Семья

За неделю до выступления с Рихардом случилась истерика, он отказался идти в институт и вообще вставать с постели. Отвернувшись к стене, он ни с кем не разговаривал и даже не вставал есть. Ни Пауль, ни Муттер его растормошить не могли, и выведать причину столь ужасной депрессии тоже у них не получилось. Вечером Тилль силой заставил парня подняться и, накормив его, вывел на разговор. - Пап, я боюсь выступать. Понимаешь, это мечта, а вдруг нас не примут, вдруг не станут слушать. Я боюсь, что тогда просто заброшу музыку. Это просто тут мы среди друзей играем, и нас хвалят, а там будут совершенно чужие люди, другие музыканты. А если все зря? И никому не нужно то, что мы делаем. - Вы сейчас молоды и дерзки, у вас есть талант, ваша музыка прекрасна. - успокаивал сына Тилль. - Не повторяй ошибок, которые совершили большинство людей. Которые от страха бросили любимое дело и ушли кто в запой, кто погрузился в семейную скучную жизнь. Поверь мне, я много таких повидал, когда работал в баре вышибалой. Они сидят там каждые выходные и, заливаясь алкоголем, рассказывают, как в молодости могли что-то сделать важное, но упустили свой шанс. Ты еще очень юн и многого не понимаешь. Судьба дала вам шанс вырваться. Впереди вас ждет много испытаний, и ваши способности и талант нисколько не облегчат, напротив, осложнят вашу жизнь. Она жестока, но помни: главное в человеке — достоинство и бесстрашие, и жалок тот, кто ломается и не умеет оказаться сильнее обстоятельств. - Ты правда так считаешь? - Да, сынок, и тебе нужно собраться и пойти к твоим друзьям, им тоже нелегко, а ты их лидер. И если тебе страшно, то представь, каково им. У вас все получится, вы станете знамениты и богаты. Ты ведь у меня всегда добиваешься того, чего хочешь. После разговора с отцом Рихард собрался и пошел к друзьям, которые отшлифовывали игру и готовились к выступлению. - Пришел, ну, слава Богу. Что случилось? – спросил его Пауль, как только он переступил порог репетиционной. - Ничего страшного, все уже нормально. Я просто смалодушничал. – он успокоил друзей, и жизнь потекла привычным чередом. Правда, накатывали минуты, когда его снова охватывало сомнение. - Предлагаю сегодня затусить у нас и поднять Рихарду настроение. - предложил Шнайдер. – Невозможно смотреть на его постную мину. - Может, фильм какой посмотрим новый? Ужастик! Я видела, как Пауль с Рихой что-то брали в прокате. – улыбнулась Муттер. - Нет, этот ужастик только для нас с Рихардом, вам его смотреть противопоказано, маленькие еще. - Да что мы там не видели, обычное БДСМ. – усмехнулась Ева. - А где ты, интересно, видела? – Шнай напрягся. - На кассетах, не парься. Пойдемте, правда, к нам, у нас есть бренди, выпьем, поболтаем. Я вам, наконец, расскажу про свою семью. - Оу! Предложение принято, Оливер всеми лапами за. Только ночевать не останусь. Опять не высплюсь. - Ну чего, Риш, пойдем, или ты дома останешься? – спросил Пауль. - Пойдем. Чего это я дома-то останусь? Получив от родителей очередную порцию нравоучений по поводу "чего вам дома не сидится", ребята загрузились в машину и поехали к чете Шнайдеров домой. Дженни как всегда собрала им поесть, зная, что у молодежи дома шаром покати, кроме кофе и сигарет ничего не найдешь. Оливер опять получил отдельную коробочку с пирожками, которые очень любил. Мама Пауля его жалела и даже предлагала переехать жить к ним, но он не соглашался, боясь потерять свободу. "Пусть голодный, но сам себе хозяин" - отшучивался парень. - А чего ты так не хочешь пожить у Пауля дома? – спросила Ева Оливера, когда они уже были в машине. – За какую свободу ты тресешься? - Да за самую обыкновенную. Закабалит меня Пауль и на цепь еще посадит, вон, как Риху. - Чего? – не понял Пауль. - Говорю, опасно с тобой рядом жить, поработишь. - Эй, это место уже занято. – Рихард показал ошейник и засмеялся. - Не больно и хотелось, велика честь. – буркнул Ридель. - А мне бы хотелось. - Ева обняла мужа. – Шань, хочу на поводок к тебе. - Чего? Я в такие игры не играю. Я нормальный. - Ты хочешь нас обидеть? – начал подначивать друга Пауль. – Мы, значит, придурки. - Я это никогда не скрывал, по вам плачет желтый дом. Причем по всем троим. - Сейчас кто-то с длинным носом договорится. – Муттер отвесила ему подзатыльник. - Глядя на вас всех, я подозреваю, что у вас всех от любви крыша поехала, и мне как-то боязно становится. Совершенно не охота попасть в ваш клуб влюбленных идиотов. - Оливер, рано или поздно ты к нам попадешь, и даже не надейся, что сия участь тебя минует. - О, нет, только не это, я лучше сбегу! – театрально начал причитать мужчина. - Придурок. – ребята начали над ним ржать.

