Семья

Вся семья была в сборе и обедала за большим столом в комнате, единственного, кого Рихард не увидел, был Пауль. - Всем привет, - поздоровался он с домочадцами. Его силуэт освещался через открытую дверь, и люди не сразу заметили, что он держит на руках младенца. Рихард вошел. - Смотрите-ка, кто пришел! — воскликнул Флаке. Вытерев салфеткой рот и простерши руки, он процитировал с сарказмом Данте: - «Не многие ко мне сюда приходят…» - Чего так долго, сынок? – спросил Тилль и поднялся ему навстречу. - Кто это у тебя?! – встала Дженни и, подойдя к Рихарду, забрала малыша. - А Пауль где? – оглядывая всех, спросил парень. - По твоей милости он у нас ушел в запой, сейчас спит после ночных бдений, загляни на задний двор, сколько он за ночь выпил. – ответил Флаке. - Чего ты на парня набросился? – одернула мужа Дженни. – Он не виноват. - Он наверху? – Рихард спросил отца. - Да. Это просто ужасно, мы с ним ничего не можем сделать, я даже предполагаю, что там и наркотики есть. Рихард поднялся наверх и открыл дверь в бывшую спальню ребят. - Он в соседней комнате, – крикнул снизу ему Шнайдер. В одежде на заправленной кровати лежал мужчина, он казался таким беззащитным. Сильно исхудавший и небритый, с бледной кожей. - Господи! Пауль, что с тобой? – Рихард подошел к нему и сел на колени рядом с кроватью. Нежно гладя его лицо, он проклинал себя за все, что с ними случилось. «Это из-за меня, мы были в разлуке, я ведь мог тебя больше не увидеть, не посмотреть в твои глаза, не дотронуться до тебя». Пауль зашевелился, и из его ладони показался кусочек кожи, Рихард хотел его взять, но мужчина сильно сжимал кулак. Попробовав разжать пальцы и вынуть странный предмет, Рихард разбудил Пауля. - Рихард! Это не сон?! – он сонно моргал еще не совсем трезвыми глазами. - Нет. Прости, что так долго, дела были. Что у тебя там? – он показал на сжатую ладонь. - Это то, что давало мне силы жить последние месяцы. – разжав кулак, Пауль показал ошейник. - Ты его сохранил? В тех условиях, в которых был? – удивился Рихард. - Да, и это было, поверь мне, совсем нелегко, – он смотрел на парня печальными глазами. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Рихард. - Плохо. - Вставай. – он отодвинулся, давая Паулю подняться с кровати. Того зашатало, и он плюхнулся обратно. – Я не могу, я еще пьяный совсем. - Сейчас я приведу тебя в норму, – Рихард пошел в ванну, примыкающую к спальне, и включил воду. Проверив температуру, вернулся и застал Пауля снова лежащим на кровати. - Нет, так не пойдет, давай, раздевайся. - Рихард, не нужно, я потом сам. - Сильно изуродовали? - Да, сильно, хорошо, что ничего не отрезали, хотя практиковали. Хм… мне еще повезло, что мной занимался Шад, он хоть и садист, но не извращенец. Ты представляешь?! Он прощался со мной как с другом, восхищался моей стойкостью, говорил, что рад был бы видеть меня в рядах своих соратников. А я его хотел убить, уничтожить, стереть полностью с лица земли, сжечь, как мусор. – Пауля затрясло от гнева. - Тихо, я все устрою, его уничтожат, не переживай. – сказал ему шепотом Рихард. - Даже не вздумай брать такой грех на душу, жизнь сама его накажет. А что до меня, я больше никогда и никому не причиню боль ни душевную, ни физическую… - замолчав, он посмотрел на парня. - Риш, прости меня за то, как я вел себя. - Все было правильно на тот момент, давай, поднимай руки, я помогу тебе раздеться. - Закрой дверь на ключ, вдруг мать зайдет, я не хочу, чтобы она видела. Как только Рихард потянул руку к двери, она распахнулась, и заглянул Оливер. - Ну, чего у вас? Там все переживают, и кто этот младенец? - У нас все нормально, успокой