Семья

07.35 утра. 08.09.1993. Господи. Если бы вы только знали, как ужасно ничего не помнить. Я про себя не знаю ничего, только то, что мне рассказали. Мне сказали, что я тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, и сейчас мне двадцать три года, я нахожусь на пятом месяце беременности и провела в коме три месяца и пять дней. У меня сотрясение мозга и переломы, ожоги по всему телу, сильно пострадало лицо, к тому же отравление угарным газом. Я живу в России, я сирота, но у меня есть любящий муж и свекровь. Звать меня Ковалева Екатерина Валерьевна. Врачи говорят, что память ко мне вернется и произойдет это, скорей всего, неожиданно, а вот когда, никто сказать не может. Я сначала лежала в ожоговом отделении, теперь меня перевели в психиатрию. Не думайте, что мне здесь плохо. Мой муж очень богатый человек, не тот богатый, который может купить себе хороший автомобиль, а тот который может купить себе завод, производящий эти дорогие автомобили, поэтому у меня все самое лучшее: и врачи, и условия. Но мне кажется, что это все чужое, мне все это не нужно, и мужчина, который обо мне заботится, мне тоже не нужен. Моего мужа звать Валерий Петрович, среди друзей он Бурый. Чем занимается, я не знаю, он что-то мне объяснял и рассказывал, но мне настолько это неинтересно, что я сразу все забываю. Он старше меня на пару лет, и с его слов я узнала, что мы вместе с самого детства, с детского сада. Мама у него необыкновенная женщина, Аделаида Петровна, ей шестьдесят пять лет, и она была в свое время актрисой театра. Мои родители были ее друзьями, и, когда они погибли, разбившись на машине, она умудрилась взять надо мной опекунство. Замужем она никогда не была, предпочитая свободный образ жизни. У нее и по сей день имеется любовник, с которым она встречается на выходных. Это странно, но про нее я больше знаю, чем про своего мужа, почему-то это я запомнила. Вот сейчас я сижу за столом и записываю в дневник свои мысли, я просто боюсь их забыть, иногда они путаются, я забываю даже свой родной язык и начинаю говорить на немецком или английском. Валера говорит, что я изучала языки, и у меня хорошо получалось, но вот испанский я умудрилась забыть совсем. Еще меня обучали игре на фортепиано и вокалу, так что я еще и пою. Судя по всему, я была очень счастливая женщина, у которой была взаимная любовь, и мне все завидовали. Смотрела я и фотографии, думала, что они мне помогут, но не вышло. Сейчас у меня лицо изуродовано, все в ожогах, но Валера говорит, что это исправимо, главное - глаза целы. Ноги тоже все в ожогах, и нет мизинца. Но мне как-то на это наплевать, больше всего меня раздражает, что я ничего не помню. В надежде, что хоть во сне мне приснится мое прошлое, я стараюсь больше спать, чем очень радую своего лечащего врача. Но мне не снится прошлая жизнь, только больницы и врачи. Меня сегодня выписывают, и Валера еще вчера принес мне одежду, которую купила свекровь. Я смотрю на нее и понимаю, что это не мое. Она вся новая, из магазина, просто это не мой стиль. Или просто мне так кажется, я ведь сильно раздалась в талии из-за беременности, и пришлось купить мне другие наряды. Но, как говорит Аделаида, она прекрасно знает мой вкус, а я бы так не оделась. Я переживаю. Валера говорит, что у нас новый дом, а тот, где мы жили раньше, сгорел. Очень жаль, я могла бы там вспомнить все. Но не судьба, видимо. Хорошо, что удалось спасти небольшой альбом с фотокарточками, а документы все новые, их пришлось восстанавливать. Ну, ладно, мне пора, скоро за мной приедет Валера и увезет меня в мой дом. Я в сотый раз закрываю глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить, но тщетно, сплошная темнота. Я совершенно не помню своего мужа, не помню свои чувства к нему, а это очень страшно. Я не помню, но я знаю, что нет на свете худшей доли, чем жить с нелюбимым человеком.