, как император расстегивает свой бирюзовый сюртук. — Вы замерзли, — коротко ответил он, накидывая вещь на плечи Даниила, бережно укутывая его, отчего молодой человек покраснел, облизнув губы. Он заглянул в глубокие карие глаза правителя. — А ч-что же о нас по-одумают? Ве-едь это я-явно Ваше! — Смущался помощник министра иностранных дел. — А что они должны подумать? — Монарх наклонился к Бурцеву, наблюдая за тем, как тот невинно хлопает глазами. — Н-ну что-то не-епристойное, — выпалил мальчишка. — Не переживайте так, Даниил. Я не допущу этого. Вам еще будущее страны решать, — мягко улыбнулся Олег, отстраняясь. — Вы ра-ано записали меня в дипломаты. — По крайней мере я знаю, что могу обратиться к Вам за советом. — Э-это большая честь, Ваше Величество, — пробормотал юнец. Император улыбнулся, — В-вы замерзнете, — сказал Бурцев, оглядев белоснежную рубашку Олега Николаевича, которую колыхал прохладный ветер. А ведь монарх действительно покрылся «гусиной кожей». — Не переживайте, Даниил. Ступайте во дворец, уже темнеет. Опасно бродить по саду ночью, — с улыбкой проговорил император, немного сжав плечо молодого человека. — Ва-аше Величество, — мальчишка поклонился ему, придержав бирюзовый сюртук. Правитель кивнул и удалился, оставляя русоволосого. Он смотрел ему вслед, наблюдая за его твердой уверенной походкой, широкими плечами, скрытыми тонкой рубашкой.***
Тимофей Гринберг бродил по дворцу в поисках Максима Анисимова, чтобы поговорить с ним о приближающейся войне и уточнить, в каком состоянии находится армия. Он же генерал-фельдмаршал как-никак. Только вот его нигде не было. Канцлеру уже казалось, что он начал ходить кругами, пока в одном из залов не застал в компании Сергея Трущева того, кого искал. Они с министром внутренних дел играли в шахматы, переговариваясь. Впрочем, они давно уже были друзьями, поэтому поначалу Тимофей не удивился. — Сергей Викторович, а что же Ваша жена? Разве Вы ее не любили? — Да видите-ли, Максим Дмитриевич, наш брак был заключен не по моей воле. Так император возжелал, — он махнул рукой, давая возможность собеседнику сделать ход. Тот удивленно на него посмотрел, — политическая выгода, — объяснил он. — Понимаю. Но она могла бы быть хоть Вашим другом, — пожал плечами генерал. — К сожалению она абсолютно того не желала, — вздохнул министр, чуть притопнув ногой. Он был одет в синие брюки, заправленные в сапоги. Он постоянно поправлял пуговицы на белой широкой рубашке, поверх которой был жилет. — Позвольте спросить, а что же с ней стало? — Анисимов сделал ход, заглянув в карие глаза Сергея. — Умерла при родах, — мрачно ответил он. Фельдмаршал смутился, опустив взгляд на свой серый сюртук. — А ребенок? — Скончался через неделю. — Простите меня за бестактность, — тихо произнес он, наблюдая за тем, как министр переставляет фигуру на шахматной доске. — Вы не виноваты, — чуть улыбнувшись ответил Трущев, — друг мой. Это произошло уже более года назад. Я должен забыть об этом. — Впрочем, больше у Вас придворных романов не было, я не должен был спрашивать о таком, видно, что Вам тяжело. — Не переживайте так, — он сделал паузу, — Вы правы, Максим, не было. Меня не впечатляют здешние дамы. Они все скучны, а для меня важны беседы, — рассуждал Сергей, наблюдая за тем, как сосредоточенно голубоглазый блондин смотрит на фигуры. — Полностью согласен, — задумчиво ответил тот. — Вы, я смотрю, тоже не часто становитесь героем любовных интриг. — По той же причине, что и Вы. Да и к тому же мое положение меня обязывает постоянно и надолго отлучаться от дворца. — Признаюсь, в такие времена я скучаю по нашим беседам, — молвил Трущев. Анисимов улыбнулся. Министр, видя, что фельдмаршал долго думает над ходом, решил помочь ему. Он передвинул его фигуру. — Зачем Вы это сделали? — Спросил генерал. — Вы не знали, куда пойти, — пожал плечами Сергей. — Но ведь это нечестно! — Ну вот захотелось мне. Хотите, я обратно поставлю! — Какой теперь в этом смысл, — покачал головой Максим. — Ну что такого в том, что я Вам помог? — Я хотел сам! — По-детски воскликнул Анисимов. Министр рассмеялся, — Вас это забавляет? — Отнюдь нет. — Тогда я Вас не понимаю, — фыркнул фельдмаршал. — Не переживайте так