родителей, он больше пить не будет. А младенец… это сын Шнайдера от Лоры, я его, правда, на себя записал, потом все объясню. Звать мальчика Эрик. Все, не мешайте нам, мы сами спустимся потом. Он закрыл дверь, оставив ошарашенного Оливера в коридоре. - Какой еще младенец? Это от той девки? – Пауль даже протрезвел от новости. - Раздевайся давай, я все тебе расскажу, но позже. Освободив, наконец, Пауля от толстовки, Рихард рухнул перед ним на колени, протянув руку, он дотронулся до страшного шрама на его ключице. – А где кожа? Тебе ее совсем срезали? Опуская руку ниже, по груди и животу, он нежно провел пальцами по символам, оставленным садистом. – Как это сделали? Что это за раны? - Резали и сыпали соль. - О Боже! А рука? Это ведь ожог. - Да, ожог. Хуже всего заживал. Рихард положил голову на колени Пауля и заплакал, он готов был умереть ради того, чтобы все вернуть обратно и не допустить отъезд в чертов Афганистан. Нежные руки опустились ему на голову. – Все в прошлом, теперь все будет хорошо, мы и Муттер найдем. – тихо-тихо говорил мужчина. Успокоившись, Рихард поднял голову и посмотрел на Пауля. - Я думал, ты избегаешь общения со мной. - Я тоже так решил, кстати. Привстав на колени, Рихард обнял Пауля. - Я очень скучал по тебе, зачем ты сбежал? - Зато я очень многое понял… - он вздохнул. - Ладно, пошли, иначе вода сейчас через край польется, и мать нас с тобой прибьет. - Сам дойдешь? - Дойду. – бурчал Пауль, стаскивая с себя штаны и носки. - Какой ты стал худой! – уставился на него Рихард. - Откормишь? – Пауль засмеялся, залезая в воду. – М-м-м… блаженство. Рихард присел на край ванны и стал смотреть на мужчину, взгляд у него был не то чтобы грустный, а какой-то просящий. Как у побитой собаки. - Риш, ты чего? – Пауль потянул его за руку и уронил к себе в воду. - А-ах! Пауль! Ты чего вытворяешь, воды налили! – а сам смеялся. - А чего ты сидел как бедный родственник - грустный и потерянный. - Ну, вот, теперь я веселый и мокрый, дай разденусь, что ли. Рихард вылез из воды и стал раздеваться, налив на пол еще больше, понял, что она может протечь вниз, кинув на пол полотенце, стал ее подтирать. Ползая по полу на коленках, жутко возбудил Пауля. - Брось, иди сюда, – он стал тянуть к себе обратно в воду парня. - Вода… Дженни… нам попадет… - пытался что-то говорить Рихард, но его слова прерывались поцелуями. - Я так скучал по тебе, - шептал Пауль и прижимал к себе любовника. Его рука скользнула тому между ног, и ладонь сжала яички очень аккуратно и нежно. Возбудив Рихарда, Пауль предложил перейти в кровать. – Тут тесно, и я хочу тебя всего-всего целовать. - Пошли, правда, непривычно от тебя это слышать. Пауль ничего ему на это не ответил, захватив с собой баночку с кремом. Рихард упал на кровать и раскинул в стороны руки. – Делай со мной все, что хочешь. Пауль наклонился над любимым, чувствуя его желание. Оно просто витало в воздухе, сладкое, точно сироп, и сводило с ума. Рихард таял в его руках. Его запах сносил Паулю голову, заставляя невольно постанывать, когда он языком ласкал его грудь, нежно дотрагиваясь до припухших сосков. - Безумно хочу тебя, неужели я этого дождался?.. – словно извиняясь, шептал Пауль, не прекращая ласки. - Ты ужасно вкусно пахнешь... - Ты сводишь меня с ума... - стонал Рихард. Он почувствовал горячее дыхание у себя в паху. «Дождался», - подумал он, и тут его член погрузился во влажный горячий рот любовника. – Пауль, пожалуйста, не прекращай! – умолял парень, поднимая бедра вверх. Он чувствовал, как теплая ладонь гладит его бедро, пробираясь к ложбинке между ягодиц, пальцы прошлись по мошонке и дотронулись до ануса. Губы выпустили