***

- Я думаю, нам всем не помешает выпить. — заметила Ева, входя в дом. — Я буду рассказывать страшную историю про мою семью и буду очень признательна, если вы не станете меня перебивать. Шнай, открой бутылку бренди. А я свечи принесу. Усевшись на полу гостиной в кружок, зажгли свечи. Шнайдер всем разлил по бокалам напиток и принес пепельницу. Ева начала рассказ: - Знаете первое правило служителей закона? «Не принимай все близко к сердцу». Вот и мой отец не принимал. Мама была актрисой, может, вы даже видели ее фильмы, но это не столь важно. Важно, что однажды она сыграла роль женщины, которая отдала себя во власть мужчины. Что-то сродни БДСМ, только больше психологии, чувств. Она сыграла эту роль потрясающе, критики ее хвалили, журналы писали ей дифирамбы, от поклонников не было отбоя. И в один день появился он. Мы стали замечать его присутствие повсюду, сначала в общественных местах, потом его машина стояла у нашего дома. Позже мама нашла букет цветов на крыльце, следующий лежал у двери. Отец отмахивался: очередной влюбленный поклонник, что внимание на него обращать, у него ведь убийцы и грабители, а тут что? Влюбленный дурачок. Последние несколько месяцев он был так сильно занят личными делами, что совсем не уделял нам с мамой столько времени и внимания, сколько было нужно. Мы перестали чувствовать себя в безопасности, и мама наняла частного детектива, чтобы выяснить, кто такой настырный. Но он ничего не смог узнать. Потом начались телефонные звонки. Никто не говорил на другом конце, если я брала трубку или отец, сразу следовали гудки, а если мама, то слышалось глубокое дыхание. Так продолжалось примерно с месяц. И однажды утром она нашла букет цветов в своей машине с письмом, где рассказывалось, как мама будет умирать. Он обращался к ней в письме по имени ее героини, мы поняли, что это полностью свихнувшийся ублюдок. Отец снова никак на это не отреагировал, только сказал, чтобы мама вызвала мастера и установила сигнализацию в доме. Где-то в это время у него появляется новый напарник, молодой парень под два метра ростом. Отец приводит его в дом и знакомит с нами. Маме он понравился, и она просила отца чаще приводить мужчину к нам на обед, мотивируя тем, что мне пора бы найти себе нормального жениха. Меня он бесил с самого начала, он казался скользким и лживым, складывалось впечатление, что он играет роль, но иногда маска соскальзывала с него, и я видела монстра. Конечно, меня никто и слушать не хотел, они смеялись над моими подозрениями и советовали поменьше слушать тяжелую музыку и смотреть фильмы ужасов. Какое-то время все было спокойно, и мы перестали замечать постоянную слежку. Мама получила приглашение съездить в Нью-Йорк и сыграть в мюзикле именитого режиссера. Пару дней она жила мыслями только об этом и полностью забыла о преследовавшем ее мужчине. Получив очередную пачку писем, она, как всегда сидя в кресле, перебирала их, некоторые читала, другие отбрасывала в сторону. Один конверт ее сильно заинтересовал, на нем не было адреса отправителя. Она, поколебавшись, позвала меня, и мы с ней вместе его прочли. Там были стихи, не плохие, но и не ах. Так, баловство, но в них человек умолял маму встретиться с ним в Нью-Йорке. Ее это выбило из колеи, она начала звонить отцу и со скандалом заставила его приехать домой. Вручив ему письмо, она просила разобраться. Он взял его и опять уехал ловить своих жуликов-бандитов. У нас дома в гостиной стоял белый рояль, мама на нем иногда играла и пела, я тоже периодически садилась за инструмент и наигрывала