сильно, друг мой, — сказал Трущев, взяв собеседника за руку, отчего тот смутился. Именно в этот момент Тимофей Гринберг, невольно замеревший в проходе, по-настоящему удивился. Он уже и забыл, что искал Максима Анисимова. Он смотрел на то, как собеседники продолжали играть, держась за руки. В какой-то момент Сергей почувствовал чье-то присутствие и повернул голову в сторону канцлера. — Достопочтеннейший министр иностранных дел, мы рады Вам! — Произнес он доброжелательно. — И я Вам, — кивнул ему Гринберг, бросив взгляд на блондина, который также посмотрел на него, — Максим Дмитриевич, приветствую Вас! — Ну что же, — улыбнулся генерал, — как прошло собрание у императора? — Решили некоторые вопросы. В том числе, которые касаются грядущей войны, — вздохнув, ответил Тимофей. — Войны? — Удивился Анисимов. — Я расскажу Вам, — бросил Трущев, — я тоже был там. — Ах! Я не знал, — продолжал недоумевать фельдмаршал. — Давно Вы здесь, достопочтенный канцлер? — Слегка раздраженно поинтересовался Сергей. — Я просто проходил мимо, видите-ли, я ищу кое-кого, — уклончиво ответил министр. — Вашу новую подругу? — В который раз улыбнулся Анисимов. — Именно ее, — кивнул Гринберг, не придумав лучшего ответа. Говорить с генералом, который не знал о войне — было бессмысленно, да и к тому же, канцлер был смущен услышанным. — Кажется, Ваша дама была в картинном зале, — произнес Трущев. — Что же, тогда я не буду Вас отвлекать, — сказал канцлер, кивнув собеседникам, — господа, благодарю вас. Он прошел дальше по коридору, подметив, что пока они вели беседу, министр все еще держал фельдмаршала за руку. Наконец вдали мелькнул подол знакомой Гринбергу голубой юбки. Он ускорил шаг, догоняя девушку. — Стойте, же, Вероника Алексеевна! — Воскликнул он. Он добежал до нее, схватил за талию, прижимая к себе. — Отпустите меня! — Вы не убежите? — Спросил Тимофей. Девушка подняла на него голову. — Нет же, что Вы себе позволяете? — Спросила она, когда министр отпустил ее. — От кого Вы прятались? — Он осмотрел Веронику. Голубое платье, подчеркивающее ее карие глаза, было дополнено белой шляпкой, скрывающей ее русые волосы. На изящной шее было золотое ожерелье, а на тонких пальчиках — кольца. — От генерал-адмирала, — коротко ответила она. — Почему же? — Потому, что я отчетливо понимаю, что симпатична ему. — И что же в этом плохого? — Спросил канцлер. — Я не уверена в том, что разделяю его чувства, — вздохнула она. — Раз так, не смею вас больше… — начал говорить Тимофей, как вдруг его прервали. — Ах, Вероника Алексеевна, вот Вы где! Я Вас обыскался, — радостно произнес Родион Толочкин, завидев знакомую белую шляпку. — Достопочтенный генерал-адмирал, — Гринберг повернулся к нему, взяв девушку за руку, переплетая их пальцы, — приветствую Вас! — Он кивнул ему, она же поклонилась. — Зачем Вы меня искали? — Тихо спросила Вероника, смущаясь. — Я не буду Вам мешать, — оторопев, произнес Родион, смотря на то, как они держались за руки. — Но ведь Вы что-то хотели! — Это уже не важно, — рассеяно проговорил он и, поклонившись, удалился, чуть не задев стоящую рядом вазу. — Что Вы натворили! — Возмутилась девушка, как только Толочкин ушел. — А что я не так сделал? — Вы его расстроили. — То есть Вы бы его не обидели, сказав ему позже, что он Вам не симпатичен? — Вскинув брови, сказал Тимофей. — А вдруг это не так? — Ну Вы бы сказали мне об этом сразу. — Это с чего вдруг? — Раздраженно спросила Вероника. — Поверьте мне, я прекрасно знаю, как ведут себя дамы, — уверенно молвил министр. — Уж это верно! Ваших придворных романов не сосчитать, — недовольно проговорила девушка. — А Вы ревнуете? — С улыбкой спросил Гринберг. — Был бы повод, — буркнула она, отведя взгляд. — Простите, мне, возможно, показалось, — чересчур вежливо ответил канцлер. — Тимофей, Вы невыносимы! — Воскликнула она. — Не сомневаюсь, — усмехнулся он, целуя ее ручку, — был рад с Вами увидеться, хорошего Вам дня! * — Он поклонился и удалился, оставляя ее в недоумении. — Но ведь уже вечер… — пробормотала она, покраснев.
Примечания:
*Время отсылок к недавнему прямому эфиру Тима)
А вот и новая глава)
Надеюсь, что Вам понравилось!
Поздравляю всех принцессок с 8 марта! Люблю вас:3