член и спустились ниже, прихватывая кожу на яичках. Пауль целовал нежно-нежно то одно, то другое. Его прикосновения и дыхание согревали, мошонка расслабилась. - Боже мой, как это невыносимо приятно... - не выдержал Рихард, дрожа от возбуждения. Руки Пауля мягко подтолкнули под коленки, заставляя послушно согнуть ноги. – Поль, что у тебя на уме… это невыносимо... - Рихард чуть не кончил от одной только мысли и быстро поднял ноги выше, почти к груди. Поцелуи двигались от мошонки вниз. Когда они достигли цели, парня пронзил электрический разряд. Потом в ход пошел язык, играя, покрыл слюной дырочку и нырнул немножко внутрь. - Мне кажется, я сейчас умру, - тихо шептал Рихард. - Мой член, мне кажется, сейчас лопнет. Почувствовав, что любовник близок к развязке, Пауль опустил его на кровать, не отрываясь от тела, губы поднялись наверх, по стволу члена, лаская уздечку. – Поль, это невозможно терпеть! - Рихард извивался под ласками. Сжалившись над ним, Пауль ввел один палец и, поводив им, ввел второй, немного раздвинув мышцы, он добавил третий. – Тебе не больно? - Нет. Войди уже в меня! – умолял Рихард, сжимая ладонями покрывало, ему так хорошо еще никогда не было. - Если будет больно, скажи. – попросил Пауль. Рихард кивнул. «Плевать на боль, я хочу, сделай это прямо сейчас!» Пауль вошел только наполовину, давая привыкнуть к ощущениям. Рихард поддал бедрами, разрешая ему двигаться дальше. Постепенно боль начала проходить, сменяясь удовольствием, и ребята смогли подстроиться под ритм друг друга. Каждый раз, когда член задевал нужную точку, Рихард вздрагивал, выгибаясь дугой. Они надеялись, что их не услышат, они были не в состоянии сдерживать стоны. Рихард царапал покрывало и закусывал свои губы. - Потише, нас услышат... - Пауль смотрел на его лицо. - Ну и пусть! Зато мне хорошо! Горячая сперма выплеснулась на живот, и мышцы сократились, крепче сжав член Пауля. Секунда, и он излился в нутро любимого и упал ему на грудь. Рихард взъерошил Паулю волосы. – Я тебя безумно люблю... - И я тебя. – ответил Пауль. Руки обняли тела, ноги переплелись, и мужчины смотрели в глаза друг другу. Ничего не нужно было говорить, все было и так ясно. Они теперь будут вместе. Мужчины долго лежали на кровати. Прошло около двух часов, они спокойно могли отпустить друг друга, но почему-то этого не делали. - Ты наденешь на меня ошейник? – задал Рихард вопрос, который его тревожил. - После того, что сейчас произошло? Рихард смутился и уткнулся носом в шею Пауля. – Но я этого хочу. - Не знаю, правда, не знаю. Не в том плане как было раньше, это точно. - Тогда я его надену на запястье, но все равно я твой полностью. - Я тебя никуда не отпущу, и мы с тобой попробуем поменяться ролями, я хочу попробовать тебя внутри. – сказал Пауль. - Правда? - Правда. В дверь начали стучать. – Выходите, мы задолбались уже Шнайдера успокаивать, он рвет и мечет там внизу. – Оливер пришел за ребятами и без них уходить не собирался. - Сейчас, пять минут. – крикнул Пауль. Ребята оделись и привели себя в порядок. Рихард намотал свой бывший ошейник себе на руку, получилось прикольно. Спустившись, они увидели, как Шнайдер тычет пальцем в младенца и кричит, чтобы его убрали от него подальше, что он знать ничего не хочет и принимать ребенка не намерен. - Чего ты разорался? Не хочешь - не принимай, он мой сын теперь. – совершенно спокойно сказал Рихард. – Я в состоянии его воспитать и дать достаточно любви и заботы. - А с чего ты взял, что это мой ребенок? – не успокаивался Кристоф. - А ты смотрел на него? Он твоя копия. Маленькая копия, даже удивительно, что он так на тебя похож. От матери там нет ничего. – продолжал