любимые мелодии. У нас на нем никогда ничего не стояло, и я могу поклясться, что в тот вечер он тоже был пустой, а утром мы на нем обнаружили музыкальную шкатулку. Это был реквизит из того злосчастного фильма. По сценарию фильма, когда она приходила к своему любовнику на свидание, он сначала заводил шкатулку, а затем надевал на нее ошейник. И вот эта самая шкатулка сейчас стояла у нас дома. Хотя все двери и окна были закрыты, и сигнализация работала. Устроив отцу очередной скандал, она лишь добилась того, что он, хлопнув дверью, ушел и прислал к дому машину с патрулем. Ночевать он не пришел. А утром мама проснулась и увидела у себя на кровати в ногах букет роз с очередным письмом. Стихи, они были хуже первых, казалось, человек, их писавший, торопился и не старался особо. В них говорилось, что он повсюду, он следует за ней везде, и скоро они встретятся. Я помню, как она кричала. Напившись от страха виски, она звонила отцу и ругалась такими мерзкими словами, что становилось страшно за ее психику. Я так и не поняла, почему отец не реагировал на происходящее, может, это и послужило выбору моей профессии, ведь я до сих пор пытаюсь разобраться, почему… Меня не было дома, когда все произошло, выступала рок-группа в клубе, и я с друзьями пошла их послушать. Возвращалась я поздно и у дома увидела несколько полицейских машин. Я кинулась туда, но меня не пустили. Потом мне рассказали, что маму нашли прикованной к кровати. Она истекала кровью. Этот ублюдок резал ее кожу лезвием, засунув кляп в рот. В фильме была такая сцена, но героиня выжила, а мама нет. Ее убийцу нашли рядом с перерезанным горлом и очередными стихами. Им оказался папин новый напарник. Отец не простил себя и через пару дней после похорон просто сунул в рот ствол своего пистолета и нажал на курок. Я продала наш дом и переезжала с места на место, пытаясь найти покой. А здесь я его нашла. Я поняла это сразу, как только увидела Криса в институте. Вот, в общем, и вся моя история. - О Боже, Ева... какой ужас. – Шнайдер прижал ее к себе. Остальные не могли вымолвить ни слова. Настолько сильно все были поражены ее рассказом. - Он ее любил, он был совершенно сумасшедшим сукиным сыном. Но он ее любил и поэтому убил. Он создал ее в своем сознании и, увидев живую, просто не смог справиться с чувствами. Видимо, он ее ревновал и, наверное, презирал. За то, что она оказалась обычной женщиной, а не воплощением мечты. – Я тоже так думаю, Риш, а вот что касается отца, я не могу понять. - Это издержки профессии, доктора привыкают к боли и готовы резать по живому, что такого, просто потерпеть. Я когда лежал в больнице, мне рассказали одну историю. Женщина потеряла ребенка, он погиб от пневмонии… Точно не помню, но малышу было лет пять–шесть, его мать кричала от горя на все отделение, а врач, кстати, тоже женщина, ей посоветовала не убиваться так сильно, а родить себе еще ребенка. Какая, говорит, разница, один умер, роди другого. - Наверное, ты прав, мальчик, но верить в это как-то совсем не хочется. - Человек привыкает ко всему, и к ужасам войны, и к болезням, по-другому просто и быть не может. Наш мозг так устроен, и что кажется одним кошмаром, у других вызывает восторг. Да, ребята, невеселый у нас вечерок получился, пойду я домой, хочу поразмышлять. – Оливер поднялся. - Проводить тебя? – спросил Пауль. - Да нет, я сам. Один хочу побыть. А вам всем счастливо провести эту ночь. – он попрощался и ушел, оставив ребят еще молчать и думать о том, что, может, им нужно что-то исправить в своих жизнях, пока не поздно.