Рихард. - Я не понимаю, зачем ты вмешиваешься в наши жизни? Почему тебе не живется спокойно? Мне не нужен этот ребенок, даже если он и мой. - Ева, а как ты на все это смотришь? – спросил Пауль. - Я даже не знаю, мне неприятно, я не могу сейчас ничего сказать. - А вы? – он обратился к родителям Шнайдера. - А мы жутко рады. И воспитаем внука, даже если молодёжь против. Так что мы малыша заберем к себе, а тебе, Рихард, огромное спасибо за заботу. - Ну, вот вопрос и решен. – Рихард улыбнулся. – Дженни, дай нам поесть, мы жутко голодные. - Садитесь, я сейчас. – перед ребятами поставили тарелки с вкусной едой и выдали приборы. - Чем будешь заниматься? – спросил Рихарда отец. - Восстановлюсь в институте, и надо изучить биржевые сводки, я потратился сильно. Ну и буду ждать новостей от Йена. - Пауль, а ты? – спросил Флаке. - А он ничего делать не будет, пусть отдыхает. – ответил за него Рихард. - Во! Опять за других решает. – злился Шнайдер. - А ты со мной опять в институт, и даже не надейся отмазаться. Ева, что говорит доктор по поводу твоих ног? - Он не понимает, почему не заживает. В Берлин меня отправляет. - Оливер, ты поедешь в Берлин с Евой и все там устроишь, тебе поможет мой хороший друг. - Рихард, ты обнаглел, не находишь? – Шнайдер поднялся с места. – Это моя жена, я сам с ней поеду. - Ты будешь учиться, а на выходные летать в Берлин. Шнай, это решено, даже не спорь. - Офигеть! А вы чего все молчите?! – он осмотрел присутствующих. – Ева? - Он прав. – все согласились с Рихардом. - Я так понимаю, у нас стихийный семейный совет, на котором я ничего не решаю. – надулся Кристоф. - Почему? Мы тебя выслушали, но прав Рихард. – сказал Тилль. - Оливер, а ты? Ты вот так возьмешь и поедешь в Берлин? – Шнайдер искал поддержку. - Я как все, раз так будет лучше. - Кстати, там живет очень интересная девушка, хакер, умная до жути, твой идеал. Йен тебя с ней познакомит. - Это запрещенный прием. – выдал Шнай. - Это вам всем во благо. – парировал Пауль. - Ну правильно, тебе лучше всех, нихрена делать не нужно, и любимый рядом. – он осекся, но было уже поздно. - Что? Я не понял, что ты сейчас произнес? – Флаке схватил Шнайдера за грудки. – Любимый? Мой сын любит мужчину? - Да, пап, оставь Шнайдера в покое. - Кого? – обалдел Тилль. - Меня, пап, а я его. Прошу и это принять адекватно. Все смотрели на ребят, открыв рты, не в силах поверить в происходящие. К такому повороту никто не был готов. Родители Шнайдера засобирались домой и попросили Дженни собрать пеленки и распашонки, оставшиеся от Гюнтера. Она с радостью кинулась вон из столовой, не в силах сдержать эмоции. Флаке пошел пятнами от гнева, а Тилль сидел и смотрел на ребят, моргая глазами. Молодежь переглядывалась и улыбалась. - Кхм… так это поэтому вы так долго сейчас были в комнате? – наконец, выдал Тилль. - Ты все правильно понял. – ответил Рихард. - Да вы извращенцы! Я не позволю! – крикнул Флаке. - Тогда мы уедем от вас и будем жить отдельно, – сказал ему Пауль. - Нет, только не это. – Дженни вернулась обратно с пеленками. – Я сына не отпущу, хочет жить с Рихардом, пусть живет. Лучше уж так, чем как было, – уже тише сказала она и положила руку на плечо мужа. - Ладно, что ж теперь, – согласился Флаке. – Вы только на людях не афишируйте. Тилль, пойдем к тебе и напьемся, мне сейчас нужно. - Пошли. – согласился мужчина. Больше месяца отцы не могли принять отношения своих сыновей. Каждый вечер они напивались у Тилля дома. Оливер уехал с Евой в Берлин, а Шнайдер с Рихардом продолжили обучение в институте. Пауль вернулся в бизнес Тилля, а бабушки воспитывали внуков. Наконец, позвонил Йен и сказал, что есть новости.